Это не те мобы

Команда приключенцев

Команда приключенцев, ставшая первой жертвой Вел Гара, появилась в круге возрождения на границе с зеленой зоной. Первым из “тьмы смерти” вернулся файтер, затем подтянулись остальные. Они собрались вместе и попытались понять, что же и как произошло. Бревно помнили все, понимали, что попали в ловушку, но прочее осталось загадкой. Мало того, что дебаф, так еще и нежить мешки на головы надела. Конечно, логи показывали, кто, чем и как их убил, но этого опытным игрокам было недостаточно. Да и вся ситуация выглядела, мягко говоря, странно.

– Твари! – прервал обсуждение клирик, возникая в круге возрождения и тут же нанося удар по каменной обелиску в центре площадки.

– И тебя убили? Как? – удивился маг.

– Ты же явно бревном не получал, – сказал одновременно с ним вор.

– Одни ноги и задница наружу торчали, – заметил лучник.

– Давайте без подробностей, – буркнул клирик.

– Тебя что, прямо… – начал маг, но закончить ему не дали.

– Заткнись! – рявкнул клирик.

– Идем мстить, – постановил файтер.

– Ну, за поруганное седалище, – расплылся в улыбке маг.

– Просто заткнись, – прорычал клирик.

Мартин Юс (Вел Гар)

Добравшись до своего отряда и рухнув со спины волка на травку, первым делом развернул карту. “Ага, успел, да еще и с запасом”, – обрадовался, наблюдая за тем, как пара скелетов и зомби бесславно гибнет под ударами врага. Обидно, но некритично. Главное, теперь есть время, а потери компенсирую. С усмешкой глянул на десяток отметок, обозначающих бессмертных, поднялся на ноги, осмотрел стоящих на вытяжку умертвий и, взявшись за посох, прикрыл глаза.

Олаф Огнебородый

– Ха, – с разворота ударил двуручным мечом Крууш.

Жалобно взвизгнула сталь, хрустнула кость, и рука скелета с тесаком улетела в сторону.

– На, – выдохнул Спаар, и моргенштерн обрушился на голову обезоруженному врагу.

Большая честь желтоватого черепа разлетелся сотней осколков. В чудом уцелевшей глазнице, угас огонь немертвых и живой скелет рассыпался грудой мертвых костей.

– Ты что творишь! – рявкнул Крууш.

– Увлекся, – сплюнул Спаар.

– Жаль, но раз пошла такая нежить, значит мы на верном пути, – огладил рыжую бороду двухметровый здоровяк, с едва приметной надписью “Олаф Огненнобородый” над головой.

Любой желающий мог увидеть не только ее, но и прочитать нестандартную справку, из которой узнал бы о том, что имеет дело с варваром, конунгом клана “Драккар”, идущем путем меча. Собственно, мечей у лидера молодого клана было ровно два. И оба считались двуручными. Впрочем, такие мелочи Олафа не волновали. К семнадцатому уровню он добился уполовинивания штрафа на одноручное использование любимого оружия и не собирался останавливаться на достигнутом.

– Дружина вперед, во славу нашего клана, – гаркнул конунг и указал на лес.

Девять глоток дружно рявкнули “слава”, и перестроились в боевой порядок. Насколько это вообще возможно сделать, при наличии трех щитов на десятерых. Впрочем, уйти далеко им не довелось. Не прошагав и четверти часа, они услышали “помогите!”

– Туда, – распорядился Олаф, быстро сориентировавшись по раздавшемуся рыку.

– Конунг, а если… – начал коренастый гном в глухой броне с двуручной секирой на плече.

– Мелкий! – перебил его Олаф, – Если это ловушка, то… – он замолчал и посмотрел на остальных воинов дружины.

– Тем хуже для тех, кто ее устроил, – дружно рявкнула опытных восьмерка бойцов.

Гном Хорр, только недавно вступивший в клан, вздрогнул, покрутил головой, от чего шлем пару раз скрипнул о защищающий шею стальной воротник, после чего бухнул секирой о ростовой щит и расхохотался. Ему определенно нравились эти безбашенные парни, отдыхающие в игре и не боящиеся ничего и никого.

– Помогите! – прилетел новый крик.

В этот раз стало понятно, что кричит ребенок. Воины удивленно переглянулись, после чего бросились на голос. Топот ног и лязг оружия заглушил рык, прилетевший следом за очередным “помогите”.

Пять минут бега, и отряд выскочил к дереву, под которым обнаружился волк. Нет, не так – Волк. Огромный, с серебристой шкурой, внушительным когтями, следы которых отчетливо проступали на коре и желто-красными глазами, напоминающими смесь янтаря и тлеющего угля.

– Строй! – рявкнул Олаф, выхватывая мечи.

Но боя не состоялось. Волк недовольно рыкнул клацнул зубами и унесся в чащу.

– Чуть штаны не испачкал, – хохотнул Крууш.

– Зверюга, – кивнул Хорр, проводив волчару уважительным взглядом.

Именно этот момент выбрала девочка лет десяти, чтобы упасть с дерева, на нижней ветке которого пряталась.

– З-здравствуйте, дяденьки бессмертные, – тут же встала и поклонилась малышка, одетая в мешковатое платьице, когда-то бывшее светло-серым, а сейчас испачканном чем-то зеленым и с порванным подолом. – Спасибо, что спасли, – еще раз поклонилась девочка, а потом тряхнула головой и из короткой, но удивительно кудрявой прически посыпалась труха. – Это я головой ударилась, когда на это дерево прыгнула, – пояснила малышка.

– Прыгнула? – поднял бровь Олаф, несколько растерявшийся от всего происходящего.

– Ага, вон с того сиганула, – девочка указала на соседнее дерево, ветки которого качались метрах в десяти. Самые тоненькие ветки. – Я же акробатка, меня Кали зовут.

– Олаф, – представился конунг, вызывая справку, но не сумев получить информацию о собеседницы.

– Вы меня до цирка не проводите? – просительно заглянула в его глаза Кали, и тут же, не давая спросить или задуматься, затараторила: – Мы в город ехали, хотели представление давать, а тут ось сломалась, дядя Мирт, это наш клоун, он еще ножи здорова метает и огонь глотать умеет, вот значит он и сказал про привал, а мы же из самого Тилатараторантарина едем, только в деревнях останавливались, и вот значит…

– Стоп! – вскинул руку Олаф.

– А…

– По пути расскажешь, далеко до твоего цирка?

– Нет, он чуть в стороне от круга бессмертных и ближе сюда, дядя Мирт говорил, что…

– Веди, – оборвал девочку Олаф, и остальные воины дружно закивали.

Разумеется, попытка идти боевым строем и соблюдая хоть видимость тишины провалились, Кали просто не могла молчать. Видимо, так девчушка сбрасывала стресс. Естественно, Олаф попытался расспросить ее о волке, нежити и том, как столь юная особа оказалась в лесу. Само собой, ему тут же дали на все более чем исчерпывающий ответ. Настолько исчерпывающий, что к моменты выхода на полянку, занятую кибитками и повозками бродячего цирка, Олаф заочно знал две дюжины человек. Причем не только то, кем они приходящихся Кали, но и в каких отношениях состоят друг с другом, что умеют, любят, как выглядят, и даже отдельные, особо выдающиеся вехи биографии. Короче говоря, в голове отряда царил полнейший сумбур от информационной перегрузки, да и перед глазами все как-то плыло, лишь голос спасенной девочки, не умолкающий ни на мгновенье, служил путеводной нитью, по которой в разум вливались все новые и новые подробности из жизни бродячих циркачей.

– Папа! – радостно закричала Кали, и бросилась к звероподобного вида мужику, ничем не уступающим в размерах и косматости самому Олафу.

Крик девочки, и наступившая пауза в ее непрекращающейся речи, позволила воинам скинуть оцепенение и обнаружить себя в кольце вооруженных до зубов циркачей.

– На меня серебряный волк напал, а эти дяденьки меня спасли, – тут же выпалила Кали.

– Опять значит привязался, – огладил курчавую головенку мужик. – Отбой, – бросил он скрипучим, каким-то совершенно не живым голосом, и циркачи принялись убирать оружие.

“И откуда у них столько железа?” – подумал Олаф, но тут же отмахнулся от дурацкого вопроса. Итак ведь ясно, что жизнь у ботов неспокойная, кочуют, мало ли…

– Пап, а давай их чем-нибудь наградим? – подпрыгнула и хлопнула в ладони Кали. Да так звонко хлопнула, что Олаф и забыл, о чем только что думал.

– И чем же мы, бедные циркачи, можем наградить бессмертных? – посмотрел на девочку отец.

“Что-то тут не то”, – поежился Олаф, которому показалось, что в глазах звероподобного мужика сверкнул янтарно-красный огонь.

– Конунг, – шепнул в ухо Спаар.

Олаф оглянулся, и увидел, как его воины сбились в стадо. Казалось, еще немного, и они затрясутся и начнут блеять, словно овцы, при виде волка. В душе поднялся гнев на собственный страх и… сделать или сказать он ничего не успел.

– Дядя Аид всегда говорил, нет лучшей награды, чем хорошая история. Можно я им ее подарю? Ну пожалуйста, – молитвенно сложила ладони Кали.

– И какую же историю ты хочешь им подарить? – проскрипел звероподобный.

– Грустную и героическую, им же ее по кабакам рассказывать, – ответила девочка и сделала вид настолько важный, что Олаф не удержался от усмешки.

– Ну расскажи, – поощрительно кивнул звероподобный и тут же уселся на траву.

Остальные циркачи последовали ему примеру, а Кали умоляющи посмотрела на Олафа и тот вздохнул. “Ладно, может это квест какой”, – буркнул он и махнул своим. В конце концов, новые мобы, циркачи, спасение девочки от волка… “А ведь и он не читался”, – внезапно вспомнилось Олафу. Определенно, если все это не начало эпической цепочки заданий, но закончить мысль не дала Кали, начавшая рассказ:

– Жил был в лесах маленький народец. Веселый и беззаботный, очень похожий на людей. Те же четыре пальца, – девочка выставила ладони, – те же острые ушки, – она замерла и тут же пошевелила собственными ушами. – Лес давал маленькому народцу все, – голос Кали стал каким-то напевным, словно колокольчики или метроном зазвучал. Да и сама она принялась слегка покачиваться. – Вот такой ягодки, – девочка показала половину фаланги маленького пальчика, – хватало чтобы наесться до сыта. Вот столько листочков, – она показала три пальца, – хватало чтобы сшить одежду. – Счастлив и беззаботен был маленький народец. День за днем он жил беспечно и весело. Дружили с лесом, зверями, травами и даже холодные пауки весело шевелились и приветливо махали лапками, когда рядом с ними пробегал кто-то из маленького народца. Цветы и деревья дарили маленькому народцу сладкий нектар и смолу, из которых тот варил веселящий мед. Маленький народец жил так тысячи лет, жил и не знал заботы. Постепенно он обрел свою, особую магию, магию радости. Но однажды, маленький народец узнал о других, тех, кто не умеет быть счастлив и беззаботен всегда. Удивился маленький народец, поразился, и решил поделиться своим счастьем с другими. Собрал маленький народец караван, и отправил его к другим, к тем, кто не умеет быть счастливым и беззаботным. Долго ехал караван, очень долго, вез лучшие веселящие меда. Самые искусные весельчаки маленького народца ехали в караване. И вот, достиг караван окраинных земель и выехал к черному замку. Огромному и страшному замку. Но не таков был маленький народец, чтобы отступать, и подъехали они к исполинским воротам, и постучали, и нежить живущая в замке поразилась тому, что гости не боятся ее, а шутят и веселятся. И открылись ворота, и смело въехал в замок караван. И вышел ему навстречу хозяин твердыни, и усмехнулся он холодно при виде нас.

“Нас?” – удивился Олаф, но мысль тут же ускользнула. Кали крутанулась на месте и продолжила говорить, а между ней и воинами поплыли полупрозрачные фигуры. Огромный зал, вершина которого теряется в непроглядной мгле, от взгляда на которую возникает ощущение бездны. Смотрящий прямо в душу. Всевидящей и всезнающей. Страшной своим равнодушием. Стрельчатые окна, простые, но почему-то будящие воспоминания о кольях. Нет, не просто кольях, а тех, на которые давным-давно сажали приговоренных. Хотелось отвернуться, найти что-то, но взгляд натыкался на украшенные резьбой колонны, пугливо перепрыгивал на стены, затянутые гобеленами в кроваво красных тонах, расписанных батальными сценами. Настолько живыми, что от них буквально веяло тоской и обреченность побежденных. Вот только пугало не это, а полное равнодушие победителей.

Олаф сглотнул, и тут же полупрозрачные картины обернулись полом под ногами, словно он опустил взгляд. Вот только черный камень не принес успокоения. Белым узором в нем проступали кости. Навеки застывшие в камне кости. В них ощущалась мука тех, кому они принадлежали. Казалось, что боль и смертный ужас стали теми цепями, которые навки привязали сонм духов к остатку прежнего вместилища.

– Но даже это не могло поколебать маленький народец, – голос Кали принес облегчение и развеял хмарь наваждения.

Олаф сипло вздохнул, вскинулся, но тут же вновь поддался наваждению напевного голоса. Он смотрел на полупрозрачные столы по периметру зала, во все глаза глядел на главный и самый богатый, стоящий на возвышении и… людей. Маленьких людей перед ним.

– И повелел тогда, хозяин замка, маленькому народцу показать свое искусство, – услышал Олаф.

Череда видений сменялась одно другим. Он видел, как маленький народец танцует, жонглирует, проделывает разные, порой невероятные акробатические трюки, порой, Олафу казалось – он слышит песни маленького народца, но ведь…

– И тогда повелитель рассмеялся. Впервые за долгое, очень долгое время он смеялся и радовался жизни. Сама Тьма и Смерть отступили, признали свое поражение и развеселились вместе с ним.

Кали замолчала, полупрозрачные видения истаивали. Лишь колотящий по столу кубком, с веселящим медом и утирающий слезы, размытый силуэт, все еще висел в воздухе.

– А потом? – раздался сиплый голос из-за спины Олафа. – Что случилось потом?

– А потом повелитель отпустил нас, одарил, не взял ничего и отпустил, – проскрежетал голос звероподобного.

– Мы приехали на эту полянку, – заговорила Кали, и перед ней вновь развернулись полупрозрачные видения. – Остановились на ночлег. Уже легли.

“Нас? Нас. Нас!” – билось в голове Олафа, но он смотрел на картину мирного лагеря маленького народца, варящего что-то в котелках, беззвучно шевелящегося губами и, то улыбающегося, то смеющегося, то…

– Они пришли ночью, – резанул скрипучий голос, заставляет вздрогнуть.

Сотканные из невесомого тумана видения пошли рябью, но Олаф еще успел увидеть, как в спину бегущей девочки лет десяти, очень знакомой девочки, вонзается стрела, а на поляну выходят великаны. Каждый вдвое выше самого высокого из маленького народца.

– Нас очень трудно убить, – улыбнулась Кали, разводя руками.

То ли видение, то ли иллюзия окончательно истаяли. Вот только Олаф этого не заметил, он с каким-то первобытным, парализующим ужасом смотрел в янтарно-багровые глаза девочки.

– Но подобные тебе нашли способ лишить нас самой сути, – проскрежетал звероподобный.

– Нас пытали, но все было бесполезно, мы лишь смеялись и шутили, – голос Кали прокатился веселым перезвоном колокольчиков.

Вот только вместо рук девочки появилось нечто перекрученное, изломанное, обожженное, покрытое язвами, а лицо малышки заменила безглаза и безносая маска, почти целиком состоящая из струпьев.

– Но они нашли способ. Да. Нашли, – заскрежетал звероподобный.

– У них были пленники, обычные пленники, и маг, который погрузил наш разум в их сознание, – раздалось справа от Олафа.

– И тогда мы отдали свою суть, – зашелестел голос справа.

– Перенесли ее, – сразу несколько голосов спереди слились в один.

– Попытались спасти, – шепот пополз по поляне.

– Но ее исказила боль, – проскрежетал звероподобный.

– Страх, – Олафу показалось, что это сказали одновременно все.

– Ненависть, – кажется, он слышал голос Крууша, а может быть и свой.

– А потом нас убили, – улыбнулась страшная маска-лицо Кали, но голос ее остался все тем же, звонким, чистым и по-детски задорным. – Серебристый волк появляется каждую шестую луну четвертого полнолуния второго года Дай ему убить одного из нас. Его сделал некромант, но даже его могущества не хватило, чтобы спасти нас. Дай убить. Помоги волку.

– Д-д… – попытался выдавить Олаф, ощущая, что еще немного и он окончательно свихнется

Справиться с непослушным голосом и сказать “да” ему не дала Кали. “Простите, дяденька”, – проскрежетала она и циркачи, которые уже стояли на ногах, с оружием в руках, бросились на полностью деморализованный отряд. Впрочем, воины и не пытались сопротивляться. Да что там, гном Хорр и вовсе шлем скинул и горло под копье подставил.

Мартин Юс (Вел Гар)

Быстро подняв десяток прекрасных умертвий, махнул посохом на “циркачей”. Иллюзии спали, следом настал очередь фургонов, телег, палаток и прочего антуража, основой для которого служили обычные кусты, палки и камни, к которым привязывал стандартные заклятия. Вот вроде и маны всего ничего, и работа проще некуда, но без посоха не обойтись. Собственно, если бы не завязал на него контроль и поддержание “сцены с декорациями”, так и вовсе бы ничего не получилось. С другой стороны, все это представление отлично прокачало соответствующие навыки. Хоть и бот, но классы-то в основе общие, да и я не стандартный кусок кода. Вообще, иллюзии во время рассказа – чистая импровизация. Очень уж хорошо внушение сработало, иначе бы не рискнул еще и видеоряд создать. И без того огрехи за полупрозрачностью и прочим туманом скрывал.

– Нет, ну кто же знал, что детская сказочка, переложенная на новый лад и сдобренная магией иллюзий, да с толикой внушения, окажется настолько эффективна, – почесал затылок, оглядывая пополнение. – Одна беда, времени ушло непозволительно много. Впрочем, пока и без меня справляются, Шаман уже две группы переработал и мне еще одну тащат. Все, будем командовать.

– Рав, – одобрительно согласился Клык.

Олаф Огнебородый

По стелле, возвышающейся в центра Алтаря Возрождения пробежала искра. Добравшись до вершины она сорвалась с острия и ударила в свободное место на окраине каменной площадки. Короткая вспышка, и на месте россыпи искр появляется могучая фигура с рельефной мускулатурой и рыжей бородой.

Конунг Олаф, а это был именно он, тряхнул головой, словно прогоняя хмарь наваждения и обернулся. Дружина стояла за спиной. “Впервые вижу, чтобы голозадые возрожденные пугали”, – подумал он и усмехнулся.

– Конунг, – Зоор Колун, высокий, жилистый и гибкий словно мангуст заместитель, провел рукой перед лицом, и только сейчас Олаф увидел системное сообщение.

Сосредоточившись взглядом на пиктограмме в виде восклицательного знака, он четко подумал “нажать” и прочитал сообщение о назначенном системой квесте. Выбора не предлагалось, награды не обещалось, штраф за невыполнение отсутствовал.

– Мир посмотрим, себя покажем, – хмыкнул Олаф, сворачивая сообщение. – Все готовы идти со мной в неизведанные земли? – спросил он, но увидев обиженные взгляды лишь рукой махнул. – Порядок такой, перед походом конунг всегда спросить обязан.

Воины объяснение приняли и дружно бахнули кулаком в грудь, подтянулись и расправили плечи. Казалось бы, стоять еще более внушительно невозможно, но бойцы клана смогли.

– Сейчас переодеться, закупиться и в таверну. Завтра выступаем к побережью. По пути набиваем уровни и золото. Нам нужен драккар, пойдем вдоль берега. Портовые города большие, народец там обитает разный, опять же храмы, может кто и подскажет, как призвать душу маленького народца и освободить бедолаг. Не ждать же ее следующей материализации в виде волка. Вопросы? Предложения?

Ответом стал дружны “бум” кулаков в грудь. Аккурат напротив сердца. Тут же полыхнуло, не слишком ярко, но отчетливо. “Неожиданно, хоть и где-то ожидаемо”, – подумал Олаф, смотря на серебристую татуировку головы волка в местах удара. Кивнув и, словно ставя точку, он отсалютовал отряду. Удар кулака, краткая вспышка света, мгновение боли и – над сердцем Олафа Огненнобородого, конунга клана “Драккар”, появился серебристый волк, вот только одна половина его морды оказалась человеческим лицом. Изуродованным лицом с провалом на месте глазницы.

Глава 6