- -
- 100%
- +
Предисловие
Каждый день вокруг нас происходит множество событий: грустные и веселые, знаменательные и трагические, важные и не очень. Мы проходим мимо и не замечаем их. Пролетел мотылек, у которого вся жизнь заключена в одном дне. Маленькая пушинка оторвалась от родного дома-одуванчика и отправилась в путешествие. Муравьишка не смог поднять тяжелое зернышко. Ты, возможно, этого и не заметишь.
Но Варфоломей (для друзей – Вафля) строго следит за спокойствием даже самых маленьких существ. Вафля – городской домовой, у него очень много дел. Он снимает с дерева испуганных кошек, будит по утрам голубей, и очищает от пыли цветы на клумбах.
Работа городских домовых сложна и опасна. Самое главное правило домового – не попасться на глаза человеку – в столпотворении многоэтажек очень трудно выполнять. Постоянно по улицам ходят люди, ездят машины. А камеры – сущая напасть! У каждого домового есть маленький навигатор с обходными маршрутами вокруг камер. Бывает приходится обходить целый квартал, чтобы не попасть на камеры.
Каждое утро Варфоломей начинает с того, что проходит по крышам домов и будит голубей. Когда стаи улетают, по вентиляционным шахтам спускается он в подъезд. Нужно следить затем, чтобы по шахтам не бегали крысы и мыши. Они часто нарушают правила и находятся там, где им не положено.
Оказавшись во дворе, он проверяет все деревья. Котята, которые не могут слезть с дерева, или птенцы, выпавшие из гнезд – дела первостепенной важности. Весь день Варфоломей хлопочет, смотрит за цветами и растениями, помогает маленьким животным. Им тоже очень тяжело выжить в городе и не оказаться в опасности.
А по вечерам он встречается со своими друзьями, такими же городскими домовыми. На самой высокой крыше самого высокого дома в городе.
Там они делятся историями, которые случились за день, рассказывают друг другу последние новости. По вторникам Вафля заглядывает и ко мне, чтобы рассказать несколько таких историй. Иногда смеется, иногда грустно вздыхает – всегда по-разному.
В прошлый вторник Вафля не пришел. Я даже немного соскучилась. Появился он только через неделю и рассказал, что ездил в деревню, к своему брату домовому Рафу. Самая интересная история произошла именно там.
Первая встреча
В деревне утро начинается рано. Согнать кур с насестов, чтобы у них лапы не затекли, разбудить лежебоку поросенка, почесать рога коровам – много дел у деревенского домового. Но самое главное – не попасться на глаза людям. Уж очень они пугливы. Завидят домового – и в крик. Руками машут, вилами тычут, а сами к выходу пятятся. Особенно сложно, когда внуки на лето приезжают. Бегают везде, кричат, работать мешают.
Так и вышло. В дом, в котором много лет жил и хозяйничал Раф приехали в гости к бабушке на лето две девочки: Юля и Алиса. У бабушки было большое хозяйство. В хлеву, рядом с домом дружно жили корова Зорька и поросенок Васька, а по двору бегали пестрые курочки. Весь день Юля и Алиса играли, рассматривали животных, знакомились с ними. Они даже заглянули на сеновал, который располагался под крышей сарая.
Вечером, когда животные устраивались на ночлег, а ночь набирала силу, Вафля и Раф сидели на крыше дома и вспоминали свое детство. Ох, веселое было время. Непросто жилось тогда сверчкам за печкой, как доставалось им от шкодных домовят. Днем они досаждали мышам в подполе, а вечером считали звезды. А перед сном они обязательно рассказывали друг другу страшные сказки, пугая друг друга то Бабайкой, то Кикиморой, то косматым Лешим.
Неожиданно их воспоминания прервали громкие крики из окна детской комнаты.
– Не выключай свет! – кричала Юля. – Тут везде монстры! Особенно под кроватью!
Громкий крик прерывался ехидными смешками Алисы:
– Они на крыше сидят, только и ждут, чтобы к тебе прийти, да за ногу схватить!
Раф, услышав это, гневно затопал ногами, разве они монстры? Но Вафля примирительно махнул рукой.
– Дети. Они всего боятся. Особенно пауков и длинных теней.
Но Рафа это не успокоило. В комнате на некоторое время воцарилась тишина. Потом послышалась какая-то возня, видимо, девочки решили без слов выяснить отношения. Домовые неслышно слезли ближе к окну, чтобы посмотреть на то, что происходило в комнате. Бабушка вошла в комнату и быстро закончила спор девочек, рассадив их по кроватям.
– Никаких монстров нет. Те, что были в городе, там и остались. Ты же их с собой не брала?
Юля замотала головой.
– А деревенские? Ведь если есть городские монстры, значит, есть и деревенские. – Упорствовала Юля.
– Деревенские сами тебя боятся. – Бабушка погладила дочку по голове. – Они ведь никогда не видели городских девочек. Посмотри, я сейчас подойду к окну и вот эта страшная тень пропадет.
Бабушка пошла к окну, где виднелась тень от лохматой головы Рафа, свисающего с окна. Раф тут же спрятался, и тень исчезла.
– Вот видишь! Монстры сами нас боятся. – Сказала бабушка.
А на крыше, расхаживая взад и вперед, и создавая приличный шум, бушевал Раф.
– Монстр? Я монстр? Да как они могли подумать! Никогда домовые не пугали людей. У нас в кодексе прописано защищать, но держаться от них подальше. Скажи, Вафля! – повернулся он к брату.
А внизу под ними, в комнате все еще боялась Юля.
– Пусть они лучше идут в сарай, к корове или к поросенку. А меня не трогают. – Девочка оставила на свободе только кончик носа, полностью скрывшись под одеялом.
– Никто тебя не собирается трогать. – Видя, что сестре действительно страшно, наконец смягчилась Алиса. Но подшучивать не перестала. – Просто они любопытные и, наверное, хотят тебя потрогать за пятку. Ничего страшного. Главное – не бойся их. – Она опять засмеялась.
Юля отвернулась к стенке, мысленно желая, чтобы сестра пропала куда-нибудь далеко-далеко. Хотя бы на денек.
Юля лежала под одеялом, высунув только нос, но даже носу было страшно оставаться снаружи. Казалось, монстры копошатся под кроватью, сейчас заберутся, схватят за пятку и утащат в темное подземелье. (Юля спрятала пятку под одеяло). И чем больше Юля думала, тем больше и страшнее становились тени на потолке.
Это обиженный Раф подполз поближе к окну и уже зачитывал какое-то заклинание. Вафля не любил пугать людей, особенно детей, поэтому толкнул брата в бок, чтобы тот сбился в словах. Раф, действительно, покачнулся и сбился. В комнате стало темно, но только на секунду. И тут же все стало, как и было.
Сеновал
Юля слышала какое-то сопение и шепот, и от страха сильнее сжималась под одеялом. Неожиданно сопение стихло. Высунувшись из-под одеяла, Юля сначала открыла правый глаз. Вокруг было темно и ничего не видно. Затем открыла левый. Виднее не стало – все так же темно. Потрогав кровать, она поняла, что находится не в доме. Под ней шуршала жесткая солома сеновала.
Откинув одеяло, Юля огляделась. Прошлогоднее сено кололось. Пришлось встать, чтобы не было больно рукам и ногам. Вокруг было темно, лишь через небольшое окошко в крыше проглядывали точки далеких звезд.
Неожиданно, где-то внизу раздался шум топочущих ножек. Юле почудилось, что ножки были маленькие, но потом шум усилился и замедлился. Казалось, что топает огромный зверь. На секунду все замерло, но хлопанье крыльев сообщило о том, что страшный зверь взлетел на сеновал.
Девочка присела от страха на солому и замерла ни жива, ни мертва. Тихие шажки стали подбираться ближе, она взвизгнула и толкнула охапку сена вместе с монстром вниз. Раздалось хлопанье крыльев и кудахтанье.
– Странно. Монстры обычно рычат и скрежещут зубами, когда подкрадываются к своей жертве. Или молча хватают за пятки. – вспомнила Юля фильм, который подсмотрела у взрослых.
Юле было очень страшно, но она тихонько подошла к краю сеновала и посмотрела вниз. На полу в сене, возмущено барахталась курица, которую Юля видела во дворе днем. Около нее стояли корова Зорька и поросенок Васька, а остальные курицы шумно волновались за подругу, не слезая с насеста.
Наконец, выпутавшись из соломы, курица, недовольно захлопав крыльями, взлетела на насест.
– Зачем ты так нас пугаешь? – спросила корова Зорька Юлю.
Юля в испуге посмотрела на корову. Впервые в жизни она видела говорящее животное. Но, все-таки она слезла с сеновала и встала рядом с Зорькой и Васькой.
– Я думала это страшный монстр. Обычно такие приходят ко мне, когда я сплю.
– Никакой я не монстр. – обиженно отвернулась курица. – Монстры страшные и ужасные. И у нас они не водятся. Зато есть домовые. Они нам помогают по хозяйству. А еще по вечерам рассказывают сказки, которые слышат от старого колодца и заброшенной конюшни.
– А разве колодец может рассказывать сказки? – удивилась Юля.
– Конечно. – ответила Зорька. – Колодец очень старый, через него много воды протекает. Она приносит чудесные истории из самых далеких мест нашей страны.
– Значит вы вовсе не монстры, а просто животные? А я-то вас за монстров приняла. – обрадовалась Юля. – Значит, это Зорька и Васька ходили и громко топали, а ты махала крыльями, когда взлетала ко мне.
– Да. – Курица потерла ушибленное крыло и смущенно отвернулась. – Я не очень хорошо вижу, поэтому натыкаюсь на разные предметы и роняю их.
Юля облегченно выдохнула. Она уже хотела спросить, как оказалась ночью на сеновале, но Васька привлек ее внимание. Он ходил по сараю, наклонив голову, тревожно к чему-то прислушиваясь.
– Что ты делаешь? – удивилась Юля.
– Ты что-нибудь слышишь? – вместо ответа спросил поросенок.
Юля прислушалась. Стояла абсолютная тишина. Даже на улице перестал завывать ветер, и деревья стояли, замерев, будто на картинке.
– Нет. – почему-то шепотом ответила Юля.
– Вот и я нет. – Васька, наконец, остановился. Обвел взглядом всех животных и растерянно произнес: – Их нет. Никого.
Юля подумала, что он говорит про мышей. Кто же еще может жить в стенах и под полом? Поэтому для надежности залезла на перевернутое корыто, которое стояло рядом, подтянув под себя подол ночной рубашки.
– Как нет? Никого? – взволнованно произнесла Зорька, пройдясь, прислоняя ухо к стенам и полу.
– Что-то случилось. Не может быть, чтобы никто нас ночью не охранял.
– Что происходит? Кого нет? Кто и от кого должен вас охранять?
Зорька повернулась, и в ее больших глазах был испуг.
– Домовые. Они охраняют нас каждую ночь. От диких животных, болезней и монстров.
– К-к-каких монстров? – Начиная снова дрожать всем телом, спросила Юля. – Они же здесь не в-водятся.
– Ну, это не совсем монстры. – пояснил, оглядываясь по сторонам, поросенок Васька. – Это Арахнос.
Юле стало не по себе, но она решила не подавать виду. Слезла с корыта и храбро сказала:
– Паук что ли? Не боюсь я пауков.
Тут же из самого темного угла раздался хриплый голос:
– Видели мы как ты не боишься. – И на лунную дорожку, льющуюся из окна, вышел маленький человечек.
Деревенские домовые
Ростом был он с небольшую куклу, соломенные волосы взъерошены, красная клетчатая рубашка помята и болтается поверх синих рабочих штанов.
– Раф! Где ты был? Куда вы все запропастились? – подбежал к человечку поросенок Васька. – Это наш домовой. – гордо сообщил он Юле.
– Я потерял Варфоломея. – обреченно опустил Раф голову.
– Как потерял? – не понял поросенок.
– Мы с ним поссорились. Он стал смеяться надо мной, что я боюсь детей. А я взял и случайно уколдовал его очень далеко. Даже страшно сказать куда.
Юле стало жалко маленького Рафа. Ведь сегодня и у нее было такое же желание – уколдовать свою сестру куда-нибудь подальше, только бы она перестала насмехаться.
– Как это произошло? И насколько далеко вы его уколдовали? – Спросила она, подходя ближе к деревенскому домовому и присаживаясь на корточки рядом с ним.
– К Арахносу.– ответил Раф, плюхаясь на солому рядом с Юлей.
Васька взвизгнул и опрометью бросился прочь, залез под корыто, на котором только что сидела Юля, и затих.
– Зови своих. – вздохнула Зорька.
Раф поднял голову, посмотрел на окружающих, будто вспоминая как он здесь оказался, достал из кармашка маленький свисток и тихонько дунул в него.
Сначала ничего не происходило. Но затем отовсюду стали раздаваться тихие, почти неслышные шаги, на стенах заиграли черные многорукие (или многоногие?) тени.
Тени стали выходить из углов и подкрадываться ближе к испуганным животным и Юле. Даже курицы на своих насестах сидели, затаив дыхание и больше не переговаривались друг с другом. Вот зашевелилась копна сена в дальнем углу, покачнулась и поехала тачка, стоящая у стены. А тени на потолке стали отплясывать ритмичный танец, образуя причудливые узоры.
Страх подкрался незаметно, цепляясь липкими коготками за подол и проникая в самое сердце. Волосы начинали шевелиться, хотя никого Юля еще не увидела. В тот момент, когда страх от макушки дошел до пяток, на пол упало и покатилось железное ведро. Юля не выдержала, закрыла глаза руками и закричала.
Тут же отовсюду повыскакивали маленькие взъерошенные человечки. Они окружили Юлю, с интересом ее разглядывая. В середине стоял, опираясь на изогнутую резную клюку, самый старый домовой в белой расшитой узорами рубашке. Седая борода его достигала пола. Именно к нему подошел Раф, преклонил колено и опустил голову.
– Хранитель! Я совершил нечестный поступок и сейчас мне нужна ваша помощь, чтобы все исправить.
Юля видела, с каким трудом ему даются эти слова. Руки Рафа дрожали, а голос готов был сорваться.
– Домовые всегда друг другу помогали. Но скажи, что же ты сделал, что тебе понадобилась помощь всего клана?
– Он отправил брата к Арахносу. – Донесся писк из-под корыта. Все почему-то посмотрели на Юлю, но она указала на место, откуда исходил звук. Из-под корыта высунул свой пяточек трусливый поросенок, все еще боясь вылезти.
– Как это случилось? – сведя брови, спросил Хранитель.
– Я пытался отправить к Арахносу вот эту девочку. – и Раф указал на Юлю. – А отправил на сеновал. А Вафля, то есть Варфоломей, пытался меня остановить, и сам оказался у паучьего короля.
Хранитель сдвинул брови еще больше и, казалось, посерел от возмущения.
– И почему же ты хотел это сделать? Никогда ни один домовой не поднимал руку на человека!
– Она обозвала нас монстрами. – потупился Раф, разглядывая свои потрепанные лапти.
Хранитель отвернулся к другим домовым, отдал несколько распоряжений и повернулся обратно к Юле.
– А почему ты считаешь нас монстрами? – тихо, но уверенно спросил он. – Разве мы пугаем людей? Ты считаешь, мы не достойны того, чтобы быть рядом с вами?
Юле стало стыдно за свое поведение в доме. Она потупила глаза и прошептала.
– Вы мне казались такими страшными. В окне была огромная тень с шевелящимися волосами.
– Да уж. Некоторым из нас было бы неплохо причесываться. Хоть иногда. – Хранитель покосился на взлохмаченного Рафа. – Однако, мы созданы для того, чтобы отпугивать нечистую силу и защищать дом. Ведь мы очень маленькие и нас легко обидеть. Особенно страшны люди, вооруженные вилами или хотя бы тапками.
– Это не оружие, мы одеваем тапки на ноги, чтобы было не холодно. – оправдывалась Юля.
– Но вы пользуетесь им, чтобы прогонять нас. Мы же не хотим причинить людям вреда и стараемся держаться от вас подальше.
– Я уже поняла. – Юля улыбнулась. – Я сегодня нашла несколько таких «монстров», которые оказались совсем не монстрами. – Она посмотрела в сторону Васьки, который уже осмелел и выбрался из-под корыта. А некоторые куры уже спустились с насеста и разговаривали с домовыми, стоящими рядом. Ох уж эти наседки, заговорят кого угодно!
Но неожиданно все замолчали. Юля увидела, что они стоят, к чему-то прислушиваясь.
– Что случилось? – Тихо спросила она, но все равно получила несколько недовольных шиканий в свой адрес.
Паучий король
– Арахнос идет. – Прошептал Раф, подходя ближе к Юле. – Это Паучий король. Иногда он приходит для того, чтобы пугать. Издавна повелось, что самых непослушных детей забирает Арахнос. Но сегодня у него оказался Вафля. И неизвестно, как король отреагирует на это.
Ваську, только почувствовавшего себя в безопасности, эта новость совсем не обрадовала. Он взвизгнул и исчез под корытом, пообещав при этом что-то типа того, что никогда в жизни не вылезет, ни за какие коврижки и морковки мира. Юля села на корыто, под которым трясся Васька. Она понимала, что, скорее всего, Арахнос идет за ней.
Раф чувствовал себя совсем неловко, он отводил взгляд, переглядываясь с другими домовыми. Один из них подошел и что-то стал шептать на ухо Рафу.
– Мы тут посовещались с моими товарищами и решили, что ты нам всем очень понравилась. Поэтому мы будем защищать тебя. Мы сразимся с Арахносом и вернем Варфоломея.
Оказалось, что домовые уже готовятся к бою. Они стали приносить миниатюрные железные мечи, сабли и штыки, сваливая в одну большую кучу. Другие домовые собирали из соломы импровизированную крепость и вставали стройными рядами вокруг нее.
– Подождите! Вы же такие крохи! Вы не справитесь с Арахносом. Должен быть какой-то другой способ победить этого огромного паука. – спохватилась Юля.
– Мы его не знаем. Если ты придумаешь, мы будем рады тебе помочь. А пока мы готовимся к сражению. – сказал Хранитель, продолжая руководить строительством.
Юля задумалась. На руки ей забрался Васька, свернулся клубочком как котенок, и задрожал от страха. Так он боялся меньше, чем один под корытом. Юля мало знала о пауках. В мультиках они были смешными и добрыми. Один паук даже писал стихи и рисовал картины. И тут ей в голову пришла интересная мысль.
– А у вас есть что-нибудь, чем можно рисовать? – спросила Юля у уже вооружившегося Рафа.
– Что-нибудь найдем. – Без лишних вопросов он отдал команду, и домовые быстро принесли уголек и мятый листок бумаги.
– Что ты хочешь с этим делать? – Раф подошел поближе и с интересом смотрел за тем как Юля водила угольком по листку.
– Я хочу предложить нарисовать его портрет. Ведь наверняка, если Арахнос только и делал то, что пугал детей, никто не фотографировал и не рисовал его.
– Хорошая идея. Мы бы тоже не отказались от портрета.
Неожиданно все стихло. Солдаты спрятались за корытом, готовые в любой момент кинуться в атаку.
В воздухе витал бодрящий аромат страха, решимости и ожидания. Он смешивался и превращался в зудящее состояние напряжение на лицах каждого. Тишину нарушали только капли легкого моросящего дождя, тихо сползающие по оконному стеклу, да скрип веток деревьев, потягивающихся во сне. Неожиданно на сеновале раздался глухой отзвук, будто большая нога ступила на перекрытия. Курицы замерли и, казалось, даже не дышали. А Васька даже дрожать перестал. Здесь все ждали прихода Арахноса, но не все оказались готовы встретиться с ним лицом к лицу.
Раф, облаченный в латы из соломы, медленно пригладил свои волосы, которые от страха встали дыбом. А Юля сильнее сжала в руке оставшийся уголек.
Глухой стук теперь раздавался совсем рядом, приближаясь к лестнице, которая спускалась в сарай. Шаги замерли перед входом на сеновал. Юля спряталась за корыто. И тут огромный паук, спрыгнув вниз, оказался прямо рядом с Юлей.
Его серебристая щетина переливалась в тускнеющем свете луны. На голове было восемь глаз, смотрящих сразу во все стороны.
Арахнос прошелся по сараю, внимательно озираясь по сторонам. Он явно искал свою жертву, которая должна была прятаться, дрожа от страха. Тут его взгляд упал на корыто, на котором лежал белый листок бумаги. Подойдя ближе, он наклонил свою огромную голову, рассматривая всеми глазами непонятный предмет.
На морде Арахноса застыло удивленное выражение. Он поднял одной парой лап рисунок, рассматривая нарисованного паука со всех сторон. Арахнос так увлекся, что не заметил, как Юля осторожно вышла из-за корыта и подошла к нему.
– Кфто ты факая? – проговорил паук, шамкая. Видимо, это был очень старый паук.– Я сейфас тефя фолжен съесть.
Юля подошла ближе. В полоске лунного света она получше рассмотрела его. Глаза его щурились, не видя, как прежде, многие зубы выпали, от чего испортилось его произношение, а жесткая шерсть давно покрылась сединой. Арахнос выглядел достаточно страшно, но, видя то, как он неловко ставит ноги, запутываясь в них и прощупывая местность, Юля улыбнулась.
– Ты ведь на самом деле не хочешь меня есть? А если съешь, то я не смогу тебя нарисовать. – Юля указала на рисунок в его лапах.
Арахнос опустил лапы и отвернулся. Не очень-то легко выглядеть устрашающим и угрожать съедением, когда ты не видишь ни куда идешь, ни даже саму жертву.
– А фочему это фы меня не испуфалась? Я – фтрафный пофиратель детей. Прифожу из фемноты и уфожу детей туда же. Меня фоятся дети и фнем, и нофью. – театрально расставив лапы в стороны, продекламировал Арахнос. Потом резко опустился на лапы и обиженно добавил. – А ты фот не испуфалась.
– Я очень испугалась. – решила подбодрить паука Юля. – И мои друзья тоже испугались. – она кивнула на трусливого поросенка и на отряд домовых с взъерошенными волосами и выпученными от страха глазами.
Арахнос, как только увидел вооруженных взлохмаченных домовых, обмотанных соломой, сам резко отшатнулся, испугавшись их жуткого вида.
– Я вифу, что ифпугались. – медленно проговорил он, отходя от соломенных солдат на безопасное расстояние.
Но один снопик соломы все-таки вышел вперед. Оказавшись при ближайшем рассмотрении Рафом, он проговорил:
– У тебя сегодня оказался мой брат, Вафля. Что ты с ним сделал?
– Фафля? – наклонив голову и прищуривая глаза, Арахнос пытался рассмотреть кто с ним говорит.
– Да, домовой, такой же, как и мы.
Арахнос обвел всех взглядом, но кроме снопиков соломы, ничего не увидел.
– Фефодня фыл фолько один фость. Он рефил прифотовить мнофо фафлей и пирофных. И фофросил меня фозвать фас на прафдничный уфин.
– У меня ш-то нифефо фкусного не было. Кофти жефать не мофу – фуфов нет. – добавил он, застеснявшись.
– Так Вафля жив! – радостно крикнул Раф, сорвал с себя соломенную защиту и стал выплясывать восторженный танец.
Остальные домовые стали выходить из укрытия, снимать солому, так что старый паук смог разглядеть маленьких человечков и очень удивился такому количеству малышей. Домовые подходили, сначала с опаской, а потом все смелее и смелее. Гладили паука по его мохнатым лапам, но с осторожностью его обходили.
– Пофдемте ф фости. – пригласил старик Арахнос, неуклюже разворачиваясь и направляясь к проходу в стене, который раньше не был заметен. За проходом открывался длинный подземный тоннель.
Вереницей потянулись за пауком домовые, всем хотелось посмотреть на логово страшного паука, да еще и попировать там. Последней шла Юля. Ей приходилось нагибаться, в некоторых местах и вовсе пришлось встать на четвереньки и ползти. Но когда она очутилась в пещере Арахноса, ссадины и неудобство были забыты.
Вафля, успевший навести порядок, заметал на совок последний мусор. На длинном деревянном столе в самом центре пещеры стояли разные яства. Юля заметила и пирожное «картошка», и мягкие сочные вафли, и дымящуюся вареную картошку с паровыми котлетками. Все, чтобы старый паук мог вдоволь наесться.
Увидев брата, Вафля оставил уборку и бросился навстречу. Оба были рады видеть друг друга.
Когда отгремели тосты, а еды на столе значительно поубавилось, Арахнос подошел к Юле.
– Знаефь, я фсегда долфен есть дефей. Но я не люфлю это фелать. Они фесткие. – пожаловался ей паук. – А ты сефодня предлофила мне фисунок. Нифто и нифогда не префлагал Арафносу его нафисовать. Поэтому есть я теяя не фуду. Я уфе сыт на сефодня. Но нуфно прифумать как вефнуть тебя домой.
– А я не могу вернуться так же, как и пришла? – удивилась Юля.
Арахнос покачал головой
– Это фсе не по-насфоящему. Фолько в скафках фивотные разговафивают, а пауки прифлашают на чай.
Возвращение домой
Юля уже очень хотела домой. Все происшествия утомили ее, а сытный обед, приготовленный Вафлей, совсем клонил ко сну. В компании веселых домовых было интересно и весело, но она уже устала. Пришло время возвращаться.
– Я могу помочь. – услышала она голос Рафа за спиной.
Вафля и Раф подошли к ним, по-братски обнимая друг друга за плечи.
– Пойдем, что-то покажу. – Раф поманил Юлю за собой.
У дальней стены, спрятанная за шторкой, обнаружилась большая библиотека Арахноса. На полках стояли многочисленные книги, обвитые паутиной и припорошенные пылью.
– Садись. – Вафля показал на большой мягкий диван, весь закиданный подушками.