- -
- 100%
- +
– Да, все верно. И через четыре дня уже уезжаю.
– Хорошо, – это был явно тот редкий случай, когда «хорошо» было употреблено в своем принципиальном значении. – А вы откуда, простите за нескромный вопрос.
– Из России.
– А! – Ну теперь-то ему все стало окончательно ясно и понятно: «чего еще ждать от сумасшедшей русской»! Он продолжил:
– Я бы очень хотел вас попросить, – он никуда не торопился, а я, напротив, очень торопилась донести конверт до его реципиентов, и сосед начинал меня нервировать. – Видите ли, моя жена очень чутко спит и рано ложится спать. А вы очень громко ходите и шумите, что просто невозможно даже сомкнуть глаз. Я опешила. Дома нас с мамой почти не бывало. И, когда мы там были, то ходили, вернее почти не ходили, по нему в мягких тапочках. Громко не говорили. Музыку не слушали. Бурного веселья не разводили. Шумных вечеринок не устраивали. Я с недоумением смотрела на своего визави. Конверт он по-прежнему держал в руках.
– Да-да! Очень шумите! Пожалуйста не шумите. Постарайтесь ходить потише.
То есть все это время он с женой якобы терпел, не спал и страдал, а тут я ему случайно подвернулась, и он в принципе предложил мне ходить на цыпочках или, еще лучше, летать по воздуху.
Возражать и как-то дальше коммуницировать с ним у меня не было ни малейшего желания.
– Хорошо. Простите за доставленные неудобства, – с деланным дружелюбием ответила я. – Можно мне мой конверт?
– Ах, конверт. Да, конечно, – и он нехотя протянул его мне.
Я на каком-то необъяснимом автомате сделала легкий книксен, буквально выхватив конверт из его длинных узловатых пальцев:
– Благодарю вас. Еще раз простите. До свидания. – И не дожидаясь ответного «о ревуара», понеслась вниз по лестнице, не рассчитывая уже застать шарманщика.
Какого же было мое удивление, когда, открыв дверь подъезда, я чуть не влетела в его жену, поджидавшую меня и конверт, неудачный полет которого она видела.
Я растеряно протянула его ей, выдавив из себя застрявшее в горле:
– Спасибо и хорошего дня!
Она лучезарно улыбнулась и сердечно поблагодарила в ответ. На этом приключения оранжевого конверта благополучно закончились.
…Но стоит ли говорить, что оставшиеся четыре дня я ходила по квартире исключительно на каблуках.
✦
МЕТРО
✦
– Флоран, когда ты вообще в последний раз спускался в метро?!
Жервез весело хохотнул, глядя другу прямо в глаза. Их квартет, сидевший за столиком в дальнем углу ресторанчика «Fountaine de Mars», недружно рассмеялся. Социально-политическая дискуссия начинала переходить на личности, перекрывая эмоциональными возгласами традиционный для этого времени шум забитого до отказа зала.
– Ты понятия не имеешь, чем живёт народ, как живут простые люди! Но почему-то рассуждаешь об этих вещах, будто бы что-то в них смыслишь! – продолжал напирать Жервез.
– Но ты вообще-то тоже не из низов, друг мой, – спокойным голосом отозвался Флоран, вертя в руках стакан виски со льдом.
– Это как так?! – возмущённо парировал Жервез. – Я не из низов. Но я всегда с народом! Я каждый день езжу на работу на метро. Я все время общаюсь с простыми людьми, с булочниками, мясниками, с продавцами в газетных киосках. Я всегда с простым людьми и глубоко погружен в их заботы и дела. В конце концов, я член партии…
– Отчаянно метящий в Национальную Ассамблею, – перебил его Марк, сидящий в углу, и с любопытством наблюдающий за разворачивающейся словесной баталией.
– Да, метящий в Национальную Ассамблею! И что? Это нормально строить свою карьеру внутри партийной системы и стремиться стать депутатом. Тебе что-то не нравится?
– Наши голоса ты точно не получишь, – засмеялась Жюли, обводя собрание хитро прищуренными глазами.
Жервез раздраженно отмахнулся от едкой реплики и продолжал наседать на молчаливого Флорана, погруженного в наблюдение за преломлением тусклого света ламп в льдинках, медленно таящих в его виски:
– Ты ходишь в Grand Opera, одеваешься в люксовых магазинах, ездишь на дорогом автомобиле, живёшь в седьмом округе, в квартире, большей по размеру, чем была у Ширака. У тебя всё есть.
– Ты упрекаешь меня в том, что я создал успешный бизнес, который мне приносит стабильный хороший доход? Что у меня был состоятельный дед, который оставил мне эту квартиру и благодаря капиталу и поддержке которого мне удалось мой бизнес построить и развить? Я должен отказаться от всего и жить под крышей на пяти квадратных метрах? Перестать любить оперу? Отказаться от комфорта, которым я в состоянии себя обеспечить, никого не обирая и исправно платя налоги? Ищешь справедливость через уравнение всех по нижней планке? От этого мир, по-твоему, станет лучше и справедливее?
На лице Жервеза не дрогнул ни один мускул:
– Я упрекаю тебя в том, что ты пытаешься рассуждать о том, о чём не знаешь. Ты оторван от реалий нашей страны. От реального положения дел и о тех насущный проблем, с которыми ежедневно сталкиваются наши сограждане, кому повезло меньше, чем тебе, кто не сумел построить успешный бизнес, у кого не было богатого деда, кому приходится ютиться в крошечных квартирках без особых удобств.
Флоран бросил на Жервеза колючий взгляд исподлобья:
– Кому повезло меньше, чем мне? – Он произнёс «мне» так, будто провел ножом по железу.
Жервеза невольно передёрнуло.
– Ну хорошо, нам. Да, нам повезло. По праву рождения и изначального неплохого социального статуса. Но нельзя отрываться от народа, Флоран. Никогда и никому. Особенно если ты осмеливаешься предлагать какие-то реформы, законопроекты и просишь их продвинуть.
– Я ничего не просил.
– Ты хочешь сказать, что ты просто так со мной поделился этим? – Он хлопнул ладонью по папке, лежащей подле него на тёмно-зелёном, слегка потёртом дерматине дивана.
– Я поделился с тобой идеями, – Флоран отхлебнул из стакана, льдинки зарокотали. – Просто потому что знаю, что ты в этом варишься… Мне показалось, похоже ошибочно, что тебе они могут быть полезны. И не только тебе, твоим избирателям. Это всё давно витает в воздухе и при реализации могло бы хорошо сказаться на благосостоянии наших не очень везучих сограждан, о которых ты так радеешь.
Жервез помахал перед его лицом папкой:
– Вот это вот, вот это – чистой воды идеализм!
– Это плохо? Плохо стремиться к чему-то лучшему и идеальному? Плохо думать в сторону лучшего, пусть и пока невозможного? Сегодня невозможно, а послезавтра – вполне достижимо. Без совершенствования и стремления к идеалу невозможно развитие.
– Глядите-ка, какой Томас Мор выискался! – Жервез, всегда не отличавшийся сдержанностью и спокойствием, вскипал. – Спустись на землю, Фло! Очнись! Посмотри на реальных людей вокруг тебя. Начни жить простой человеческой жизнью, какой живёт большинство, тогда и пиши, и предлагай какие-то идеи, если они появятся. Тебе даже багет приносят на дом по утрам. Ты булочника в глаза-то не видел. Ты гуляешь только по своим любимым вылизанным благополучным округам. Ты не идёшь гулять по окраинам, ты не хочешь прогуляться в XVII-й округ, или в XX-й, или в Клиши и Сен-Дени. Ты не хочешь столкнуться лицом к лицу с реальностью. Ты даже не хочешь элементарного и безопасного – хотя бы раз проехаться до своего Defence на метро.
– Далось тебе это метро, – беззлобно, с улыбкой перебил его Флоран.
– Далось! Всем далось! – вклинилась в диалог Жюли. – Сколько мы тебя пытались затащить в метро с Марком. Нам это никогда не удавалось. Ты прямо-таки боишься соприкоснуться с миром подземки, не знающим пробок, заторов и нервотрепок.
– Объясните зачем! – Флоран откинулся на спинку стула. – Объясните, зачем мне это делать, если мне комфортно и спокойно ездить на машине. Если меня устраивают пробки. Если мне хочется дышать приятным запахом кожаного салона, а не испражнениями бездомных. Если я проедусь на метро, что-то изменится в моей картине мира? Есть что-то, о чём я не подозреваю? Я что-то новое узнаю о соотечественниках? Или в метро стало принято посторонним людям разговаривать друг с другом и делиться своими бедами?
– Ты не понимаешь! – перебил его Жервез, сверкая исподлобья колючими серыми глазами. – Метро – это срез почти всего общества, это реальные люди. Наблюдая за ними, можно многое понять. Это неопрятная, местами грязная действительность. Это разные социальные слои. Это разные люди. Разные судьбы, которые считываются с лиц. Одна поездка в метро может тебе рассказать больше о жизни нашего общества, чем вся печатная пресса Франции вместе взятая. Это полезный и важный опыт для всех. Очень заземляющий, скажем так.
– А если я не хочу заземляться? И меня устраивает то и как я живу, и то как и сколько я сталкиваюсь с людьми. Что мне делать, если я не хочу погружаться в тот мир. Я прекрасно понимаю, как живёт большинство, я знаю, с чем им приходится жить и бороться, но это не значит, что мне нужно самому в это погружаться с головой и перенимать всё это на себя. Для того, чтобы понять, что огонь горячий, совершенно не обязательно совать в него руки.
– Ну я ж говорю, что ты буржуй, – смеясь, язвительно заметил Марк.
– Нет. Ну не хочешь, так и не хоти дальше. – Жервез недовольно поморщился. – Но тогда и не пытайся «улучшить» жизнь в обществе, в котором не варишься, – договорил он, ткнув пальцем в лежавшую рядом с ним папку.
Флоран протянул руку:
– Отдай мне её.
– Не отдам. Для истории оставлю. В конечном счете, справедливости ради, это достойный литературный труд. Стиль у тебя в самом деле отменный.
– Отдай мне папку, Жервез, – голос Флорана зазвучал настойчивее.
– Отдам, если ты завтра же спустишься в метро.
Флоран с досадой хлопнул по столу ладонью:
– Святая Клотильда, я спущусь в метро. Отдай папку.
– Вот когда спустишься, съездишь в Дефанс на метро и потом обратно, вот тогда я тебе её и отдам.
– Ты невыносим, – Флоран обмяк на стуле.
– Может быть! Но ты должен это сделать, не столько для того, чтобы заполучить обратно твою папку, а ради себя самого! Снобизм никому хорошо ещё не делал. Будь проще.
Улица Сен-Доминик уже была погружена во тьму, проеденную местами тусклыми светом фонарей и витрин, когда по-прежнему эмоционально спорящий квартет выплыл из ресторана, готовящегося закрывать свои двери до завтрака. Прохожие, погруженные в свои мысли, казалось, стремились быть незаметными и поскорее раствориться в темноте своих парадных. Туристы ошалелыми стайками фланировали по узким тротуарам.
– Завтра ты на метро, Фло! – ехидно сказал на прощание Жервез, помахав папкой перед лицом Флорана.
Флоран беззлобно ухмыльнулся:
– Что не сделаешь, чтобы ты от меня, наконец, отвязался, старина. Но приглашения на нашу с Софи свадьбу тебя надо по-хорошему… лишить.
Жервез театрально заломил руки, изобразив на лице глубочайшую обиду:
– Ты же не можешь так бесчеловечно поступать с другом!
Все рассмеялись.
Флоран попрощался с друзьями и неспешным шагом направился в сторону Бурдоне. Он достал из кармана брюк телефон. Среди множества непрочитанных сообщений он увидел самое важное, от которого по всему телу у него каждый раз разливалось тепло. Сообщение, состоящее из трех простых, незамысловатых слов: «Je t’aime»2
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Строчка из стихотворения Теофиля Готье
(Théophile Gautier) «Tandis qu'à leurs œuvres perverses…»
2
(фр.) Я тебя люблю.