Чистилище следователя Мезина

– При всем уважении Виталий Иванович – Петр Анисимович подался вперед, сжав свои ладони – У нас в Чистилище, убийства случаются довольно редко, все дорожат своей кармой и не хотят попасть в Ад – это, во-первых. Во-вторых – дело, очень резонансное – почти передразнил Мезина, начальник криминального сыска – Тотоши стали пропадать очень часто, это тридцатый случай за последние четыре месяца. И наших горожан, а значит и мэра это очень беспокоит. В-третьих, – он кивнул на толстую папку – Я тщательно изучил вашу биографию перед вашим пребытием – свое последнее дело вы провалили, устранив маньяка только с помощью внештатного, колдовского вмешательства из нашего мира, и вообще, жили весьма неправедно, ведя распутный и высокомерный образ жизни. Вас сюда направили, чтобы вы исправились. Исправляйтесь. Свободны.

Мезин помолчал, активно двигая нижней челюстью, затем молча встал и пошел к выходу из кабинета. Рута вскочила, забрала со стола тоненькую папку и пошла за своим новым руководителем.

– Вы не переживайте Виталий Иванович – успокаивала она его, пока они шли по длинным коридорам на склад к завхозу – Это действительно серьезное и сложное дело и, если вам удастся его раскрыть, ваш рейтинг в глазах Петра Анисимовича сразу пойдет вверх.

– Да я и не переживаю… Собаки так собаки. Умер так умер. Только Рута, называй меня просто – Виталий. Надоели эти имена отчества, если честно.

Завхоз, усатый пожилой мужчина с недовольным лицом, выдал Мезину форму – темно-синий костюм, брюки и пиджак с длинными полами и эмблемой полиции города на плече (позолоченным орлом с двумя кинжалами в когтистых лапах, в окружении золотых звезд), синюю рубашку, нелепую фуражку с козырьком, сапоги из грубой кожи, кожаный ремень и оружие – пистолет по виду напоминающий кремневое оружие восемнадцатого века, только с обоймой на три патрона и капсюльным замком, запасную обойму, коробочку с патронами, а также длинный кинжал в ножнах, крепящихся к ремню.

После того как все необходимые подписи были поставлены, Виталий Иванович прошел в свой новый личный кабинет с большим пустым столом, маленьким пустым столиком сбоку и двумя грубыми стульями, где он переоделся, а затем в сопровождении Руты вышел во внутренний двор. Там их уже ждал Егор и запряжённая двумя лошадьми пролетка, на низких дверцах которой, также был нарисован герб полиции.

– Ну что ж – сказал новоиспеченный детектив криминального сыска, раскрыв на мгновение тонкую папку с делом, когда они с Рутой уселись на мягкую скамью повозки – Давай Егорка, мчи на улицу Устомина 85а, посетим Чардымову Ольгу Михайловну, нашу потерпевшую.

– Так точно Виталий Иванович – Егор дернул поводья – А ну пошли ленивые!

Под цокот копыт пролетка выкатилась из внутреннего двора и свернула вверх к улице, которая в нашем мире называлась улицей Серышева.

Мезин открыл папку и пробежал глазами два листа исписанных крупным красивым подчерком, в основном включающих в себя показания потерпевшей. Он уже хотел было спросить у Руты какие-нибудь подробности про эту Ольгу Михайловну и даже открыл рот, но этот вопрос так и остался не озвученным.

– Что это? – произнес он.

– Где? – с готовностью к ответу спросила помощница. Мезин прислушался, пытаясь откинуть в сторону звук цокающих по мостовой копыт от их лошадей и лошадей, проезжающих мимо повозок. Медленный и монотонный гул, напоминающий слившийся в единый тысячеголосый стон, плыл над улицей со стороны длинного здания, в котором в мире Мезина находился штаб восточного военного округа.

– Гул… Как будто стонет кто-то?

– Ах это… Я уже почти перестала замечать. Справа от нас центральная городская больница. Не всем везет так как нам, погибнуть в достаточно юном возрасте. Очень много людей умирает в глубокой старости, прикованные к своим или больничным постелям. Парализованные, страдающие деменцией, в Чистилище их ждут еще сотни и даже тысячи лет, пока они доживут до возраста в сто двадцать земных лет и попадут на последний суд. Они доживают здесь, где сестры милосердия и врачи осуществляют за ними должный уход. Это очень печально. И я благодарна богу, что сама не нахожусь в их положении.

– Мороз по коже. Это они так стонут, что слышно на улице?

– Тысячи голосов, бессвязно молящих о смерти…

– Кошмар. Почему нельзя облегчить их участь?

– А кто рискнет своим будущим? Убийство грех, попасть в Ад никто не хочет.

Через пятнадцать минут они подъехали к двухэтажному особняку, принадлежащему Чардымовой Ольге Михайловне. Маленький садик с подстриженным газоном, колонны у входного проема, резные ставни, все говорило о хорошем финансовом положении владельцев дома. Старушка хозяйка оказалась достаточно бодрой женщиной, не смотря на время, пытавшееся согнуть ее пополам. За чаем с показавшимися Мезину божественно вкусными печеньем (Виталий Иванович осознал, что это первая еда, которую он ест в Чистилище) Ольга Михайловна рассказал им историю пропажи своего ненаглядного тотошика по кличке Милош. История это была максимально проста – она проснулось, а Милоша рядом нет, нет и в других комнатах, нет и во дворе куда тот мог спокойно выбегать, когда хотел. Вместе с дворецким Олегом, она обыскала каждый уголок дома, все закоулки сада, каждый кустик, но тотоша нигде не было. И она поняла, что его похитили.

Примечания