Смотри на меня

Глава 7.

– Вик? – произношу одними губами. Я, как рыба, лежащая на разделочной доске. Ещё жива, но вдохнуть этот спёртый, удушливый воздух не могу. Звук застрял в солнечном сплетении.

Лесная фиалка… Пот… Буйная метель… Запах обжигающей зимы… Не ассоциация. Это то, что я чувствую сейчас. Этот запах приятный, но в то же время разъедающий слизистую. От него у меня кружится голова. Или от того, что так яро вбивается в чужое тело мой Вик…

Но маленькая вероятность меня держит.

Из-за плохого освещения, шока и остаточного действия алкоголя мне не удаётся рассмотреть все детали чётко. А мне надо. Прямо сейчас надо понять! А иначе, кажется, свалюсь с ног уже очень скоро.

Рассматриваю тело лихорадочно быстро, выискивая отличия. Я вижу тёмное пятно. На боку, на пояснице Вика. Перепрыгиваю глазами на руку. И там…

Это не Вик. Не Вик…

Мик.

Но тяжесть неожиданно никуда не уходит, она продолжает давить… вытеснять рассудок. Ведь почему-то я всё ещё стою здесь, так и оставаясь незамеченной.

От нехватки кислорода грудь печёт всё больше. Нёбо покалывает от сухости во рту. Я не могу пошевелиться. Рука, вцепившаяся мёртвой хваткой в дверной косяк, онемела. Шейные позвонки гудят от напряжения. В ушах с оглушительными шлепками смешивается грохот собственного пульса. Не могу моргнуть, во все глаза таращусь. Впервые наблюдаю со стороны секс. И это не просто секс. Мик трахает её так по-животному, дико, что даже я чувствую эту боль от столкновения бёдер. Или от его жёстких пальцев на талии.

Хочу облизнуть пересохшие губы, но язык прилип к нёбу. Вкус чего-то запретного течёт по горлу, распространяется по телу мелкой дрожью. Думать ни о чём не могу, в голове пустота. И я продолжаю со странным волнением наблюдать. Сейчас у меня словно не остаётся выбора. Либо рухнуть, либо смотреть. Ощущать, как…

Каждый толчок эхом отзывается внизу живота. Вибрация звуков проникает в меня, будто заражает кровь. Сокращает мышцы живота, вызывает пульсацию между ног. Совершенно стыдно, это абсурдно. Моё тело не может откликаться на ЭТО… Не может, но откликается.

Морщусь от очередного спазма и до боли прикусываю нижнюю губу, когда…

Врезавшись в очередной раз, Мик останавливается. Грубо хватает пятернёй её спутавшиеся волосы, наматывает на запястье и резко дёргает за них, задирая голову девушки кверху. Она протяжно стонет, и совсем не от боли, как можно подумать. Я вижу то, как она закатывает глаза и высовывает язык, словно собачка, когда он возобновляет свои толчки. Не такие частые. На этот раз он делает это с остановками на пару мгновений. Будто собирает силы для того, чтобы врезаться в следующую секунду ещё сильнее. Она выкрикивает. Снова и снова. Звуки плохо разбираются на слова. Но я могу догадаться. Она просит трахать её. Просит ещё. Почти плачет от удовольствия. Умоляет не прекращать.

Но как это может нравиться? Разве эта грубость и жестокость могут нравиться? Он обращается с ней так, словно ненавидит всем своим существом. Хочет убить, порвать, превратить в кашу её внутренности.

И снова бешенный ритм. Такой быстрый, чёткий и глубокий, что звуки шлепков сливаются воедино. Визг девушки тоже становится непрекращающимся. Она хочет отстраниться, отползти, но он удерживает её за волосы и бедро. Не сбавляет, не отпускает. Сам не издаёт ни звука. Валит на живот, опирается от её головы руками с двух сторон, не останавливаясь ни на секунду. Ножки кровати скребутся о паркет, металлический каркас скрипит. Теперь Её вопли глушатся простынёй. Не сразу понимаю, что происходит. Он резко сбавляет темп, и я замечаю, как её ноги, охваченные судорогами, сильно трясутся.

На мгновение на смену шоку от происходящего приходит испуг, потому что трясёт её как-то странно. Может, у неё приступ эпилепсии?!

Но нет. Когда Мик резко поднимается с кровати, она сползает на пол следом. На колени перед ним. Мик стоит лицом ко мне. На его лбу поблёскивают капельки пота. Тело тоже мерцает влажностью, выделяя ещё больше кубики пресса и косые мышцы живота…

Я сглатываю, медленно поднимаю взгляд от двигающейся макушки девушки, Его часто вздымающейся груди и… дёргаюсь всем телом. Резко выдыхаю остатки воздуха, словно меня ударили в грудь.

Он смотрит на меня в упор. Так спокойно, будто всё это время знал. Знал, что я смотрю. Как поглощаю глазами каждое движение, а ушами каждый звук. Мои веки дрожат, но я всё ещё не могу моргнуть. Или отвести взгляд. Тело вспыхивает снова и снова от смеси непонятных чувств.

Он хватает девушку за волосы и толкается бёдрами. Она давится, хрипит, а Он продолжает вбиваться членом уже в её рот. При этом смотря на меня. Только по тому, как заострились его скулы, можно понять, что он что-то испытывает сейчас.

Резко он поворачивает голову вбок, будто услышал какой-то звук, а я в этот момент рывком отстраняюсь и прижимаюсь спиной к стене. Даю себе три секунды, чтобы захватить ртом побольше воздуха, а затем пулей залетаю в свою комнату.

Мечусь взглядом по мраку, не понимая, что нужно сделать. Включить свет. Да…

Нет, нельзя! Есть шанс, что он пьян и может подумать, что я в дверном проёме ему померещилась. Нельзя сдавать себя полоской света под дверью. Я сплю…

Надо притвориться, что я уже сплю. А если он сейчас ворвётся сюда?! Что мне делать?!

Экраном телефона подсвечиваю пространство. Кровать в том же состоянии, в каком мы её оставили, когда выходили. Вика здесь нет.

Всё ещё задыхаясь, я бегу в ванную комнату. Благо она прилагается своя к этой спальне. Захлопываю дверь и быстро закрываюсь на щеколду. И только тут могу более или менее облегчённо вздохнуть. Подбегаю к мраморной раковине и, опираясь о неё ладонями, смотрю на своё отражение в прямоугольном зеркале.

Щёки красные, зрачки расширены, рот приоткрыт из-за частого дыхания. Губы сухие до невозможности, а завитые на кончиках волосы торчат в разные стороны.

Встряхиваю головой и быстро умываюсь. Не знаю зачем, ведь сразу после я снимаю кардиган, купальник и забегаю под душ. Только под потоком тёплой воды мои мысли вновь обретают какую-никакую форму и объём.

Главная из них: где Вик?

Уже лёжа на кровати, замотавшись до подбородка пуховым одеялом, я думаю, думаю… Трезвость оставляет за собой осознание. От неё меня трясёт. От стыда, сокрушения, страха. И не могу понять, почему мне так страшно. Может, потому что теперь я тоже видела. Всё. И я не смогу отрицать. Не смогу себя оправдать, если он что-то скажет. Мне кажется, я даже слова произнести не смогу, но при этом мои глаза выдадут меня с головой. Покажут всю мою подноготную. Где будет мой интерес. Моё возбуждение от увиденного. Мне стыдно даже перед самой собой. И это не сравнить с теми ощущениями, что я испытывала, когда всё видел Он.

Вздрагиваю и накрываю голову одеялом от резко открывшейся двери. Но тут же выглядываю, когда в комнате раздаются мучительные стоны и шаркающие звуки шагов.

– Вик? – тихо спрашиваю у темноты.

Ответом мне становится невнятный хрип. Вик тяжело падает животом на свою половину кровати и обхватывает голову. Придвигаюсь к нему ближе и чувствую, как от него разит алкоголем и рвотой. Похоже, он всё-таки превысил свою норму. И превысил намного. Поморщившись от кислого запаха, я укрываю его одеялом и глажу по голове. На грудь давит чувство вины. Я только смотрела, но ощущения такие, словно участвовала.

С появлением его брата я слишком часто стала испытывать такие тяжёлые эмоции. В солнечном сплетении давно так не болело. С момента, как я уехала из своего родного горда, от своих родителей. Вдохнула потерянную надежду на «лучше».

– Вик, ты где был? – тихо спрашиваю, продолжая перебирать его волосы на макушке.

Он поворачивает голову в мою сторону, даже в темноте могу рассмотреть, как его лицо кривится. Он бормочет что-то неразборчивое, но всё же некоторые слова у меня получается распознать…

– Я… малыш… прости… надо было… спать… шкура, с-сукх-х…

Вздыхаю, понимая, что бесполезно пытаться что-то у него сейчас выспросить. Целую Вика в щёку и шепчу на ухо:

– Я люблю тебя. Сладких снов…

Глава 8.

Вик проводит языком по выступающим косточкам ключиц, одновременно гладя рукой внутреннюю сторону моего бедра. Прижимается к моему телу своим. Мы полностью обнажённые, горячие и влажные. В помещении очень жарко, или это Вик своими откровенными ласками так разогрел меня. Ещё и лампа, висящая прямо над нами, слепит и создаёт иллюзию палящего солнца.

Кровь будто внутри кипит, закладывая своим шипением уши. Я откидываю голову, приоткрывая в немом стоне рот. Почему немом? Ведь мне так хочется скулить от удовольствия. Показать Вику, насколько хорошо мне сейчас от проникновения его длинных пальцев в истекающую, ритмично пульсирующую плоть. Но в горло словно насыпали песка, из меня вырываются только болезненные, царапающие хрипы.

Его пальцы двигаются всё быстрей. Хаотичней. Он их практически не достаёт, бешенными движениями массируя мягкую плоть. Сгибает и разгибает их внутри. Извлекая из лона чавкающие звуки. Из меня буквально льются соки возбуждения, стекая на внутреннюю сторону бёдер. Ноги дрожат от того, как сводит все мышцы. Я непроизвольно двигаю тазом взад-вперёд, подтанцовывая руке Вика. Ногтями впиваюсь в его плечи, оставляю царапины и снова не могу выдавить и звука. И кажется, что этот запертый ультразвук блаженства в груди усиливает тяжесть в лобке. Напряжение в теле настолько велико, что я чувствую себя под металлом пресса. Ещё чуть-чуть и меня разорвёт.

– Люблю трахать тебя пальцами больше всего, Дели, – не своим голосом хрипит Вик, смотря на меня тёмным, больным взглядом. – Так ты под полным моим контролем…

Глаза сложно держать открытыми. Хочется зажмуриться, уйти в чистые ощущения. Но я держу пьяный взгляд на лице Вика. Он такой красивый сейчас, почему-то в его тоне и глазах злость. Но мне это снова неожиданно нравится. Я хочу, чтобы он был злым. Хочу ещё быстрее. Хочу ощущение распирания от его члена в себе. Хочу этой боли, когда он входит глубоко и резко.

– Трахни меня не пальцами, – бормочу, словно в бреду, лихорадочно ладонью нащупывая между нашими телами его твёрдый член. – Прямо сейчас… Скорее…

Вик приподнимается, и я сама провожу его горячим органом по половым губам. Мои брови складываются домиком от настоящих мучений. Закусываю губу, но затем снова раскрываю рот от частого и шумного дыхания.

Член Вика плавно соскальзывает внутрь, а его губы на мою шею. Приходится повернуть голову вбок и всё-таки зажмуриться. Не такого первого проникновения я хотела. Но следующий толчок немного компенсирует моё разочарование. Я громко ахаю и прижимаю икры к бёдрам Вика плотнее. Ещё движение и следующее. Но они словно не дотягиваются.

Или я. Ощущение, что я тянусь к водоёму, который даст мне жизнь. Рука тянется к воде, но тело неподвижно, приклеено к земле. И эти миллиметры заставляют мучиться ещё больше, стремительно убивают своей непреодолимостью.

По виску стекают капельки пота, лёгкие горят от недостатка кислорода. Тело иссыхает, отдавая всю влагу на попытки постичь, пока я сотрясаюсь от толчков с одинаковой амплитудой.

Внезапно все звуки, даже собственный пульс, отходят на второй план. Слышится шорох впереди. Там беспроглядный мрак, но я пытаюсь всмотреться в него плывущим, прыгающим взглядом. Медленно, словно в какой-нибудь эпичной сцене фильма, из темноты показывается сначала лицо, освещаемое пока лишь частично. Затем и всё остальное тело, будто человек встал с кресла, которого не видно из-за отсутствия в том углу света. Он выпрямляется, и я начинаю задыхаться ещё больше.

Он как две капли похож на Вика. Но это не Вик. Понимаю я это не только потому, что Вик сейчас ни о чём не догадываясь, всё так же ласкает моё тело поцелуями и двигается во мне. Но и потому, что Вик так никогда не смотрит. Взгляд этого человека проникает в самую глубину, дотрагивается до чего-то незримого, вытаскивает это наружу. Давит, сминает, заставляет меня бояться и одновременно с придыханием позволять.

Как сейчас…

Не отрывая от меня взгляда, он делает шаг, а потом ещё один. Так медленно, будто даёт мне время очнуться, испугаться, остановить его. Но я не делаю ни того, ни другого, ни третьего. Только смотрю. Задыхаюсь. И жду. Того, что будет дальше. Или осознания.

На нём только низко сидящие джинсы. Косые мышца живота гипнотизируют движениями. Венки, уходящие под край джинсов. Татуировка тоже будто живая. Китайский, яркий дракон пышет огнём и так же испепеляет меня своим жёлтым взглядом. Цепь на запястье позвякивает. Чем Он ближе, тем больше всё расплывается перед глазами.

– В-вик, тут… – сиплю я, пытаясь обратить его внимание на присутствие третьего. Царапаю при этом его спину, потому что возбуждение всё ещё разрывает меня изнутри. Даже становится мощнее от того, что я чувствую этот запах. Чужой. Такой терпкий, горький, режущий рецепторы и одновременно сладкий. Я впервые не могу разложить запах. Нет ассоциаций.

И это действует на меня странно. Я словно снова заполненный до краёв сосуд. Всё, что было ДО, стирается, обновляется. Всё зарождается заново. Тяжесть внизу живота, ощущение пустоты…

Только сейчас я понимаю, что Вик лежит рядом и теперь просто терзает мою шею поцелуями и укусами. Сердце начинает колотиться ещё быстрее. Он делает вид будто не слышит меня. Будто не замечает присутствие своего брата. Заставляет чувствовать себя сумасшедшей, смотрящей лишь на свою личную галлюцинацию.

Застывшей куклой я смотрю на Мика, который нависает над нами. Он медленно склоняется, тянет ко мне руку. Считанные миллиметры до соприкосновения костяшек его пальцев с моим соском.

Три… Две… Одна…

Касается невесомо, и происходит взрыв в солнечном сплетении.

– Хочешь…

Резко распахиваю глаза и с жадностью глотаю воздух. В ушах вибрация низкого голоса.

Хочешь… Хочешь…

Тут же к нему примешивается приглушённые грохот и ругательства. Меня колотит в ознобе. Ноги под одеялом ледяные, но тело рывками бросает в жар. Чувствую, как по виску стекает капля пота.

Быстро моргаю, понимая, что всё это был всего лишь сон. Пугающе реалистичный, подробный до запахов и вкуса на языке. Между ног горит так, что приходится сжать бёдра. Там так мокро, что я ощущаю скольжение между половыми губами и влагу на ногах.

В груди стремительно растекается очередная вина. Чувство неправильности въедается в меня всё больше с каждым новым событием. Это ненормально. То, что снилось мне, абсолютно ненормально…

А ещё, за последние несколько дней это первый сон, который я помню в мельчайших подробностях.

Когда дыхание более или менее восстановлено, я могу расслышать звуки льющейся воды. Вик в ванной. Лежу и медленно моргаю, всё ещё пытаясь разделить реальность ото сна. Часы на телефоне показали десять утра. За окном льёт дождь, небо затянуто серыми тучами, отчего в комнате царит полумрак. И так не хочется вылезать из постели. Не только из-за того, что в ней так тепло и уютно, но и из-за того, что на меня обрушаются воспоминания с ночи.

Пока не знаю, как буду вести себя. Всё ещё не теряю надежды на то, что Мик сегодня ничего не вспомнит. А, если и вспомнит, то никак мне это не покажет. Он же не настолько бесчувственный монстр и должен понимать, как всё это неловко для меня, даже несмотря на то, что смотреть было исключительно моей инициативой.

Наперекор мандражу успокаиваю себя наигранно бодро…

Просто очередной опыт! Сеанс познания… Теперь я видела зверский секс не только в порно, но и в реальной жизни… Поняла, что Сабина любит пожёстче… Посмотрела – поняла, что смотреть больше не буду. Спасибо. На этом и забыли!

Из меня вырывается почти истерический смешок. Боже, до чего я дошла?

Вздыхаю и медленно поднимаюсь с кровати. Первостепенно надо узнать, как себя чувствует Вик, а не терзать свой и без того воспалённый мозг мыслями о своём провальном вуайеризме.

Вчера ему было плохо. Я долго ещё не могла уснуть, а потому слушала его болезненные стоны и бормотания. Вика лихорадило. Постоянно прикладывала ладонь к его влажному лбу, проверяя температуру. Но он был холодным. И ко мне закралась на тот момент мысль, что вчера они употребляли не только алкоголь. Знаю, что Санчос иногда балуется наркотиками. Но Вик?..

Подхожу к двери, ведущей в ванную. Звуки воды уже стихли, и теперь я слышу копошения и тихий низкий голос Вика за стеной. Поворачиваю ручку, но та не поддаётся – дверь заперта.

– Вик? Ты там в порядке? Зачем закрылся? – спрашиваю, прижавшись щекой к двери.

Очередное ругательство и грохот.

– Бля!.. Малыш, подожди… я сейчас, – какой-то странный тон, который заставляет напрячься. А следующее сказанное Виком вызывает уже непонимание. Но при этом мне вмиг становится легче. – Собирайся пока. Быстро перекусим и выезжаем.

– Выезжаем? – переспрашиваю, вспоминая вчерашний разговор Вика с друзьями. – Вы же с парнями договаривались мясо на гриле пожарить сегодня. И ещё на день остаться… – и очень стараюсь не выдать радость в тоне. Здесь я оставаться ещё на день точно не хочу. Вот Мик пускай остаётся. Спрашиваю, сдерживая улыбку: – Что-то срочное по работе?

Дверь открывается, вынуждая меня отойти на шаг, выходит полностью одетый Вик. На нём джемпер и джинсы, волосы влажные. В нос ударяет запах незнакомого геля для душа.

Морской бриз, свежесть…

Думаю, что сейчас обнимет, поцелует, но Вик, даже не посмотрев на меня, проходит мимо, к своей сумке, лежащей на банкетке у кровати. Складывает туда вчерашние шорты, хмурится. Отвечает задумчиво:

– Да… там с документами… в общем, – выпрямляется и наконец смотрит мне в глаза. Взгляд мне его не нравится. Слишком отчуждённый и… всё ещё больной. – Собирайся, Дели.

– Вик? – тихо зову. Сглатываю сухость во рту. – Скажи мне… Ты вчера принимал наркотики? И где ты вчера потерялся? Я тебя искала…

Он раздражённо и нервно лохматит свои волосы на макушке, а затем быстро подходит ко мне. Сжимает крепко и утыкается носом мне в ухо, прикрытое волосами. Вздыхает тяжело.

– Да… Потом так херово стало, но не хотел, чтобы ты переживала. В обнимку с унитазом, видимо, сколько-то просидел… Если честно, помню подробности хреново… – переместился и прислонился к моему лбу своим. – Прости, малыш, ладно?.. Поехали домой?

Я слабо улыбаюсь и киваю, после чего получаю быстрый, невесомый чмок в губы. Все наши отношения я верила каждому слову Вика. Наверно, потому что все его слова всегда источали уверенность, твёрдость. Но почему-то сейчас меня не покидает ощущение, что Вик в чём-то соврал. Слова, как и поцелуй, со вкусом нерешительности, колебаний…

Глава 9.

Ополоснув под душем липкое ото сна тело, я чищу зубы, делаю лёгкий макияж и, за неимением утюжка, заплетаю небрежный «Дракончик». И это мой потолок в парикмахерском искусстве. Серые тени на нижнее веко в довершение делают синяки под глазами менее заметными. Одеваюсь в одежду, в которой приехала сюда. Чёрные джинсы, белая свободная блузка с опущенными плечами и чёрный корсет.

Ну вот и всё. Теперь я не бледное приведение, а вполне себе приличный офисный работник. Чего не скажешь о моём внутреннем состоянии. Меня не покидает ощущение, будто почва под ногами стала рыхлой. Твёрдо стоять уже не получается, равновесие подводит. И, как не странно, Вик, который раньше и был частью того равновесия, теперь кажется уже не такой надёжной опорой.

Но стоя перед зеркалом в ванной и смотря на себя, я понимаю, что не хочу развивать именно эту мысль. Почему-то она кажется мне наиболее страшной. А я себе слишком трусливой, чтобы привычно раздуть и накрутить.

Вздохнув, я беру косметичку и выхожу в комнату. Вик сидит на кровати и сверлит пространство перед собой. А, когда я подхожу и обнимаю его за шею, он вздрагивает.

– Тебе ещё плохо? – хмурюсь я, отстранившись, и прикладываю руку к его лбу.

Но Вик перехватывает её и оставляет быстрый поцелуй на моём запястье.

– В норме, малыш, – поднимается и оглядывается. Будто нарочно избегает взглядом моего лица.

Поджимаю губы и скрещиваю руки на груди. Не понимаю, может, я сделала что-то не так? Обидела его? А может… Мик поведал ему подробности о душе? Или это чувство неправильности из-за нашего странного зрительного контакта с Миком и моей на него реакции зародилось не только во мне? Вик что-то надумал?

Тем временем Вик берёт наши готовые сумки и идёт к выходу.

– Отнесу пока их в машину, – останавливается у двери и, развернувшись, приподнимает вопросительно брови. – Ты идёшь?

Дёргаю плечами, дабы скинуть неприятные мурашки, и киваю.

– Конечно. Я бы выпила кофе.

Оглядываюсь ещё раз, чтобы проверить, не оставили ли мы что-нибудь, и иду следом за вышедшим в коридор Виком.

Первый этаж встречает нас гулом мужских голосов, разбавленным несколькими женскими. По дому тихо разносится музыка, но барабанящий дождь по черепице крыши её перебивает.