Истоки. Серый Владыка, часть I

– Я не прощу тебя за то, что ты сделала из меня монстра! Но за устройство спасибо, – холодно ответила Тассия.

Глава IV – "Игра в мораль"

Уходя от Аликсиндрии, Тассия пребывала в ярости и глубоких раздумьях. Ее не оставляло чувство, что отец предал ее, сделал живым воплощением пустоты, коим сам и являлся благодаря благосклонности Ваятеля. Тассию охватил ужас и злость, она хотела все высказать ему в лицо, поэтому выбежала из Исследовательского Комплекса и направилась прочь. Когда ей надоело бежать, она направилась в сторону Великого Рхаальского дворца в надежде застать в нем отца и высказать ему свое недовольство. Она в красках представляла этот момент и все, что хотела ему сказать.

Однако ее мрачные раздумья прервал голос ВИРЫ, которая хотела сообщить ей нечто очень важное:

– Принцесса, ваш отец хочет с вами поговорить. Мне принять исходящий вызов?

– Нет, ВИРА, я хочу лично ему высказать все в лицо! – гневно произнесла Тассия, после чего добавила: – Отключи его немедленно!

– Но, может, он хочет сказать вам о чем-то очень важном? – спросила ВИРА без эмоций.

– Я сама ему передам все, что хочу сказать, не мешай мне! – разгневанно ответила Тассия, хлопнув ладонью по экрану.

Она отменяла все последовавшие следом попытки отца с ней связаться, твердо решив идти во дворец. Когда Дейвенскарду надоело бунтарское поведение его дочери, он решил лично предстать перед ней, сорвав все, что она задумала. Он вышел из портала прямо за спиной Тасии, и та даже ничего не заподозрила. Благодаря своему мастерству Дейвенскард не дал ее чутью сработать, после чего холодно произнес, до дрожи напугав:

– Таша, я знаю, что ты хочешь высказать мне свое недовольство, я чувствую это. Вперед, – хмуро и устало посмотрев на свою дочь, он добавил полушепотом: – Я понимаю, что ты недовольна тем, что с тобой произошло. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо в империи, ведь я сам прошел через все это. Я горюю по твоей матери не меньше, чем ты сама. Но и ты меня пойми, мы с Най’Атой сошлись, когда мы оба в этом нуждались, нас объединило наше горе…

За долгие годы, которые он не снимал свою бело-черную армиду, он впервые стоял перед дочерью без нее, и, обернувшись, она увидела его потускневшие серые глаза, морщины и густую заросшую бороду. Тассию это все удивило, ведь за время, которое прошло после гибели ее матери, Шалии, и сожжения культом смерти и чумы приграничного города Саттнота, он ни разу не снимал армиду, опасаясь за жизнь дочери и свою тоже.

Дейвенскард подошел к ней и, положив на ее плечо руку в массивной латной перчатке, с грустью произнес:

– Таша, я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, но во дворце слишком много лишних ушей, – после чего тихо добавил: – Я понимаю, тебе сейчас тяжело, особенно в связи с произошедшими событиями. Я понимаю, как сильно ты хочешь убить того ублюдка, что убил твою мать.

После этих слов он заглянул в ее разноцветные глаза с почерневшими белками и с сочувствием и пониманием полушепотом произнес:

– Послушай меня, история, что я тебе сейчас расскажу, поможет тебе понять, какой силой ты наделена и что будет, если ты потеряешь контроль над своими эмоциями.

На что Тассия, разгневанная последними событиями, спросила:

– Что за история и как она мне поможет отомстить ублюдку, что убил мою мать?

– Когда мне было столько же лет, сколько сейчас тебе, сильные эмоции взяли верх надо мной. Ведь тогда я узнал, как погиб мой отец, Шадорнаал. Я стоял на причале в гавани Зестрока, а впереди было лишь Унботарийское море. Я сильно злился и поддался эмоциям, и тогда моя темная половина вырвалась наружу и захлестнула мой молодой разум. Я потерял сознание и упал в морскую пучину, а мои доспехи потащили меня на морское дно.

Тассия с любопытством слушала историю, которую рассказывал ей отец, но затем поменялась в лице и с хладнокровием спросила у него:

– И что же было дальше, папа? Не заставляй меня ждать. Чем раньше ты мне все расскажешь, тем быстрее я отправлюсь на поиски оккультного урода, убившего мою мать.

– Аликсиндрия находилась рядом со мной, когда все произошло. Она не успела среагировать, но не растерялась и, использовав свои врожденные силы, вытащила меня из глубин моря. Понимая, что я не дышу, она вспомнила, как читала оккультную книгу и там видела древний Хеспешальский ритуал по перенесению души из тела в фигурку из живой глины Амрака, – продолжил рассказ Дейвенскард. – Мысленно я рассказал ей о том, как нашел заброшенную тайную лабораторию нашего деда Фаллэла, а также о его проекте «Пнезион», и попросил ее модифицировать эту машину, чтобы он мог создать мне новое тело, – он опять замолк.

– Я хочу услышать конец этой истории, – разгневанно фыркнула Тассия.

– Перестань злиться, дочь. Аликсиндрия перед тем, как уйти с моей фигуркой, взяла у моего утонувшего тела кровь, и после того, как закончила модифицировать «Пнезион», добавила мою кровь в устройство и ввела на экране «создание тела из фрагмента ДНК». Помимо крови она заложила в программу «Пнезиона» еще одну опцию и загрузила почти все наши запасы Амрака в него, – продолжал Дейвенскард. – После того, как тело было готово, она прочла заклинание переноса и поместила мою душу в новое тело. После этого дня мы поклялись никому не говорить о том, что произошло. Сейчас я нарушил эту клятву ради твоего же блага.

– Чем же твоя история может мне помочь? – гневно спросила Тассия у отца, а затем воплотилась в свою темную форму и закричала, воспарив над землей: – Этого ты хотел?! Ты хотел превратить меня в живое оружие, и теперь на меня откроют охоту все кому не лень! Культисты, мятежные вассалы твоего отца и прочие безумцы будут желать моих сил, и ради этого пойдут на все!

Услышав слова своей дочери, Дейвенскард задумался над тем, как же сильно похожа его дочь на Шалию, свою мать. Выйдя из своих раздумий, он произнес холодно и решительно:

– Прекрати говорить подобное, милая моя! Я никому никогда тебя не отдам. Ты – последний луч света в моей наполненной тьмой и горем жизни, в бытности воплощения Ваятеля пустоты, – а потом добавил: – На моих плечах лежит бремя правления Таллаурами и другими расами Союза Крови. Я не поддался своей темной стороне лишь потому, что не хотел омрачать память о твоей матери. Но поверь, я хотел еще тогда, когда на моих глазах она умирала, истекала кровью… Я был готов пойти на все, заплатить любую цену, чтобы ее воскресить.

После этого его глаза стали белыми, и он с грустью продолжил:

– Я хотел поддаться, но когда я рухнул во дворе царевны из династии Ро’Каин с телом Шалии на спине Громокрыла, Най’Ата выходила меня, а спустя годы у нас завязался продолжительный роман, и нас сплотило именно горе, ведь она потеряла своего жениха. И у нас родилась особенная дочь, Сапфрина. Она твоя сестра, и сейчас она в руках этого гнусного брассийца, что является правой рукой их настоятеля, Верховного! – с отвращением произнес он.

– Что?! – от удивления раскрыла рот Тассия. – У меня есть сводная сестра?! И я узнаю об этом только сейчас?! – возмутилась она, после чего вышла из темной формы и продолжила слушать отца.

– Ная отговорила меня от мести, сказав, что месть способна сожрать душу и изменить личность, превратив мстящего в жестокого и беспринципного урода, – с грустью ответил Дейвенскард.

– Ты мне что-то не договариваешь, я это чувствую! – раздраженно хмыкнула Тассия.

– Я находился без сознания в то время, пока она меня лечила. Я попал в измерение Кайара, – с ужасом вспомнил он, затем добавив: – После долгих лекций на тему о том, какой же я идиот, он намекнул мне, что если я не найду в ближайшее время Привратницу для Белл, то он лишит меня своей благосклонности, без которой я окажусь один на выжженном поле, а вокруг будут лишь мятежники, культисты и прочее отребье, желающее меня прикончить.

– Он приказал тебе отвлечься от данной тобою клятвы, отец?! Да как ты мог забыть о таком! – фыркнула Тассия, после чего, сменив цвет глаз на красный, добавила: – Ты дал умирающей матери клятву, но после нарушил ее. Трахал эту рыжую бестию и даже заделал ей ребенка?! Теперь ее дочь похитили, а саму вроде как убили. Не верю! Судя по тому, что ты вышел без своей чертовой армиды, в твоих глазах сейчас читается противоположное тому, что ты мне сейчас втирал целый час! Ты хочешь отомстить брассийцу за смерть своей любовницы и похищение своей дочери, которую знал только семь лет. Между тем я страдала от того, что мои силы пробуждались, и тебя это мало волновало. Зато теперь ты вдруг вспомнил обо мне. Ты испортил мое детство! – продолжала психовать Тассия.

– Какая же ты проницательная, но вот в чем дело: она такая же как ты, только еще сильнее и могущественнее, – озадаченно ответил Дейвенскард.

– Если мои-то силы бьют ключом, то это значит, что ее силы еще более взрывные, чем мои?! – задумавшись, спросила она. – Если моей сводной сестре промыли мозги приспешники этого «Верховного», то каких бед она может натворить?

– Вот именно! Поэтому я хотел с тобой поговорить, потому и рассказал ту историю, так что можешь хотя бы на немного отвлечься от мести и жажды поисков культиста, что убил Шалию, и помочь мне вернуть твою сестру домой! – воскликнул Дейвенскард.

– Нет, папа, это ты забыл о клятве. Я же слов на ветер не бросаю! – крикнула Тассия.

– Нет, я не забыл, – процедил Дейвенскард.

– Тогда какого черта вместо того, чтобы заняться поисками убийцы моей матери, ты развлекался с той рыжей царевной?! – недовольно спросила Тассия.

– Она спасла мне жизнь и выходила меня. Дитя мое, не нужно злиться, не на меня тебе нужно обратить твои злобу и ярость, а на культистов. Одним из них ведь был и тот, кто убил Шалию, – спокойно произнес Дейвенскард.

– Красивая история, папа, но это не меняет ничего. Ты нарушил клятву, данную матери, когда она умирала. За это я тебя ненавижу, и за то, что ты сделал со мной, тоже! – закричала Тассия, после чего обернулась в темную форму: ее кожа почернела и стала походить на непроницаемую бездну, появилась вторая пара красных глаз, а волосы стали подобны теневому шлейфу, который следовал за ней.

Со всеми бушевавшими внутри нее яростью и ненавистью она медленно шла к отцу, а он всем своим видом показывал, что не желал ей вредить.

После Тассия вновь взмыла в воздух и громко закричала:

– Ты превратил меня в живое оружие и хочешь использовать мои силы для того, чтобы я убивала твоих врагов, в то время как ты будешь развлекаться со своей рыжей бестией. Ты просишь меня забыть о мести ублюдку, что отобрал у меня мать, и найти сестру, о которой я даже не знала! Зачем мне тебе помогать?

– Я хотел найти его. Я поднял на уши всех разведчиков Черной гвардии, включая Тайных и Харцессил. Он умеет заметать свои следы, – понизив тон, ответил Дейвенскард. – Сейчас необходимо предотвратить очередное вторжение искаженных, а после, так уж и быть, я помогу тебе разыскать этого ублюдка и прикончить его.

– Ты хочешь попросить меня отказаться от мести ради своей прихоти? Нет уж! – насмехалась Тёмная Тассия, а затем добавила: – Хочешь, чтобы я помогла тебе найти дочь твоей рыжей любовницы? Что ты вообще нашел в ней? Чего не было у моей мамы?!

– Сил божества и возможности перерождаться даже после самых, казалось бы, смертельных ран. И нас объединило общее обстоятельство – горе и скорбь по ушедшим возлюбленным, – вновь повторил Дейвенскард.

– Хочешь убежать от клятвы, которую ты дал, папа? Не выйдет! Ты променял погибшую возлюбленную и мою мать на рыжеволосую любовницу-аспекта! – закричала Тёмная Тассия, что вынудило Дейвенскарда открыть проход на нижние этажи своего дворца.

Она увидела, как он исчезает в портале, и пошла за ним.

Войдя в портал, она не узнала место, в которое переместилась: она попала в ранее неизвестные ей коридоры дворца. Дейвенскард медленно шел вперед через цеха, в которых создавались секретное оружие и высокотехнологичные экзо-костюмы, прошедшие испытания на полигоне его сестры Аликсиндрии. Тассия попыталась восхититься ходом мысли своей тети, но память о том, что та с ней сотворила, не давала ей забыть боль, которую пришлось пережить. Тассия по-прежнему пребывала в своей темной форме и с недоверием шла за отцом по извилистым коридорам подземных этажей дворца.

Когда промышленные цеха закончились, Дейвенскард вошел в помещение с очень высокими потолками. Там было очень тепло, посреди комнаты стоял рунический круг, а в его центре расположилась необычная кузница, возле которой стоял краснокожий гигант, ковавший какое-то оружие. Когда они подошли к нему, гигант произнес низким голосом:

– Приветствую в моей Кузнице Реликтов, дочь Дейвенскарда. Вижу, сейчас ты пребываешь не в настроении, но, думаю, то, что я тебе сейчас покажу, изменит твое отношение к отцу, – усмехнулся гигант, а затем продолжил: – Ах, прости меня за невежество, принцесса, мое имя Ладдем. Я кую здесь реликвии и состою на службе у твоего величественного отца.

– Хватит подлизываться ко мне, кузнец, к чему ты мне все это говоришь? Зачем мы здесь? – презрительно спросила Темная Тассия.

– Вот, взгляни, это моя самая лучшая работа – косы, именуемые Хек’Шалейнами, Клинками ночи. На них наложены особые чары моего великого, но, увы, вымершего народа. Они усиливают потенциал своего владельца и пропускают через себя его энергию, благодаря чему делают его выносливее, быстрее и сильнее, – торжественно ответил Ладдем. – Вот, возьми этот кулон, он позволит тебе скрывать то, кем ты на самом деле являешься.

– Папа, зачем мне это оружие, если я сама являюсь оружием? – с удивлением спросила Темная Тассия у отца.

– Открою тебе тайну нашей семьи: мы, Таша, с тобой последние эмпиры этого мира, стражи баланса, черпающие свои силы напрямую из истока душ, Ардраггора.

– Эмпиры? Чародеи пустоты?! – недоумевая, спросила Темная Тассия. – Поэтому все без конца называют меня дочерью пустоты?

– Почти, – уклончиво ответил Дейвенскард.

– Ты вновь уходишь от ответа! – разозленно крикнула Темная Тассия. – Я ведь такой же эмпат, как и ты!

– Я не увиливаю, милая. Мне сложно объяснить тебе, к чему все это, – таинственно ответил Дейвенскард, после чего добавил: – Скоро ты сама все поймешь.

– Когда? Как скоро, отец? – нервно спросила Тассия, выйдя из темной формы. – И вообще, зачем ты меня сюда привел, кроме как ради того, чтобы дать мне эти чудо-косы?

– Я привел тебя в эту секретную часть дворца по делу, которое не требует отлагательств, – угрюмо произнес Дейвенскард, после чего добавил: – Я осведомлен о том, что ты была в запретной секции дворцовой библиотеки, и знаю, что ты прочла несколько запретных книг и свитков, привезенных из Касфея и Тонвалля.

– Кашхак! Откуда ты узнал об этом?! Я ведь никому не рассказывала, а… это Роэнна доложила… – опечаленно произнесла Тассия. – Ты ведь в то время приставил ее ко мне в качестве телохранителя. Я прочитала одну интересную книгу заклинаний, написанную, кажется, верховным магом перворожденных Сетрадором.

– Книга, что ты прочла, не зря считается запретным знанием, ведь Сетрадор был эмпиром-отступником, – произнес Дейвенскард. – И в ней записаны опасные заклинания и ритуалы оккультного характера, запретные обряды жертвоприношений, заметки демонолога и прочие черные чары.

– Были и другие эмпиры? – удивленно спросила Тассия. – Почему о них нет никаких упоминаний в библиотеках?

– Потому, что в семьсот тридцать шестом году к власти в Касфейской империи пришел Саян Второй, сын печально известного Саяна Первого Тщеславного, который хотел заиметь свою армию десармертов, связавшись со слугами падшего, и едва не начавшего новую волну вторжений. Когда об этом узнали эмпиры, они убили его, разорвали его тело на части и скрыли в пустоте, – рассказал Дейвенскард. – Саян Второй хотел отомстить их Ордену и, придя к власти, первым делом приказал своим Трициатриям во главе с генералом Ласлатом и наемникам из Кровавой десницы уничтожить их всех. Вместе они истребили всех эмпиров, кроме нашего рода, ведь Амон’Талика Вечная смогла сбежать с новорожденным сыном, твоим прадедом Фаллэлом.

– Ближе к делу, отец. Зачем ты привел меня сюда и рассказываешь все это? – спросила Тассия.

– Таша, я привел тебя сюда, потому что меня беспокоит твоя озабоченность местью. Поэтому, чтобы отвлечь, я привел тебя сюда по одной важной причине: мне нужна твоя помощь, – ответил Дейвенскард.

– И в чем именно тебе нужна моя помощь? – недоверчиво спросила Тассия.

Глава V – "Невзятый бастион"

Усевшись за руль управления «Рассекателем», Дейвенскард начал говорить:

– Неделю назад я потерял связь с отрядом Черной гвардии, посланным в Свободный город-цитадель Алваръяд. Последнее послание, что они смогли мне отправить, гласило: «На город напали. Они призвали огромного Черного четырехглазого дракона, с чертами, походившими на волчьи. Он или она убила Правителя города – Весбена Пылающего кулака, а следом за ним в город ворвались культисты и орды десармертов. Город потерян, нам не сдержать их. Часть жителей смогла спастись и укрыться под землей, в неком убежище под трущобами Серного квартала. Если вы читаете это, значит, нас уже нет в живых», – после прочтения депеши Дейвенскард продолжил, помрачнев в лице: – Думаю, что культ интересовал не сам город, а затерянная в гуще Тёмного леса Манакай древняя – цитадель Перворожденных – Лар’Ханал. Она печально известна по Сказаниям о Исзуре де Морхейн, в которых говорилось о том, что она ценой своей жизни и жизней старейшин заточила первородного десармерта, чьи силы были настолько огромными, что он, как и его создатель, мог пожирать души павших от его рук жертв. Его прозвали Пожирателем душ, хотя я знаю его как Мек’Халлура, Длань Тёмного Ваятеля.

– И когда же произошли те события? – задумчиво спросила Тассия.

– Четыре тысячи лет назад, вызванные Вельгельмором Черным, бывшего первым императором брассийцев, – добавил Дейвенскард.

– Откуда ты все это знаешь и помнишь?! – с недоверием спросила Тассия.

– Потому что я был не единственным воплощением Кайара, и помню все его перерождения, – спокойно объяснил он, после чего добавил: – Ладно, хватит праздной болтовни, я подготовил войска, которые помогут нам отбить Алваръяд у культистов, – холодно произнес Дейвенскард и пошел по длинному коридору, который вел к единственной двери, больше похожей на ворота ангара, чем на простой вход в какую-нибудь комнату.

Забрав свое оружие, Тассия отправилась вслед за отцом; стоило тому подойти к массивной двери, как она автоматически открылась перед ним, и Тассия увидела, что за ней находилось. Её догадка оказалась верна, и они зашли в огромное помещение, в котором стояли прототипы летательных средств, а в центре – большой летательный аппарат. От его вида удивленная Тассия раскрыла рот, ведь она никогда не видела таких больших летающих кораблей.

Войдя в ангар, Тассия увидела знакомые лица: капитана-командора, Роэнну Коф, которая когда-то была приставлена к ней телохранителем, ныне же возглавляла один из самых таинственных Орденов империи и Черной гвардии – Алую Харцессилу. Рядом с ней стояла элитная гвардия телохранителей императора – Вестниц Белл, облаченных в легкую латную броню красного и белого цветов, перед которыми стояла их Старшая, Поглотительница чар – Ал’кири по прозвищу «Алый жнец».

На борту летающего корабля было высечено его название и тип. Надпись гласила: «Аскулату’Кребар: Торах’эллер – Унслаар». Тассия вспомнила, что Аликсиндрия, когда что-то изобретала, то давала своим изобретениям имена героев или событий из древних легенд Перворожденных Таллаури. И, будучи полиглотом, Тассия изучала древние диалекты и языки, а потому мысленно перевела надпись на борту: «Боевой перехватчик-транспортер: класса – Рассекатель небес».

Перед взлетом Дейвенскард подошел к своей правой руке – Мирре – и шепотом ее попросил о чем-то, но по его тону Тассия поняла, что он дал ей секретное поручение, после чего приказал всем взойти на борт Рассекателя, а после взлета произнес:

– Итак, культ смерти и чумы, одно из ответвлений Культа Падшего. Этот небольшой культ возглавляет беглый сын Саяна Второго – Гнестон, именно он ответственен за разрушение Саттнота и многие другие события, произошедшие за прошедшие десять лет. Он брассийский черный колдун, владеющий особой техникой пыток, благодаря которой искажал разум жертв, склоняя их на свою сторону, превращая в своих послушных псов, – проведя в раздумьях несколько секунд, он продолжил: – Он точно таким же способом склонил на свою сторону и мою младшую дочь Сапфрину и убил ту, кого я полюбил после Шалии.

– Ты нарушил клятву, данную матери! Сирхекш! – злобно ругнулась Тассия.

– Таша, пойми меня, мать Сапфрины выходила меня и тем самым спасла от горя, – холодно произнес Дейвенскард, после чего добавил грозно: – Хватит ругаться, дочь моя!

Как ни в чем не бывало он продолжил вести брифинг.

– Город-государство Алваръяд ныне лежит в руинах, не знаю как, но брассийцу удалось раскрыть разрушительный потенциал Сапфрины и превратить ее в живое могущественное оружие – Черную химеру.

– Черную химеру? Когда ты хотел мне рассказать про то, что у меня, шетшеп, есть сводная сестра?! – злобно ругаясь, спросила Тассия.

– Если бы брассиец не атаковал Саттнот, то ты бы с ней познакомилась в более приятной обстановке, – невозмутимо объяснил Дейвенскард.

– Как так вышло, что когда убивали твою рыжую любовницу, ты даже не соизволил вмешаться? – упрекнув отца, спросила Тассия.

– Кукловод хитро поступил, используя тёмную магию измерений, – ответил Дейвенскард, после чего добавил: – За несколько часов до нападения он организовал рейд мятежников на важные стратегические объекты, из-за чего пришлось разделить силы.

– Как она вообще могла выжить, если, как ты говоришь, брассиец ее убил? – спросила Тассия недоумевая.

– Она обладает силами, о которых даже я не подозревал, – объяснил Дейвенскард, после чего гаркнул: – Хватит вести разговоры не по делу!

– Хочешь сказать что она, последняя оставшаяся в царстве Ро’Каин, Аспект? – удивилась Тассия, пропустив возмущения отца мимо ушей.

– Она больше, чем Аспект – она творение Маль’саайры, царицы Аспектралов, – гордо произнес Дейвенскард, затем добавив полушепотом: – Но я тебе этого не говорил.

После этих слов он продолжил:

– Мы летим к западной границе тёмного леса Манакай, жнецы, вестницы Белл и Алый Харцессил обустроят лагерь у подножия леса, но хочу предупредить вас о том, что по лесу с давних времен бродят неупокоенные мертвецы и души жертв экспериментов культистов. Также именно там брассийцы устраивали свои казни еще во времена рассвета их империи.

– Кто пойдет в город, и вообще, как ты планируешь войти в город с учетом того, что он захвачен культом, мост поднят, а другие входы либо завалены, либо взорваны? – с недоумением спросила Ал’кири.

– Да, город неприступен благодаря Аникситовым стенам, но во времена черного мора градоправитель построил под городом сеть тоннелей, через которую контрабандисты и беженцы могли спокойно передвигаться, не боясь быть пойманными. Мы воспользуемся именно этим проходом, – рассказал Дейвенскард.

– Я правильно поняла, что ты хочешь войти в город через подземные пути? – спросила Роэнна.

– Ты угадала, Ро. Ты идешь со мной, как и ты, Кири, и ты, дочь моя, тоже пойдешь со мной, – грозно произнес Дейвенскард. – Вперед! Нельзя задерживаться в этом проклятом лесу.

Пробиваясь сквозь искаженных зверей, десармертов и культистов, а также жителей города, которым не посчастливилось спастись, ведь их подвергли искажению, небольшой отряд во главе с Дейвенскардом шел по направлению к тайному проходу, который вел в потайной тракт контрабандистов. Под городом расположилось тайное убежище для всех отверженных, которое когда-то давно построил великий изобретатель Крейстон Бёрнан, брат ныне покойного Пылающего кулака Бёрнана, который был правителем города до самой своей смерти от рук культа.

Серый владыка предположил, что именно в этом тайном убежище скрывались остатки выживших жителей Алваръяда, которые успели спастись, когда началась резня.

Войдя в потаенные ходы, небольшой отряд Дейвенскарда с боем пробивался через узкие тоннели сквозь орды искаженных жителей Алваръяда, отрезая им путь к возможному убежищу Сопротивления и укрытию спасшихся жителей города, которых вовремя эвакуировали под землю.

Дейвенскард понял, что был прав, когда увидел толстую массивную дверь с кодовым замком. Он подозвал к себе свою дочь и произнес строгим тоном:

– Помнишь коммутатор, что дала тебе моя сестра? – затем он торопливо добавил: – Используй его, чтобы взломать этот шифрованный кодовый замок.

– Хочешь сказать, что ВИРА может взламывать сложные кодовые замки и системы? – подивилась Тассия.

Но Дейвенскард воздержался от ответа на этот вопрос и показал ей на кодовый замок. Она спокойно подошла к массивной двери и произнесла: