Я однажды приду… Часть IV

Судя по звуку прибоя, я лежала где-то рядом с морем, на чём-то очень мягком и воздушном, но не могла пошевелиться, не двигался даже мизинец, и глаза не открывались, хотя сквозь веки проникали яркие лучи солнца. Прозвучал нежный голос Леи:

– Катя пришла в себя.

– Катя, попытайся открыть глаза.

Как всегда, Олаф был деловит и спокоен, какое счастье услышать его голос, но тело меня не слушалось, и мне пришлось долго стараться, чтобы хоть приподнять одно веко.

– Вот и молодец, полежи немного, я пойду Глеба посмотрю.

Не тратя силы на открывание глаз, я просипела:

– Глеб… что…

– Жив, можешь не страдать, полежит немного, отдохнёт от тебя и скоро встанет. Лея, работай, я тебе всё объяснил, пока только так. Амир вернётся, тогда подумаем.

– Амир…

– Катя, молчи. Я тебе всё расскажу.

Лея взяла меня за руку, тёплый поток энергии стал постепенно подниматься по моим рукам, медленно, но верно двигаясь к сердцу. И начала свой рассказ:

– Глеб не мог даже предположить, что Хранители захотят взять твоей энергии, они её никогда не хранили, вообще ею не занимались. Но Олаф сразу его предупредил, что Хранители не просто так хотят с тобой встретиться, что-то им от тебя нужно. Они с людьми обычно не общаются.

Она замолкла на мгновение, и кто-то другой взял меня за другую руку.

– Катя, всё хорошо, ты принимаешь энергию, значит, понимаешь, что делаешь. Наряды поделить опять не успела, драгоценности тоже не раздала никому, и подарки нам на свадьбу не подарила, ты думаешь, я дам тебе умереть без подарков? Да никогда! И Глеб тоже ещё ничего не подарил, Лея с Андреем хоть на вулкан летали, а мы с Нелли только дом и успели посмотреть. Ну, поцеловались немного, да и так… женатые всё-таки, уже можно.

Виктор, неугомонный, неподражаемый Виктор, я сразу представила его на свадьбе и прошептала:

– Ты был хорош, только Нелли уж очень сильно обвешал камнями, еле шла девочка.

Энергия Виктора неслась по моей руке и уже бушевала где-то в голове, вихрилась и очищала мозг от темноты. Он сразу заявил:

– А ты как думала, вдруг Нелли соберётся со мной разводиться? Скажет, давай половину богатств, а я ей сразу и отвечу: по вашим законам, что на тебе, то твоё, а остальное не трогай. Как ты думаешь, на булавки хватит?

– Хватит. Что с Глебом?

– Ну, всё, оживаешь, если интересуешься мужем, значит, всё хорошо, делиться драгоценностями не будешь. Лея, я только что вернулся, не очень в курсе.

– Ему Олег с Андреем помогают, он уже пришёл в себя, только пока двигаться не может. Скоро Амир приедет, они с Олафом и решат.

– Что решат?

– Да что с вами делать.

– Виктор, всё так плохо?

– Как раз всё хорошо, Катя, всё так хорошо – что разобраться бы. Хранителя вы так послали, что он до сих пор в себя прийти не может. Он уже целый час с Амиром разговаривает, плачет на его плече, слёзы утирает: отдайте, говорит мне Катю, а тот ему доказывает, что никак нельзя, она даже ко мне не пошла, верна Глебу, а ты его обидел, она теперь и смотреть на тебя не будет.

– Так ему всё-таки я была нужна?

– Вы оба, вернее ваша объединённая энергия. Они решили её в банку положить на хранение, или шкатулку, я не понял, говорят – пусть полежит.

9

Наконец, я смогла открыть глаза и увидела бледного до синевы Виктора и такую же Лею, с огромными синяками под удивительными глазами, ставшими от этого ещё больше.

– И давно я, мы, так…

– Катенька, совсем немного, всего несколько часов, ещё только вечер, а ты не завтракала, голодная совсем. Скоро Вердо приедет, накормит тебя, заодно и Сержа накормит, когда тот с Амиром явится.

– Серёжа у Хранителей?

– Ага, вместе с Мари.

– Виктор… а они их…

– Нет, не переживай, они им не нужны, они так, силовое подкрепление Амира.

– Силовое?

– А ты как думаешь? Амир не дурак, понимает, что самое главное в жизни – дети, вот с собой и взял их, как прикрытие. Ну да, поставил перед собой и из-за спин выглядывает, с Хранителями только так – вдруг чем выстрелят.

– Виктор…

– Катя, да не знаю я, о чём он с ними разговаривает! Только когда уже стало понятно, что вы живы назло всем, и Олаф оказался прав, всё получилось, как он задумал, так Амир сразу Мари с Сержем в машину посадил и рванул к Хранителям разборки учинять.

– А как мы живы?

– Олаф вас с Глебом энергетически соединил со всеми.

– Лея, как это со всеми? С кем это со всеми?

– А всеми нами, кто хоть раз тебя коснулся и получил твоей энергии, все мы: боевики, мутанты, Нелли, Арни, Нора, Анжелина, да много кто.

– Катенька, я же говорю, Хранитель в обморок упал, когда столько получил всего. Представляешь, он такого насмотрелся, один Али чего стоит, да эта с головой, Наташа, тоже тот ещё подарок. Он только вас с Глебом и хотел, а получил весь зверинец.

– Зверинец?

– Естественно, он думал, красавицу все свои столетия будет наблюдать …твоей энергией, ну Глеба ещё, а тут ему и мы все. Али, боевики тоже всяких рож ему настроили, а потом уже и Наташа, да ещё все эти, которые на технических этажах дома. Конечно, Нелли с Норой и Арни, но я думаю, он тогда уже совсем плохо понимал, всё перемешалось в голове. Я Нелли так и сказал: ты ему такое что-нибудь скажи, чтобы запомнил, она обещала.

– Я не поняла, как это, они что, и мысли мои с энергией получили?

– Ну да, память твоей энергии, последние дни, подробности ты у Олафа спроси.

Я засмеялась, Лея тревожно посмотрела на меня, а Виктор даже лоб пощупал, вдруг от недостатка энергии с ума схожу. Пришлось объяснить свой смех, пока какой-нибудь укол не сделали для успокоения:

– Первое, что этот серый увидел, была курица с отрубленной головой, которая по двору бегает.

Виктор не понял, кивнул головой, но всё-таки странно на меня посмотрел, может ещё тогда с ума сошла, когда у Хранителей была. Но кто-то понял, послышался громкий мужской смех, последовало несколько слов на итальянском, и его поддержал весёлый женский хохот. Олег, это он понял и, наверное, ещё кому-то сказал. Мне не удалось поднять голову, чтобы посмотреть, где они, но я облегчённо вздохнула – Лея сказала, что Олег рядом с Глебом, значит, совсем близко. И послышался слабый голос Глеба:

– Ну вот, теперь они точно будут знать, что ты и без головы можешь бегать.

Я попыталась подняться, но Лея меня остановила:

– Лежи, Глеб в пяти метрах от тебя, вам пока нельзя рядом находиться, Олаф вас отделил друг от друга энергетически.

– Зачем?

– Чтобы Хранителям помешать, да и защищать вас по отдельности нам легче.

– Они и сейчас пытаются?

– Уже нет, но на всякий случай.

Лея слабо улыбнулась мне и качнулась, Виктор вопросительно взглянул на меня – смогу ли я полежать одна, я кивнула, и он мгновенно исчез с Леей на руках. Но одну меня не оставили, рядом сразу появился Олаф, взял за руку, и энергия опять полилась горячим потоком.

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже хорошо, а как Глеб?

– Скоро сможет встать, уже пытается, но Олег его держит.

– Олаф, расскажи, как мы здесь очутились, как всё произошло, я ведь сразу сознание потеряла.

– И хорошо, что потеряла, твой умный мозг его выключил.

– Я только всё время жёлтые глаза видела, они так боль усиливали.

– Так ты опять всё чувствовала? Всю эту сумасшедшую боль?

– Да, а почему так больно? Ведь он энергию забирал, ослабла бы и всё, а так больно было, он что, через свои глаза как-то энергию забирал?

– Может быть, они вообще тайна, никто не знает их настоящих способностей, энергию они ещё ни у кого не забирали, по крайней мере, я о таком не слышал.

– Но мы были внутри дома, как вы нас достали?

– Глеб тебя вынес, Хранители энергетический щит установили, и я его не смог преодолеть. Как он ушёл от Хранителей непонятно, но песня Анжелины помогла, она рядом со мной стояла и вдруг запела, сначала тихо так, едва слышно, а потом всё громче и громче, и вдруг щит спал, почти сразу Глеб вышел с тобой на руках. Тогда я уже и послал ему энергии от всех, кто соединён был к вам.

– Значит, нас спасла песня?

– Получается, что так. Щит спал, как только она запела, видимо, Хранители отвлеклись на неё, и Глеб смог тебя вынести, а дальше уже совсем просто – я поток через вас и послал.

И засмеялся таким смехом, что я тоже усмехнулась – прав Виктор, тот ещё подарок получили Хранители, если им свои мысли посылали те, кто за нас с Глебом переживал и был готов отдать свою жизнь. Да и курица моя тоже веселья добавила.

– А Амир зачем к ним поехал? Мы теперь далеко от них, Хранителей?

– В десяти километрах. Катя, дальше не получилось, да и Хранителям любое расстояние, сама понимаешь, не значит ничего, они перемещаются быстрее мысли. А вас срочно надо было спасать, ты уже синеть начала, да и Глеб тоже… побледнел.

– Ты не ответил, зачем Амир к ним поехал, да ещё и детей взял?

– А я не знаю.

– Как это?

– А так. Он появился неожиданно, Глеб не хотел, чтобы он был… ну, в смысле своей энергией к нам подключался, а тот заявился, да ещё и Мари привез. Схватил за руки Сержа и Мари, мне на ногу наступил, чтобы хоть как-то меня коснуться, так и стояли вместе. Катя, он нам сильно помог, щит так потом и не опустился, уж, не знаю, что он сделал. Это он предложил вас друг от друга положить подальше, лучше увезти в разные стороны, но Глеб не позволил. А когда уже стало ясно, что вы оживаете, он и тебя и Глеба восстанавливал, вы совсем как пустые шарики были.

– Огонь, после темноты вдруг во мне всё загорелось, прямо заполыхало, а потом уже стало хорошо.

– Это он, у тебя даже румянец появился, только кричала сильно, еле Глеба удержали, хорошо, что Амир с тебя начал. Ну, а потом и Глеба за руку взял, сказал, что потом с ним разбираться будет, когда у того силы появятся.

Неожиданно Олаф замолчал, отпустил мою руку и как-то прошипел:

– Катя, лежи, глаза закрой и лежи.

– Что? Олаф, что случилось?

– Лежи и молчи, что бы ни случилось – молчи.

Я не успела больше ничего сказать, как вдруг какая-то сила подхватила меня и поставила вертикально, только я не стояла, а висела над землей в коконе энергии, и передо мной стоял Хранитель. Олаф висел рядом в таком же коконе, руки прижаты вдоль тела и только глаза горят жёлтым светом гнева и бессилия. Крик Глеба услышала как будто издалека:

– Катя!

Хранитель даже не обернулся на его крик, стоял и смотрел мне в глаза, только уже не жёлтым, а каким-то зеленоватым взором. И несмотря на кошмар состояния недвижимости, я вдруг подумала – ага, заразился зеленью моих глаз. И всё: сразу успокоилась, страх неожиданности от появления этого серого ужаса ушёл, я улыбнулась ему спокойной уверенной улыбкой. Неожиданно рядом с Хранителем проявился Амир с Сержем и Мари на руках. Он медленными движениями поставил детей на ноги и, растягивая звуки, произнёс:

– Энергия меняется постоянно.

Видно было, что Хранитель давит на него своей энергией, но Амир как-то справляется с ней, хотя это сопротивление даётся ему с большим трудом. Хранитель ничего ему не ответил, только повернул к нему голову, потом наклонил её и тронул Мари рукой, вернее коснулся пальцами её волос, а она подняла лицо и что-то ему сказала на своём певучем языке. И удивительно – она двигалась легко, не чувствовалось никакого сопротивления, казалось, что Хранитель её не давит своей энергией. Спокойно стоял и Серёжа, даже неприлично шмыгнул носом, утёрся рукавом и радостно улыбнулся мне, мол, не переживай, я с тобой. Я тоже улыбнулась ему, непроизвольно кивнула головой, оказалось, что могу ею двигать в этом коконе, правда, только головой, руки оставались прижатыми к телу очень плотно.

Хранитель опять посмотрел на меня, поднял руку, двинул пальцами, и я почувствовала сильную боль в сердце, такую, что едва сдержалась, чтобы не закричать, однако боль почти сразу прекратилась. На лице Хранителя появилось нечто похожее на улыбку, и он сказал:

– Катерина, человек, жена командора, мы оставляем твою энергию до завершения процесса изменения.

И кокон исчез, я сразу рухнула на землю, но не ударилась, Амир успел подхватить меня на руки и прошептал:

– Молчи.

А я и не могла ничего сказать, спазм сдавил горло, и лишь умоляюще посмотрела на него, Глеб. Он положил меня на что-то очень мягкое и исчез, а рядом оказался Олаф и тоже сказал:

– Молчи, он Глеба поднял.

Я замерла, а Олаф, чтобы я не сделала чего-нибудь, закрыл мне рот ладонью и очень ощутимо надавил, сказал молчать, значит – молчать, он лучше знает. Не было слышно ни одного звука, как будто вокруг меня опять образовался кокон, ну да, Олаф постарался, чтобы не волновалась и не мешала своим волнением Глебу, да и всем, Амиру, например. Зажмурив глаза, я только повторяла про себя: Хранитель его не тронет, у него тоже постоянно энергия меняется, Глеб уже стал совсем другим, он всегда рядом со мной, значит, каждый день меняется, одни скандалы чего стоят. Олаф медленно снял свою ладонь с моих губ и повторил:

– Молчи, не открывай глаза и молчи.

Так я и лежала, крепко зажмурив глаза и плотно сжав губы, пока не услышала голос Глеба:

– Любимая, посмотри на меня.

Сразу распахнув глаза, я увидела, что Глеб стоит рядом, поддерживаемый Олегом и Олафом. Андрей приподнял меня, и я заплакала, моя рука едва шевельнулась, и жеста не получилось, от этого слёзы полились ручьём. Олаф моих слёз выдержать уже не смог, поэтому заявил:

– Ну, всё, опять рыдать, пора домой, а то утонем все. Виктор подгоняй машину.

Успокоиться у меня никак не получалось, слёзы лились и лились, омывая щёки тёплыми ручейками. Андрюша взял меня на руки, смог только прошептать:

– Катя, уже всё закончилось, домой едем.

Какой он стал, я посмотрела на него и ужаснулась: маска с ввалившимися глазами, даже руки слегка подрагивают, сам едва держится, а несёт меня. Слёзы у меня сразу высохли, и я попыталась пошевелиться:

– Андрюша, я сама…

– Нет.

Больше я не успела ничего сказать, подъехала наша машина, та самая, с открытым верхом и надписью «молодожёны». За рулём сидел Виктор и ослепительно улыбался:

– Катя, я тоже такую машину хочу, я же молодожён.

– Дарю.

Глеб первым сел в машину, едва двигаясь и сощурив глаза от напряжения, было видно, что едва держится, но он сразу протянул ко мне руки и Андрюша положил меня на них. Олег с Олафом отошли от машины, и мне показалось, что они тоже едва стоят на ногах, но оба мне улыбнулись, а Олег сказал Виктору:

– Бери, пока командор дарит, я потом тоже с Арни покатаюсь.

Уже в машине, прижимаясь к груди Глеба, я заметила, что недалеко стоят Анжелина, Амир, Мари, Серёжа и ещё много кого – целая толпа, много разных лиц. Я попыталась помахать им рукой, показать, что всё хорошо, и я им благодарна, но сразу потеряла сознание.

Самуил лечил меня за всех сразу, за себя тоже. Его не взяли на операцию спасения нас с Глебом, хотя Олаф его подключил энергетически, но приказал оставаться дома и готовиться к нашему возвращению. Вот он и подготовился. Когда я пришла в себя, то даже не поняла, где нахожусь, так как вся была обвешана различными проводками и в обе руки поставлены капельницы. Как только я открыла глаза, он радостно наклонился надо мной и заявил:

– Катенька, девочка моя дорогая, всё хорошо, тебе только полежать надо, просто полежать.

Я попыталась спросить его, где Глеб и почему я так лежу, но он только замахал на меня руками:

– Пока молчи, у тебя всё хорошо, но пока помолчи. Глеб скоро приедет, у него всё хорошо, он только день и пролежал, потом совсем восстановился.

Мой вопрос в глазах был таких размеров, что Самуил его сразу понял и погладил меня по руке, успокаивая:

– Катенька, Виктор вас обоих без сознания привёз. Амир помогал, Олаф тоже сам едва держался, они даже толком восстановиться не успевали, всех боевиков собрали, они со всеми энергией делились. Глебу даже…

Самуил махнул рукой, и я поняла, что даже кровь не могла восстановить силы Глеба. Я крепко зажмурила глаза, тяжело вздохнула и опять вопросительно посмотрела на Самуила. Он догадался, о чём я хочу его спросить, тоже вздохнул и ответил:

– Девочка, у всех так проходило восстановление, кто к вам энергетически был подсоединен, Хранители эти как-то очень сильно на всех повлияли. Я Лею не знал уже… не понимал, что делать, а она только улыбается, говорит: Самуил, не волнуйся, я справлюсь сама.

Самуил осознал, что нельзя же мне такие страсти рассказывать, натянуто улыбнулся, весёлым голосом произнёс:

– Но сейчас уже всё хорошо, все уже себя хорошо чувствуют, только тебе ещё надо пару дней помолчать и полежать.

Я уже грозно посмотрела на Самуила, об этом подробнее: почему это мне надо опять молчать и лежать? Он вздыхал, гладил меня по руке, трогал проводки, отворачивался к окну, опять вздыхал, и я уже собралась спросить не глазами, а голосом, когда он решился ответить:

– Катенька, Хранитель что-то с твоим сердцем сделал, оно работает странно, очень непонятно. А иногда оно останавливается, поэтому тебе пока надо помолчать и полежать.

Тяжело сел на стул рядом с конструкцией, на которой я лежала: постелью это назвать нельзя, кресло космонавта, напичканное техникой, такой же космической. Теперь наступила очередь вздыхать мне: да, боль была ужасной, когда Хранитель двигал пальцами, он что-то сделал с моим сердцем, осталось только выяснить – что. Самуил погладил мою руку, встал, подошёл к столу, накапал какой-то жидкости в маленький стаканчик и выпил, криво сморщившись. Я испуганно подняла глаза, впервые увидела, чтобы Самуил пил какое-то лекарство, значит, совсем плохо. Он обернулся ко мне и слабо улыбнулся:

– Катенька, не переживай, всё хорошо, девочка, люди медленнее восстанавливаются. А я оказывается ещё человек… может уже и не совсем, конечно, но дольше чем они восстанавливаюсь.

И сразу я подумала о девочках, Анжелине, Вердо, людях, которые тоже нас спасали. Самуил догадался о моих мыслях, замахал руками:

– Катенька, у них всё хорошо, к ним сразу боевиков приставили, на всякий случай, они и помогли энергии восстановиться. Только Анжелине не потребовалось – она будто и не почувствовала ничего, все слабели, а она нет, только песни пела тихонечко про себя. Да, Катенька, она про какую-то курицу рассказывала, смеялась очень.

Значит, это ей Олег про курицу рассказал, и она как женщина из деревни очень ярко это представила. Я улыбнулась, и Самуил тоже обрадовался, вот и хорошо, девочка улыбается, она повеселела, и жизнь как-то наладится. Он, наконец, убрал капельницы, опять тяжело вздохнул, но ничего сказать не успел, в лабораторию стремительно вошли Глеб, Амир и Аарон. Глеб подошёл ко мне, нежно поцеловал и спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Только молчи.

Интересно, а как я молча отчитаюсь о состоянии здоровья? Я покивала головой, улыбнулась и пожала плечами, понимай, как хочешь, как спросил, так и ответила. Он тоже улыбнулся, взял за руку и приказал:

– Амир, Аарон.

Они тоже подошли ко мне, поздоровались, лишь обратившись ко мне по имени, чтобы лишних слов не тратить. Амир взял меня за другую руку, а Аарон положил свою ладонь мне на грудь и улыбнулся:

– Катя, всё будет хорошо.

Удар их совместной энергии приподнял меня над креслом, я выгнулась и даже не успела вскрикнуть, как Аарон надавил своей рукой и опустил моё тело обратно. Я уже потеряла счет собственных полетов – казалось, что моя спина давно сломалась, хотя никакой боли не чувствовала – когда прозвучал спокойный голос Амира:

– Сердце заработало.

И я потеряла сознание, последнее, что услышала, был возглас Глеба:

– Получилось!

Что получилось, мне объяснили только через несколько дней. На мой вопрос, сколько я спала, Олаф усмехнулся и заявил:

– Выспалась, уже хорошо.

А сам держал меня за руку и смотрел тревожным взглядом. Я сразу напряглась, вот сейчас заявит, молчи и спи дальше, но он улыбнулся и спросил:

– Кушать хочешь?

– Хочу.

Олаф улыбнулся, явно ждал от меня взрыва возмущения, но я видела его напряжение и не стала ничего говорить, может, опять что-то не так во мне функционирует. Он что-то произнёс, и сразу появилась Лея с подносом:

– Доброе утро, Катя.

– Лея, как хорошо, что ты пришла, расскажи мне всё, а то Олаф…

– Катя! Лея, немедленно унеси поднос! Катю кормить не будем, пока не ослабнет настолько, что сможет помолчать… хоть несколько минут.

Но Лея лишь улыбнулась, не обратила на его слова никакого внимания, как-то непонятно устроила поднос на космическом кресле и ответила мне:

– Скоро приедут Глеб с Амиром, они тебе всё расскажут.

Я грозно посмотрела на Олафа, а он хитро улыбнулся и сел на стул рядом со мной.