Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым

Господство внутренних детей

Ко мне на сессию приходит молодая женщина с задачей больше зарабатывать на собственном бизнесе. Мешает саботаж: «Я знаю, что мне нужно делать, – говорит она, – давать рекламу, не стесняясь о себе рассказывать, и не бояться делегировать обязанности в сезон повышенного спроса. Но… я ничего не предпринимаю». Доходы падают, дело не приносит радости.

Я предлагаю ей представить образ себя в проблеме, и она видит черную, будто дотла сгоревшую фигуру. Та говорит: «Я не хочу жить». Таким образом, без долгих лет психоанализа поверхностная проблема «мало зарабатываю на своем деле» выводит на подлинную – «я не хочу жить».

Когда она так выгорела и куда ушли ресурсы? Увы, их никогда и не было.

Я спрашиваю у фигуры, сколько ей на самом деле – психологически – лет, и она превращается в шестилетнюю девочку, застрявшую в том прошлом, когда мама заставляла ее нянчиться с младшей сестрой. От мамы она переняла негативные убеждения и о се-

13

мье, и о работе. Работа – слишком тяжела. Работу нужно совмещать с семьей. Семья – это каторга и несвобода, необходимая только затем, чтобы не быть хуже других. Вот почему сил нет. И лучшее, что может сделать девочка, – это включить тотальный саботаж, энергосберегающий режим, чтобы хоть как-то выжить. Что она и предпринимает.

Таким образом, героиня сессии пытается строить семью, растить детей и развивать свое дело на ресурсах шестилетнего ребенка. Неудивительно, что их хватило ненадолго, результаты не радовали, а сама героиня не чувствовала себя ни счастливой, ни реализованной.

Когда мы вычищаем из фигуры маленькой девочки негативные убеждения о семейной жизни и работе, та моментально трансформируется во взрослую женщину, которая сияет, имеет достаточно энергии и мотивации, наполнена любовью к мужу и к детям. Она совершенно по-другому смотрит на семью и знает, как совмещать личную жизнь с делом. А значит, героиня сессии может решать взрослые задачи силами взрослого человека.

Другой пример. Ко мне на сессию приходит молодой мужчина с похожей целью – увеличить доход в своем деле. С проблемами: упадок сил и мотивации, потеря прежней радости от работы, саботаж бизнес-задач. И та же жалоба: «Знаю, что делать, но не делаю. Когда других причин откладывать задачи нет, заболеваю – чтобы все равно их саботировать».

Клиент считает, что причина – страхи. «А вдруг не получится?», «А что, если осудят, засмеют?». Он боится быть непонятым и показаться людям сумасшедшим.

Однако же, когда мы проявляем его образ в бессознательном, сразу видим ребенка пяти лет, капризного и вредного, который отрицает мир взрослых как скучный, серый и рутинный. Ребенок говорит: «Взрослые – не живые» – и наотрез отказывается взрослеть.

Таким образом, мой клиент пытается строить бизнес, зарабатывать и распоряжаться деньгами на ресурсах пятилетнего ребенка, который заинтересован только в развлечениях и совершенно не способен мыслить стратегически. Неудивительно, что результаты оставляют желать лучшего.

Когда мы вычищаем из фигуры мальчика неудачные убеждения о взрослых, взрослой жизни и ответственности, образ вырастает в мужскую фигуру – новую идентичность клиента, которая излучает спокойную уверенность и способна справляться с любыми деловыми задачами.

Как результат: в реальной жизни герой сессии вернул себе утраченную радость и энергию и занялся бизнес-проектами не потому, что надо, а из интереса и любви к своему делу. И даже начал заниматься спортом в удовольствие.

Портрет моего типичного клиента – это образованный человек 30–40 лет, с семьей, детьми, карьерой или бизнесом, во многом состоявшийся, но… оказавшийся в экзистенциальном тупике. Иногда его состояние можно описать как «все навалилось» или даже «все рухнуло». Но чаще это вялотекущее: «вроде все хорошо, но счастья нет».

Женщины-клиентки жалуются, что не могут найти любовь. Или страдают от проблем в семье. Не могут вырасти в доходе. Хотят построить собственное дело, выйдя из декрета, но не знают, как, какое и с чего начать. Не в силах перестать переедать и наконец-то постройнеть.

Мужчины-клиенты жалуются на недостаточный успех в делах, нехватку мотивации. «Я знаю, стоило бы хотеть и достигать большего, но ничего для этого не делаю». Непонимание в семье. Усталость и отсутствие энергии. Финансовые качели «то густо, то пусто». «Каждый раз, когда появляются возможности и дела идут в гору, я как будто сам все рушу и избавляюсь от денег», – говорят они.

Любой из тысяч случаев моих клиентов индивидуален. Одно лишь неизменно в каждой ситуации. Когда я говорю на сессии: «Представьте и опишите мне фигуру самого себя в состоянии проблемы, – а затем спрашиваю: – Сколько этой фигуре на самом деле – психологически – лет?» – цифры всегда шокируют моих клиентов.

15 лет, 12, 10, 7, 5, 3 года, 2 года, младенец!

Если предложить такой фигуре «я в состоянии проблемы» принять ее подлинный облик, мы всегда увидим ребенка – недолюбленного, напуганного или озлобленного, – который безуспешно пытается справляться со взрослой жизнью и ее задачами.

Еще пример. Ко мне на сессию приходит женщина и жалуется, что не может раскрыть свой потенциал. «Жизнь будто не моя, как будто я свернула не туда». Ничто ее не радует. Энергии нет даже на уборку в доме. А начинать новое дело – где? Какое? Как? «Я чувствую себя маленькой девочкой, – рассказывает героиня сессии, – которую взрослые посадили где-то в уголке на лавке и сказали: 'Посиди тут, подожди”. И я с тех пор все жду, когда за мной кто-то придет, возьмет ответственность, ведь я же не могу сама».

Когда мы смотрим через бессознательное, видим девочку четырех лет, мама которой говорит: «Ты будешь жить так, как я решу, и делать то, что я скажу». У мамы цель – вырастить дочь хорошим человеком, чтобы получить признание людей. А девочка согласна слушаться, ведь: «Мир страшный, люди злые, я – ничтожество». И хотя ей скоро сорок лет, в бессознательном моя клиентка – все та же четырехлетняя девочка, которая по-прежнему живет по маминой указке и ждет инструкции, как правильно.

Поработав с огромным количеством таких образных фигур у сотен людей, я могу утверждать, что именно невзрослость, остановка в психологическом развитии их идентичностей (программ психики, обслуживающих социальные роли) стала причиной проблем моих клиентов.

Рассказывая о себе на сессиях, многие так и говорят: «Я чувствую себя ребенком в мире взрослых», «Я веду себя как маленькая девочка/маленький мальчик», «Мне хочется спрятаться». А дежурная жалоба «Хочу на ручки» давно стала мемом.

«Я увидела девочку 11 лет, непохожую на меня. Девочка выглядела угрюмой. На ней было желтое платье из моего детства, а в руке она держала намокшего мишку за одну лапу, волоча его за собой. Взрослой быть скучно, вон они какие все тяжелые, поникшие под весом проблем, несчастные. Взрослость – груз, взрослая жизнь – тяжкая ноша. Для счастья девочке нужно огромное внимание, все внимание мира. Прямо ощущение, словно пасть голодающего открылась. Хочется быть особенной, самой лучшей. Хочется вызывать любовь и восхищение. И все это девочка жаждет получить от мамы. Грустно. Позиция эта у меня вызывает замешательство и грусть, даже какую-то безысходность. Потому как отражает все, чего не хватало в детстве, в гипертрофированном виде. И сама девочка грустная и унылая, несмотря на то что взрослых видит таковыми. Спасибо вам за этот пост, прошибло до глубины» (комментарий подписчицы).

Колыбель качается над бездной

Сегодня можно часто слышать от психологов совет: «Балуйте своего внутреннего ребенка». Но это предложение бессмысленно. Тот, кого человек ощущает в себе как «внутреннего ребенка» – это вовсе не эго-состояние «Внутренний Ребенок» по Эрику Берну, которому отец-основатель трансакционного анализа приписал роль источника радости, творчества, креативности и любознательности. Тот, кого вы чувствуете у себя внутри как ребенка, – это всего лишь одна из многих ваших неблагополучных и незрелых идентичностей.

Идентичность – это большой, хорошо организованный автоматизм психики, прописанный в вашем бессознательном. Идентичность отвечает на вопросы «Кто я?» и «Какой я?» и сочетает в себе определенные паттерны мышления, состояния и поведения. Примеры идентичностей: «я – женщина», «я – мать», «я – профессионал своего дела», «я – покупатель», «я – водитель» и т. д., число их может быть сколь угодно велико. В подходящих условиях идентичность автоматически «включается» и реализует свойственные ей поведение, состояния и мышление.

А теперь давайте вообразим, что все идентичности человека – это дети, которые пытаются убедительно изображать взрослых. Что произойдет? С какими-то ролями дети смогут худо-бедно справиться и даже избежать разоблачения, но в большинстве ролей они потерпят крах.

В своей практической работе я день за днем вижу, что абсолютно каждая социальная роль в жизни моего типичного клиента исполняется психологически-ребенком, который только маскируется под взрослого. Эти «внутренние дети» в вашем бессознательном крайне неблагополучны. Они недолюблены, напуганы, боятся ошибиться, не справиться, боятся наказания.

«Моя девочка все время ревет. Не переставая. Ничего не хочет слышать и говорить. Просто кричит и плачет. Ей холодно, одиноко и страшно. Подойти к себе не дает. Одета во что-то мокрое и темное» (комментарий подписчицы).

Эти «внутренние дети» в бессознательном чувствуют себя в точности так же, как неблагополучные дети в реальной жизни. Им грустно, одиноко, больно, они плачут. Они хотят поддержки, но рядом нет мудрого взрослого, который сказал бы, как правильно. Им «надо», и они «должны», а хочется – на ручки и под одеялко. И чтобы пожалели, помогли и принесли готовое. И чтобы ни за что не нести ответственность.

Неудивительно, что с вашими задачами и целями они справляются из рук вон плохо. У них нет достаточных психологических ресурсов и мощностей. Ребенок априори никогда не справится со взрослой жизнью. Ребенку никогда не доверят взрослые блага. Такой ребенок не один, у вас внутри целый детский сад невзрослых идентичностей. Если в душе что-то болит – плачет ребенок-идентичность. Если не получается задуманное – ребенок-идентичность не справляется с задачей. Если отсутствует энергия – ребенок-идентичность выбился из сил.

Все эти «внутренние дети» виртуальные, их бесполезно баловать, как призывают вас психологи. Им не помогут спа-абонемент и новое платье. Именно их вы пытаетесь накормить досыта, когда переедаете, но эти дети не насытятся килокалориями. (Признайтесь, вы и сами чувствуете, что едой хотите заполнить пустоту в душе, а не в желудке.) В действительности «внутренних детей» необходимо не баловать, а откровенно спасать. Вытаскивать из «царства мрачного Аида», где они застряли навсегда-детьми.

«У меня там какая-то нежить, которая выглядит как ребенок из фильма ужасов: бледная, ободранная, с черными глазами и острыми зубами… Жуть какая-то… Кричит, кусается, грозится всех сжечь… Она боится. Всех. Не хочется ее баловать как-то…» (комментарий подписчицы).

Даже реальному ребенку – прежде чем начнете баловать его – необходимо стать и быть счастливым. Иначе вы получите капризную свинью, которой вечно мало. Так же и с виртуальными детьми из вашего бессознательного: пока они несчастны, недолюблены, напуганы, их бесполезно баловать – они легко возьмут над вашей волей верх и могут запросто разрушить вашу жизнь необоснованными тратами, кредитами, абсурдными решениями, лишними конфликтами, ненужными эмоциями и т. п.

«Ходила я, ходила по марафонам, где мою детскую идентичность гладили по головке, и, пока ее гладили, эта маленькая п***да чуть не пустила по этому же месту всю мою жизнь. А ее нужно было всего-то дорастить. Вера, благодарю!» (комментарий подписчицы).

Мой типичный клиент – тот самый образованный человек 30–40 лет с семьей, детьми, карьерой или бизнесом, цвет общества! – остался психологически-ребенком и страдает всеми «детскими болезнями» души. Симптомы его незрелости заметны невооруженным глазом – это ранимость и обидчивость, тревожность и подавленность, гневливость, низкая самооценка и высокая эмоциональность, страсть к саботажу и прокрастинации, привычка перекладывать ответственность.

Вдумайтесь: в наше сытое и благополучное время, где локальные военные конфликты не идут в сравнение с мировыми войнами, а экономические кризисы не грозят рядовому человеку голодной смертью, где успехи медицины повысили продолжительность и качество жизни, еда стала дешевой, а работа – в телефоне, мы можем позволить себе роскошь больше не взрослеть. Мы все реже сталкиваемся с задачами и контекстами, которые требуют от нас качеств подлинно взрослого. Взрослость отмирает за ненадобностью, как любой неактуальный навык. Мы вольны до седых волос оставаться неуверенными, пугливыми, плаксивыми, тревожными, изнеженными и капризными детьми, которых до сих пор волнует, что скажет мама, для которых травмирующим событием становится смерть любимого кота или неудачная стрижка.

Психологически-ребенок плохо адаптивен и не готов к вызовам реальности. Сталкиваясь с более тяжелым, чем смерть питомца, травматическим опытом, он рискует оказаться легко сломленным, надолго выбитым из колеи.

Недоросль больше не отрицательный герой, заслуживающий осмеяния, он – персонаж, над которым смеются все более с теплыми чувствами.

Психологически-ребенок не способен к удовлетворенности имеющимся и достигнутым, он постоянно хочет большего, желательно – всего и сразу, быстро и легко. Однако он и не способен достигать, ибо лишен тех взрослых добродетелей, которые необходимы для реализации даже доступных целей, не говоря уже о роскошной жизни, картинами которой соблазняют его медиа.

Психологически-ребенок не способен к эффективному менеджменту собственной жизни. Он не умеет расставлять приоритеты и организовать жизнь так, чтобы разные сферы ее не конфликтовали, а двадцати четырех часов в сутках хватало, чтобы уделить внимание всем значимым задачам.

Психологически-ребенок не умеет конструктивно строить деловые и личные отношения. Созданные по принципу созависимости – патологической эмоциональной привязанности, – они превращаются в круговорот боли, обид, претензий и конфликтов.

Психологически-ребенок не может совладать с собой и своими страстями, быть самому себе хозяином и держать данное себе или другому слово. Отсюда всевозможные «качели»: сегодня сел на диету – завтра обожрался; сегодня занялся спортом – завтра залег на диван, сегодня завязал с табаком-алкоголем – завтра сорвался, сегодня решил экономить – завтра начал транжирить и т. д.

Психологически-ребенок не способен быть стратегом, мыслить долгосрочной перспективой, выбирать отложенную выгоду взамен сиюминутной, что не позволяет ему быть хорошим собственником дела.

Психологически-ребенок не имеет внутренней опоры, не выстраивает философскую систему, не берет на себя труд ответить на основополагающие вопросы бытия: «Кто я?», «Зачем я здесь?», «В чем смысл моей жизни?». Его бытие бессмысленно, его мышление негативно, его ожидания от будущего катастрофичны, его эмоции отрицательны, а действия малорезультативны.

Наконец, психологически-ребенок не испытывает подлинной любви – к себе, людям, миру, жизни – и страдает от постоянной нехватки психической энергии.

Опасные болезни внутренних детей

Если в бессознательном моих клиентов образы невзрослых фигур пока еще всеми силами маскируются под взрослых, будто бы стыдясь самих себя, то в реальном мире слишком много воды утекло со времен комедии Фонвизина, и психологическая незрелость постепенно перестает быть моветоном. Недоросль больше не отрицательный герой, заслуживающий осмеяния, он – персонаж, над которым смеются все более с теплыми чувствами.

Яркий маркер выросшей лояльности к психологически-невзрослым – сетевой «народный» юмор и мемы, где тема незрелости заняла достойное место. В сети сегодня мы на каждом шагу встречаем шутки наподобие: «Как могло случиться, что людям, родившимся в 2000-м, сейчас 23 и мне, родившемуся в 1985 году, тоже 23?» или «Когда понимаешь, что все твои взрослые желания – дневной сон, сытный обед и возможность остаться дома на весь день – это наказания из детства». Шуткой во плоти недавно стал японец, изменивший свой возраст с 39 на 28 лет и окрестивший себя трансвозрастным – ради возможности не соответствовать требованиям начальства и быть своим среди молодежи. (Учитывая масштабы, которые приобретает психологическая незрелость в бессознательном, я легко могу представить в недалеком будущем движение трансвозрастных таким же массовым, как движение веганов.)

Казалось бы, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы служил наш современный Недоросль законопослушным и порядочным членом общества, где его свобода обижаться заканчивается там, где начинается свобода другого капризничать. А если что-то не сложилось в жизни, как мечталось, то на склоне лет можно списать любые неудачи на всепоглощающее «не очень-то и хотелось».

Но как безобидная детская болезнь становится опасной в масштабах эпидемии, так и эскалация психологической незрелости чревата большими социальными последствиями. Тот, кто умеет руководствоваться только мотивацией «хочу», кому для приложения усилий необходимо внешнее принуждение, кто не способен к самодисциплине и добровольному исполнению долга, будет постепенно все больше и больше ограничиваться в правах – до положения ребенка. А растущая психологическая нефертильность масс неизбежно приведет к разграблению ресурсов будущего: неспособные психологически к родительству, а значит – и к мышлению интересами последующих поколений, такие массы приведут общество к жизни по принципу «главное – здесь и сейчас, а после нас хоть потоп».

Наше нравственное «Я» содрогается, видя совершеннолетнего незрелым. То, что позволено Юпитеру, не позволено быку. С тем, что мы готовы терпеть в ребенке, нам уже невозможно мириться в совершеннолетнем человеке, от которого мы ждем и равно взрослых совершенств. В глубине души мы понимаем: это уродливо. И сколько бы ни уверяли нас, что «детскость» хороша непосредственностью и креативностью, мы чувствуем, что дело пахнет коллективной деградацией, а не прогрессом.

Самым пугающим потенциальным следствием незрелости, пожалуй, видится коллективная деградация человечества и «тепловая смерть» морали. Усреднение категорий добра и зла, размывание границ окна Овертона[1], морально-нравственный релятивизм. Измельчание всех чувств и добродетелей. Психологически-ребенок не способен на принципиальность, ему проще в беспринципности. У него нет навыка оценивать других или себя, поэтому он сторонится любых оценочных суждений, чтобы не получить оценку самому – ту, которая причинит ему боль. О таких, как наш незрелый современник, писал Бруно Ясенский: «Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство». Таких, как наш психологически-незрелый современник, Ницше называл «последними людьми», которые, устав от жизни, отвергают риск, ищут один только комфорт и безопасность. В обществе последних людей нет больше различий между правителем и подданными, сильными и слабыми, умными и глупыми, выдающимися и посредственными. Социальные конфликты и проблемы сведены к минимуму, все люди живут одинаковой жизнью и пребывают в поверхностной гармонии. Оригинальные идеи отсутствуют, индивидуальность и творчество подавляются. «Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех». Это ли не описание победы психологически-детей над взрослыми и воцарение их в мире взрослых, вынужденном измельчать под стать им?