Пять шагов навстречу

Глава 3

Трикси

– Мам, прошу тебя, пожалуйста, – тихо молю я.

– Знаю, милая, но решать вовсе не мне. Я подчиняюсь приказам, – её голос мягкий и пронизан грустью. – Приеду, как только смогу.

– Хорошо, – это всё, что могу ответить, ведь она далеко только ради меня.

– Я люблю тебя, помнишь об этом?

– Да.

– У тебя всё хорошо?

– Всё прекрасно.

Через динамик разносится её тяжёлый вздох.

– Ты говоришь так, чтобы я была спокойна?

– Всё действительно хорошо, – заверяю я. – Привыкаю к городу, часовому поясу. Ко всем переменам.

– Ладно, постараюсь вырваться. Я должна идти.

Выдаю бульканье в виде согласия и сбрасываю вызов, потому что мама не сможет сделать это первой.

Моральная сила перешла ко мне от папы, который покинул нас пять лет назад, получив смертельную пулю в Афганистане. Не знаю, как маме удаётся служить в вооруженных силах, если её выдержка толщиной с хрупкую нить, в то время как моя и папина – с канат. Так устроена моя жизнь, мой мир. Она – это всё, что у меня осталось.

Всю жизнь метаться между штатами, чтобы быть ближе к ней: так выглядит мой путь. Сменить десяток школ, пару университетов. Нью-Йоркский стал третьим. Тут должна выжать последнее и получить диплом, конечно, если её вновь не переведут. Проще было остаться в Луизиане и завершить обучение там, но остаться одной – перспектива не самая привлекательная. Тяжело заводить друзей, когда знаешь, что не останешься на одном месте надолго. До шестнадцати лет я позволяла людям войти в жизнь, сохранить о себе воспоминания и общие моменты, но это касалось друзей, а не любви. Её до чертиков боюсь и остерегаюсь. Покидая вновь приобретённый дом – отпадает кусочек пазла. Я уже не могу его отыскать, он теряется в прошлом и там остаётся. Моя жизнь – мозаика, и пазлы в ней частично отсутствуют, не представляя полную картинку. За спиной рушатся мосты, отрезая обратный путь. После очередного переезда в начале второго курса, я окончательно разорвала всякие связи с людьми, не желая подпускать кого-то ближе мили, а сосредоточилась на учёбе. Мой друг – моя мама, остальные испарились, словно их и не существовало. От них больше нет сообщений. Нет звонков. Ровным счётом ничего. Словно мы никогда не присутствовали в жизнях друг друга. Я – не та, кто будет напоминать о себе, страшась одиночества.

Собираю остатки самообладания и поднимаю голову, прокладывая путь к университету.

Телефон подаёт сигнал о новом сообщении, на экране всплывает уведомление: «Я только что совершила невозможное». Лёгкая улыбка трогает уголки губ.

Джен – моя интернет-подруга. Но не та, что рядом, а та, кто нашлась в сети. Кроме мамы, есть она. Получается, я не так асоциальна?

Наше общение растянулось в четыре года, и за всё это время мы не виделись. Наверное, иметь хоть какого-то друга помимо мамы тоже неплохо, даже если это друг по переписке. Её жизнь вовсе не похожа на мою, мы словно инь и янь, но это сближает. Одинаковые люди не открывают друг для друга новые грани, в то время как разные показывают мир своими глазами.

Джен пропустила половину семестра прошлого года курса высшей математики из-за нежелания копаться в цифрах, но каким-то чудом пересдала сейчас. Набираю быстрое: «Это невозможно» и отправляю. Она не теряется, тут же всплывает следующее: «Да». Смеюсь и отправляю ей поднятую ладонь, мысленно отсалютовав пять. Джен делает то же самое. Несколько тысяч миль не кажутся таким большим расстоянием, если вам интересно вместе.

Убираю мобильник в карман без того узких джинс и тянусь к массивной дверной ручке, но как только кладу ладонь на холодный металл, кто-то рискует жизнью, останавливая движение за локоть.

Устремляю взгляд к самоубийце и натыкаюсь на тёмно-карие глаза. Очень хорошо знакомые глаза, несмотря на короткое знакомство, которое хотела избежать. Так уж вышло, что сомнительная слава парня шагает впереди него. Он смотрит на меня так, будто должна броситься на шею с восторженным визгом, что практически невозможно.

– Я должен извиниться, – его глубокий голос делает все грязные вещички в фантазиях девочек-подростков с пустой головой. Моя, отчасти, тоже пуста, ведь флюиды Картера могут уложить к ногам целый штат. Притяжение к нему работает и на мне, но не так, как с другими. Странно знать о человеке всё из трёпа девочек в раздевалке. Кажется, без подобного парня не существует ни один университет или школа, а то и вселенная. Не будь таких – система могла дать сбой.

Дёргаю рукой, тем самым, избавляясь от прикосновения, и всё же открываю дверь.

– Мне не нужны твои извинения. Это всё?

– Может, проявишь хотя бы немного вежливости и дослушаешь?

Он следует за мной по протянутому коридору, заполненному студентами. Нью-Йоркский – это муравейник с бесконечным движением, где никогда не бывает безлюдно.

– Нам не о чём говорить. Мы обоюдно попросили друг друга отвалить, не думаю, что это сложно.

– Я не извиняюсь дважды.

– А я не ждала и первого. Ты помог мне, я помогла тебе. Мы в расчёте.

Заворачиваю за угол и ненароком смотрю туда, где только что шёл этот парень, но не обнаруживаю его на горизонте. Тем лучше. Надеюсь, он действительно не извиняется и не подходит дважды.

Какой черт дёрнул проследовать за ним? Теперь чувство вины гложет ещё и меня, ведь длинный язык того парня помог довести Картера до крайней точки, если, конечно, это был его предел. Не думаю, что каждый может сорваться с цепи, когда про незнакомого человека что-то скажут. Хотя, сомневаюсь, что могу сдержаться и не защитить кого-то от беспочвенных нападок. Конечно, не стала бы прибегать к физической расправе без нужды, но словесно дам отпор. Я делаю успехи, ведь за неделю из-за меня кто-то пострадал. Но не скрываю: приятно чувствовать себя защищённой, даже если это было не ради меня, а ради выброса эмоций.

В течение нескольких часов, перевоплощаюсь в губку и жадно впитываю все знания, которые дают профессора. Для перевода требовалась сдача разницы. Даже небольшие различия в предметах несмотря на одну и ту же программу, приводили к тому, что нагоняла и подтверждала знания, каждый чёртов раз в школе и университете.

– Ты не могла бы помочь? – шепчет женский голос, на который тут же перевожу взгляд и встречаюсь с ярко зелёными глазами с крупицами голубого.

Яркая футболка ядовито-розового цвета выделяет её из серой массы, небрежный пучок на голове из кудрявых рыжих локонов, чёрные лосины чуть ниже колен и такие же шлёпанцы. Не могу не улыбнуться, потому что ногти на руках и ногах девушки выкрашены в салатовый.

– Помочь? – разве что по стилю, но это довольно забавно. Я редко встречаю людей, которые не боятся выделяться.

– У меня села проклятая батарейка, ничего не сохранилось.

– Без проблем, – соглашаюсь я. – Могу скинуть на почту.

– Спасибо. Ненавижу эту дряхлую штуковину, лучше бы писала от руки.

– Тут ты хотя бы можешь попробовать восстановить файлы, а если утонут бумажки, плакали твои конспекты.

– Ты права. В любом случае, спасибо.

Девушка протягивает мне помятый лист, на котором написала адрес электронной почты и благодарно улыбается.

– Кортни, – представляется она, и я тут же думаю, что это плохое развитие сюжета, но невежливо грубить.

– Это имя тебе совершенно не подходит, Кортни, – тихо смеюсь, потому что так обычно зовут девчонок, которые не знают о существовании обуви на плоской подошве и о том, что спать с макияжем вовсе не обязательно. Но всё же приветливо улыбаюсь: – Трикси.

– Мне всегда так говорят, Трикси. Приятно познакомиться.

Если маму переведут вновь, наше знакомство будет недолгим и не самым приятным.

– Взаимно.

– Спасибо, не все согласны выручить.

– Мне не жалко. Не думаю, что стучать по клавиатуре слишком сложно.

– Вовсе не сложно, сложней слушать эти занудные лекции, – хмыкает она.

– Твоя правда. Теперь это имя подходит тебе больше.

– Почему?

– Девушки с твоим именем вряд ли интересуются научными статьями.

– Девушки с твоим именем сейчас спят после жаркой тусовки в одном из братств.

Я издаю смешок.

– Не исключено, что с твоим тоже.

– Скорей, они отхватывают самого сладкого мальчика и сейчас их с позором выводят из дома, вешая лапшу на уши.

– Что тогда делают с моим?

– Пользуются их мозгом в паху и бросают сразу после секса, – предполагает Кортни.

– Перспектива подцепить букет из венерических заболеваний не самая воодушевляющая.

– Как на счёт пяти видов хламидий? Разве не возбуждает?

– Почитаю об этом перед сном.

– Философские мысли, как спонсор бессонницы?

– С этим сталкивается каждый. Последний раз я задумалась, откуда появились дроби, и кто их придумал.

– Узнала? – звонко хохочет она.

– О да. Первые понятия появились в Египте.

Её аристократически вздёрнутый нос морщится.

– Ты серьёзно это читала?

– Мой пылкий мозг не мог отпустить тему до тех пор, пока не закончилась статья.

– Тоска смертная.

– Знаю, зато спалось сладко.

На этом диалог завершается точно так же, как и лекция.

Когда ноутбук проваливается в рюкзак, а следом за ним телефон, моя соседка настырно суёт свой и не может утрамбовать в сумке, удивляя спешкой.

– Эй, ты сейчас понесёшь его в руках, – говорю я, останавливая её безуспешные попытки.

– Терпеть не могу её, но не могу дойти и купить новую.

Я помогаю, оттянув боковые ремешки, чтобы штуковина вошла на положенное место, но замочек уже не сходится из-за разных размеров в высоте.

– Не суетись и всё получится.

– Опаздываю на смену, – ворчит она. – Ненавижу это.

Я поднимаю голову и вопрос повисает в воздухе.

– Ежедневно видеть заносчивые лица, – она читает меня с полуслова.

– Так уволься.

– Не могу, нужны деньги на обучение и на съём квартиры.

– Как на счёт переезда в кампус?

– Если кто-то любезно решит освободить кровать, то с удовольствием соберу манатки и буду там через час.

С этими словами, она торопится к выходу, выкрикивая слова благодарности. Смотрю вслед сумасшедшей рыжеволосой девушке и качаю головой.

Торопыги такие забавные, особенно Кортни: та, которой совершенно не подходит собственное имя.

Плетусь к выходу и радуюсь солнечному дню, которому абсолютно не возрадуется Дракула.

Знаю, придя в кампус, вновь засяду за учебники, а выполнив все задания – уйду в сериалы. Вариант с работой не кажется плохим, дабы занять свободное время с пользой. Кроме того, мама не загребает деньги миллионами, оплачивая всё на свете. После смерти папы, доходы сократились, но это не то, что волнует. Будь он рядом, без раздумий дам согласие жить в коробке из-под телевизора, лишь бы ощущать ту заботу, тепло и любовь. Мама старается вдвойне, словно считает себя обязанной. Мы обе понимаем, что его никто не заменит.

Глава 4

Мэйсон

Это должно превратиться не иначе, как в пытку. Но интуиция подсказывает, что заточение в данном месте слишком сладко называть пыткой. Это преисподняя, куда меня доставили на блюдце с золотой каймой. Четыре месяца или сто тринадцать дней, которые, клянусь Богом, сделают из меня чучело, а то и скелет, покрытый пылью в самом дальнем уголке библиотеки.

Кто, вашу мать, все эти люди? Им говорили, что всё давно переведено в цифровой вариант? Что за мезозойский период? Может, сейчас из-за угла выглянет гигантораптор или на голову сядет птерозавр? Собственно, это практически происходит, потому что, сделав шаг, из-за стеллажа на меня буквально налетает им подобная.

Отшатываюсь от чудо-создания и окидываю взглядом, в котором более чем понятно моё отношение. Волосы заплетены в тугую косу, которая практически делает из разреза европейских глаз – азиатский; сжимая в руках книгу, она хлопает хрустальными голубыми глазами, словно увидела приведение. Нижняя губа начинает дрожать, и я ещё не успел открыть рот. Обхожу её стороной. Не хватает того, чтобы какая-то девчонка совершила из-за меня суицид на почве испуга. Я даже не понял, чего конкретно она напугалась: неожиданности или лично меня, но выяснять нет желания.

Подхожу к стойке и наблюдаю за женщиной, лениво шлепающей печатью по книгам.

Этим займусь я?

Вот же дерьмо.

– Мистер Картер, – причмокивая, говорит она, подняв голову и впиваясь в меня глазами болотно-зелёного оттенка. Да, я однозначно повеселюсь с женщиной преклонных лет.

– Мистер Картер? Вы меня с кем-то путаете, – отпираюсь, используя самый лёгкий вариант для бегства.

– Меня предупреждали о вашем высококлассном чувстве юмора.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Вряд ли у вас есть брат близнец, полностью идентичный вам во внешности и характере.

Ох, Эйден, подкачал с возрастом и внешностью. Мэди тоже могла бы уродиться братом.

Выдыхаю и принимаю поражение.

Попытка не была пыткой, я хотя бы что-то предпринял.

– У вас нет частичной потери памяти? – интересуется она.

– Я бы очень этого хотел, и сейчас не пришёл сюда по уважительной причине.

– Да, всё в точности, как и говорил мистер Дортон.

– А что он говорил? – покладисто любезничаю я, желая вытянуть каплю информации.

– Что у вас потрясающие навыки манипулирования и отменное чувство юмора.

– Я хорош, – соглашаюсь кивком.

– К сожалению, это всё, что вы можете.

– Да? А разве вам не рассказали о моей ловкости, прозорливости, хитрости, красоте и превосходном владении боевыми искусствами?

– Это я знаю без предупреждений ректора.

– Я могу поинтересоваться о том, кто доложил такие тонкости моего характера?

– Любители шептаться слишком громко, – отчеканивает она. – Ваше воспитание говорит лишь о том, что вы капризный, избалованный, ветреный и глупый.

– И как я, такой глупый, доучился до третьего курса?

– Благодаря спонсорским взносам вашего отца и представлением университета на спортивной арене.

– Вы забыли ещё кое-что.

– Разве?

– Да.

– А, по-моему, это все ваши способности. На большее не претендуете. Роль весёлого дурочка приходится по вкусу, хотя в вашем возрасте это время давно пора перерасти.

– Вы забыли о моей хитрости.

– И в чём она заключается?

– В том, что я могу хитрить со своей проплешиной в голове. Вдруг за образом весёлого дурочка, прячется тот, кто далёк от этого звания?

– Пока все ваши поступки говорят о моей правоте. Докажите обратное, мистер Картер, но на сегодняшний день правда на моей стороне.

Поднимаю уголки губ и кладу ладони на столешницу, смотря в её глаза.

– Мы живём в то время, когда никто ничего друг другу не должен, и тем более доказывать. С каких пор меня должно заинтересовать мнение постороннего человека, имя которого мне неизвестно? Не припомню, чтобы были какие-либо стандарты, по которым должен проходить отбор в ту или иную категорию людей. Возможно, обязан что-то себе, где-то семье, но запомните: я не обязан что-то доказывать другому. Мне ровным счетом плевать, кто и что обо мне думает. Я сойду с ума, слушая мнение каждого о том, каким должен быть, ровным счетом, как и вы. Родители учили меня быть собой. Я придерживаюсь данной позиции всю жизнь. И если вам или кому-либо ещё не нравлюсь, то предлагаю просто забыть моё имя и продолжить жить дальше, потому что, думая обо мне, вы делаете хуже себе. Я не навязываю свою дружбу и общество абсолютно никому. Каждый в этой жизни приходящий и уходящий. Так что будьте добры, вытирайте ноги и входите, либо закрывайте дверь и проваливайте, потому что я не побегу.

Кажется, на какой-то миг в её глазах вспыхивает интерес. Женщина подхватывает очки и изучает меня через диоптры, как будто так сможет разглядеть душу и сердце.

– Думаю, я объяснился вполне доходчиво. Да, кстати, забыл сказать, что ненавижу ложь, поэтому не собираюсь радоваться своему пребыванию тут и уведомляю об этом вас. Я не фанатик литературы.

– Честность – одно из лучших качеств в человеке.

– Получается, с ваших слов, во мне есть хоть что-то хорошее.

– Вполне возможно, если вы не пытаетесь ввести меня в заблуждение и выдать недостаток за добродетель.

– У нас будет время проверить.

Она кивает.

– Можете обращаться ко мне миссис Райт, и я буду руководить вашей работой тут.

– Я в курсе, – без особого энтузиазма, буркаю я. – Моё имя Мэйсон, но я предпочитаю мистер Картер.

– Желаете добавить что-то ещё?

На ум тут же приходят разные предложения с сарказмом и иронией, но портить отношения и делать свою последующую жизнь в этих стенах ещё хуже – не тороплюсь. Лишнее слово и каждая секунда тут превратится в кромешный ад.

– Как вариант, можете называть Великолепный. К примеру, мистер Картер Великолепный.

– Не высока честь? – клянусь, на губах женщины тень улыбки.

– Подстать мне. Но, так уж и быть, можете звать меня просто Мэйсон. Делаю скидку.

– Как любезно с вашей достопочтенной высоты, Мэйсон.

– Не благодарите.

Она поднимается на ноги и, полагаю, сейчас будет экскурсия.

Ветхий запах книг и бумаги витает в воздухе. Деревянные стеллажи больше похожи на лабиринт, откуда можно не выбраться, счастье, что у меня нет картографического кретинизма. Паркет под ногами в некоторых местах сменяется ковролином, от чего кажется, что хожу по газону. Чертовски унылое место для вечеринки и отличное, чтобы помереть.

За длинным протянутым столом свободных мест меньше чем занятых, что, безусловно, удивляет. Неужели кто-то любит всю эту бумажную волокиту? Но я забываю все недопонимания, когда разглядываю пару тройку девочек подстать моему вкусу. И, черт возьми, каждая из них смотрит на меня. Плохой мальчик становится хорошим, как пропустить зрелище?

Одной лукаво подмигиваю, второй обольстительно улыбаюсь, на третьей оставляю многообещающий взгляд и так по кругу. Каждая из них реагирует улыбкой, а это верный знак на согласие. Неважно, что предложу, они возьмут всё. Стоит только открыть рот и бросить несколько сладких речей, как последний клочок ткани упадёт на пол.

Отворачиваюсь и чувствую любопытство затылком до тех пор, пока не скрываюсь за поворотом.

– Расставьте данную секцию в алфавитном порядке, проверьте бирки и сделайте влажную уборку, – говорит миссис Райт, взяв одну из книг и показав мне карточку на первой странице.

Книга возвращается на место. Женщина приглаживает непослушные кудрявые локоны русым оттенком и окидывает меня самым суровым взглядом, который, конечно, не способен повлиять.

– Ведро и тряпку можно найти в кладовой.

Она удаляется в обратном направлении, оставляя меня в одиночестве, где готов завыть.

Мобильник появляется в руках, следом пишу сообщение отцу: «Лучше бы меня отчислили». Клавиша отправить, и я вновь набираю следующее: «У тебя когда-нибудь был секс в библиотеке?». Не знаю, хочу ли знать правду, но уже поздно удалять то, что было прочитано.

Отец не заставляет себя ждать.

Его короткое нет и моё ответное: «Получается, я снова тебя сделал. Должно быть, обидно». Я буквально слышу смех и то, как он качает головой.

Перед глазами возникают женские туфли, на которые переключаюсь и скольжу взглядом вверх по загорелым ножкам.

Юбка-шотландка выше колен уже нравится, как и стройная талия. Миловидное личико, на котором полные губы и большие блестящие зелёные глаза. Она смущённо заводит белокурые локоны за уши и улыбается.

Я знаком с женскими штучками. Каждый жест для привлечения внимания, скромностью не пахнет. Фальшиво и глупо.

Убираю мобильник в карман и ставлю локоть на полку стеллажа, проникаясь интересом.

– Привет, – растягивает незнакомка. – Чем занимаешься?

– Хочу найти уборную, – показываю одну из отточенных улыбок, зная, что в ней нет необходимости. Рыбка уже на крючке.

– Я знаю, где это.

Я протягиваю руку и завожу вновь выбившиеся локоны, отрезая всякие пути назад. Вполне возможно, ошибался на счёт смертной тоски в этом месте. Всё поправимо.

– Буду благодарен, если покажешь дорогу.

Она завороженно кивает и, клянусь, делает небольшой шаг навстречу. Но быстро понимает, что идти нужно не ко мне, поэтому зазывает рукой, предлагая проследовать за ней. Это я и делаю: иду за ней.

Стены библиотеки остаются позади, а коридоры пусты, словно вся вселенная идёт на уступки.

Рука девчонки случайно задевает мою и, ставлю на кон сотню баксов, что не с проста. Это приглашение. Принимаю условия её игры, которые легко подстрою под себя и пальцами пробегаюсь по позвоночнику спутницы. Её ресницы трепещут, а губы приоткрываются, выпуская томный вздох. Прерывистое дыхание услышат на другом конце города.

Так быстро?

Первый пустой проём между стенами, который по непонятной причине сделал архитектор, хотя, возможно по вполне понятной, как минимум для меня.

Зрачки девчонки расширяются, когда она искоса смотрит на меня.

Сигнал принят.

Подталкиваю её в проем и прижимаю к стене, скользнув под тонкий материал блузки. Она закидывает голову на моё плечо и нервно сглатывает, отвечая смелостью, когда заводит руки и ведёт по моим бёдрам. Дьявол, а она не промах. Прокладываю дорожку поцелуев по нежной коже на шее, заставляя её дрожать и издавать сдавленные стоны. Пробираюсь под ткань лифчика и щипаю за сосок, отчего она оттопыривает попку и прижимается к моему члену. В таких местах главное не медлить и не растягивать прелюдия, поэтому задираю юбку, пока её хозяйка извивается и прижимается плотнее, и кусаю за мочку уха, скользнув по внутренней стороне бедра. Громкий стон, срывающийся с её губ, отзывается в паху, и я достаю презерватив из кармана.

– Будь тихой, – предупреждаю, и она отрывисто кивает.

Не понимаю, её заводит общественное место, я или же она всегда возбуждается по щелчку пальцев.