- -
- 100%
- +
— Смысл в том, что я тогда смогу иметь ману, когда захочу, а не выпрашивать по капле, — Дэмиан впервые за разговор поднял глаза от осколка, и в них было что-то, чего Артур ещё не видел раньше — не азарт исследователя, а что-то более острое, личное. — Ты не понимаешь, каково это — быть единственным в компании, у кого своей силы вообще почти нет.
Артур не нашёлся, что ответить, — просто пожал плечами и полез в свой рюкзак за остальными деталями, собранными за сегодня, молчаливо соглашаясь помочь, как соглашался всегда.
Собирали контур почти два часа, устроившись в тени одного из немногих сохранившихся контейнеров, — Дэмиан руководил, то и дело меняя схему на ходу, Артур послушно держал провода и подавал инструменты, которые они тоже нашли здесь же, среди мусора. Получившееся устройство было далеко от изящества — грубый, самодельный браслет, обмотанный проволокой вокруг найденного кристалла-осколка, с торчащими наружу контактами и явным перекосом на одну сторону.
— Ну и страшная штука, — честно оценил Артур, разглядывая результат их трудов.
— Красота — не главное, — отмахнулся Дэмиан, уже натягивая браслет на запястье. — Главное, чтобы работало.
— А если не сработает?
— Тогда я разберу его и соберу заново, что тут сложного.
Артур не стал спорить дальше — он давно научился, что спорить с Дэмианом, когда тот загорался идеей, было бесполезнее, чем спорить с самим рудником.
Первая попытка не дала ничего — ни гула, ни отклика, только тихое потрескивание где-то в контактах. Дэмиан, не сдаваясь, перепаял пару соединений, поменял местами провода, снова затянул браслет на запястье и, сосредоточившись, направил ладонь в сторону земли, туда, где, по его расчётам, фон должен был быть богаче обычного из-за близости к руднику.
На этот раз что-то откликнулось.
Браслет вдруг ожил — низкий, нарастающий гул, куда мощнее, чем Дэмиан ожидал от самодельной конструкции, — и он почувствовал, как что-то потянулось к его руке, тёплое и стремительное, слишком стремительное для контролируемого потока.
— Работает! — заорал он в восторге, не замечая, как гул набирает обороты быстрее, чем должен бы, как браслет начинает вибрировать в его руке слишком сильно для простого потока энергии из земли.
Устройство, не имевшее никакого ограничителя объёма — ни один двенадцатилетний изобретатель попросту не подумал бы о том, что он вообще нужен, — искало не самый доступный источник, а самый сильный и близкий. И им оказалась не земля.
— Артур, погоди, что-то не так, — Дэмиан почувствовал, как гул резко изменил тон, как поток вдруг качнулся в сторону, будто устройство передумало на полпути.
— Что не так? — Артур сделал шаг ближе, встревоженный не на шутку, — и в этот момент браслет на руке Дэмиана взвыл уже в полную силу, а поток развернулся, устремившись прямо к другу, стоящему в паре метров.
Артур охнул, схватившись за грудь, будто из него разом выкачали воздух, — и осел на землю, ещё пытаясь что-то сказать, но голос сорвался в невнятный хрип. Дэмиан рванулся к нему, забыв про браслет, но было поздно — устройство продолжало тянуть, неуправляемое, ненасытное, забирая куда больше, чем маленькое тело двенадцатилетнего мальчика могло отдать без последствий.
Последнее, что Дэмиан запомнил ясно, — вспышка чужого, чуждого тепла, ворвавшаяся в его собственное сознание волной, слишком большой, чтобы её осмыслить, — а потом темнота накрыла обоих одновременно.
* * *
Сознание вернулось не сразу и не целиком — сначала пришло ощущение, будто он смотрит на мир не своими глазами, а откуда-то со стороны, чуть сбоку и сверху, а голос Артура — его собственный голос, который он прекрасно знал, — звучал одновременно снаружи, будто друг стоял рядом, и изнутри, как собственная мысль, которой на самом деле не было.
«…если она узнает, что я так на неё смотрел на физре, я вообще умру, точно умру, лучше бы я сгорел ещё вчера…»
Мысль была явно чужой — торопливая, смущённая, совершенно не в духе того Дэмиана, каким он был в собственной голове, — и он не сразу понял, что это фрагмент чьего-то воспоминания, украденный вместе с потоком чужой маны, поднятый на поверхность то ли страхом, то ли болью самого Артура.
Кэтрин. Дэмиан почти рассмеялся бы, если бы мог сейчас смеяться, — воспоминание оказалось до нелепого невинным: Артур, покрасневший до ушей, прячущий взгляд от девчонки с параллельного класса на школьном стадионе, явно не решаясь сказать ей ни слова.
Видение расплылось так же внезапно, как появилось, — и Дэмиан рывком вернулся в собственное тело, в собственные глаза, в резкую, оглушающую боль где-то в затылке.
Он открыл глаза. Артур лежал рядом на земле, бледный до синевы, дыхание едва заметное, — а сам Дэмиан чувствовал, будто в него залили что-то в разы больше, чем помещалось внутри, будто кожа была слишком тесной для того, что теперь билось под ней.
— Артур… — прохрипел он, пытаясь подняться и тут же снова падая на локоть, голова кружилась так, что свалка вокруг плыла перед глазами размытыми пятнами.
Он не успел позвать снова — сквозь гул в ушах пробился другой звук, быстрые шаги, кто-то бежал к ним со стороны рудника, тяжело дыша, будто бежал уже давно.
— Твою мать, твою же мать — Артур! Дэмиан!
Винсент — старший брат Артура, восемнадцатилетний, крепкий, в рабочей робе рудника, которую он, видимо, даже не успел снять, — рухнул на колени между ними, лихорадочно проверяя пульс сначала у брата, потом у Дэмиана, и на его лице был написан такой откровенный, неподдельный ужас, что даже в своём полубреду Дэмиан заметил странность: Винсент не спрашивал, что случилось. Он будто уже знал, что искать нужно здесь, у этой самой груды контейнеров, — и знал это ещё до того, как добежал.
— Он дышит, — пробормотал Винсент, скорее себе, чем кому-то ещё, крепко прижимая ладонь к груди Артура, — дышит, слава богу, дышит…
Он повернулся к Дэмиану, и в этом взгляде смешались одновременно облегчение и что-то похожее на злость.
— Что вы натворили? Что это было? — он кивнул на всё ещё дымящийся, обугленный по краям браслет, валявшийся в паре шагов.
Дэмиан попытался что-то сказать, но горло не слушалось, а голова кружилась слишком сильно, чтобы выстроить связное объяснение, — и в итоге он просто закрыл глаза, позволяя темноте снова забрать его, на этот раз спокойнее, без видений, просто в тяжёлое, вымотанное забытьё.
* * *
Позже — намного позже, когда оба уже могли сидеть без посторонней помощи, отпаиваемые сладким чаем на крыльце дома Артура, — Винсент долго молчал, разглядывая обугленный браслет, который зачем-то забрал со свалки с собой.
— Если вы, два придурка, собираетесь и дальше играть в изобретателей, — сказал он наконец, тяжело вздохнув, — то хотя бы делайте это не на голом энтузиазме и мусоре с помойки. Поняли меня?
Дэмиан, всё ещё бледный, но уже способный улыбнуться, кивнул.
— Ты дашь нам нормальные детали?
— Я дам вам детали получше того хлама, что вы там находите, — Винсент покачал головой, глядя на брата с той особой смесью нежности и укора, которая бывает только у старших братьев, — потому что видит бог, вы всё равно не остановитесь, а я не хочу в следующий раз бежать на свалку и находить вас обоих остывшими.
Он не улыбался, произнося это, — и Дэмиан, несмотря на слабость, ещё гудевшую в каждой клетке тела, отчётливо запомнил этот тон на всю жизнь: не шутка, не пустая угроза, а первое взрослое обещание, которое Винсент сдержит куда добросовестнее, чем сам тогда предполагал.
Глава 5. «Терабайт и Кэсси»
Мастерская Кэсси располагалась в бывшем гараже на отшибе жилого квартала — приземистое, обшарпанное снаружи здание, которое совершенно не готовило к тому хаосу, что творился внутри. Дэмиан толкнул незапертую дверь без стука — здесь так было заведено с незапамятных времён — и почти сразу утонул в родном беспорядке: полки, забитые платами и запчастями без всякой видимой системы, свисающие с потолка мотки проводов, три рабочих стола, на каждом из которых кипела своя, отдельная от остальных жизнь недоделанных проектов.
Пахло здесь по-особому — канифолью, машинным маслом и чем-то сладковатым, кажется, остывшим кофе в одной из десятка разбросанных повсюду кружек.
— Терабайт явился, — не оборачиваясь, произнесла Кэсси откуда-то из-под верстака, где виднелись только её ноги в разномастных носках. — Судя по звуку двери, ты либо снова что-то сломал, либо снова что-то сломал.
— Оскорбительно, что ты даже не рассматриваешь третий вариант, — Дэмиан прошёл вглубь мастерской, огибая коробку с рассортированными по цвету резисторами, и плюхнулся на свободный табурет.
— Какой третий вариант?
— Что я просто скучаю по твоему прекрасному обществу.
Кэсси вынырнула из-под верстака, вытирая руки тряпкой, оставлявшей на пальцах больше грязи, чем убиравшей, — и одарила его взглядом, в котором смешались усталость профессионала и та особая нежность, что копится годами дружбы.
— Ты скучаешь по моему обществу примерно так же часто, как по бесплатному ремонту, — она щёлкнула пальцами, — перчатку сюда. Живо.
Дэмиан стянул устройство с пояса и протянул ей — виновато, как провинившийся школьник протягивает дневник.
— У меня вчера был странный сбой. На передаче с Артуром. Дребезг какой-то, короткий, но ощутимый.
Кэсси нахмурилась, тут же переключаясь в рабочий режим — усевшись на своё место за верстаком, она подключила перчатку к небольшому диагностическому модулю, экран которого тут же засветился россыпью показателей, понятных, кажется, только ей одной.
— Насколько ощутимый?
— Видение проскочило. Короткое, но чужое чувство поймал — как обычно бывает при больших объёмах, только тут был совсем небольшой перенос.
— Гениально, — пробормотала Кэсси, не отрываясь от экрана, — просто гениально. У тебя контур калибровки опять плывёт.
— Я думал, ты его в прошлый раз перепаяла намертво.
— Я перепаяла то, что сгорело в прошлый раз, а не всю систему целиком. Корпус и механику ты сам себе на коленке пересобираешь не хуже меня, но контур приёма — не твоё, сколько бы раз я тебе это ни говорила. Там магическая часть, а не просто провода, — это моё, и без меня ты его вечно на живую нитку латаешь.
Она отложила инструмент и посмотрела на него в упор — уже без обычной подколки, серьёзно.
— Если продолжишь гонять его на пределе, ограничитель объёма рано или поздно перестанет справляться. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Дэмиан отвёл взгляд, машинально почёсывая запястье — там, где обычно сидела перчатка.
— Понимаю.
— Правда понимаешь, или как в тот раз, когда сказал, что понимаешь, а через неделю опять спалил контур на полной мощности ради того, чтобы впечатлить кого-то на объекте?
— Это было один раз.
— Это было три раза, — Кэсси покачала головой, но уже мягче, без обвинения, — просто… после случая с Артуром я не хочу больше рисковать. Ты помнишь, каким он тогда был — бледный, как эта стена. Мы тогда оба чуть не поседели раньше времени, пока он не пришёл в себя.
Она сказала это буднично, вскользь, будто просто напоминая давно известный обоим факт, — и Дэмиан на секунду завис, пытаясь сообразить, с чего вдруг Кэсси вообще знает об этом случае в таких подробностях: он никогда не рассказывал ей всю историю целиком, только общие контуры.
— Ты знаешь про свалку? — уточнил он осторожно.
— Артур рассказал, ещё классе в восьмом, разоткровенничавшись на чьей-то шумной вечеринке, — Кэсси пожала плечами, вновь возвращаясь к перчатке на верстаке, — с тех пор я слежу за твоим ограничителем в два раза внимательнее, чем следила бы просто так. На всякий случай.
Дэмиан не нашёлся, что ответить, — молча наблюдал, как она вскрывает заднюю панель перчатки тонкой отвёрткой, ловко орудуя пальцами среди хитросплетения проводов.
— Помнишь конкурс в шестом классе? — она вдруг усмехнулась, не отрываясь от работы, явно решив разрядить обстановку. — Тот, где судьи оценивали наши поделки на общей выставке.
— Который я выиграл?
— Который ты выиграл, потому что у тебя банально руки росли откуда надо, — фыркнула Кэсси, — а вот там, где допускались магические элементы, ты сливал мне каждый раз. Помнишь тот генератор света, который у тебя постоянно вырубался, а у меня работал без перебоев?
— Это потому что судьи явно были ко мне предвзяты.
— Это потому что у тебя маны на генератор не хватало, а инженерная смекалка магию не заменяет, — она наконец закрыла панель, защёлкнув фиксаторы, — впрочем, справедливости ради, вне магической части тебе конкуренцию составить было сложно. Ты собирал схемы быстрее, чем я успевала прочитать техзадание.
Она протянула ему перчатку обратно — та выглядела так же потрёпанно, как и прежде, но экран диагностики за её спиной показывал стабилизировавшиеся показатели.
— Починила контур калибровки, дребезг больше повторяться не должен — по крайней мере, на объёмах, с которыми ты обычно работаешь. Но это латка, не решение. Рано или поздно тебе нужно будет либо снизить нагрузку, либо дать мне пересобрать всю систему с нуля, а не делать костыли на костылях.
— Понял, понял, — Дэмиан забрал перчатку, застёгивая её обратно на пояс.
— Ты никогда меня не слушаешь, — Кэсси вздохнула, но без раздражения, скорее с обречённостью человека, давно смирившегося с этой чертой друга, — ладно, раз уж ты всё равно здесь — у меня для тебя кое-что есть.
Она порылась в одном из ящиков верстака и вытащила небольшой модуль — компактный, аккуратно спаянный, разительно отличавшийся качеством сборки от остальной начинки перчатки.
— Что это?
— Навес на сканер, — Кэсси покрутила модуль в пальцах, прежде чем протянуть ему, — доработала его на досуге. Раньше твоя перчатка могла точечно сканировать конкретную цель — объём маны, состояние, всё такое. Теперь сможет замерять фоновый уровень маны в широком радиусе. Не точку, а целую площадь.
Дэмиан взял модуль, разглядывая его с искренним техническим интересом, на секунду забыв про всю предыдущую серьёзность разговора.
— Зачем мне это?
— Не знаю, — Кэсси пожала плечами, — мне просто было скучно, а у тебя вечно то калибровка на объекте, то ещё какая-то надобность мерить магию вокруг себя. Заодно проверишь в деле, вдруг реально пригодится.
— Ты чудо, — Дэмиан улыбнулся, пряча модуль в карман.
— Я знаю, — Кэсси вернулась к своему верстаку, к прерванному его приходом проекту, — а теперь вали отсюда, у меня своей работы полно, а не только бесплатный ремонт твоей вечно ломающейся игрушки.
Дэмиан поднялся с табурета, всё ещё улыбаясь, и уже у самой двери обернулся.
— Спасибо, Кэсс. Серьёзно.
— Иди уже, — она махнула рукой, не поднимая головы от своей работы, но в её голосе, вопреки напускной грубости, звучала та же самая тёплая нежность, с которой она встретила его в начале.
Глава 6. Граница Сьюзан
Квартира у Сьюзан была небольшой, но продуманной до последней мелочи — в отличие от вечного, обжитого хаоса мастерской Кэсси или уютного бардака родительского дома Дэмиана, здесь всё стояло ровно там, где должно было стоять. Сьюзан жила одна вот уже третий год, с тех пор как съехала от родителей, и за это время успела превратить съёмное жильё во что-то по-настоящему своё — от аккуратно расставленных на подоконнике горшков с зеленью до пледа определённого оттенка на диване, который она однажды объявила «единственно правильным» и с тех пор не меняла.
Дэмиан здесь был своим человеком настолько, что даже не спрашивал, куда поставить обувь, — просто скидывал её у двери, туда же, где обычно стояла её собственная.
— Тебе чай или то странное вино, которое ты в прошлый раз хвалил, а потом жаловался на голову? — донеслось из кухни, где Сьюзан гремела чем-то в поисках чистых кружек.
— Чай, — крикнул он в ответ, растянувшись на диване с ногами, закинутыми на подлокотник, — я, кажется, наконец выучил урок.
— Сомневаюсь, — она появилась в дверях кухни с двумя кружками, протянула одну ему и устроилась рядом, поджав ноги под себя, — но ладно, поверю на слово.
Вечер был тихим, из тех редких, когда никуда не нужно было спешить, — за окном темнело медленно, город за стеклом мерцал знакомыми огнями, а в квартире пахло свежезаваренным чаем и чем-то ещё, неуловимо домашним, что Дэмиан давно ассоциировал именно с этим местом.
Он вертел в руках перчатку, снятую с пояса ещё у порога, — не по делу, скорее машинально, разглядывая контур калибровки, который Кэсси совсем недавно перебирала заново.
— Знаешь, о чём я думал сегодня на объекте? — начал он, отхлёбывая чай.
— О том, что ты гений и заслуживаешь прибавку?
— Помимо этого, — он усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел, продолжая разглядывать перчатку, — я не всегда точно рассчитываю, сколько силы понадобится для работы. Иногда беру с запасом у Артура заранее, а иногда, наоборот, оказывается мало прямо в процессе — и тогда приходится останавливаться, идти искать, у кого занять, объяснять зачем. Это бесит, если честно. Теряю время, отвлекаю людей по мелочи.
— И что? — Сьюзан смотрела на него внимательно, ещё не до конца понимая, к чему он ведёт.
— А что, если бы можно было не спрашивать каждый раз? — Дэмиан пожал плечами, будто рассуждая вслух о чём-то совершенно невинном, техническом. — Ну, в теории. Если рядом кто-то есть — коллега, случайный человек на объекте, — просто тихонько отщипнуть немного, по мелочи, столько, что и не заметят. Не для того чтобы навредить, а просто чтобы не отвлекать людей просьбами по десять раз на дню.
Сьюзан помолчала, отставив кружку на журнальный столик, и наконец посмотрела на него в упор.
— Что?
— Ты серьёзно сейчас это говоришь? — её голос стал ровнее, чуть жёстче, чем секунду назад.
— Я просто рассуждаю вслух, Сьюзи, — он невольно улыбнулся, пытаясь смягчить тон, — это не то чтобы прямо план действий.
— Дело не в том, план это или нет, — сказала она, — дело в том, что ты только что описал воровство и назвал его удобством.
— Я же сказал — по мелочи, никто бы даже не почувствовал разницы.
— Не в объёме дело, — Сьюзан покачала головой, глядя на него прямо, без всякой мягкости в голосе, — дело в том, что кто-то не давал тебе на это согласия. Хоть каплю, хоть тонну — без разницы. Как только начинаешь думать в духе «немного и без спроса — это ведь не считается», очень легко однажды не заметить, как эта черта у тебя в голове сдвинулась ещё дальше.
Дэмиан нахмурился, отставляя перчатку в сторону — разговор явно повернул не туда, куда он ожидал.
— Ты драматизируешь. Я говорю про рабочую ситуацию, не про какое-то морализаторство.
— Я не говорю, что ты злодей, Дэмиан, — она чуть смягчила голос, но не позицию, — я говорю, что грань между «удобно» и «неправильно» стирается именно так — постепенно, по мелочи, каждый раз находя разумное оправдание. Ты сам техник, ты же знаешь, как это работает — маленькие компромиссы, которые накапливаются, пока не превращаются в норму.
— Значит, по-твоему, я лучше должен стоять посреди объекта и упрашивать коллегу поделиться каплей силы, теряя двадцать минут, вместо того чтобы просто…
— Да, — она перебила его твёрдо, — именно так. Потому что «просто» в твоих устах означает «без спроса», а без спроса — это уже не про удобство, это про право решать за другого человека, что ему можно, а что нельзя.
Дэмиан на секунду задумался, будто прикидывая практическую сторону вопроса, прежде чем сдаться окончательно.
— А что если я в начале смены буду заранее спрашивать разрешения у кого-то из коллег — мол, можно ли сегодня, если понадобится, взять у тебя немного силы без долгих объяснений прямо в моменте, просто чтобы никого не отвлекать посреди работы? Так я впишусь в твои правила?
Сьюзан на мгновение задумалась, будто оценивая предложение всерьёз, а не просто ища повод придраться.
— Это уже совсем другое дело, — призналась она, — потому что здесь есть согласие, просто оформленное заранее. Вот это меня как раз не смущает.
— Ладно, — сказал он наконец, поднимая руки в жесте примирения, — я услышал тебя. Правда услышал — не значит, что теперь буду бегать по объектам, тайком обворовывая коллег, если что.
— Я знаю, что не будешь, — она чуть расслабилась, но взгляд оставался серьёзным, — просто мне важно, чтобы ты видел разницу. Не только в этом конкретном случае, а вообще.
— Вижу, — он кивнул, уже мягче, — честно.
Она посмотрела на него ещё пару секунд, будто проверяя, насколько он действительно услышал, а не просто хочет закрыть неудобную тему, — а потом вдруг улыбнулась, и напряжение в комнате чуть спало.
— Ты невыносим, когда рассуждаешь вслух о технических удобствах, не думая, как это звучит со стороны.
— Это часть моего очарования.
— Сомнительная часть, — она подвинулась ближе, забирая у него из рук пустую уже кружку и отставляя её рядом со своей, — но ладно, прощу. На этот раз.
Дэмиан притянул её к себе, и она не сопротивлялась — устроилась рядом, головой на его плече, тем движением, которое давно стало для обоих совершенно естественным.
— Оставайся сегодня, — сказала она немного погодя, уже тише, без прежней твёрдости в голосе, — не хочу, чтобы ты тащился домой в такое время.
— Уговорила, — он коснулся её губ лёгким, нежным поцелуем — коротким, но от этого не менее важным для них обоих.
Она помолчала немного, разглядывая что-то на противоположной стене — кажется, просто в пустоту, — а потом произнесла, будто размышляя вслух, но с той лёгкой, аккуратной интонацией, за которой всегда пряталось нечто большее:
— Знаешь, иногда я думаю, что было бы, если б ты вообще не тащился домой. Ну, в смысле — вообще.
Дэмиан слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё.
— Ты предлагаешь мне переехать к тебе?
— Я ничего не предлагаю, — она пожала плечами, но щёки чуть порозовели, выдавая, что предложение было куда более серьёзным, чем она пыталась показать, — я просто размышляю вслух. Как некоторые тут любят делать про рабочие удобства.
— Это нечестный удар.
— Зато меткий, — она усмехнулась, прижимаясь ближе, — подумай на досуге, Дэми. Никуда не тороплю.
Он не ответил сразу — просто обнял её крепче, чувствуя, как вечер за окном окончательно превращается в ночь, а разговор про перчатку, про грань и про согласие тихо растворяется где-то на периферии, оставляя после себя только тепло квартиры, пахнущей чаем, зеленью на подоконнике и тем самым правильным пледом, накинутым на них обоих.
Глава 7. «Голос разума»
Квартира Джимми выглядела ровно так, как и должна была выглядеть квартира человека, который тратил на еду больше денег, чем на мебель, — минимум декора, зато холодильник, забитый настолько плотно, что дверца еле закрывалась, и стопка меню от доставки на кухонном столе, пожелтевшая от времени и частого использования.
Штраус сидел в углу дивана, чуть в стороне от общего скопления тарелок и коробок на журнальном столике, — своё место, откуда было удобно наблюдать за всеми сразу, не оказываясь в самом центре внимания. Вечер был совершенно рядовым — без повода, без особого настроения, просто очередной будний сбор компании, каких случалось десятками за год.
— Я, кажется, переел, — простонал Джимми, откидываясь на спинку кресла и придерживая живот с той драматичностью, с которой он делал вообще всё, — но если кто-то доест последний кусок пиццы, я обижусь на всю жизнь.
— Ты говорил то же самое про предпоследний кусок, — заметил Артур, не отрывая взгляда от телефона.
— Предпоследний кусок был разминкой перед последним, это разные весовые категории, — Джимми потянулся за коробкой, доказывая делом, что переедание было явным преувеличением.
Штраус усмехнулся про себя, наблюдая за этой сценой уже, наверное, в сотый раз за годы знакомства, — Джимми обладал редким талантом заполнять собой любое пространство, любую паузу в разговоре, любую неловкость, которая могла бы возникнуть между людьми. Иногда Штраус ловил себя на мысли, что за этим шумом слишком легко перестать замечать что-то важное, — но сегодняшний вечер, казалось, не предвещал ничего, что стоило бы замечать особенно пристально.
Дэмиан сидел напротив, крутя в руках перчатку, — не из необходимости, а просто чтобы занять руки чем-то, пока рот занят разговором. На тыльной стороне устройства виднелась новая деталь — компактный модуль, явно добавленный недавно, отличающийся качеством сборки от остального потрёпанного корпуса.
— Это что за обновка? — спросила Кэсси, кивнув на модуль с профессиональным интересом, в котором отчётливо сквозило ожидание — она явно надеялась, что он наконец сам скажет вслух, чей это вклад, вместо того чтобы вечно принимать её доработки как нечто самой собой разумеющееся.
— Твоя же обновка, — фыркнул Дэмиан, тут же считывая намёк, — навес-сканер, который ты мне сама на днях всучила и, между прочим, отлично спроектировала. Работает — просто загляденье.