Комнаты Сломленных

– Давай не о Троксе. Так что же приключилось?

– Они пришли за посохом. Папа начал бросать в них молнии, исчезал и бил их ножом. Дальше я не видела. Мама дала мне посох, закрыла меня дома и всё пропало.

– Как пропало?

– Звуки пропали. Папа не кричал им "прочь", маму не слышно. – слезы уже подступили к глазам ведьмочки – Всё исчезло. Я открыла дверь… а там… там…

Луна тихо заплакала в шляпу. Опустошëнным и тоскливым голосом она добавила:

– А там другой лес, другие птички, другое всё. И снег шёл, когда дома только листики покраснели.

Снова тишина стояла над потерянными. Ей некуда было спешить, она готова была сопровождать их на каждом шагу их пути. Она смотрела за ними, наблюдала и делала выводы. Знала, когда ей появиться в следующий раз.

– Хочешь, и я секрет расскажу?

Росс стоял возле Луны, протягивая ей руку. Она кивнула, утëрла слëзы платочком, который был тут же убран назад в мешочек, протянула руку Россу и поднялась.

– Помнишь, дела у меня дома?

– Да…

– Я, когда сюда попал, на могилу шёл. К дочери. Я тебе вот что скажу, твои родители молодцы. Не смей теперь плакать по ним. Живы они или мертвы, они тебя спасли. Не потеряй просто так их подарок, хорошо? Родители не должны видеть, как их дети уходят первее.

– Угу… Но они не ушли. Я верю, что они справились. Я их найду.

– Обязательно.

Ведьмочка тихонько хмыкнула, взлетела, взяла в руки посох. Росс кивнул в сторону двери и, получив ответный кивок, двинулся вперёд. Луна полетела за ним. Ведьмочка вне подозрений, думал Росс, а Трокса надо будет о многом спросить. Хотя с чего это Луна так уверена, что они встретятся? В книге что-то написано?

– Луна, – прямо у края двери остановился мужичок – ты ведь взяла те обрывки, которые на столе были?

– Да.

– Молодец. Они могут нам пригодиться.

Суровый и немного хриплый голос Росса смягчился. Он всей душой хотел дать ей понять, что всë будет хорошо, а это сложно, когда сам не веришь в такое. Дверь скрипнула, Луна и Росс покинули комнату с книжными шкафами. Тишина наблюдала.

Глава 4. Лив и Витольд

Холм. Он возвышается над цветочной поляной, над лесом, открывая великолепный вид на макушки ёлок и сосен, на ленивую реку, которая извивается у границы леса. Будто серебристый змей она петляла, ускользая за горизонт. Еë тихое журчание слышно даже на вершине холма. Там же расположилась лавка. Старенькая деревянная лавка, ничем не примечательная, за исключением того, что лавок обычно в лесу не встретишь. Огромный холм со скамейкой, вокруг цветы, трава, деревья, медленно плывут по голубому небу облачка, принимая причудливые формы.

На лавке, выделяясь из земли капля за каплей, появились два силуэта, состоящие из лазурной жидкости. Спустя время на скамейке сидели юноша с каштановыми волосами, в рваной у плеча рубахе и черноволосая девушка в голубом платье с белыми вставками. Птицы щебетали, ветерок свистел, солнце ласково гладило лучами прибывших гостей. Оба они сидели и осматривались.

– Витольд? – удивлённая Лив, убедившись, что помнит правильно имя спутника, повернулась к нему. Юноша же сидел, не поворачивая головы, и смотрел на небо. – Витольд! Да что же с вами? Вы в порядке?

– Вполне. Не могу лишь понять, мы выбрались или нет? – Витольд всё смотрел то на небо, то на ели, то на реку, то на траву, будто пытаясь найти подвох.

– Как это, понять не можете! Мы в лесу, на воле! Неужели вы не слышите птиц, не видите, что мы свободны! А как же… Какой ужас! Надо только найти ближайший город или деревню. Просить помощи. Будет не просто, но…

– Может, ты и права. – Витольд поднялся, потянулся и указал рукой на реку – Коли мы действительно выбрались, необходимо идти к реке. Если Трокс и остальные тоже здесь, они поступят так же. К тому же, как я знаю, селится народ недалеко от воды.

– Верно, верно! Пойдёмте!

Лив вскочила, хлопнула в ладоши и начала аккуратно спускаться с холма. Витольд последовал за ней. Лив спускалась на поляну, усеянную белыми цветами, чьи лепестки летели вверх каждый раз, когда дул ветер. На лице девушки улыбка появилась сама собой. Взгляд был полон радости и изумления. Витольд, напротив, становился всë мрачнее.

– Оглянитесь, – кухарка закружилась на поляне – красота какая! И мы больше не в том жутком подвале с ямами!

– Да, но где же остальные? Неужели мы перенеслись в разные части…

Лив не дала закончить юноше.

– Найдём! Они не могли оказаться далеко! Ой… Я перебила. Простите. Какие части?

– Части света. Возможно, нас разнесло в разном направлении. Вот что я хотел сказать.

– Полно беспокоится, Витольд! Неужели вы есть не хотите? Пойдёмте в лес скорее! Ягоды, грибы!

– Хищники и насекомые… – с насмешкой отвечал фехтовальщик.

– Это вы верно подметили. Кстати, странно, что нет насеко… – Лив уверенно шла вперёд, продолжала говорить, но, не доходя слегка до края поляны, она шлёпнулась на спину. Рухнула вниз на ровном месте, будто ударилась обо что-то, но ничего впереди девушки не было – Ух!

Лив приложила руку ко лбу, на котором, видимо, скоро будет шишка.

– Что случилось? – юноша в перчатках помог кухарке встать.

– Не знаю… Я врезалась в… Ничего… Больно-то как!

Витольд, выставив руку вперёд, медленно шагал туда, куда Лив направлялась. Шаг, другой, Витольд остановился.

– Камень. Просто невидимый. – он принялся обеими руками, раскрыв широко пальцы, трогать объект, постепенно уходя то вверх, то вниз, то в стороны.

– Так давайте обойдём… – Лив сказала это, уже теряя всякую надежду. Она уже предполагала, что мечник в рваной рубашке ей ответит, но всей душой хотела ошибиться.

– Это круговая стена. Она никак не прерывается. Это всё иллюзия.

– Нет, нет, нет! Мы же выбрались! Всë же хорошо было, может это только тут? С другой стороны есть же выход в лес?

– Лив. Ты же и сама заметила, что насекомых нет. И птицы поют, но не летают. Тут, пожалуй, нет вообще живых существ помимо нас с тобой.

Кухарка села на колени, затем рухнула в цветы.

– Но они ведь настоящие? И трава настоящая.

– Видимо, хозяину этого места очень не хватало природы. Поднимайся. Пойдём искать выход.

– А он есть?

– Разумеется. Надо же было как-то отсюда выходить? Поднимайся, поправь локоны и пойдём, я в одну сторону, ты в другую. Ощупаем стену, насколько возможно. Попытаемся найти проход или дверь.

– Ну вот почему мы не могли оказаться в лесу…

– Так, хватит, – Витольд взял за плечи и поставил на ноги слегка испуганную девушку – поднимайся и пошли. Тебя точно ждут дома. Твой этот… Лорд точно ведь ищет уже тебя!

Проходит время, Витольд и Лив постепенно двигаются друг от друга, навстречу друг другу, ощупывая стены. Они прошли лишь полпути, но уже было понятно, что "поляна" круглой формы, это каменный колодец, в котором солнце неподвижно замерло в зените, формы облаков заметно повторяются, ветер дует с одинаковым промежутком, всё здесь не настоящее. Девушка отвлеклась от ощупывания невидимой преграды и посмотрела на холм, с которого доносилось еле слышимое журчание. Черновласая кухарка видела скамейку на холме, на которой сидело нечто, покрытое лазурной жижей. Жидкость пропадала, а черты этого черта становились всё отчётливее. Длинное, нагое, худощавое тело серого цвета, кожа туго натянута на кости так, будто скоро они вырвутся наружу. Лицо узкое, с одним глазом, двумя тонкими рогами, растущими вверх из лба. Ошмётки одежды, висевшие на нём серыми клочками, колыхал искусственный ветер. Рот существа будто зарос кожей, разрывая которую тварь пыталась открыть пасть, усеянную острыми маленькими зубами. Единственным глазом ужасающий гость оглядел поляну, беленький огонёк в полностью чёрном глазу остановился на солнце. Существо переводило взгляд с солнца на свою руку, которую оно выставило вперёд. Длинные тонкие пальцы с когтями двигались волною. Лив же тихо легла на цветы и вспоминала текст хоть какой-то молитвы.

Существо встало, присело и прыгнуло в сторону реки. Прыжок был такой силы, что, когда рогатый влетел в невидимую преграду, один из его рогов заметно отлетел в сторону. Лив, не теряя времени, пока тварь пыталась осознать, что происходит, побежала, оббегая холм, к Витольду. Пересеклись они довольно быстро. Девушка застала фехтовальщика лежащим на склоне холма. Витольд спрятался за ним и наблюдал за новоприбывшим узником поляны. Обнажённая шпага лежала на траве, совсем близко к руке Витольда. Услышав шаги позади, он вскочил, схватил меч и направил его в сторону Лив, чуть не задев её. Та вскрикнула, закрывая себе рот ладонями, но было уже поздно. Юноша отвёл клинок, повернулся и взгляд его пересёкся с худощавым монстром, который сидел на земле там же, где упал, шагах, примерно, в пятидесяти от холма. Его серые остроконечные уши слегка дёргались, а глаз смотрел прямиком на Витольда.

– Он нас заметил… Отходи.

Лив успела сделать несколько шагов назад перед тем, как существо прыгнуло и приземлилось почти вплотную к Витольду, подняв в воздух изящный вихрь из белых лепестков. Время в этот момент будто встало на месте. Так красиво летели вверх изогнутые белые лодочки, вращаясь вокруг Витольда и молчаливого существа с одним рогом, которое было головы на три выше юноши. Тварь обеими руками, вытягивая когти вперёд, попыталась атаковать Витольда, но он отскочил, выставив шпагу перед собой. Тварь, увидев клинок, испугалась. Зрачок существа уменьшился, колени дрогнули, и худощавое тело вместо того, чтобы атаковать вновь, отшагнуло назад. Витольд же, воспользовавшись замешательством противника, рванул к нему, короткими и рваными ударами он принялся резать руки существа. Потеряв пару пальцев, монстр взвыл, кожа на рту его рвалась, крик был ужасающим, высоким и пронзительным.

Тварь отдернула руки, дав Витольду секунду, которой ему вполне хватило. Глубокий выпад вперёд, укол в колено, снова вскрик чудовища, которое принялось беспорядочно и быстро бить когтями по Витольду, который, получив лишь небольшой порез на спине, успел отпрыгнуть к Лив. Монстр рухнул на одно колено, продолжая истошно вопить неразборчивую чушь, в которой кухарка смогла разобрать слова:

– Рххххааааарррх! Ввввввыыыы! Ввыыы! Выыыпууу! Выыыыпуууустииии! Выпустииииии меняяяяя! – прерываемые криками боли и отчаяния слова были очень плохо, но различимы. Витольд, выждав момент, когда обе руки твари будут вытянуты вперёд, вновь бросился в атаку, отрезал пальцы чудовищу. Лив устремилась за фехтовальщиком. Сквозь ужасающий страх, сквозь ужас и испуг она смогла сказать то, что никто бы не решился сейчас говорить:

– Витольд! Подожди! Он говорит!

Но бой был превыше разговоров. Отвлёкшись на девушку, юноша приблизился слишком близко и существу удалось слегка ранить руку со шпагой. Сжатый воздух вырвался из стиснутых зубов Витольда, он вместо отступления он подшагнул, выставил шпагу вперёд и провалился вслед за ней, коля монстра в глаз.

Клинок глубоко вошёл в голову, монстр дрогнул, руки его упали на поляну, стихли вопли, прошло в тишине ещё какое-то время, прежде чем Витольд вынул клинок. Монстр рухнул в белые цветы, вновь подняв вверх лепестки, заляпанные алой кровью. Пели птицы, солнце застыло в зените, потные лица юноши и девушки обдувал ветерок.

– Мне кажется, – тихо сказала Лив, опускаясь на колени – что сейчас вы совершили ошибку.

– Будешь меня судить, когда помрём. А пока мы живы, – усталый Витольд тоже сел на поляну, стряхнув со шпаги кровь – позволь мне спасать наши жизни без твоего осуждения.

Лив безропотно кивнула, затаив обиду.

Птички щебетали, лепестки кружили в воздухе, из трупа монстра продолжала вытекать кровь. Спустя время Витольд поднялся, убрал шпагу за пояс и пошёл вверх, на холм. Лив увидела, что белая рубаха на его спине была порвана у левой лопатки и постепенно наливалась кровью, становясь темнее.

– Твоя спина…

– Рука тоже. Пойдём наверх. Скорее всего выход отсюда тоже через лавку. Надо только понять, как это работает.

– Подожди ты! – Лив вскочила и побежала к юноше, споткнулась о свою же ногу и упала. Витольд спустился немного и помог ей встать.

– Поднимайся. Ты как сама? Не ранена?

– Нет. Спасибо большое. И извини…

– Да это ты меня извини, – с грустной улыбкой сказал Витольд – не хотел я грубить тебе. Что ты хотела попробовать?

– Поговорить…

– Ты думаешь оно могло бы с нами говорить?

– Да…

– Это не так.

– Откуда ты знаешь?

– Я предполагаю. Оно не выглядело дружелюбным.

– Я всё равно уверена, что стоило попробовать. Если, не дай Боже, встретится нам ещё кто-то такой…

– Даже не думай. Нет.

– А я всё равно попробую!

Витольд вздохнул и улыбнулся.

– Это здорово.

Лив удивилась.

– Хорошо, что ты веришь в себя. Тогда попробуем вместе. Хорошо?

– Хорошо.

Оба вновь смутились.

– Дай спину посмотрю. В детстве мама учила меня альтии света, чтобы я лечила ссадины и синяки сестре, она была непоседой. – поднявшись к лавке и усевшись, черновласая девушка раздвинула рваную ткань рубахи, увидела порез, приложила к ране два пальца левой руки, начертила в воздухе крест, зажмурилась и напряглась. Жёлтый тёплый свет загорелся на мгновение на пальцах девушки, она отдëрнула руку спустя секунд пять и принялась дуть на пальцы.

– Обжигает?

– Очень. В нашей деревне было странное отношение к альтии, так что знаю я её мало и очень плохо. А когда меня купили, я и вовсе перестала ей пользоваться. Рана, кстати, зажила! Но руку, боюсь, вылечить сейчас не смогу. Устала…

– Хорошо. Спасибо большое. – Витольд принялся осматривать лавку. Встал на колени, смотрел на ножки из чурбачков. Лавка как лавка. Только вот снизу, с обратной стороны доски, был синий камень. Круглый, небольшой, в центре закреплённый.

– Лив! Гляди-ка!

Кухарка опустилась к Витольду.

– Так. И что же нам с ним делать?

Они его и тыкали, и прижимали руки, и пытались выковырять шпагой, лавку хотели перевернуть, да не смогли поднять. Девушку в перепачканном голубом платье, теперь слегка забрызганном кровью, посетила идея.

– Витольд!

– Изуми. – юноша привалился спиной к лавке, уставившись в небо, стиснул зубы, подскочил. Рана ещё давала знать о своём недавнем присутствии. Витольд ждал идею думающей Лив, слушая пение птиц, которое, похоже, тоже повторялось.

– Трокс же шептал, помнишь? Да и многие альдоры всякое кричат и говорят. Может он заработает, когда мы что-то скажем?

– И что же?

Девушка встала на четвереньки, посмотрела под лавку, вцепившись взглядом в синий кругляшок, задумалась, посмотрела на останки монстра, вздохнула и произнесла:

– Выпусти меня!

Синим светом залился камень, рядом с лавкой, по обе её стороны, возникли двери. Две двери дубовых, массивных. На обоих было по два таких же синих камня. На одной двери, с торца лавки, был вырезан камин с горящим пламенем, в центре которого были два синих камня, на другой – круглая тарелка, в которой лежали камни, слева вилка, справа ложка. Непонятно, что изумило узников поляны больше: изящество резьбы или само внезапное и беззвучное появление дверей.

– Куда? – Витольд смотрел на кухарку.

– Я давненько не ела. Живот болит.

– А там точно еду подают, а не едой делают?

– Следуя вашей логике, сударь, в другой двери мы сгорим в камине!

Оба рассмеялись. Хоть одна светлая минута в их непростом приключении. Прощаясь, оглядели они поляну с цветами, реку и лес, до которых никогда не добраться.

– Лив, прежде чем пойдём. Как ты с первого раза подобрала слова?

– Это единственное, что кричало чудище. Оно точно что-то знало об этом месте, чего не знали мы. Точно! Подожди меня!

Девушка, сопровождаемая изумлённым взглядом Витольда, сбежала с холма вниз к трупу монстра. Она опустила руку на его голову и, поглаживая, сказала тихо-тихо.

– Мы тебя совсем не знали, но ты нам помог. Прости, что так вышло. – Лив вновь забралась на холм, взяла юношу за руку и кивнула, доверяя выбор фехтовальщику.

– Пошли отобедаем!

Дверь хлопнула. Тишина их презирала.

Глава 5. Трокс

Большое помещение с высоким потолком, в котором горел жёлтый камень, освещая прямоугольный длинный стол, заставленный деревянными тарелками, разбитыми бокалами, остатками мяса. Во главе стола было величественное кресло с подлокотниками. Сделанное из тёмного дуба, обитое синей кожей неизвестного ящера. Прочие стулья были куда проще, без подлокотников, с более короткой спинкой. Некоторые стояли, некоторые были разбросаны по всему помещению столовой, по четырём углам которой стояли массивные колонны из необработанного дерева. На стенах висели синие гобелены с изображением армета, овитого розами. Тишины тут не было. Если смотреть на трон, справа будет проход в другое помещение, из которого доносилось чавканье, жевание, хруст костей и озверевшее причмокивание. Яблоко ударилось об пол.

Трокс возник из той же лазурной жидкости, в которую ступил. Она заполнила стоящий у стены стул, в пучине переливающегося цвета возник силуэт и секунды спустя жидкость исчезла, оставляя альдора в шляпе одного. Трокс поправил монокль, огляделся, стул его скрипнул и еле слышимое чавканье прекратилось. Но кудесник успел его услышать. Он приподнялся, отодвинул стул и встал. Он сидел у стены, перед ним был стол, слева, через пару мест, трон. В стене напротив виднелся проход в другое, неосвещённое помещение. Приглядевшись, альдор заметил остатки двери на дощатом полу. Ошмётки дерева и доски валялись слева у пути во тьму, теперь Трокс заметил и петли.

Волшебник поднял со стола деревянную тарелку и запустил её в проход, промазал, она улетела в сторону. Тогда альдор бесцеремонно залез на стол, перешёл по нему к другой стороне. Между столом и проходом пространство, шагов 10-12. Трокс вновь схватил тарелку и швырнул её в дверной проëм, на этот раз попал. Эхом отозвался звук падающей тары на деревянный пол, она покатилась и ударилась о что-то металлическое. Трокс бросил руки перед собой, развёл пять кругов в воздухе, на четвёртый круг за пальцами Трокса, вечно бегающими в воздухе, начали следовать лаймовые закорючки и символы. К пятому кудесник добавил к фигурам треугольники и звезду. Вокруг рук сформировался стойкий тëмно-зелёный дым.

– Варец бош. Если ты разумно, – начал волшебник, надеясь на отклик – то у меня для тебя плохие новости. Тебя заметили и, если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я нашлю на тебя понос, а может чего и похуже. Я бы на твоём месте не рисковал. У тебя пять секунд, чтобы выйти ко мне с поднятыми руками.

Пять. Что-то начало шебуршать в темноте дверного проёма. Четыре. Послышался скрежет металла о металл. Три. В пустоте коридора загорелись два маленьких красненьких огонька. Два. Послышались неторопливые, грузные, тяжелые шаги, перетекающие в бег. Один. Альдор щёлкнул пальцами, облако сорвалось у него с рук и стремительно полетело в дверной проём. Сам альдор взмахнул руками, быстро описал в воздухе квадрат с круглым верхом у рта и носа, быстро повторил движение, вписав фигуру в фигуру, заключив всё в овал.

– Зашнэ.

В фигуру начала быстро набираться вода, которая застыла в пузыре у носа и рта модника.

Красные точки начали моргать, послышались тяжёлые горловые звуки, будто из пасти неизвестного существа еда пробилась наружу. Слышалось, что-то выплёскивается, мерзотный запах наполнил помещение, где принято было есть, но альдор его не ощущал. Резкими, грубыми движениями правой руки он начертил в воздухе квадрат, в нём четыре треугольника, смотрящих на цель.

– Рэе!

Воздух стал холоднее, у руки сформировалось беленькое облачко, в котором витали светящиеся голубые символы. Трокс щёлкнул, из облачка в дверной проём понеслись роем острые короткие ледяные пики. Стремительно появлялись новые и летели, летели, летели! Во второй руке Трокс уже заготавливал новое заклинание отравления. Резкая смена позиции, впереди уже левая рука, вокруг которой появилось облако ядовитого газа, плащ взвился в воздух, новая атака влетела в темноту. И вновь квадрат, пики льда летят одна за одной в неизвестность. Трокс посмотрел вниз, из проёма тонкой струйкой вытекает кровь вперемешку с жёлтой рвотой, огоньки погасли. Трокс, подбирая плащ, забрался на стол, затем залез на место прибытия, увеличивая дистанцию и, выставив очередное облако гнилого зелёного газа, принялся ждать.

Тишина. Ни единого звука не доносилось более из проёма, Волшебник снял цилиндр свободной рукой, положил его на стол, открывая лысую макушку, сел на стул и снова принялся ждать. Придётся прибегать к старым методам. Волшебник, не опуская руку с заклинанием, левой взял последнюю лежащую на столе тарелку и запустил в проëм. Промазал. Чёрт. Плохо. На столе лежала ещё деревянная кружка, рядом с остатками стеклянного бокала. Кружка в руке, в полете, в проёме. Трокс ждал не зря. Щепки от кружки вылетели назад, а огромное крыло с множеством металлических перьев показалось на свету. В крыле застряли несколько уже начавших таять ледяных пик. Крыло дрогнуло, существо им взмахнуло и из дверного проёма с противным бульканьем и, немного вороньим, птичьим криком на Трокса полетело это.

– Крааааааааааа!

Большая чёрная ворона чуть выше волшебника, усеянная ледяными пиками, с отблескивающими на свету металлическими перьями. Голова еë разлагалась на ходу, с неё кусками падали перья и плоть, оголяя череп, лилась кровь и рвота, но красные глазки-точечки горели так же жадно, как и раньше. Существо умирало, но хотело забрать губителя с собой. Волшебник успел отпрыгнуть в сторону, крылья птицы с двух сторон влетели в место, где сидел Трокс, разнеся в щепки стул. Трокс не смог стоять, что-то не давало ему подняться. Облако с руки влетело в крылатую тушу, которая повернулась к альдору, завопила в последний раз и упала на стол, продолжая разлагаться. Трокс сидел на полу тяжело дыша, пытаясь понять, что с ним произошло.

– Воронёная… Какого черта?

Пульсирующая боль начала гулять по телу волшебника в фиолетовом жилете, но её источник он определить не мог. Попытка встать, не удалось. Трокс не чувствовал левой ноги.

– Прокляяятье… – натужно выдавил из себя Трокс. В его левой икре торчало стальное перо. Боль ещё сильнее и отчётливее раздалась в конечности, в глазах начало темнеть, сложнее было оставаться в сознании, но это было необходимо. Трокс с силой начал бить себя по щекам, это не помогало. Нельзя спать, думал альдор, нельзя, рано, рано! Надо остановить, остановить!

Кровь багряными ручейками лилась на дощатый пол. Альдор сел, продолжая бороться с потемнением, он сложил ноги, раненую руками положив на здоровую, по разрыву резкими движениями избавился от нижней части штанины, верхнюю поднял. Трокс смотал уголок плаща в колбаску, закусил, в правой его руке начали бегать маленькие искорки и огоньки, левая потянулась к перу. Было оно по размеру как большой тесак. Изящное перо, красивое, края остры, очин лишь был не острым. Трокс левой рукой взялся за очин, правую поднёс поближе к ране. Заклинание уже было готово. Четыре треугольника запертые в пятиугольнике. Описан круг, задано соединение.

– Лайенд бри…

Тяжело. Соберись! Да чтобы какая-то птица, думал Трокс, сразила Тиефонского графа! Не позволю!

Трокс стиснул зубами плащ, выдернул из раны перо, приглушённый крик отдался эхом в разгромленной столовой. Тут же завертелся пятиугольник, тоненький столбик пламени из правой руки начал ходить по ране взад-вперед. Левой альдор, обливаясь потом выбросил перо, схватил отрывок штанины, пламя погасло. Альдор как смог обернул вокруг раны штанину, стягивая потуже и рухнул на спину, продолжая беззвучно кричать в сжатый зубами плащ. Глаза его начали закрываться, монокль, волшебным образом не спавший ранее, упал рядом с хозяином. Модник потерял сознание. Водяной пузырь лопнул и растёкся.

Тишина была довольна. Стихли хлюпающие звуки разложения, не журчала кровь, не капала больше со стола, не горел огонь. Всё в момент стало тихо-тихо, даже дыхания альдора слышно не было. Лишь лëгкие, почти беззвучные шаги, сливающиеся с тишиной воедино, были различимы. И то, если вы знакомы с ним. Если знаете, как он ходит, если он вам уже встречался. Он обошёл альдора, осмотрел его. Невидимый и неслышимый, неосязаемый и неосознаваемый он был всюду и везде. Он был доволен. Его устраивало то, как всё идёт. Тишина улыбалась своею маниакальной улыбкой, края которой невозможно было увидеть, причину которой нельзя было понять. Тишина смотрела, каждую косточку, каждое перышко мёртвой птицы пронизывал взгляд тишины. Он поднял помятую шляпу волшебника, залитую кровью и рвотой, вернул цилиндру прежнюю форму, выпил алую жижу, стянув её с головного убора. Цилиндр положил он рядом с Троксом. Тишине так нравилось куда больше. Он знал, что они встретятся. Но сейчас ему пора. Он уходит, но остаётся, он грустит, он он смеётся, вам никогда не узнать истины, вам не добраться до тишины, ведь она уже добралась до вас. Просто помолчите и, может быть, вам позволят с ней заговорить.