Клариса. По ту сторону холста
- -
- 100%
- +
– Да, это конечно хорошо, только вот картину могут положить куда-нибудь в чемодан, чемодан на чердак, а чердак тот в неблагополучном районе. И там она будет лежать года два. А потом вывезут, – мрачно предрёк Себ.
– Но разве обычно в таких делах не ищут сотрудника музея? Наверняка есть среди них те, кто помогал с кражей? – спросила я.
– А что, хорошая идея, Себ? Давай сходим, поспрашиваем? Нам-то охотнее расскажут? Мы не полиция, не журналисты. А посплетничать у нас народ любит.
– Хм. А почему бы и нет? Значит так. У меня есть знакомый реставратор. Он у меня химикаты покупал. Я попробую у него спросить, – выдал Себ.
– А у меня знакомый художник, он в Лувриоре работает. Выставки, кажется, оформляет. Я могу спросить, – тоже оживился Свен.
– Отлично. Габби? – Себ хлопнул Свена по плечу в знак одобрения.
– У меня есть знакомый экскурсовод. Я спрошу, – не остался Габби в стороне.
– А я, как несправедливо оклеветанный, пойду давать интервью в знакомый журнал. Ну и параллельно постараюсь что-то выяснить, – внес предложение Ги.
– Ну, вот все при деле. Вечером встречаемся здесь и подводим итоги поисков, – и Себ встал, подавая пример другим.
Вечером мы подводили итоги нашего следствия. Объединив полученную информацию, мы получили такую картину: некто, скорее всего, сотрудник музея, вошел утром через черный вход и прямиком направился к Джокондини или моне Лиззи. Снял её со стены, при этом умудрившись отключить сигнализацию, что существенно сужало поиски. При себе у него был артефакт, препятствующий считыванию ауры. Поэтому у полиции не было абсолютно ничего. Ни ауры, ни магического портрета подозреваемого. А дальше он завернул картину в халат и просто унес её. Тупик.
– Но кто-то его же должен был видеть? Не мог же он улететь. Пусть даже и через черный ход? Там же наверняка вахтер есть? – задала я естественный вопрос.
– Есть. Сидит там старичок. Божий одуванчик. Но толку от него никакого. Считывание ауры он не сделал, только и говорит, что видел его раньше. Проходил все время в одежде служащего музея. Вот он его и выпустил со свертком, – поведал Габби.
– Ну, так выстроить перед ним в ряд всех подходящих под описание? Пусть опознает? – снова возмутилась я.
– Это же сколько народу-то выстроить? В Лувриоре огромное количество сотрудников. И потом полиция может это сделать, только назвав подозреваемыми. А она на это не пойдет. Это ж сколько потом возмущенных будет? Испорченная репутация. Что бы так обвинить основания нужны, – разъяснил Габби.
– А это вахтер он же запомнил грабителя? – снова не понимала я.
– Даже если и запомнил, то что? – спросил Ги.
– А если Свен сходит к нему и попробует нарисовать с его слов грабителя? Разве у вас так не делают? Свен рисует с моих слов художников из видений. Почему бы и тут не попробовать? – я посмотрела на Свена, а тот подумал и кивнул.
– А не плохая идея. Мы привыкли полагаться на слепок ауры и магический портрет. А можно же просто нарисовать, – ответил он, – Себ, сходим завтра к этому вахтеру? Вдруг будет результат?
– Да. Почему нет.
На следующий день они прибежали возбужденные до невозможности. Портрет, который они нарисовали со слов вахтера, был удивительный. С него смотрел мужчина среднего возраста, с пышными усами и восточными черными глазами. Но самое главное – они его знали. Он был из числа знакомых Свена. Тоже художник. И теперь они собирались к нему. Я было сунулась с предложением поговорить с мэтром. Но мне резонно ответили, что это Грааля не касается. Это, мол, другое дело. И собравшись все вместе, они пошли к этому Вину Перуджу домой. А меня не взяли. Он жил в том самом злачном районе, в который приличной неске ход заказан.
А потом вечером, когда я уже собиралась закрывать лавку, они ввалились все вместе. Довольные, сияющие и веселые. Вину Перуджу под натиском этих сорванцов сдался полностью. Сознался в краже и признался, что собирался делать копии и продавать, выдавая за оригинал. Раз он похищен. И отдал картину им, с условием, что они не выдадут его полиции. Мальчишки так хотели вернуть картину, что, не задумываясь, согласились. И вот теперь я стояла и дрожащими пальцами открывала защитный футляр.
Почему-то она не показалась мне прекрасной. Глядя на нее, этого нельзя было сказать. Скорее таинственной и загадочной. Мистической и непознанной. И я бы сказала, незавершенной. Как будто художник открыл не все тайны, законы, перспективы. Он оставил свою картину, чтобы, возможно, каждый смотрящий дорисовал её сам, у себя в голове. Именно это мне пришло в голову, когда я смотрела на нее. А ребята подпрыгивали от нетерпения вокруг меня, и ждали, когда же я уже дотронусь до нее.
Он был очень стар. Его пальцы дрожали. Но его лицо и особенно глаза были наполнены мудростью и знанием. Я не видела в этих глазах признаки старческого увядания. Наоборот. Они дышали жаждой деятельности и пытливым умом. Только вот тело его подводило. Он сидел в кровати и, по всей видимости, уже давно не вставал с нее. Но его любимое творение было рядом с ним. Зачем он взял ее? Картина была больше, чем та, что передо мной. Ну, да. Колоны, которые были отрезаны. Даже сейчас, когда я видела перед собой глубокого старика, всё равно было понятно, что передо мной великий гений. Подобного, которому возможно нет, уже не будет.
А потом нас снова ругали. Мы не придумали ничего лучше, как пойти и отдать картину герцогу. Всей гурьбой. Меня, зачем-то тоже потащили. Мэтра и Арчи мы решили не впутывать. И просто завалились все вместе прямо к главе Магического совета, Его Сиятельству герцогу Рихарду де Алеманьа. Мы сидели, болтали, пили чай и ждали герцога в его кабинете. Наверное, он был не очень рад, когда пришел и увидел всех нас поедающих у него не ковре плюшки эмакум Кокорины.
Получив подробный отчет, он совсем не обрадовался. А узнав, что это была моя идея, как-то вообще на меня недобро глянул. Но нас разделял стол и четверо парней, так что я не дрогнула и ответила таким же недобрым взглядом. А он внезапно ухмыльнулся. Вот поди, разбери его. То глазищами сверкает, то ругается, что мы должны были не ходить сами, а предоставить сведения полиции. А то вот ухмыляется.
Но он нас отпустил. Сказав, чтобы проваливали и постарались хотя бы неделю никуда не влезать. Никаких расследований, поисков пропаж и проникновений в чужие дома. Мы торжественно пообещали. Уходя, мне показалось, что он сейчас окликнет меня, но он сдержался.
Мы сдержали слово. И целую неделю никуда не лезли. Но неделя закончилась.
Глава 9. «Роскошный часослов герцога Беррийского»
«… а также книга, из цельного куска дерева, подделанная под настоящую,
но где нет ни одного листа, переплетенная в белый бархат,
с позолоченными застежками с гербами Монсиньора,
оную книгу Поль Лимбург и его два брата преподнесли нашему Сеньору…»
запись в инвентаре от 1 января 1410 года о подарках,
полученных Жаном Беррийским
– Мы туда и не полезем. Отца и Арчи информировать не надо. А уж герцога тем более. Мы потом, когда все сделаем, если нам не разрешат, то к ним и обратимся, – продолжал увещевать Себ.
– А на кладбище пускают всех, – улыбнулся Габби.
– Знаешь, эта фраза звучит жутко. Меня вот совсем туда не тянет, – вяло отнекивалась я.
– Клари, но ведь мы туда полезем не как дураки последние среди ночи. А утром. Как только доедем, сразу и пойдем. А она только по ночам бродит. Днем и утром её никто не видел. Ну, или его. Там не понятно.
– Так. Давай я еще раз сама все проговорю. Наверное, тогда будет не так страшно. Значит, этот календарь, на странице которого нарисован Грааль, хранится в замке Кусси-ла-Шатто. Замок в крайне бедственном положении из-за злобного призрака, которого уже почти три века не могут усмирить, – начала я.
– Это часослов. Ну, в остальном верно. – Габби явно не понравилось, как я излагаю их веселое приключение с малюсеньким призраком.
– Владельцы замка настоятельно просят Совет Магов прислать комиссию и разобраться, но этого не делается. Почему? – недоумевала я.
– Ну, видишь ли. За все время существования призрака он успел напитаться магией и стал очень силен. И что бы его успокоить, нужно немало сил. И соответственно стоит денег. Сильный маг стоит больших денег. А у владельцев их нет, – пожал плечами Ги.
– А почему, собственно, им не продать этот их календарь? Ведь он стоит не мало?
– Так это и есть замкнутый круг. Призрак не дает устроить там музей. Не дает выставлять ценности, не дает что-либо продавать. Выносить предметы за пределы замковых стен тоже нельзя. Она убивает, когда это происходит. Ну… Раньше убивала. Теперь нет. Все уяснили и больше так не делают, – промямлил Себ.
– А между тем крыша протекает, замок разрушается. Тогда как одного часослова с лихвой хватит, чтобы все починить и восстановить. Тем более, если успокоить призрака, народ хлынет в те места посмотреть на это, – продолжил мысль Габби.
– Вот и объясните мне, пожалуйста, глупой переселенке: кто и где у нас сильный маг, который с призраком справится? – Вот совсем непонятно.
– Ну, так это ты. Наше тайное оружие, – и Габби расхохотался, увидев мое возмущенное лицо.
– Клари, не слушай ты этого идиота. Существует легенда, что в склепе, где похоронен призрак стоит его поясной портрет, написанный неизвестным художником. Якобы с этого портрета и началась история призрака. Ты дотронешься до него, и мы поймем, как его упокоить, – пояснил Себ наши действия.
– Угу, а с чего это вы так решили? – все еще не понимала я, зачем мне лезть в склеп.
– Клари, ну, если не получится, развернемся и уйдем. Пойдем в замок, попросим полистать часослов, и если и это не разрешат, тогда обратимся к папе, – вздохнул Габби.
– А почему сразу нельзя начать с рассказа мэтру? Пропуская часть, где нас убивает злобный призрак? – съехидничала я.
– Клари! Он уже сто лет никого не убивал. Все поняли правила: не трогать обстановку в замке, не двигать мебель, не выносить предметы, и живут себе не тужат. Да и ходит она или он, только по ночам. И только в восточной части замка. А мы туда и не пойдем, – заверил Ги.
– Заглянем днем в склеп. Ты посмотришь на картину и все, – продолжили братья убеждать.
– Свен? А почему ты молчишь? Эти трое наперебой втягивают нас в очередное безумие, а ты молчишь? – Повернулась я к рыжему великану.
– Я считаю, что это не оправданный риск. Но, с другой стороны, просить о помощи герцога мне тоже не хочется. Поэтому я думаю, что нам стоит поехать. И выяснить все на местности. Что за призрак, почему убивает и насколько опасно. А уже потом лезть в склеп, – ответил Свен глядя на меня.
– Свен, а ты уверен, что из всех нас именно ты несовершеннолетний? Потому что только от тебя я услышала разумные речи, – покачала я в изумлении головой.
– Клари, это здесь я несовершеннолетний. У нас на севере я могу уже год как посвататься к девушке. Да и двадцать два мне исполнится через месяц, – улыбнулся он.
– Свен, ты говори да не заговаривайся. Посвататься он может. Я тебе посватаюсь. Клари маленькая еще. Ей в ближайшие три года о замужестве и думать не положено. Да, сестренка? – ухмыльнулся Себ.
– Я понимаю. К тому же, Клари магически одаренная, а я – нет. Мне никогда не посвататься. Ни через три года, ни через пять. – И он грустно посмотрел на меня.
– Значит, как в склеп к неизвестному, малоизученному призраку лезть, так я взрослая и самостоятельная. А как свататься, так тут же крошка? Так получается, – от негодования я просто закипела. И, уперев руки в боки, пошла на Себа.
Тот вскочил и, закрывшись от меня подушкой эмакум Альмы, испуганно закричал.
– А-а! Убивают! Спасите, помогите! На меня Клари наступает. – А потом упал на пол в позе побежденного и оттуда сказал, – Клари, да пошутил я. Выходи, за кого хочешь. Хоть завтра.
– Ну, спасибо, что разрешил, братец. Без тебя бы я не справилась, – успокоилась после его выходки я.
– Ладно вам. Хватит паясничать. Что мы решили-то? Клари? Мне еще билеты покупать и Элли предупредить надо, чтобы не волновалась, – спросил Ги.
– А что мы скажем мэтру? – вот этот вопрос меня очень волновал.
– Ничего не скажем. Он завтра вместе с матушкой уезжает нашу сестру с внуками проведать. Их дня два не будет. А то и три. Стелла так быстро матушку не выпускает. А папа обожает внуков. Так что у нас дня два не меньше, – ответил Габби.
– Да, но тогда приедет Арчи? А как мы от него спрячемся? – спросила я.
– А Арчи мы скажем, что ты поехала с отцом к Стелле. Я сам лично сегодня схожу к эмакум Кокорине и попрошу ему передать. Не думаю, что он будет уточнять у отца, – прояснил Габби.
– Если все пойдет по плану, мы послезавтра уже вернемся. Сходим в склеп, на следующий день ты часослов полистаешь, и мы вернемся. Они и не заметят, – обрадовал меня Себ простотой плана.
– Ладно. Бери Ги пять билетов на утро. Но вот план будет такой. Мы приедем, поспрашиваем, и, если все плохо, разворачиваемся и уезжаем. – Вот говорила, а сама совсем в это не верила.
И как так получилось, что я стою перед оградой кладбища? Солнце светило прямо в глаза, но меня это только радовало. Потому что идти в темень кладбища под сень вековых деревьев не хотелось.
Первая часть плана прошла просто и непринужденно. Нам почему-то поверили и не придрались. Ги купил билеты, и мы доехали очень быстро. Расстояние было не большое, а поезд ехал быстро.
Уже на месте мы выяснили недостающие нам подробности. Владельцы замка – престарелая пара аристократов, магией обладали не сильной, но на сдерживание порывов и ликвидацию последствий от проделок призрака им хватало. Наследник уехал давно жить в столицу. Денег отчаянно не хватало и на ремонт, и на содержание. Слуг было тоже немного. Картины уже лет сто не реставрировались, в башни никто не заходил из-за опасности получить кирпичом по голове из выпавшей кладки. Так что владелец, просто забрасывал всех магов письмами о помощи, но воз и ныне там. Владелец пообещал за избавление от призрака любое сокровище из коллекции, но даже после этого желающих не нашлось. И я их понимала.
Еще сто лет назад этот призрак убивал магов, пытающихся его одолеть, легко и непринужденно. Срок жизни магов около двухсот лет и многие хорошо это помнили и могли рассказать тем, кто не помнил. Было не ясно: кто призрак и что там была за история. Призрак менял свою форму в зависимости от мага или человека, которому являлся. Кто-то видел молодую девушку, кто-то старуху. Иные утверждали, что это маг в мантии, а другие свято верили в прекрасного юношу.
Приведение совсем не было похоже на милого старичка из Кентервиля. Тварь была злобной и мерзкой. Она не мило гремела цепями. А доводила до состояния коматозного ужаса. Но самое страшное – это смерть, которой она убивала своих жертв. Она погружала их в навеянный магией сон, в котором им постоянно снились кошмары с участием призрака. А тот в свою очередь подпитывался этими кошмарами. Ни мага, ни человека разбудить было нельзя. И в результате он умирал от истощения. Маги, пытающиеся помочь таким людям и считывая их сны, рассказывали об ужасах голода и жажды, которые преследовали жертв в конце. О каннибализме и поедании самих себя. Было страшно. Очень. Братья, Ги и Свен слушали и все больше мрачнели.
Жители деревни около замка были бы просто счастливы избавится от него. Но пока выхода не видели. Про картину в склепе за замком слышали многие. И подтвердили, что легенда о скрытых в ней ответах и вправду есть. Только вот в склеп никто не входил уже лет двести. И что с картиной, сохранилась ли та, никто не знал.
Первыми жертвами призрака стали обычные воришки, попытавшиеся вынести пару подсвечников из замка. Потом были слуги, даже дворецкий решивший отнести к мастеру сломавшиеся часы в ремонт. Это стало касаться всего. Даже тазика для стирки, погубившего однажды прачку. А потом понаехали маги и в попытке упокоить нечисть. Нечисти, кстати в этом мире было немного. И если и случались неуспокоенные мертвецы, то с ними обычно быстро вопрос решали. Но здесь с наскока не получилось. Призрак был силен. И он стал убивать в своей излюбленной манере магов. Было решено просто его не трогать. Так, мол, спокойнее. И это длилось без малого уже триста лет.
Выслушав в местном трактирчике все сведения и сняв там две комнаты, одну для меня, а другую для себя, мальчишки приуныли.
– Что будем делать? – задал вопрос, витающий в воздухе, Габби.
– Возвращаться. Мы и близко не маги. Магия Ги и Клари не в счет. У них ее кот не наплакал, да и бесполезная она совсем. Нужно уезжать, – весомо припечатал Себ.
– Я не знаю, – честно ответил Ги и пожал плечами.– Но я обещал Элли никуда не лезть. Она и так меня с трудом отпустила. Еще не отошла после моего обвинения в краже Моны Лиззи.
– Значит уезжаем. Предлагаю зайти к владельцам и все-таки попросить вежливо и возможно за плату полистать часослов. А потом уезжать, – резюмировал Себ.
– Нет, – сказала я.
– Что? Клари, ты с ума сошла? Ты же первая не хотела ехать? Ты же сама говорила, что посмотрим и поедем, – возмутился Габби.
– Говорила. А теперь говорю следующее. Эта тварь людей убивает. И магам в совете на нее наплевать. Рано или поздно она снова убьет. Кто-то решит проверить, а в самом ли деле нельзя ничего брать из замка? Или решат, что тварь уже неопасна, раз так давно не трогала никого. И как итог – будут еще смерти.
– Нас это не касается. Это вопросы к совету магов, – вдруг припечатал молчавший весь разговор Свен.
– Да. Ты прав. Вас это действительно не касается. Поэтому вы будете ждать меня здесь. А вот меня касается. Я попала в этот мир с даром читать картины. Здесь, возможно, избавление идет от картины. Я просто не могу уехать и не попробовать.
– Одна ты не пойдешь! – Себ рассерженно выкрикнул.
– Мы пойдем с тобой! – Габби поддержал брата.
– Мне Элли голову оторвет, если я пущу туда тебя, а сам тут останусь. Какая разница, где принять мученическую смерть. – Закатил к потолку глаза Ги.
– Я иду. Это не обсуждаетсяю. – Покачал головой в неодобрении Свен.
– Или вы делаете, как я скажу, или мы сейчас уедем, а потом я приеду уже одна! – возразила я им на все это. – Со мной пойдет Себ. Он химик и захватил с собой кучу своих средств. Возможно, понадобится открыть гроб или распечатать дверь. Поэтому его помощь будет необходима.
Все молчали и смотрели на меня, поэтому я продолжила.
– Свен останется рядом со входом в склеп. Габби, ты будешь стоять около входа на кладбище, у ограды. Ги, а ты останешься вообще в трактире. Габби и Ги ваша задача – привести помощь. Габби, если мы в течение двух часов не вылезем оттуда, ты, не пересекая границу кладбища, бежишь в трактир, и вы с Ги вызываете подмогу. Ги, это же относится и к тебе. Если через два часа не прибежит Габби, или кто-то из нас с известиями, зови помощь.
– А Свен? – спросил Габби.
– Свен будет действовать на свое усмотрение. Но все же, Свен. Я бы посоветовала тебе тоже дождаться помощи. Двух самоубийц вполне достаточно. Люди из деревни – это не помощь, а лишние жертвы. Помощь – это герцог и Арчибальд Дрейм. Им двоим посылаете вестника с подробным описанием: кто пошел, куда пошел и зачем. И ждете. Все понятно?
Они в разнобой покивали. Последним кивнул Свен. Было видно, что происходящее ему не нравится, но он согласился. А это сейчас было главным.
– Не будем терять время. День в самом разгаре. И солнце высоко. Нужно идти сейчас, – сказал Свен вставая.
И вот я стою перед решёткой ограды, и мне совсем не хочется туда идти. Но еще я понимаю, что должна. Что за все, в конце концов, следует платить. За новый мир, новую жизнь, семью, друзей. И если такова плата, мне следует ее отдать, не задумываясь. И я решительно открыла ворота и вошла, сразу попадая в другой мир. Мрачный и темный из-за больших деревьев, которые просто перекрывали солнце. Вот уж не думала, что на кладбище могут расти такие великаны. Оказалось, могут. Я шла вперед, увидела, как обернулся Себ и помахал оставшемуся за оградой Габби. Я не оборачивалась. Боялась, что сорвусь и побегу отсюда со всех ног.
Склеп оказался именно таким, как я его себе и представляла. Две большие мрачные колоны подпирали треугольник фронтона – классический строгий стиль. Дверь была заперта, да еще и завалена булыжником. Свен с трудом его сдвинул.
Себ принялся колдовать с дверью, и вот уже она заскрипела и со страшным шумом открылась. Она была сделана из огромного куска камня, оставалось загадкой, как Себ его вообще открыл. Вниз вела каменная лестница и мы, кивнув остающемуся на поверхности Свену, стали спускаться вниз.
С каждым шагом воздух становился все более затхлым. Себ высоко поднял магический факел, и мы увидели, что чем ниже мы спускались, тем шире становилась лестница. Когда же она закончилась, мы оказались в огромной зале, уставленной гробами на постаментах. Почти все гробы имели необычную крышку. Где-то она была украшена магическими символами, на некоторых была просто вязь. А некоторые изображали спящих вечным сном владельцев. Скульптуры были очень реалистичны. Одни были просто из камня, различных оттенков. От белого и розового, до мрачно черного. А были и раскрашенные красками по камню. Это смотрелось особенно жутко.
Мы с Себом переглянулись и молча пошли вперед. Чем дальше мы шли, тем острее я понимала, что мы не одни. Этот взгляд буквально прожигал меня со всех сторон. Было бесполезно оборачиваться, так как он, казалось, был отовсюду. Себ повыше поднял магический факел, и мы смогли разглядеть впереди еще одну дверь. Это и была наша цель.
В этот раз она открылась почти сама, стоило брату потянуть ее слегка на себя. Мы с тех пор, как спустились, не сказали ни слова, вот и сейчас так же молча вошли.
Комната была просторная. В ней явно могло бы разместиться с дюжину саркофагов, но по факту стоял всего один. Стены были облицованы камнем, и кроме гроба на постаменте комната была абсолютно пуста. В ней не было ни импровизированного алтаря со свечками и пресловутой картиной, ни занавешенного портрета в духе нестареющего Дориана Грея. Она была пуста.
Мы обошли постамент с гробом. Он был выполнен из белого и розового мрамора, а вот крышка изображала довольно пожилую эмакум. Было похоже, что она спокойно умерла от старости. Скульптура была сделана из белого мрамора, и лежала в традиционной позе, сложив руки в молитвенном жесте. Поверх белого мрамора неизвестный художник нанес краски и весьма искусно, потому что руки были покрыты старческими пятнами, а на лице было видно каждую морщинку. Голову украшал затейливый головной убор, на котором художник старательно вывел все складки и тени. То же было проделано и на спадающих складках шикарного платья. Благодаря стараниям художника казалось, что статуя сейчас оживет и очнётся от своего сна. Такие же расписные крышки мы видели и в предыдущем зале. Их было не много. В основном статуи на крышках гробов были не расписаны, а имели естественный цвет камня. Наверное, был такой период в моде. Если существует вообще мода на крышку гроба…
Я посмотрела на Себа и выразительно пожала плечами. Мол, дальше-то что? Он покачал головой, мол, тоже идеями не богат. Я еще раз обошла гроб и вот не знаю, почему, но прикоснулась рукою к нарисованной вышивке на платье умершей эмакум. И меня накрыло.
Обычная история. Юная, невинная неска полюбила неправильного парня. Он не обладал магическим потенциалом, а она была довольно сильным магом. Юноша был дальним родственником и служил секретарем, а она была дочерью владельца замка и наследницей капиталов. Но она полюбила, сильно и безудержно. Он ответил на её чувства, и они любили друг друга пылко и страстно.
Так продолжалось довольно долго. Около десяти лет, пока ей не исполнилось тридцать. По здешним меркам – старая дева. Но она была богатой и сильно магически одаренной старой девой. Поэтому женихи выстроились в очередь. Родители, смотревшие сквозь пальцы на роман, вдруг решили, что нужен наследник и брак. Разумеется, с богатым магом, из числа аристократов. И такой тут же нашелся. А секретарь уехал, как только было объявлено о помолвке, и больше она его никогда не видела.
А дальше её жизнь превратилась в ад. Нет, её муж был милым и даже по-своему любил её, только вот она не могла даже отдаленно что-то почувствовать к нему. Она сходила с ума без своей любви. Это превратилось в манию. И даже рождение наследника не примерило ее с потерей своей любви. Объятья мужа превратились в пытку, а сын в напоминание о том, что она потеряла. И она доводила всех. Страдал муж, страдал сын, родители уже много раз пожалели о том, что настояли на этом браке. Шли годы, сын уехал, муж и родители умерли, и она осталась одна. И тогда саморазрушение достигло просто невероятных размеров. Она попросту однажды сошла с ума, когда в бумагах мужа нашла письмо, сообщающее, что её любимый давно уже скончался.