Ночная реальность

- Знаешь, мне кажется, что за меня идет борьба Светлых сил с Темными. И я не могу решить, куда меня тянет больше, на светлую сторону или же на темную?

- Ну что, ты сразу пойдешь спать или же еще походишь? – Потому что мне надо сегодня помыть Стаса.

- Давай я помоюсь да лягу спать.

В бараке, где квартира называется общей площадью двадцать один метр, Влад встроил небольшую ванну в метр длиной, так он мог с семьей помыться, подогрев на газовой плите кастрюлю с холодной водой.

С этого дня Влад и сам не понимал, что сказал. У него пошли сновидения с видениями на яву.

Глава 2. Гипноз ищет помощников.

Перед ним образовалась пространство заволакивающим туманом, он мчался по нему с огромной скоростью. Там впереди, он знал, должен быть просвет, врата перехода между мирами.

Рассекая огромными крыльями ночи, Гипноз решал не преодолимую задачу:

- Как может помочь человечишка, даже если он поможет его пробудить? Эх, как не хотелось ему опять впутывать того несчастного, начинать все заново. Но ведь Ахриман сам, же заверил его, что от положительного результата будет зависеть их дальнейшее существование.

- Кому же доверить на этот раз эту Миссию?

- Нет, здесь нужно делать все наверняка.

Поэтому Гипноз решил, что сам доведет до совершенства все действия, а в помощники он возьмет своих сыновей, да и что мало ли приспешников адовых, которые не прочь развлечься.

***

Сидя верхом на медведе и с хвостом как у крокодила, держась за его гриву, Асмодей в своем истинном обличие, голого человека с тремя головами, человеческой посередине, бараньей слева и бычьей справа. На средней голове золотая корона, ноги из перепончатых гусиных лап. Он спешил в туманную пещеру, где течет Река Забвения к своему брату Гипнозу.

Пещера располагалась очень высоко, на самом верху мирозданья, куда никто из живущих на земле, не мог добраться, даже своими развитыми технологиями.

Его демонический скакун делал невероятные прыжки в высоту по уступам скал. Асмодей знал, что вся демоническая сущность его скакуна ни на одно мгновение не остановиться, не чувствуя ни усталости, ни седока сидевшего на нем.

Когда Асмодей уже перестал замечать пройденного времени и стали появляться вокруг непонятные, ни на что не похожие растения, а вверху появились две планеты, нависшими над вершинами скал, он увидел пещеру.

- Вот мы и на месте, Буф.

Асмодей слез с демонического животного, потрепал его за гриву в знак одобрения и направился в расщелину, бросив напоследок:

- Жди меня здесь!

Он зашел в пещеру.

- Брат, ты меня звал? – слова Асмодея отразились эхом от скал.

- Асмодей, очень рад тебя видеть! – Сколько ж мы с тобой не виделись?

Гипноз подошел к нему и по-братски обнял:

- Да, мне нужно с тобой поговорить. Давай присядем, а то путь твой был не так уж близок.

Они присели за стол, напротив друг друга, где Гипноз распорядился его накрыть.

- Отведай угощения. Какое вино будешь пить? Для таких случаев я припас очень древнее, с тех еще времен.

Он разлил красное вино в хрустальные кубки.

- Так какое у тебя ко мне дело? – спросил Асмодей.

- Подожди, давай вначале выпьем, а потом уж я тебе все расскажу.

Вино действительно оказалось отборным, как нектар медоносных пчел.

- Ну вот, а теперь послушай, - сказал Гипноз.

Меня к себе призывал Ахриман, а ты же знаешь, что по пустякам он звать никого не будет.

Асмодей кивнул.

Ахриман готовит войско, где нам придется сразиться с нашими врагами, с теми, кто отринул нас и сверг нашего Господина.

- А какая роль отведена мне, брат?

На Земле, как люди называют свою планету, есть сущность, она воплощена в человека. Сам человек о ней ничего не знает. Для того чтобы эту сущность нам вытянуть из него и потом примкнуть к нашим рядам, я должен его сущность пробудить. И он ни кто иной, как Акды или проще Акта.

- Постой, постой, неужели это тот самый Бог Огня? – проговорил Асмодей, - откидываясь на спинку стула. В его голосе появилось волнение, а на его бошках знаки удивления. Ведь я думал при нашей, той битве, его, тот, кого нам даже ненавистно произносить имя, низвергнул и уничтожил нашего брата!

- Да, Асмодей, я тоже так считал.

Оказывается у Акты в последний момент, Тот, распознал и увидел с горчичное зернышко того самого света. Света, который Он сам вкладывает в праведные души. Только у одних этот свет ярче и расходится вокруг, что и глаза жжет от яркости, а у некоторых, попробуй и увидеть.

Ты же знаешь, что от самых истоков зарождения миров, наш Господин сидел по правую руку от Трона Его. А потом все пошло наперекосяк после того, как Он возлюбил людишек сильней, чем всех нас.

- Одного мне так и не понять Асмодей, для чего нужно было делать непонятное искушение. Если Он все сделал, миры, через которые мы можем перемещаться в пространстве и знать все наперед? Ведь ты же согласен с тем, что только Он знает все, каждый миг, каждую секунду и волос не упадет, не узнав, Он об этом?

- Совершенно верно, Гипноз.

- Тогда почему не удалить те плоды из сада, в какое – нибудь пространство, в недосягаемости от тех животных, если считать их таковыми до познания знаний.

- Я вот все – таки на стороне Господина и знаешь почему, Асмодей?

- Ну и почему же, очень интересно послушать твою версию.

Когда эти звери, хоть и ходили на двух ногах, они могли думать, а тем более развивать то, что нам Господин им дал, разум. И только если человек начинает с самого рождения развивать его, то может дойти до таких пределов, что становиться подобен тому сыну, которого Он отправил на заклание.

- Скажи Гипноз, а почему же тогда люди взяли и распяли своего же, прошу заметить, праведника, который хотел раскрыть глаза этим людям?

- А это уже наш Господин поработал над этим. Пока люди спят нам же от этого только и хорошо. Ведь они до сих пор взывают и поклоняются нам. И работа очень идет продуманная. Через жрецов и тех, кто извратил писание, которое они называют Библия. Если же мы не перетянем Акту на нашу сторону и не поставим в наши ряды, он может много чего поведать или станет раскрывать людям глаза, будить их и будит только мешать. Не знаю как тебе Асмодей, но мне уж точно. Если люди станут бодрствовать?

- Так в чем все – таки будет заключаться моя миссия, а, Гипноз?

- Тебе Асмодей поручено, как хочешь, любыми путями сделать из нашего избранного похотливым. У тебя же есть очень соблазнительная сестра.

- Ты про какую из них имеешь в виду, а?

- Ну как же, та, что при одном ее виде, не только у людей, но и у демонов текут слюни. Я про Наам.

У Асмодея поднялись бровные дуги, сам подобрался к столу и чуть не опрокинул все со стола:

- Да ты что! Ты же знаешь ее плату за такую работу! Она забирает все в человеке человеческое и высасывает душу всю без остатка.

- Подожди Асмодей, не кипятись! Ты же видишь, как она хорошо справляется со своей работой? Наам же все это на руку. Чем больше в мире человеческого разврата и похоти, тем лучше! Или ты ревнуешь к этим душам, а?

- Гипноз, ну я хотя бы убивал всех и не делал так, чтобы людишки мучились! Это ж с ее подачи упекли Лилю, а ведь на нее у нас были возложены большие надежды! Ведь в ней могла пробудиться сущность нашей Матери! Так она спасовала, брат! Не выдержала того, что перед ней раскрылось.

- Да, Асмодей. А помнишь, когда они могли летать по воздуху, общаться друг с другом телепатически. И заметь, ведь это они сами отвернулись от Люцифера.

- Господин не от одного не отказывается.

- А только припрут кого – нибудь из тех как они себя называют, слуг, да раскаленным железом по всем гениталиям, и вуа – ля, уже и нет той преданности. Сразу визжат о пощаде.

- И последнее Асмодей, - Гипноз встал из – за стола поправляя мантию, нужна еще твоя сестрица, Мара. Конечно, она до сих пор очень хорошо со своими обязанностями справляется, но кто знает, пусть подстрахует если что.

- Хорошо брат.

- Давай еще раз на дорожку выпьем, да мне нужно зайти за моим подручным.

Асмодей стал подниматься из – за стола, но Гипноз его осадил, говоря:

- Я пойду, а ты еще трапезничай, у тебя дорога дальняя. Тебе нужно со своей сестрой договариваться. Как знать, удастся тебе еще, где перекусить? Все угощенье в твоем распоряжении. Если хочешь, переночуй у меня, все демонницы в твоем распоряжении, ты только хлопни.

После сказанных слов Гипноз направился в свои покои, где находился лаз, ведущий вниз пещеры. Там ему предстояло взять себе в помощники маленького бесенка, с которым он намеривался осуществить свой план.

Спустившись до нужного уровня, Гипноз зашел через барьер, отделяющий его территорию с существами низших по рангу, но необходимых в корыстных целях. В этом пространстве все стояло верх дном, т. к. здесь обитали шаловливые бесы.

До появления Гипноза все носились и делали друг другу западлянки, и каждый норовил сделать кому побольней. Такая суть у этих чертей.

Как только появился Гипноз, вокруг все замерло, потому, что бесенята знали, шутки с высшими плохи, даже для таких как они.

- Бесы! Мне нужен помощник! – громко сказал Гипноз.

Из всех сторон стали доноситься довольные и просящие выкрики:

- Возьми меня! Возьми меня!

- Подождите, мне нужен только один.

- А как ты поймешь, что это он? – отозвались бесы.

- Вы же знаете, что у меня есть нюх на такие вещи. Гипноз стал обходить помещение и смотреть на каждого беса.

Каких тут бесенят не было, и с поросячьими носами, с горбами и без, кривые, косые, ластатые, лохматые.

И тут Гипноз задержал свой взгляд на одного из них. Мордочка как у пушистого зверька, ушки торчком, маленький человечек с обезьяноподобной формы тела, крысиный хвост и когтистые лапки.

- Вот тебя - то мне и надо! Отвечай, как тебя зовут!

Бесенок покрутил головой, к нему ли обращаются.

- Тебя, тебя! – сказал Гипноз.

Он вышел из общей кучи, распрямился в свой рост и пробурчал:

- Бонгл.

- Как, как ты сказал!

- Бонгл! – уже смелей проговорил бес.

- Ну вот, так и надо! – добавил Гипноз.

- Пошли, а по дороге я введу тебя в курс дела. То, что Гипноз выбрал этого беса, ему очень он подходил по росту. До половины бедра ему самому и о чудо, за спиной у того по росту беса перепончатые крылья.

- Прости, а как я могу тебя величать? – спросил бес.

- Зови меня, Ги.

- А как, я боюсь спросить, твое настоящее имя? – потупив испуганный взор бесенок, переступая с ноги на ногу.

- Тебе не стоит меня бояться, я думаю, мы с тобой найдем общий язык, если ты, конечно, будешь исправно мне служить. Может в дальнейшем я, и отвечу на твой вопрос, а пока зови меня только так.

- Хорошо, - уже спокойней отозвался бес.

- Теперь слушай, завтра мы с тобой отправимся на Землю.

- На Землю? – удивился бесенок.

- Да, на Землю, - не перебивай. Ты, Бонгл, будешь все время неотступно следовать за мной, слушать и выполнять, что бы я ни сказал.

- Но я так люблю шалить, - протянул бес.

- Поэтому ты мне и нужен! Именно шалить и заниматься пакостями. Да, кстати, забыл у тебя спросить!

- Спрашивай, мой искуситель.

- Ты можешь перевоплощаться, помимо этого обличия?

- Ги, а в какие ты подразумеваешь?

- Ну – у, скажем в кошку?

- Конечно! И в кошку и собаку. Ведь это моя натура!

- Очень замечательно, мой маленький друг! – Гипноз опустил руку и потрепал бесенка за пушистую?! На вид пушистая мордочка, а в действительности, жесткая как у выдры.

Так за разговорами они вышли на небольшой уступ, выпирающий из скалы. Гипноз посмотрел на две планеты, что парили над мирозданьем, а в низу, в тумане Забвения росли невиданные цветы, берущие свое начало в пустоте и распускающие свои стебли, пульсируя всеми оттенками протуберанца.

- О, как красиво! – пропищал бесенок. Я еще никогда такого не видел. А что это за туман такой?

- Это не туман, а переход в другое измерения времени.

- И как я узнаю куда лететь, Ги?

- Для этого я взял с собой шнур из высокопрочного сплава. На вид шнур, а прочнее в сто раз любой цепи. Его сделали Древние Боги. Чтобы ты не потерялся через переход врат, я тебя привяжу к себе. Там еще неизвестно, будешь ли ты поспевать за мной?

- Я готов, Ги, привязывай!

Гипноз обмотал шнуром бесенка за пояс, затянул и привязал другой конец себе за запястье.

- А – а – а – а – а! – завизжал бес. Но его визг не успевал за ним, а только вой в ушах с нарастающей скоростью.

***

- А ну – ка идите сюда мои молодицы! Вы слышали, что сказал вам ваш господин! – пророкотал в предвкушении Асмодей. Сегодня я желаю развлечься! Идите ко мне мои фурии!

Три демонессы стали обступать Асмодея и всеми раскрепощенными движениями повели его на ложе, которое стояло тут же неподалеку.

- Но перед этим хлебните – ка вина, - обалдело проговорил Асмодей.

Демонессы стали тереться, облизывать его тело. Одна из них вскочила на него сверху, взяла его корону и водрузила себе на голову, повалила на ложе застеленными шкурами.

- О, моя королева! – простонал Асмодей.

Все потонули в порочном сладострастии оргии длящейся всю ночь.

Глава 3. Первый раз Максима в психбольнице.

- Максимус! Иди сюда! – позвал Гапон.

- Что святой отец?

- Максимус, ты не забыл, что сегодня день, когда мы должны съездить в больницу для душевнобольных?

- Нет, святой отец, - ответил Макс.

Максим стал только недавно помогать святому отцу Гапону в его проповедях, ну и где что сделать, помочь.

Из – за проблем сложившихся в жизни, Макс стал все больше вникать в церковное дело. Вначале ходил в церковь из любопытства, слушал проповеди. Стал исповедоваться, а после и причащаться.

Максиму нравился поп Гапон.

У Максима рано умер отец и перед смертью сильно болел. Еще Макс очень сильно в свое время увлекся Хиромантией, и дошло до того, что по руке мог предсказать и рассказать все о человеке.

И когда несчастье произошло с отцом, Макс стал винить во всем себя. А тут рядом церковь, обряд исповедования и поп Гапон услышав от Максима исповедь о его прошлых делах, предложил определенную церковную литературу. Конечно, первое Молитвослов, Библия, а потом уж не понял, как затянуло его все церковное.

Выйдя из кельи, одевшись в сутану и, повесил золотой крест на пузо, Гапон попросил:

- Максимус, вызови к нам такси! Не забудь взять все принадлежности и молитвенник. Знаешь, как хорошо он действует на заблудшие или беснующие души? А пока мы будем ждать такси, давай с тобой прочитаем Псалом 50. Мне очень он нравится.

Пока они читали Псалтырь, к оградке церкви подъехала такси.

- Ну, хорошо, а вот и к нам приехали.

Максим подбежал к передней дверцы такси, открыл ее, давая святому отцу сесть рядом с водителем, а сам сел на заднее сиденье.

- Куда едем, святые отцы! – весело спросил шофер.

- В психбольницу, сынок, – ответил Гапон.

- Все понятно, извольте. Шофер завел машину и тронулся в путь.

По дороге особенно никто и не разговаривал, только раз Гапон завел разговор с водителем:

- Скажи сынок, а ты крещенный?

- Да святой отец!

- А жена, детки у тебя есть?

- И жена и сыну уже как годик.

- Это хорошо, ну приноси сына в церковь, мы его окрестим.

- Я уже об этом думал, только времени все как – то нет.

- Приноси, приноси. Ведь если человек крещенный, то и земля после смерти на нем легче лежит.

- А машина твоя?

- Моя. Сейчас все только так и таксуют.

- Привози, если что к церкви по прейскуранту, мы тебе ее окропим.

- Не знаю, как получится.

Так вот и с верующими. Приходит человек в церковь помолиться, грехи свои несуществующие отмаливать, если в жизни ничего плохого не сделал. Наберет жертвенных голубей, а в народе свечек, тут же в храме продают, захотел безделушку золотую, пожалуйста. Здесь же закажет по определенной цене отпевание по усопшему или за здравницу.

Не заходя еще в церковь тут же попрошайки стоят, что тут, сироты. Зайдет, станет в сторонке и стоит, слушает, церковный хор, крестится. Отстоит службу и идет домой. И чувствует себя хорошо, легко, думает, всегда б так, а улучшения в жизни как не было, так и нет.

Машина подъехала к каменному забору огороженным всю территорию психбольницы. Забор возвышался в трехметровую высоту.

- Послушай, сынок, - обратился Гапон к шоферу. Если тебе не трудно, подожди нас здесь, до нашего возвращения, все расходы мы покроем сполна.

- Хорошо, хорошо, - святой отец. Я понимаю! Вы же очень большое дело делаете для нас. Я обзвонюсь диспетчеру, чтобы она была в курсе, где я нахожусь, и все будет решено.

- Ну, с Богом! – проговорил Гапон.

Максим выскочил из машины, открыл переднюю дверь для святого отца.

Гапон вылез и напомнил Максиму, чтобы тот не забыл взятые вещи.

Шагая до КПП (Контрольный пропускной пункт), Максим озаряясь вокруг взглядом, обратил на такую особенность, что находящаяся психлечебница расположена на большом пустыре. Частные дома стояли очень далеко, а на заборе по всему периметру натянута колючая проволока.

- Ну как тюрьма, - подумал Максим.

- Максимус, то, что ты увидишь, не бойся, - сказал Гапон. Просто, когда я буду общаться с больными, читай Псалтырь, и желательно, не смотри им в глаза. Если ты пройдешь экзамен, я поговорю с кем надо о твоем посвящении. Ты же хочешь этого?

- Да батюшка, всем сердцем! – ответил Максим.

- Ну и хорошо.

- А – а, это вы святой отец, очень рады вас видеть! – сказал охранник и открывая им стальную дверь от стальных ворот.

- Как дела, что нового, Петр? – спросил Гапон.

- Батюшка, да все по - старому. Никто не болеет, детки, тьфу – тьфу – тьфу, здоровенькие.

- Ну, помогай тому Бог, - пробубнил Гапон.

- Хм, очень интересно, ну прямо как у врат Рая, тот же, Петр!? – подумал Максим.

- А про больных, что слышал, нового? – спросил Гапон.

- Так это, батюшка, наше дело открывай, да закрывай ворота, а что они там возят в своих машинах, нам особо не говорят. Так мы потом психов видим гуляющими по территории. Нам они все равно как одинаковые, Кто – то больше, кто – то меньше, того. Иногда бывает, помогаем персоналу, когда видим, что не могут справиться, а в основном, все они после процедур тихие, спокойные, как трава, ни рыба ни мясо.

- Ну что ж дай Бог, дай Бог. Пора и нам навестить этих убогих.

Вокруг трехэтажного здания располагался не большой парк. В основном здесь были посажены кусты, на газоне трава, цветов вообще не было. Как – то пытались посадить санитары цветы, да когда те взошли, тут – то больные и сожрали их как вкуснейший из салатов. Поэтому идея отпала как таковая. Вдоль заасфальтированных дорожек тут и там вкопаны лавочки.

В этот утренний час на прогулке никого не было, только санитары с врачами то входили, то выходили, некоторые курили возле входа в здание.

Здание окрашено в бледно ядовитый поносный цвет, что передавал этому месту унылость и тоску.

- Не знаю, как здесь еще вообще находятся люди? – подумал Макс.

Когда они вошли в больницу, то в ноздри ударила волна невыносимой вони. От медикаментов и затхлого белья, провонявших в палатах кроватях.

Прямо возле входа находился санитарный пост, огороженный стойкой в полукруг периметра. За стойкой сидела средних лет женщина, одетая как все работники больницы, в белые халаты, и писала, что – то в журнал.

- Здравствуй, сестра! – пробасил Гапон.

- Здравствуйте, батюшка!

- Сестрица, как бы нам поговорить с главным врачом, он в курсе наших Божественных дел.

- Да, я знаю, сейчас я его позову!

Она вышла из – за стойки, подошла к заградительной решетки во всю высоту отделяющий коридор, открыла небольшую дверцу, зашла, закрыла за собой ее и пошла по коридору в ближнюю палату.

- Елизавета Петровна! – вошла в кабинет, позвала медсестра.

- Да, да, Мария, - отозвалась Елизавета.

- Тут к вам батюшка вместе с помощником пришли. Говорят вы в курсе!

- А – а, батюшка Гапон! Пожалуйста, проводи их в мой кабинет.

Мария вышла из кабинета и пошла, открывать священникам решетчатую дверцу.

- Идемте, Елизавета Петровна ждет вас.

- Спасибо сестра, - проговорил Гапон, поправляя крест на рясе.

Взволнованная Елизавета ждала Гапона, и не успел тот войти в кабинет, как она подбежала к нему, взяла его руку и повела к креслу, усадила за стол.

- Елизавета Петровна, - начал Гапон. Что за срочность вызова, аль случилось что?

- Батюшка, случилось, - теребя пуговицу на халате, сказала Елизавета.

- Не волнуйся дитя мое, присядь, да и расскажи, что случилось? – проговорил Гапон.

Елизавета присела за стол напротив Гапона.

- Батюшка, к нам на днях привезли пациентку. Несколько дней назад мы не могли ее утихомирить. Орет, кричит, царапает себя, рвет волосы на себе. Не знаю почему, но, аж визжит, стегается по камере и просит, чтобы пришли именно вы, святой отец.

- Я? – у Гапона поползли брови на лоб.

Он облокотился на спинку кресла и стал двумя перстами крестить рядом с собой воздух, причитая:

- Свят, свят, свят, свят.

- Орет, если мы не найдем и не приведем вас к ней, она сожрет себя. Елизавета вцепилась руками за подлокотники, ее шейные мышцы напряглись на лбу стали проступать капельки пота.

- Ну что вы, что вы, - Гапон поднялся из – за стола, протянул правую руку и опустил на голову Елизаветы. Успокойся дитя мое, все хорошо, вот видишь, мы уже здесь. Другая рука Гапона сжали четки с крестом на конце.

- Батюшка, я такого ни разу не видела!

- Все мы дети божьи, не бойся дитя мое. Отец на небе не даст нас в обиду, на то и мы здесь, наместники на Земле, глаголющие его волю.

Гапон убрал руку, перекрестил Елизавету и дал поцеловать крест, висящий у него на груди.

Читай “ Отче наш…” и ходи в церковь, только в ней спасенье души, - наполовину пропел Гапон.

- А сейчас мы с моим помощником Максимусом приготовимся для службы и пойдем к несчастной. Видно здесь случай с одержимостью.

Максим достал из коробки, которую поставил на стол, святую воду в небольшой бутылочке, кадило, сосуд с большим горлом, чтобы удобно было окунать кисть, Псалтырь.

- Елизавета Петровна, у вас не найдется простая вода, наполнить горшочек? – спросил Гапон.

- С диспенсера вода сгодиться? – поинтересовалась Елизавета.

- Очень даже!

Максим налил воду в горшок, а из бутылочки вылил святую. Зажег уголек и положил в кадило, прыснул на него ладану.

Гапон достал свой епитрахиль, надел на себя, поверх рясы. Поправил крест на пузе и взял большое золотое распятье в правую руку.

- Ну, веди нас, сестра, к той, что звала меня, - проговорил Гапон.

Приезжая в лечебницу, Гапон до сегодняшнего дня не подозревал, что помимо трех этажей в ней имеется подвальное помещение.

Как если Елизавета прочитала его мысли, ответила:

- Батюшка, до поры до времени в этом не было необходимости, помещать душевнобольных в эти помещения. Только в исключительных случаях, как этот.

Все решетки, которые они встречали на пути, Елизавета открывала и закрывала после, как священники проходили.

- Сестра, а для чего столько решеток? – спросил Гапон.

- Мы не можем, батюшка, подвергать опасности рабочий персонал и самих больных. Кто знает, что у больных на уме? Особенно в ночное время, когда остается не так много персонала.

Освещение в подвальном помещении было очень тусклое, от чего максу стало не по себе. Тем более сегодняшний визит его первый.