Звезда Севера

Глава 4

Зал дворца сиял свечами и серебряными браслетами факелов, в воздухе витали запахи жареного мяса, пряностей и смолы от хвойных гирлянд. Музыканты уже сменили суровые воинственные напевы на лёгкие мелодии, и тёплый свет разливался по мраморному полу, словно сам вечер хотел растопить ледяное сердце Айсена.

— Да если бы не ваша река, чем бы славился ваш гребаный Запад? — Возмущался вельможа. — Только и кичитесь тем, что река по вашей границе проходит.

— Если бы не река, которую, между прочим, зовут Обькан, мы не пришли бы к мирным соглашениям триста двадцать семь лет назад. — Парировал западный купец.

— Да плевать все хотели на мирные соглашения, Эрмин, всем плевать.

Айлин, сидевшая рядом с матерью, устало слушала речи придворных, когда шум в зале изменился. Западная свита вступила последней в пиршественный зал — пёстрая, живая, словно весенний ветер ворвался в зимнее царство.

Во главе их шёл Лиам Хард. Его походка не была строгой, как у восточного принца, и не властной, как у воинов Севера. Он двигался легко, улыбка не сходила с его лица, а в глазах светился азарт. Шёл он не как человек, что ищет союз ради власти, а как тот, кто ищет новые земли ради приключений.

Лиам поклонился князю и княгине, но его взгляд сразу нашёл Айлин. Он задержался на ней лишь мгновение, но этого хватило, чтобы кровь прилила к её щекам.

— Княжна Айлин, — произнёс он, подходя ближе. Голос его был мягок, но в нём звенела уверенность. — Запад приветствует Север в лице самого прекрасного его сокровища.

С этими словами он коснулся её руки — не по строгому обычаю, а так, как делали только западники: легко, как если бы это был тайный знак. Айлин почувствовала, как сердце её стукнуло сильнее.

Он выглядел как человек, с которым нельзя связываться — и именно поэтому от него невозможно было отвести взгляд.

Светлые волосы были растрепаны так, будто он только что вышел из драки или долгой бессонной ночи. Пепельно-русые пряди падали на глаза, подсвеченные холодным светом свечей, и делали его одновременно опасным и пугающе красивым. Его лицо было слишком правильным для такого расслабленного образа: острые скулы, четкая линия челюсти, чуть приоткрытые губы и взгляд человека, который привык смотреть сверху вниз даже сидя. Он держался расслабленно, почти лениво, но в этой расслабленности чувствовалась сила. Как у зверя, который прекрасно знает, что ему не нужно никому ничего доказывать.

— Лиам Хард из Мургульской династии, — представил его купец, но западный принц сам перебил, слегка усмехнувшись.

— Лиам — и этого достаточно.

Толпа загудела, кто-то фыркнул от дерзости, но Лиам, казалось, не замечал. Он сел рядом с Айлин, и в его глазах плясал огонь, которому чужда была северная сдержанность.

— Я слышал, на Севере зима никогда не кончается, — сказал он вполголоса, обращаясь только к ней. — Но, глядя на тебя, я понимаю — здесь живёт весна.

Айлин отвернулась, пряча улыбку. В её ушах звучали строгие слова отца о долге и холодные рассуждения восточного принца, но рядом с Лиамом всё это таяло, как снег под солнцем. И она почувствовала, что её мечта о свободе и побеге ещё не умерла.

Пир в зале длился долго, Айлин чувствовала усталость от громких голосов, тостов и нескончаемых речей. Ей казалось, что каменные стены давят, а лица гостей сливаются в один шумный поток. Она украдкой поднялась со своего места и вышла в тёмный коридор, ведущий к внутреннему двору дворца.

Снег там лежал чистым ковром, освещённый светом факелов и тусклой луной. Ветер трепал ветви сосен, и воздух был холоден, но свеж — совсем иной, чем тяжёлый жар пиршественного зала.

— Тоже решила сбежать? — раздался за спиной знакомый голос.

Айлин вздрогнула и обернулась. Лиам стоял в тени арки, его плащ был небрежно накинут на плечо, волосы растрепаны ветром. Он улыбался так, будто весь этот вечер был их маленькой тайной.

— Я не сбегаю, — ответила она, стараясь говорить строго. — Просто воздух нужен.

— Конечно, — легко согласился он и сделал шаг вперёд. — Иногда стены севера крепче цепей. Даже мне стало тяжело дышать в этом зале.

Он пошёл рядом с ней по снежной дорожке. Его шаги были лёгкими, но в каждом движении ощущалась уверенность, будто он привык идти по любым дорогам, не задумываясь, куда они приведут.

— Твой отец — человек силы, — сказал Лиам, глядя на башни Айсена. — Восточный принц — человек долга. Но что нужно тебе, Айлин? — он повернулся к ней, и его взгляд был пронзительным, честным.

Она опустила глаза. В её груди поднялась буря, но слова застревали на губах.

— Мне… — начала она, но замолчала.

— Тебе нужна свобода, — тихо произнёс он, словно вырвал у неё эту мысль прямо из сердца. — Я видел это ещё за столом. Ты сидела среди них, как птица среди клеток.

Айлин сжала пальцы. Её дыхание вырвалось белым облачком в морозном воздухе.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Лиам.

— Может, и так, — он усмехнулся. — Но я знаю этот взгляд. Я видел его у моряков, что сбегают в открытое море. У воинов, что бросают знамёна ради своей мечты. У меня самого. — Он остановился, посмотрел на неё серьёзнее, чем когда-либо за этот вечер. — Если ты когда-нибудь решишь идти своей дорогой, знай: Запад умеет хранить тайны. И умеет помогать тем, кто решается на шаг.

Айлин замерла. В её сердце вспыхнула надежда, но вместе с ней — страх. Снег под ногами скрипел громче, чем её голос, и лишь луна была свидетелем этой странной клятвы, которую Лиам будто давал без слов.

Княжна возвращалась по длинному коридору дворца. Каменные стены казались выше, чем обычно, шаги отдавались гулким эхом, словно она шла не домой, а в сердце гор. Она спешила, но где-то глубоко в груди жила странная тревога, будто кто-то наблюдает.

У дверей, ведущих к её покоям, факелы горели особенно тускло. И именно там, в полумраке, она увидела его. Человек в чёрном плаще стоял неподвижно, будто выточенный из камня. Лицо скрывал капюшон, и лишь тонкая полоса света освещала его губы. Айлин замерла, сердце её забилось так, словно она стояла перед призраком.

— Княжна, — голос был низкий, хрипловатый, словно ветер, прорывающийся сквозь трещины в горах. — Не бойся. Я не враг.

Она сделала шаг назад, но слова его заставили остановиться. В них не было угрозы, но и тепла тоже. Только тяжесть знания.

— Ты… из свиты Южного Пламени? — спросила она осторожно.

Молчание. Потом — короткий кивок.

— Изгнанник, — вырвалось у неё.

Он поднял голову, и в полумраке блеснули глаза. Не огнём, не пламенем, но каким-то странным холодным светом, что пробирал до костей.

— Так они меня называют, — сказал он тихо. — Но изгнанный — не значит сломленный.

Айлин почувствовала, как её пальцы дрожат. И всё же любопытство, сильнее страха, вырвало из неё слова:

— Почему ты здесь, в Айсене?

Он приблизился на шаг, и тени словно сомкнулись вокруг них.

— Потому что твоя судьба связана с моей. Потому что Северу уготовано больше, чем свадьба и союз. И потому что однажды ты сама придёшь за ответами — туда, где начинается Пламя.

Айлин хотела возразить, спросить, крикнуть, но голос её застрял. Изгнанник, словно почувствовав это, склонил голову набок, и на его губах мелькнула тень улыбки.

— Не бойся своих мыслей, княжна. Бойся тех, кто захочет их украсть.

С этими словами он исчез в тени, будто и не было его вовсе. Лишь холодный сквозняк прошёл по коридору, заставив факелы дрожать.

Айлин долго стояла, не в силах двинуться. Слова изгнанника эхом били в её сердце: «твоя судьба связана с моей».

Глава 5

Ночь в Айсене была тиха. Снег ложился мягким покрывалом на крыши и башни, но во дворце покой был лишь видимостью. По коридорам шептались шаги, и одна из теней принадлежала Эмилии — молодой служанке княжны. Она остановилась у массивных дверей, ведущих в покои князя. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его услышит вся стража. Но она подняла руку и трижды постучала.

— Войди, — раздался низкий голос Деона.

Эмилия вошла. В зале было темно, лишь огонь в камине отражался в тяжёлых сводах. Князь сидел за длинным столом, опершись на руку, а рядом, укутанная в меха, дремала Джослин. При виде служанки она открыла глаза, настороженно посмотрела на неё.

— Говори, — коротко сказал Деон.

Эмилия опустилась на колени, руки дрожали.

— Господин… госпожа… — начала она и сглотнула. — Я должна сказать вам правду. Княжна Айлин… она думает о побеге. Она не хочет брака. Она говорит о дороге, о свободе…

Тишина в комнате стала тяжелее камня. Джослин резко выпрямилась, её взгляд метнулся к мужу.

— Что? — её голос сорвался шёпотом. — Эмилия, ты уверена?

Служанка кивнула, не поднимая глаз:

— Я слышала сама… она говорила мне. Я пыталась её остановить, но… княжна решила иначе.

Деон поднялся медленно, но от этого движения зал будто содрогнулся. Его тень на стене показалась выше и страшнее, чем сами башни Айсена.

— Моя дочь… — голос его был хриплым, но в нём звучала сталь. — Моя кровь, моя надежда, княжна Севера — хочет бежать, как трусиха?

— Деон! — вмешалась Джослин, в её голосе звучала боль. — Она ещё юна. Её сердце путает дороги…

— Сердце, — прорычал князь. — Сердце делает слабым. А Север не знает слабости.

Эмилия сжалась, готовая к любому гневу, но князь не посмотрел на неё. Его глаза горели, устремлённые в пламя камина.

— Если Айлин выбрала дорогу побега, — произнёс он медленно, — значит, мы должны быть на шаг впереди.

Он обернулся к Джослин, и в его голосе звучал уже не гнев, а ледяное решение:

— Завтра я объявлю пир ещё более торжественный, чем планировалось. Пусть она сама увидит, что путь уже предрешён. Восток или Запад, но выбора у неё нет.

Эмилия подняла голову, сердце её сжалось. Она знала, что предала доверие госпожи. Но внутри у неё теплилась мысль: может быть, так она спасёт Айлин от безрассудства…

Утро встретило Айлин холодным светом, что проникал сквозь узкие окна её покоев. Снежные вихри танцевали за стеклом, а в сердце княжны тревога росла, будто сама буря перекочевала внутрь неё.

Она сидела у зеркала, когда Эмилия тихо заплетала её волосы. Руки служанки были привычно ловкими, но сегодня в их движениях чувствовалась какая-то напряжённость. Айлин заметила, как подрагивают пальцы подруги, но промолчала.

— Скажи, Эмилия, — вдруг тихо произнесла княжна, глядя на своё отражение. — Ты веришь, что человек может сам выбирать свой путь?

Служанка отвела взгляд, и её голос прозвучал сдержанно:

— Иногда путь уже проложен звёздами, госпожа. А мы… лишь идём по нему.

Айлин нахмурилась. Её сердце подсказало, что за этими словами скрыто больше, чем простая осторожность. Но прежде, чем она успела спросить, двери распахнулись.

В покои вошёл Деон. Его шаги были тяжёлыми, взгляд твёрдым, как ледяная сталь. Джослин шла за ним — бледная, в меховом плаще, словно сама ночь ещё не отпустила её.

— Дочь моя, — произнёс князь, и голос его был громким, властным. — Сегодня великий день. Сегодня весь Айсен увидит, что Нордстар выбирает себе союзника. Я хочу, чтобы ты была готова встретить гостей достойно.

Айлин поднялась. На миг ей показалось, что дыхание в комнате стало короче.

— Отец… — начала она, но слова застряли. Она чувствовала, что спорить сейчас — всё равно что бросить вызов буре.

Джослин подошла ближе, коснулась руки дочери. Её глаза были мягче, но в них скрывалась тревога.

— Послушай его, Айлин, — прошептала она. — Но помни: ни один пир не длится вечно.

Эти слова матери будто согрели её, но в груди всё же оставалась тяжесть. Айлин знала: петля вокруг её свободы затягивается. Каждый шаг, каждое слово приближали её к решению, от которого уже не будет возврата.

И где-то глубоко внутри она чувствовала: эта зима станет иной, чем все остальные.

Великий пир в Айсене растянулся на всю северную ночь. Зал, обитый резным деревом и украшенный знаменами Нордстара, сиял в свете сотен факелов и серебряных светильников. В воздухе стоял аромат жареного мяса, пряного вина и хвойных ветвей, которыми украсили колонны. За длинными столами сидели послы из Восточного Альянса, военные из Запада, колдуны из Южного Пламени и северные старейшины. Все взгляды сходились на возвышении, где восседал князь Деон с семьёй.

К вечеру Айсен сиял так ярко, будто сам Север решил зажечь звёзды на земле. Снег искрился под светом факелов, ветер трепал синие знамена Нордстара, а из дворца доносились музыка, смех и звон кубков. Сегодня в чертогах Дома Крассеров собиралась почти вся северная знать. Праздник выбора будущего супруга Айлин стал событием, о котором уже шептался весь материк. Но для Севера этот вечер значил куда больше, чем просто брак княжны. Это была встреча старых родов Нордстара.

Великий зал наполнялся людьми постепенно. Северяне входили уверенно, без показной роскоши, но в каждом движении чувствовалась сила людей, привыкших выживать среди вечной зимы.

Айлин стояла возле матери, наблюдая за прибывающими родственниками.

— Леди Амелия Фран и лорд Барест Фран, хранители Арклайна! — громко объявил Арквен.

В зал вошла высокая женщина с холодной северной красотой. В её темных волосах уже серебрилась седина, а серые глаза были почти такими же суровыми, как у Деона. Рядом шагал Барест Фран — массивный мужчина в тяжелом темном мехе. Его лицо казалось высеченным из камня.

— Деон, — Барест коротко склонил голову. — Айсен всё ещё держится крепче любой крепости материка.

— Потому что Север не падает, — спокойно ответил Деон.

Амелия подошла к Айлин и внимательно посмотрела на неё.

— Ты стала совсем взрослой.

— Тётя Амелия, — Айлин мягко улыбнулась.

— Не улыбайся так всем этим принцам, — тихо сказала Амелия. — Мужчины любят принимать чужую доброту за слабость.

— А ты всё так же пугаешь детей. — Джослин тихо усмехнулась.

— Север выживает не благодаря доброте.

Следом за родителями вошли их сыновья. Кай Фран держался почти по-военному прямо. Высокий, серьёзный, в тёмно-синем северном мундире. В нём уже чувствовался будущий хранитель Арклайна. Энберт, напротив, выглядел спокойнее. Его взгляд постоянно скользил по залу, будто он изучал людей, а не участвовал в празднике.

— Айлин, — Кай коротко поклонился. — Ты выглядишь достойно будущей королевы.

— Какой именно? — тут же усмехнулся Деймон, появляясь рядом.

— Не начинай. — Даррел закатил глаза.

— А что? Мне интересно. Восток? Запад? Или, может быть, колдуну из Южного Пламени тоже разрешат участвовать?

— Деймон, — строго произнесла Джослин.

Но Энберт неожиданно сказал:

— Иногда самые опасные люди — не те, кого называют чудовищами.

На секунду между ними повисла тишина.

— Ты опять читаешь слишком много древних хроник, — усмехнулся Кай.

— А ты слишком мало.

— Наконец-то хоть кто-то спорит не со мной. — Даррел рассмеялся.

В этот момент двери вновь открылись.

— Леди Эвелин Мидранг, лорд Гарольд Мидранг и их дети!

Эвелин оказалась полной противоположностью Амелии. Более мягкая, теплая, с доброй улыбкой. Она сразу обняла Айлин.

— Моя маленькая звезда… Посмотри на себя.

— Тётя, — Айлин тихо засмеялась.

Рядом стоял Гарольд Мидранг — крепкий мужчина с тяжелыми плечами воина и внимательным взглядом человека, привыкшего жить у ледяных границ. А затем в зал вошёл Килиан. И даже музыка будто стала тише. Высокий. Уверенный. С тёмными волосами и лёгкой усмешкой человека, который прекрасно знает, какое впечатление производит. На плечах — меховой плащ, на поясе — кинжал северной работы.

— Килиан, — Деймон сразу ухмыльнулся. — Сколько девушек ты успел разбить по дороге в Айсен?

— Меньше, чем ты, — спокойно ответил тот.

Даррел фыркнул:

— Ложь.

Килиан подошёл к Айлин и легко коснулся её руки губами.

— Ты выглядишь так, будто готовишься не к празднику, а к войне.

— Возможно, это одно и то же.

— Вот поэтому я люблю Север, — усмехнулся Килиан.

Позади него стояла Афелия — спокойная и тихая девушка с внимательным взглядом.

— Не слушай моего брата, — сказала она Айлин. — Он считает себя самым обаятельным мужчиной материка.

— А разве это не правда? — лениво бросил Килиан.

— Нет, — одновременно ответили Даррел и Деймон.

Все рассмеялись. Даже Деон едва заметно улыбнулся.

И Айлин вдруг почувствовала то странное тепло, которое всегда появлялось рядом с семьёй. Несмотря на политические игры, принцев, угрозу войны и взгляды всего материка — здесь она всё ещё была просто Айлин.

Музыканты выводили бодрые мелодии, кубки звенели, смех и речи смешивались в гул, но в сердце Айлин всё это казалось пустым. Каждый шаг этого праздника подводил её к той черте, которую она давно решила переступить.

Когда кубки наполнили в третий раз, князь Деон поднялся. Его голос, властный и суровый, перекрыл гул толпы:

— В эту ночь Север решает судьбу, — произнёс он. — В эту ночь моя дочь, княжна Айлин, назовёт имя того, с кем свяжет наш род, и судьбы народов будут переплетены.

Гул стих. Глаза сотен людей, полные ожидания, устремились на девушку. Айлин почувствовала, как кровь застучала в висках. В этот миг она вспомнила слова Эмилии, тревогу в глазах матери, и — холодное решение отца. Но внутри её жила иная сила, упрямая, как буря над горами.

Она поднялась. Её платье, отороченное мехом, мерцало в свете факелов, и вся зала затихла, ожидая выбора.

— Я благодарна вам, — начала она, голос её был чист и звонок, хотя руки дрожали. — Я вижу предо мной союзников, друзей, гордые народы. Но… — она сделала шаг вперёд, её взгляд обошёл весь зал, — мой выбор уже сделан.

Толпа зашепталась, словно ветер прошёл по залу. Деон нахмурился, глаза его сверкнули.

— И мой выбор — никто, — произнесла Айлин. — Я не выйду замуж ни за принца Востока, ни за воина Запада, ни за посланника Пламени. Моё сердце принадлежит дороге, а не трону.

Зал взорвался криками. Одни вставали со своих мест, другие стучали кулаками по столам, кто-то смеялся, кто-то ругался. Восточный принц побледнел, Лиам Хард вскочил, сжав кулаки. Деон же встал медленно, и этот жест казался страшнее любого крика.

— Довольно, — прорычал он. — Уведи её!

Айлин, не дождавшись приказов стражи, сорвалась с места и бросилась прочь. Подол её платья скользил по каменному полу, сердце билось, словно хотело вырваться. Она мчалась через коридоры дворца, прочь от гула, прочь от гневных взглядов, туда, где можно будет отдышаться.

Но, вбежав в свои покои, она не успела закрыть дверь. Чьи-то сильные руки из темноты схватили её, зажали рот.

— Тише, княжна, — прошипел чужой голос, низкий и чужой.

Айлин забилась, но хватка была железной. Её руки скрутили, и ткань платья трещала под грубыми пальцами. Она попыталась крикнуть, но рот был зажат.

Коридоры промелькнули в полумраке, затем — холод каменных ступеней, ведущих вниз. Её тащили в подземелья, туда, где воздух был сыр, где каменные стены покрывала плесень.

Дверь скрипнула, и её втолкнули в тесную камеру. Айлин упала на каменный пол, руки её дрожали. Дверь с грохотом захлопнулась, железные засовы лязгнули. Она осталась одна. Только капли воды, падающие с потолка, и её собственное тяжёлое дыхание наполняли темницу.

Айлин прижалась к стене, сердце билось, как загнанный зверь. Она не знала, кто именно приказал её заточить — отец ли, предатели ли из числа гостей, или кто-то ещё. Но знала одно: теперь её путь к свободе стал ещё опаснее. А после она отключилась от сильного удара по голове.

Сырость висела в воздухе, словно сама тьма пропиталась влагой. Каменные стены были мокрыми на ощупь, и каждый вдох отдавался во рту горечью ржавчины и плесени. Айлин сидела, прижав колени к груди, и впервые за всю жизнь почувствовала себя по-настоящему одинокой.

Только что ещё — свет, музыка, пир, смех, огонь факелов. И вот — тьма, холод, капли, падающие с потолка в вечном ритме, как удары невидимого колокола.

Она не знала, сколько прошло времени. Час? Два? День? Месяц? Тьма в подземельях была одинаковой, вечной. Лишь её мысли не знали покоя. «Они заперли меня, как преступницу. Отец ли это сделал? Или чья-то тень из гостей? Почему так легко было сорвать мою свободу?»

Тишину вдруг нарушил хриплый смех. Низкий, обожжённый временем и горечью.

— Не думал, что княжны бывают такими смелыми, — сказал голос из-за стены.

Айлин вздрогнула. Её глаза, привыкшие к темноте, различили решётку в соседней камере. Там, в тени, сидел человек. Его силуэт был широкоплечим, волосы падали тяжёлыми прядями на лицо. Но главное — в его глазах горели золотые искры, словно в темноте таился тлеющий уголь.

— Кто ты? — шёпотом спросила Айлин, не веря своим ушам.

— Всего лишь изгнанник, — ответил он. — Когда-то был магом. Южное Пламя воспитало меня, а потом отвергло за правду, которая им не по нутру. С тех пор я гнию в чужих темницах.

Айлин придвинулась ближе к стене. Его голос был странно завораживающим — суровый, но в нём слышалась свобода, какая-то непокорность.