Борьба за любовь
- -
- 100%
- +
Катя сразу оживилась.
Как всегда.
— Буду ждать тебя возле выхода.
Я невольно улыбнулась.
У нас с Катей уже несколько лет существовала странная традиция:
Хотя бы раз в месяц выбирать наш маленький любимый бар, заказывать вино и обсуждать всё подряд — мужчин, жизнь, работу, ошибки, мечты.
Иногда мне казалось:
Без этих вечеров я бы давно сломалась.
Через полчаса, закончив большую часть документов, я направилась в кабинет администрации, мысленно составляя список дел на остаток смены.
Но, заходя внутрь, неожиданно остановилась.
Потому что там уже кто-то был.
— Добрый вечер, Настя.
Голос знакомый.
Я подняла взгляд.
Александр Яковлевич.
Директор больницы.
Мужчина лет шестидесяти с усталым, но удивительно добрым взглядом, который помнил меня ещё ребёнком, когда отец иногда приводил меня сюда после школы.
Я сразу улыбнулась от неожиданности.
— И вам добрый вечер, Александр Яковлевич. Рада вас видеть.
Он ответил улыбкой.
Но слишком быстро стал серьёзным.
Плохой знак.
— Настя, мне сообщили обстоятельства той операции.
Он сделал небольшую паузу.
— Во-первых я хотел тебя похвалить. Ты, как обычно, сработала на уровне выше многих врачей с большим опытом, и я рад, что когда-то настоял взять тебя в нашу команду.
Я опустила взгляд.
Смущение.
Привычное.
Он продолжил мягче:
— И уверен твой отец бы очень гордился тобой.
Улыбка появилась автоматически.
И так же быстро исчезла.
Потому что рядом с мыслями об отце всегда приходила горечь.
Он был одним из лучших врачей этой больницы.
Когда-то.
До аварии.
До звонка среди ночи.
До слов:
«Мне очень жаль».
Александр Яковлевич заметил.
Конечно заметил.
Но тему не продолжил.
Вместо этого протянул мне плотный конверт.
Я нахмурилась.
— Что это?
Он тяжело выдохнул, впервые за разговор выглядя по-настоящему напряжённым.
— Настя присядь.
Я медленно села.
Сердце почему-то стало биться быстрее.
Интуиция.
Иногда она появляется раньше проблем.
— Человек, которого вы спасли несколько дней назад — начал он осторожно. — По имеющейся информации, связан с очень серьёзными людьми.
Пауза.
— Даже слишком серьёзными.
Я молчала.
Он продолжил:
— Сегодня в больницу уже приходили мужчины и задавали вопросы о персонале, который контактировал с ним.
Неприятный холод снова пробежал по спине.
Тот же.
Что был утром.
— И что это значит? — спросила я тихо.
Александр Яковлевич сцепил руки.
Будто подбирал слова.
— Это значит, что я не уверен в твоей безопасности.
Тишина.
Только часы на стене.
Слишком громко.
— Малейшее, что мы можем сделать как больница
Он подвинул ко мне конверт.
— Дать тебе оплачиваемый отпуск минимум на месяц, а возможно, и на два.
Я резко подняла взгляд.
— Что?
Он кивнул спокойно:
— Настенька, твоя безопасность важнее всего. И к тому же отдых тебе очень нужен. Возьми сестру, слетайте куда-нибудь, развейтесь.
Я замерла.
Пауза.
Слишком долгая.
А внутри вдруг появилось странное ощущение.
Будто обычная жизнь
Снова начинает ускользать из рук.
Наш маленький бар почти не менялся последние годы.
Те же приглушённые лампы с тёплым жёлтым светом.
Старые деревянные столы с едва заметными царапинами.
Джазовая музыка, играющая настолько тихо, будто боялась помешать чужим разговорам.
И люди, которые приходили сюда не ради алкоголя, а чтобы хотя бы ненадолго забыть собственную жизнь.
Именно поэтому мы с Катей его любили.
Потому что здесь можно было снять маску.
Хотя бы на пару часов.
— Я всё равно рада, что Александр Яковлевич поступил именно так, — произнесла Катя, медленно вращая бокал с вином в руках. — Это правильно, Насть.
Я подняла взгляд.
Она выглядела серьёзнее обычного.
Редкость.
— Ты достойна этого отпуска. Твоя безопасность превыше всего. Дай бог, через месяц всё утихнет.
Я усмехнулась.
Без особого веселья.
— Эти мужчины всё портят, — выпиваю бокал до дна. — Один изменил, один оказался женат, а один вообще рушит мою безопасность и планы.
Пауза.
— Просто настолько непривычно быть далеко от работы целый месяц.
Катя закатила глаза.
— Послушай себя. Нормальные люди мечтают отдыхать, а ты выглядишь так, будто тебя наказали. К тому же ты этому мужчине ещё спасибо должна сказать за оплачиваемый отпуск.
И, догоняя меня, допила свой бокал.
Я невольно улыбнулась.
— Возможно.
Она наклонилась ближе.
— Насть когда ты последний раз жила для себя?
Тишина.
Странный вопрос.
Потому что ответа не было.
Работа.
Лиза.
Бабушка раньше.
Счета.
Учёба.
Снова работа.
Наверное
Давно.
Катя заметила молчание сразу.
Поэтому резко сменила тему:
— Ладно. Раз у тебя отпуск, предлагаю найти богатого мужчину лет сорока и жить спокойно.
Я рассмеялась.
Впервые нормально за вечер.
— Катя, у тебя каждые выходные новый богатый мужчина.
Она подняла палец:
— И ни один пока не захотел оплачивать мне жизнь.
— Удивительно.
— Не издевайся.
Мы снова рассмеялись.
И на секунду всё стало обычным.
Почти.
Пока возле нашего столика не остановились двое мужчин.
Как обычно.
Дорогие часы.
Слишком уверенные улыбки.
— Девушки, можно познакомиться?
Катя сразу оживилась:
— Смотря с какой целью.
Один усмехнулся.
— Хорошее начало.
Я отпила из нового бокала вина.
Не вмешиваясь.
Привычно.
Потому что Катя любила подобные разговоры.
Через несколько минут один из мужчин неожиданно спросил:
— Кстати вы ведь из городской больницы?
Мы с Катей одновременно подняли глаза.
Неприятно.
Слишком.
— Допустим, — осторожно ответила она.
Мужчина усмехнулся:
— Просто недавно слышал историю про какого-то серьёзного пациента. Полгорода это обсуждает.
Чёрт.
Опять.
Катя быстро перевела разговор.
Но внутри неприятно кольнуло.
Потому что имя Павла словно начало появляться слишком часто.
После этого вечер уже не ощущался лёгким.
Даже вино.
Даже музыка.
Через пару часов мы с Катей вышли на улицу.
Ночной воздух оказался холоднее, чем ожидалось.
Я проводила её до такси.
Катя обняла меня крепче обычного.
— Если станет страшно звони.
Я закатила глаза.
— Драматизируешь.
Она долго смотрела на меня.
— Нет.
Тишина.
Потом дверь закрылась.
Такси уехало.
Я осталась одна.
На пустой улице.
Только редкие машины.
Свет фонарей.
И телефон в руках.
Моё такси задерживалось.
Отлично.
Я уже собиралась открыть приложение снова, когда рядом медленно остановился чёрный G-wagen.
Слишком дорогой.
Слишком знакомый тип машины.
Неприятное чувство появилось мгновенно.
Дверь открылась.
И время будто на секунду остановилось.
Павел.
Он вышел спокойно.
Будто встретил знакомого.
Не человека, который должен был лежать в больнице ещё две недели.
Сердце резко ударило где-то под рёбрами.
Слишком сильно.
Я автоматически сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Он заметил.
Конечно.
— Не пугайся, — его голос прозвучал низко и неожиданно спокойно. — Если бы хотел причинить вред, разговор был бы другим.
Страх только усилился.
Потому что именно такие мужчины говорят спокойно.
Я быстро оглянулась.
Пусто.
Чёрт.
— Что вы здесь делаете? — спросила я, ненавидя дрожь в собственном голосе.
Он смотрел несколько секунд.
Слишком внимательно.
— Решаю проблему.
Я нахмурилась.
Все мне конец.
— Какую?
Пауза.
— Твою безопасность.
По спине снова пробежал холод.
— Мне ничего не угрожает.
Ложь.
Мы оба это поняли.
Он сделал шаг ближе.
Медленно.
Будто не хотел спугнуть.
— Настя, люди начали задавать вопросы. Те, кто приходит с вопросами
Ещё пауза.
— Не всегда уходят только с ответами.
Я покачала головой.
Слишком быстро.
— Нет.
Шаг назад.
— Нет. Что бы это ни было — я не поеду.
Он выдохнул.
Устало.
Будто ожидал именно этого.
— Ты умная женщина, — произнёс тихо. — Не будь капризной, как остальные.
Внутри всё сжалось.
Страх.
Настоящий.
Я резко развернулась.
Побежать.
Но успела сделать всего несколько шагов.
Чья-то рука перехватила меня раньше.
Слишком быстро.
Паника ударила мгновенно.
— Отпустите меня!
Последнее, что я запомнила:
Низкий голос совсем рядом.
Спокойный.
Почти раздражённый.
— Грузите её в машину.
Голос Павла звучал холодно и собранно.
А затем
Темнота.
глава 6
Павел:
Мой кабинет всегда был единственным местом в доме, где становилось тихо.
Не спокойно.
Такого чувства я давно не знал.
Просто тихо.
Тёмно-серые стены, массивный стол из чёрного дерева, четыре сейфа для длинного оружия вдоль дальней стены и ещё два встроенных — под пистолеты, аккуратно разложенные так, будто порядок способен компенсировать хаос, который сопровождает мою жизнь.
На столе лежали документы, несколько пачек наличных, телефон и сигареты, которые я давно бросил, но почему-то продолжал хранить рядом.
Привычка.
Дом был слишком большим для одного человека.
Два этажа.
Двадцать комнат.
Люди вроде меня редко строят дома ради уюта.
Чаще —
ради безопасности.
Я сидел за столом только в серых спортивных штанах, без футболки, чувствуя, как бинты, плотно стягивающие грудь и плечи после операции, неприятно тянут при каждом движении.
Белая ткань резко выделялась на фоне старых шрамов и напряжённых мышц — тело, привыкшее много лет решать вопросы силой, сейчас вынужденно напоминало:
Даже самые сильные иногда становятся уязвимыми.
Ненавижу это чувство.
В дверь коротко постучали.
Неуверенно.
Странно.
— Входи.
Игорь вошёл быстро.
Слишком быстро.
По его лицу сразу понял:
Что-то произошло.
Я поднял взгляд.
— Если бы она просто проснулась, ты бы не пришёл сообщать.
Уголок моих губ едва заметно дрогнул.
Игорь тяжело выдохнул.
— Она проснулась час назад.
Пауза.
— И за это время успела разбить рамку, кинуть книгой в охрану и угрожать всем, кто пытается подойти.
Несмотря на раздражение
Я усмехнулся.
Странная женщина, но сильная духом.
— Понял.
Я поднялся слишком резко.
Это была ошибка.
Боль сразу прошлась по грудной клетке горячей волной.
Игорь заметил.
Конечно.
Но сделал вид, что нет.
За это я держал его рядом столько лет.
Поднимаясь по лестнице, уже слышал шум.
Грохот.
Чей-то недовольный голос.
Потом:
— Не подходите ко мне!
Страх.
Настоящий.
Когда вошёл в комнату, первое, что увидел —
разбитое стекло на полу.
Второе —
её.
Настя стояла возле окна.
Бледная.
С растрёпанными после сна волосами и огромными глазами человека, который проснулся в чужом доме и несколько часов пытался понять:
Кошмар это или реальность.
На ней была длинная белая футболка, которая едва прикрывала низ —
первое, что нашёл вчера ночью, когда пришлось переодеть её после укола успокоительного.
Слишком большая футболка.
Будто Настя потерялась внутри неё.
Странно.
Из всех женщин, которые когда-либо были в этом доме, большинство приходили сюда уверенными.
Красивыми.
Знающими, какое впечатление производят.
И что будет ждать их ночью, когда вернусь утихать мужские потребности.
Она —
контраст всему этому.
Испуганная.
Злая.
Готовая бросаться книгами в охрану.
И почему-то именно это цепляло сильнее.
Не внешность, а её характер.
То, как даже в страхе она продолжала бороться.
Сумасшедшая женщина.
Один из охранников осторожно держал поднос с нетронутым завтраком.
Она даже не посмотрела.
— Выйдите, — спокойно сказал я.
Игорь нахмурился:
— Павел—
— Я сказал: выйдите.
Через несколько секунд дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Тишина.
Напряжённая.
Она заметила осколок разбитой рамки раньше меня.
Сразу подняла его, дрожащими руками направив в мою сторону.
И не думала отступать.
— Не подходите, — голос сорвался почти сразу. — То, что вы делаете ненормально.
Я смотрел спокойно.
— Возможно.
Её глаза расширились.
Будто ожидала оправданий.
— Тогда отпустите меня.
Секунда.
— У меня сестра.
Первый раз её голос изменился.
Не злость.
Что-то другое.
— Она одна.
Я сделал шаг ближе.
Потом ещё один.
Медленно.
— Насчёт сестры тебе не о чем переживать.
Она замерла.
— Что?
— За ней присмотрят.
Ошибка.
Я понял сразу.
Потому что страх в её глазах вырос.
— Вы следили за моей семьёй? — почти шёпотом.
Первая слеза появилась неожиданно быстро.
Это была не истерика.
Хуже.
Человек слишком долго держался.
— Пожалуйста просто отпустите меня.
И именно в этот момент она резко двинулась вперёд.
Мой инстинкт сработал раньше её попытки ударить.
Я перехватил её руку быстрее.
Осколок упал на пол.
Ещё секунда —
и она уже стояла спиной к стене.
Потому что иначе снова попыталась бы вырваться.
Одна моя рука удерживала её запястье.
Вторая прижимала её бедро к стене.
Не чтобы причинить боль.
А чтобы не дать ей двинуться и заставить посмотреть мне в глаза.
Её дыхание сбилось.
— Посмотри на меня, — сказал тихо.
Она покачала головой.
— Я сказал: посмотри.
Несколько секунд.
Потом подняла взгляд.
Такой испуганный.
И одновременно злой.
Живой.
Я поднял пальцами её подбородок, заставляя перестать смотреть куда угодно, кроме меня.
— Ты умная женщина, — произнёс спокойно. — Не будь капризной.
Пауза.
— Я не позволю людям использовать тебя против меня, а потом убить.
Её губы дрогнули.
Недоверие.
Логично.
— Тогда зачем я здесь?
Вот это уже правильный вопрос.
Я выдержал несколько секунд.
Потом ответил честно:
— Потому что люди, которые захотят прийти за тобой могут оказаться быстрее меня.
Пауза.
— Под моей крышей ты в наибольшей безопасности.
И впервые за всё время страх в её глазах смешался с сомнением.
В этот момент резкая боль прошлась по груди.
Настолько сильная, что удержать лицо полностью спокойным не получилось.
Чёрт.
Она заметила сразу.
Взгляд резко изменился.
Опустился ниже.
На бинты.
Белая ткань медленно темнела.
Кровь.
Несколько секунд назад она боялась меня.
Сейчас
В глазах появилось другое.
Профессиональное.
Почти автоматическое.
Она нахмурилась.
Словно злость вдруг стала сильнее страха.
— Вы идиот, — выдохнула тихо.
Я поднял бровь.
Странная реакция.
Она осторожно высвободила руку.
На этот раз не пытаясь бежать.
Осмотрела бинты.
И только потом резко подняла взгляд:
— Аптечка где?
Пауза.
Потом раздражённо:
— Если снова откроются швы, второй раз вытаскивать вас я не собираюсь.
Несколько секунд я просто смотрел.
Необычная женщина.
Пленница, которая злится на кровь человека, которого боится.
И всё равно пытается спасти.
Она раздражённо выдохнула:
— Аптечка где?
Я кивнул в сторону шкафа возле стены.
Настя замерла на секунду.
Будто только сейчас поняла:
Я действительно не собираюсь её останавливать.
Потом быстро подошла.
Открыла дверцу.
Шум упаковок.
Баночки.
Антисептик.
Движения стали другими.
Уверенными.
Без паники.
Будто страх временно отошёл куда-то назад, уступив место привычке.
Она вернулась и поставила всё на стол.
— Сядьте.
Я поднял бровь.
— Это приказ?
Она даже не посмотрела в глаза.
Раскрывала бинты.
— Да. Пациенты вроде вас обычно делают всё, чтобы стало хуже.
Несмотря на боль, уголок моих губ дрогнул.
Наглая.
Я сел.
Она подошла ближе.
Слишком близко.
Тонкие пальцы осторожно коснулись края повязки.
Первые секунды Настя хмурилась только из-за работы.
Потом, кажется, заметила старые шрамы.
Один под рёбрами.
Ещё один возле плеча.
Пауза.
Очень короткая.
Но я почувствовал.
— Что? — спросил спокойно.
Она вздрогнула.
— Ничего.
Ложь.
Я видел, как взгляд задержался чуть дольше положенного.
Не на бинтах.
На теле человека, которого она должна ненавидеть.
Странная реакция.
Её пальцы снова потянулись к повязке.
Осторожно.
Слишком осторожно для той, кто недавно держала осколок у моего горла.
Я усмехнулся тихо:
— Доктор.
Она нахмурилась:
— Что?
— Ты всегда так внимательно смотришь на пациентов?
Руки замерли.
На секунду.
Только на одну.
Потом продолжили работу быстрее.
— Я проверяю состояние раны, — посмотрела мне в глаза. — Не хочется, чтобы вы умерли, если собрались защищать меня.
Спокойный ответ.
Почти.
Я опустил взгляд на её лицо.
Щёки едва заметно порозовели.
Интересно.
— Конечно, — произнёс тихо. — Исключительно профессиональный интерес.
Она резко подняла глаза.
Смущение мгновенно сменилось раздражением.
— У вас слишком высокая самооценка.
Теперь уже я усмехнулся по-настоящему.
Боль отдалась в груди.
Настя сразу заметила.
Выражение лица изменилось.
Опять.
Будто внутри неё жили два человека:
Одна боялась и ненавидела меня.
Другая не умела проходить мимо чужой боли.
Она осторожно коснулась края шва.
Нахмурилась сильнее.
— Кто вас зашивал?
— Лучший хирург.
— Тогда почему вы ведёте себя так, будто хотите открыть швы заново?
Я молчал.
Она подняла взгляд.
И вдруг спросила тихо:
— Сколько людей вы убили?
Комната застыла.
Даже воздух стал тяжелее.
Её руки больше не двигались.
Ждала ответа.
Я смотрел прямо перед собой несколько секунд.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.