Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов

— Какой?

— Договориться, — сказала Лада. — Вы хотите землю — получайте выгоду от того, что на ней стоит. А я хочу крышу, печь и право варить похлёбку, пока меня не выгнали сборщики.

— Сборщики, — повторил он, и в этом слове прозвучало лёгкое презрение. — Мелкие людишки с печатями.

— Иногда мелкие печати делают крупные неприятности, — заметила Лада. — Вы это, думаю, знаете.

Он посмотрел на неё чуть дольше.

— Вы не дрожите, — сказал он наконец.

— Дрожу, — призналась Лада. — Но не наружу. Наружу у меня переговоры.

Кайрэн тихо усмехнулся — почти беззвучно.

— У вас есть ночь, — сказал он. — Утром я вернусь. Вы подпишете уведомление о признании права Дома на землю. Взамен — Дом не будет препятствовать вашему… — он поискал слово, будто оно было ему не по вкусу, — заведению.

— А защита? — спросила Лада.

— От кого?

— От сборщика, — Лада посмотрела прямо. — От конкурентов. От тех, кто поджигал тут всё до меня.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы слишком быстро задаёте вопросы.

— Я бухгалтер, — сказала Лада. — Я задаю вопросы вовремя. Иногда это раздражает.

— Иногда это спасает, — ответил он. — Утром.

Он развернулся, и в движении плаща Лада снова увидела тень, словно от крыльев. Потом тьма проглотила его фигуру, и только запах горячего металла ещё держался в воздухе.

Лада закрыла дверь на их кривой замок, прислонилась к доскам лбом и выдохнула.

— Так… — пробормотала она. — Добро пожаловать в новую реальность. Тут даже “арендодатель” с янтарными глазами.

Из темноты кухни послышался шорох.

— Ты живая? — шёпотом спросила Мара.

— Пока да, — Лада обернулась. — И у меня, кажется, появился первый “важный клиент”.

— Кто? — Мара подошла ближе, и в слабом свете очага её лицо выглядело серым от усталости.

— Дом Крылатого Пламени, — сказала Лада.

Мара побледнела.

— Ты с ума сошла.

— Я веду переговоры, — Лада тряхнула уведомлением. — С утра он вернётся. И мне нужно кое-что подготовить.

— Молитву? — Мара сипло хмыкнула.

— Кассу, — сказала Лада.

— Что?

— Кассу. — Лада прошла к стойке, где лежал найденный нож и старый котёл. — Если я завтра буду разговаривать с сборщиком и с драконом, мне нужно хотя бы понимать, что у меня есть и что я могу обещать. И мне нужно начать принимать деньги так, чтобы никто не смог сказать, что я прячу выручку.

Мара уставилась.

— Здесь нет выручки.

— Значит, будет, — Лада кивнула. — А сейчас — спать. С утра — уборка.

— Ты… — Мара хотела что-то сказать, но махнула рукой. — Ладно. Я приду утром. Грон тоже. Если ты к тому времени не сгоришь.

— Я постараюсь сгореть позже, — сухо ответила Лада.

Утро пахло мокрой древесиной и холодным туманом, который стелился по трактовой колее, как разлитое молоко. Лада проснулась раньше солнца — не потому что выспалась, а потому что тревога не отпускала. Она вытащила из-под соломы пергамент о долгах, положила рядом с драконьим уведомлением и пару минут просто смотрела на них, словно на две чаши весов.

— Баланс, — шепнула она. — Ну давай. Сводись.

Снаружи застучали шаги. Потом — короткий стук в дверь. Деликатный, как у человека, который знает, что имеет право не стучать, но всё равно стучит.

Лада напряглась, схватила нож — и тут же себя мысленно одёрнула. Нож против дракона? Смешно. Но рука держала сталь крепче.

— Это я! — крикнула Мара. — И Грон. И… ещё один.

— Ещё один? — Лада нахмурилась и отперла замок.

На пороге стояла Мара с корзиной, Грон с досками на плече и… девушка лет двадцати, крепкая, с тёмной косой, с руками в муке до локтей.

— Это Нисса, — сказала Мара. — Она умеет печь и ругаться. Второе — даже лучше.

Нисса посмотрела на Ладу так, будто оценивала не хозяйку, а печь.

— Тут печи нет, — сказала она сразу.

— Будет, — ответила Лада.

— Крыши тоже нет.

— Будет, — повторила Лада.

— Столы кривые.

— Выпрямим, — Лада кивнула. — Главное — руки и голова. Голова у вас есть?

— Иногда, — Нисса пожала плечами. — Зависит от оплаты.

Лада усмехнулась.

— Честно.

Грон спустил доски у стены.

— Я нашёл пару листов шифера, — буркнул он. — Не новые, но прикрыть можно. Только… — он посмотрел вверх на дырявую крышу, — без ребят не подниму.

— Ребята будут, — Лада повернулась к Маре. — Рыжий ещё не вернулся?

— Не знаю, — Мара пожала плечами. — Он шустрый, но язык у него длиннее ног. Может, уже всем в городе рассказал, что тут дракон ходил.

— Прекрасно, — пробормотала Лада. — Реклама.

Мара хмыкнула.

— Реклама, которая может сжечь.

Лада подняла руку.

— Давайте так. Сначала — уборка зала и кухня. Нисса — посмотрите, что можно сделать из того, что есть. Мара — мне нужен список того, что вы можете поставить: мука, соль, крупа, масло. Грон — прикиньте, сколько досок и гвоздей уйдёт на временную крышу и дверь нормальную. Я… — она огляделась, — я займусь учётом.

Нисса прищурилась.

— Учётом?

— Да, — Лада спокойно кивнула. — Здесь будет честная касса. И правила. И меню.

— Меню? — Нисса фыркнула. — У тебя тут даже кота нет, чтобы меню охранять.

— Будет кот, — сказала Лада. — И меню будет.

Мара смотрела на неё, как на человека, который решил построить корабль из костей.

— Лада, — сказала она осторожно, — а ты понимаешь, что к обеду придёт Талвир?

— Прекрасно, — ответила Лада. — Значит, к обеду у нас будет чай.

— Он не пьёт чай.

— Тогда будет вода, — Лада пожала плечами. — Но сидеть ему будет на чём.

Грон хмыкнул:

— Ты думаешь, стул остановит печать?

— Нет, — Лада взяла из корзины Марин кусок мела (или что-то похожее) и подошла к уцелевшей стене. — Стул остановит хамство. А печать я остановлю цифрами.

Она начертила на стене прямоугольник и написала сверху крупно:

«КАССА»

Под ним — две колонки: «ПРИХОД» и «РАСХОД».

Нисса прыснула.

— Ты серьёзно будешь писать это на стене?

— Пока да, — Лада кивнула. — Пока у меня нет книги. Но всё, что здесь проходит, будет записано. Даже если это две ложки соли.

— Зачем? — Нисса нахмурилась.

Лада повернулась к ней.

— Потому что когда придёт человек с печатью, он будет искать слабое место. Скажет: “Ты скрыла, ты украла, ты должна”. А я скажу: “Вот. Смотри. Вот приход. Вот расход. Вот остаток. Хочешь — пересчитай”. И если он всё равно скажет “должна”, значит, дело не в деньгах. Значит, дело в власти. А с властью тоже можно работать — просто другие инструменты нужны.

Мара тихо присвистнула.

— Ты так говоришь, будто уже с такими работала.

— Работала, — Лада коротко улыбнулась и подняла рукава. — Давайте. Вперёд.

Уборка оказалась тяжёлой, но в ней было что-то освобождающее. Когда ты выносишь мусор, мир становится чуть понятнее. Нисса бурчала, находя в углу мешок с засохшей фасолью, и ругалась так виртуозно, что Лада пару раз смеялась вслух — и этим смехом разгоняла страх.

— Слушай, хозяйка, — Нисса, вытирая лоб, кивнула на очаг. — Если хочешь “для драконов”, им надо мясо.

— Мясо будет, — сказала Лада.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда всё, — Лада подняла бровь. — Договоримся.

— Ты уверена, что драконы вообще едят человеческую еду? — Нисса скептически покосилась.

— Они дышат огнём, значит, любят горячее, — Лада пожала плечами. — А горячее я умею делать. Кашу — горячей, чай — горячим, и нервы — тоже.

Мара хмыкнула.

— Нервы лучше не перегревать.

Лада уже хотела ответить, когда снаружи раздался топот и звонкий голос:

— Хозяйка! Хозяйка! Я принёс!

Рыжий влетел в зал, как и вчера, с красными ушами и торжествующим видом. В руках — бумажки, завернутые в тряпицу. Он остановился, увидел Ниссу, и смутился.

— О… тут уже… — он сглотнул. — Люди.

— Люди будут, — сказала Лада. — Давай сюда. Что принёс?

Рыжий протянул свёрток.

— Расписка. И… — он понизил голос, — копия решения. Но я чуть не получил по шее, потому что казначей сказал, что это “не для простых”.

— Я не простая, — сказала Лада, разворачивая бумаги.

Там были суммы. Штрафы. Проценты. И самое неприятное: приписка о “магической пошлине за узел на перекрёстке”.

Лада пробежала глазами и тихо выдохнула.

— Ну конечно.

— Что? — Мара наклонилась.

Лада постучала ногтем по строке.

— Здесь двойное начисление. — Она указала. — Сначала “общинная доля”, потом “пошлина за узел”, а потом — “дополнительная защита узла”. Это одно и то же, только под разными названиями. Они берут трижды за один объект.

Рыжий моргнул.

— А так можно?

— Иногда они думают, что можно, — сухо сказала Лада. — Пока им не показывают, что нельзя.

Нисса присвистнула.

— Она тебя съест, Талвир, — пробормотала она.

— Он уже идёт, — Рыжий вдруг стал серьёзным. — Я видел его. Он вышел из казначейства. И с ним писарь. И стражник.

Лада подняла голову.

— Отлично. — Она сложила бумаги, спрятала их в карман. — Все — спокойно. Нисса, поставь котёл на огонь. Мара, дай мне кружку. Грон, поставь стул у стойки. Рыжий… — Лада посмотрела на него, — ты молодец. Теперь молчи.

— Я могу не молчать, если… — начал Рыжий.

— Молчи, — повторила Лада таким тоном, что он замолчал сразу.

Через несколько минут в дверях появился Талвир.

Он был невысокий, но плечистый, и двигался так, будто вокруг него всегда есть невидимая стена — люди должны отступать. На поясе у него висела кожаная сумка с печатями, а рядом — тонкий металлический жезл. Писарь с чернильницей и пером держался чуть позади, стражник — ещё дальше.

Талвир оглядел зал, увидел меловую “КАССУ” на стене и скривился.

— Это что за балаган? — спросил он.

Лада вышла вперёд, вытерла руки о фартук, которого у неё ещё вчера не было (Мара сунула), и улыбнулась той улыбкой, которой она в офисе встречала клиентов, пытавшихся “забыть” документы.

— Добрый день, — сказала она. — Вы Талвир?

— А ты кто? — он прищурился. — Вчера тут никого не было.

— Сегодня есть, — сказала Лада. — Я Лада. Хозяйка.

Талвир усмехнулся.

— Хозяйка… Хозяйка без крыши. — Он сделал шаг ближе. — Где деньги?

— Сначала основания, — спокойно сказала Лада. — А потом деньги.

Писарь поднял глаза, как будто не ожидал такого порядка.

— Основания? — Талвир нахмурился. — Девка, ты тут не торгуешься. Я пришёл описывать.

— Вы пришли требовать, — уточнила Лада. — А описывать вы будете после решения. Решение у вас есть?

Талвир застыл.

— Ты дерзишь.

— Я уточняю процедуру, — Лада кивнула на его сумку. — У вас есть приказ казначейства? Или вы действуете “по привычке”?

Мара тихо охнула. Грон фыркнул в усы. Нисса спрятала улыбку в кружке.

Талвир медленно вытащил свиток и развернул его.

— Вот. Приказ. Долг. Штраф. Пошлина. — Он ткнул пальцем. — Сроки просрочены. Завтра печать.

Лада взяла кружку с горячим отваром и поставила на стойку.

— Пейте, — сказала она. — Голос будет ровнее. И пальцы не дрожать.

— Я не… — начал он, но взгляд упал на пар, и он почему-то замолчал.

— Вот ваш приказ, — Лада наклонилась, не трогая бумагу. — Здесь тройное начисление за одно и то же. Это ошибка или злоупотребление?

— Что ты несёшь? — Талвир побагровел.

Лада вытащила из кармана принесённую Рыжим копию и положила рядом.

— Вот копия решения. Вот строка. Вот три названия для одного объекта. — Она говорила ровно, почти ласково. — Если вы сейчас поставите печать, я подам жалобу в городской совет. И приложу документы. И свидетелей. И… — она сделала паузу, — укажу, что сборщик действовал, не проверив начисления.

Писарь сглотнул.

Талвир смотрел на Ладу так, будто впервые увидел в ней не “девку”, а проблему.

— Ты думаешь, тебя кто-то слушать будет?

— Меня будут слушать, если я принесу цифры, — ответила Лада. — Цифры слушают даже тех, кого не любят.

Талвир стиснул жезл.

— Ладно. — Он процедил сквозь зубы. — Ты хочешь отсрочку?

— Я хочу корректный расчёт, — сказала Лада. — И я хочу официальный срок. На бумаге. С печатью. Чтобы никто не пришёл завтра “по привычке”.

Талвир наклонился к писарю.

— Пиши, — коротко бросил он. — “Уведомление о предстоящем изъятии имущества… срок — тридцать дней… при условии…”

— При условии, что вы пересчитаете начисления, — спокойно добавила Лада.

Талвир снова побагровел, но махнул рукой.

— При условии пересмотра спорных начислений, — буркнул он. — И частичной уплаты. Завтра.

— Частичной — это сколько? — спросила Лада.

— Сколько сможешь, — отрезал Талвир.

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Это уже не “всё и сразу”. Это разговор.

Писарь быстро писал, чернила блестели. Талвир поставил печать — тяжёлую, мокрую, с гербом города. Потом швырнул свиток Ладе.

— Держи. — Он посмотрел на стену с “КАССОЙ” и зло усмехнулся. — Посмотрим, как твоя честность тебя накормит.

Лада поймала свиток, не моргнув.

— Честность не кормит, — сказала она. — Кормит порядок. А честность не даёт украсть у себя то, что заработано.

Талвир развернулся.

— Завтра, — бросил он через плечо. — И не забудь: если ты не заплатишь — печать будет не на бумаге.

— Я поняла, — сказала Лада.

Когда он ушёл, Мара выдохнула, как будто держала дыхание весь визит.

— Лада… — прошептала она. — Ты его только что… заставила поставить тебе срок.

— Я заставила его признать бумагу, — ответила Лада. — Это разные вещи. Но бумага — это уже половина стены.

Нисса прыснула.

— Хозяйка, ты страшная.

— Нет, — сказала Лада. — Я просто не люблю, когда меня считают дурой.

Грон подошёл ближе.

— Тридцать дней, — сказал он задумчиво. — Значит, у тебя есть месяц.

Лада посмотрела на уведомление с печатью и почувствовала, как внутри поднимается знакомое — не паника, а азарт. Месяц. Это уже срок. Это уже можно планировать.

— У меня есть тридцать дней, — сказала она. — И у меня есть тракт. — Она оглядела руины, людей вокруг. — Значит, у меня будет таверна.

Рыжий подпрыгнул.

— А как она будет называться?

Лада уже хотела ответить “У Перекрёстка”, как снаружи, над дверью, скрипнула старая вывеска. Доска, почерневшая от огня, качнулась на одном гвозде и ударилась о стену, словно пытаясь привлечь внимание.

Грон, ругаясь, полез поправить, но доска сорвалась и упала прямо к ногам Лады.

На ней, под копотью, проступал выжженный знак — тёмный силуэт крыла, изогнутого, словно защищающего. И рядом — почти стёртые буквы.

Лада наклонилась, протёрла пальцем.

— “Чёрное… крыло”, — прочитала она вслух.

Мара помолчала, потом сказала тихо:

— Так раньше называли это место. До пожара.

Нисса присела рядом и фыркнула.

— Не самое милое название для чайка с булочкой.

— Зато запоминается, — сказала Лада и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — И если сюда ходят драконы… крыло им понравится.

Грон выпрямился, глядя на знак с каким-то странным уважением.

— Чёрное крыло — это не просто слово, — пробормотал он. — Это… знак.

— Какой знак? — спросила Лада.

Грон посмотрел на Мару, будто спрашивая разрешения.

Мара отвернулась.

— Не сейчас, — сказала она глухо.

Лада подняла вывеску.

— Сейчас, — сказала она мягко, но твёрдо. — Потому что у меня на пороге дракон и в кармане уведомление о изъятии. И если “Чёрное крыло” — это причина пожара, я должна знать.

Нисса прикусила губу.

— Может, не надо… — начала она.

Но Лада уже шагнула к очагу, потому что её взгляд зацепился за странную линию в камне. Там, где вчера было просто чёрное пятно, сегодня виднелась тонкая щель — как будто камень рассохся.

Она провела пальцем — и под ногтем почувствовала металл.

— Что это? — Лада нахмурилась.

— Не трогай, — резко сказала Мара.

Лада остановилась, медленно подняла глаза.

— Мара. Я не из тех, кто не трогает. Я из тех, кто сначала смотрит, потом трогает, потом делает выводы.

— Ты не понимаешь… — Мара сжала руки.

— Тогда объясни, — спокойно сказала Лада. — Или отойди.

Мара секунду смотрела на неё, потом резко развернулась и вышла в туман, хлопнув дверью так, что доски задрожали.

Нисса прошептала:

— Она боится.

— Я тоже боюсь, — ответила Лада. — Но я ещё больше боюсь не знать.

Грон подошёл ближе, тяжело вздохнул.

— Под очагом был тайник, — сказал он наконец. — У прежней хозяйки. Она прятала там бумаги. Письма. И… — он посмотрел на вывеску, — вещи, за которые могли убить.

Лада медленно опустилась на колени и поддела щель ножом. Камень поддался, будто ждал именно её. Плита приподнялась, открывая тёмную нишу.

Изнутри пахнуло сухой пылью и старой бумагой.

Лада засунула руку и вытащила свёрток, перевязанный лентой. Потом второй — тонкий, как книга. Потом — маленький ключик.

— Вот и активы, — тихо сказала она.

Нисса наклонилась.

— Там деньги?

— Там хуже, — пробормотала Лада, развязывая ленту.

Внутри были письма — пожелтевшие, с чужой аккуратной рукой. И сверху лежала тёмная карточка — такая же лакированная, как драконье уведомление, только с другим знаком: чёрное крыло, и под ним строка.

«Если ты читаешь это, значит, огонь не забрал всё. И он вернётся».

Лада сглотнула.

— Лада? — тихо спросил Грон.

Она подняла голову — и в этот момент дверь сама собой скрипнула, хотя никто не стучал.

На пороге стоял Кайрэн.

И его взгляд упал не на Ладу, не на “КАССУ”, не на котёл, а на открытую плиту очага и на чёрный знак в её руках.

— Поставьте это на место, — сказал он тихо.

— Поздно, — ответила Лада и сама удивилась, как спокойно звучит её голос. — Теперь это уже в моём учёте.

Кайрэн сделал шаг внутрь. Воздух вокруг него стал горячее.

— Вы только что открыли то, что было закрыто не для людей, — произнёс он. — И теперь тридцать дней — это не про ваши долги.

Лада сжала карточку.

— А про что?

Его янтарные глаза сузились.

— Про то, сколько осталось до того, как узел под вашей таверной проснётся.