Развод с драконом. Адвокат для отвергнутых жён

— Намерена.

Дайрэн отступил от полотна.

— Подумай, что делаешь.

— Впервые за долгое время я именно этим и занимаюсь.

В его взгляде появилось недоверие. Он словно пытался найти в её лице знакомую женщину и не понимал, почему та перестала бояться.

Элиара обратилась к арбитру:

— Как должна звучать формула?

Кайрвен медлил.

Вероятно, закон не запрещал ему ответить, но весь порядок церемонии был устроен так, чтобы отвергнутая жена не успела узнать о своих возможностях. Сначала публичное обвинение, затем два быстрых колокола, после которых условия признавались услышанными. Несколько минут на решение, способное определить всю дальнейшую жизнь.

— Назовите себя, — сказал он наконец. — Укажите нарушенную нить и потребуйте третьего звона до завершения второго.

Дайрэн резко повернулся к нему.

— Вы помогаете ей.

— Я разъясняю порядок, который обязан соблюдать.

— Она намеренно затягивает развод.

— Тогда вам будет нетрудно опровергнуть её заявление.

Слова прозвучали спокойно, но Дайрэн отреагировал так, словно получил удар по самолюбию. На его виске проступило больше бронзовых чешуек.

Элиара перевела взгляд на колокола.

Служитель всё ещё держал верёвку. Его пальцы побелели от напряжения.

Она назвала себя полным именем, и зал будто стал просторнее от одного только звука.

— Я, Элиара Вельнор, заявляю, что нить владения мастерской Северного двора и нити моих обязательств изменены вопреки первоначальной брачной клятве. Я требую права третьего колокола до завершения расторжения.

Ничего не произошло.

Несколько мгновений полотно оставалось неподвижным. Затем служитель второго колокола отпустил верёвку, хотя не успел ударить.

Третий колокол зазвонил сам.

Его голос отличался от первого. Он был ниже, глубже и не расходился по залу, а будто проходил сквозь камень, ткань и людей. Светящиеся строки на Полотне Клятвы погасли. Женщина в сером выронила ножницы, но они не упали на пол, зависнув в нескольких вершках от него.

Серебряные нити натянулись.

Имя Элиары, уже почти исчезнувшее из верхней части полотна, вспыхнуло золотым светом.

По залу прокатился крик.

Кто-то вскочил со скамьи. На галереях задвигались придворные. У дальней стены распахнулась боковая дверь, и в зал поспешили несколько мужчин в чёрных мантиях.

Дайрэн смотрел на полотно с таким выражением, будто оно предало его.

Золотой свет разошёлся от имени Элиары по нитям. На мгновение ярко вспыхнула мастерская Северного двора, затем старый дом с башней, участок земли возле реки и несколько незнакомых символов. Все они были связаны с ней.

Не с родом Корвалей.

Не с Дайрэном.

С ней.

Однако уже через несколько ударов сердца свет начал меркнуть. Имя осталось на полотне, но стало серебряным.

Кайрвен первым пришёл в движение. Он снял с пояса тонкий металлический жезл и коснулся им края ткани. Полотно дрогнуло, после чего свернулось само собой, скрывая строки и изображения внутри.

— Церемония приостановлена, — объявил арбитр.

— На каком основании? — потребовал Дайрэн.

— Полотно признало наличие спорных нитей.

— Оно отозвалось на формулу, а не подтвердило её правоту.

— Именно поэтому я сказал «приостановлена», а не «отменена».

Мужчины в чёрных мантиях окружили свёрнутое полотно. Один из них поднял зависшие ножницы и спрятал их в деревянный футляр.

Кайрвен вернулся к столу и ударил одним из молоточков по серебряной пластине.

— До проверки первоначальной клятвы госпожа Элиара Вельнор сохраняет имя, положение супруги и все права, действовавшие до начала церемонии. Ни одна сторона не может отчуждать спорное имущество, изменять записи реестра или препятствовать сбору доказательств.

Дайрэн подошёл к столу.

— Сколько продлится эта проверка?

Кайрвен раскрыл металлическую книгу на странице с изображением третьего колокола.

— Заявившей стороне предоставляется тридцать дней.

— Вы дадите ей месяц на то, чтобы позорить мой род?

— Я дам ей срок, предусмотренный законом.

— А если она не докажет нарушение?

— Развод будет завершён на первоначальных условиях. Госпожа Вельнор лишится права выступать в судах столицы на десять лет и возместит расходы на проверку реестров.

Дайрэн медленно повернулся к Элиаре.

Она поняла, что последняя часть правила была для него важнее всего.

Тридцать дней. Не так много для человека, который не знал города, не понимал местного законодательства и не имел доступа к документам собственного брака. Чтобы доказать нарушение, ей придётся выяснить содержание первоначальной клятвы, найти записи о мастерской и понять, кто изменил полотно.

Дайрэн наверняка контролировал большую часть нужных бумаг.

— Где хранится первоначальная клятва? — спросила Элиара.

— Один список находится в брачном архиве рода Корвалей, — ответил Кайрвен. — Второй должен храниться в Палате реестров. Третий передавался вашему родному дому.

Дом Вельноров прекратился после смерти её отца. Если прежняя Элиара сохранила семейный список, он мог находиться где угодно.

— Я получу доступ к архиву Корвалей?

Дайрэн усмехнулся прежде, чем арбитр ответил.

— Только в присутствии назначенного хранителя, — сказал Кайрвен. — Лорд Корваль обязан предоставить вам возможность изучить документы, относящиеся к спорному соглашению.

— Разумеется, — произнёс Дайрэн. — Я никогда не препятствовал законным требованиям супруги.

Чужая память отозвалась закрытой дверью мастерской.

Элиара посмотрела ему в глаза.

— Тогда мы оба можем не беспокоиться.

На лице Дайрэна появилась улыбка, предназначенная для окружающих. Он склонился к её руке, изображая безупречного мужа, но не коснулся пальцев.

— Ты всегда плохо понимала, когда следует остановиться, — сказал он достаточно громко, чтобы ближайшие зрители услышали.

— До сегодняшнего дня я, вероятно, останавливалась слишком рано.

Несколько человек в первом ряду отвернулись, скрывая улыбки.

Это было маленькой победой, почти ничего не значившей по сравнению с тем, что ожидало её дальше. Однако Дайрэн заметил реакцию зала. Его лицо осталось спокойным, а взгляд потемнел.

Кайрвен продолжал зачитывать условия.

— До окончания срока супруги могут проживать раздельно. Госпожа Вельнор вправе вернуться в собственный городской дом, если предъявит запись о владении. Лорд Корваль обязан обеспечить сохранность её личных вещей и доступ к ним.

— У меня есть городской дом? — спросила Элиара.

Кайрвен посмотрел в книгу.

— Дом Вельноров на улице Старых Мостов. Согласно реестру, он не был передан Корвалям.

— Здание заброшено, — сказал Дайрэн. — Там невозможно жить.

— Тогда мне будет проще убедиться, что вы не успели присвоить и его.

По залу прошёл сдержанный шум.

Элиара уже понимала, что совершает ошибку, позволяя раздражению говорить за неё. Насмешка приносила краткое удовлетворение, но не давала доказательств. Дайрэн привык управлять мнением двора и наверняка использует каждую её резкую реплику, чтобы представить происходящее истеричной местью отвергнутой жены.

Она заставила себя замолчать.

Кайрвен закрыл книгу.

— Первое слушание состоится через семь дней. К этому сроку стороны представят списки документов и свидетелей. Госпожа Вельнор должна указать, какие именно положения первоначальной клятвы были изменены. Общего заявления о несправедливости недостаточно.

— Я поняла.

— Советую вам найти поручителя или признанного защитника. Право третьего колокола позволяет подать заявление лично, но не отменяет правил последующего разбирательства.

— Вы только что сказали, что женщина без рода не может выступать в Палате.

— До завершения развода вы сохраняете положение леди Корваль.

Элиара посмотрела на Дайрэна.

— Значит, в суде против него я смогу выступать благодаря его имени?

— Формально это так.

— Закон становится интереснее с каждой минутой.

Кайрвен не улыбнулся.

— Ошибочно путать противоречивость с интересом, госпожа Вельнор. Через семь дней от вас потребуют доказательства, а не остроумие.

Слова были неприятными, но справедливыми.

— Я это запомню, арбитр Торнель.

Он задержал на ней взгляд, словно проверяя, не прозвучала ли в ответе насмешка. Затем подозвал писца и велел подготовить копию решения.

Придворные начали покидать места, однако расходиться не спешили. Они собирались небольшими группами, переглядывались и обсуждали произошедшее. Элиара различала обрывки фраз.

«Она никогда так не говорила».

«Корваль не ожидал».

«Третий колокол действительно существует».

«Мастерская Северного двора приносит половину дохода от серебряных рам».

Последняя фраза заставила Элиару насторожиться.

Половину дохода.

Дайрэн назвал мастерскую бесполезной, хотя она приносила значительную прибыль. Если это было правдой, причина развода могла оказаться тесно связана с имуществом.

Она попыталась рассмотреть говорившего, но люди уже смешались.

— Не стой посреди зала, — произнёс Дайрэн рядом.

Он взял её под локоть, и чужое тело мгновенно напряглось. Элиара высвободила руку прежде, чем успела подумать.

Дайрэн заметил движение.

— Боишься меня?

— Я не хочу, чтобы вы ко мне прикасались.

На этот раз она сказала это тихо, без расчёта на публику.

Его улыбка исчезла.

— Полчаса назад ты была готова унижаться, лишь бы я изменил решение.

Элиара не знала, что происходило до её появления. Возможно, прежняя хозяйка тела действительно умоляла. Возможно, именно отчаяние той женщины привело к странному перемещению, объяснения которому у Элиары пока не было.

Она не собиралась осуждать женщину, прожившую восемь лет рядом с Дайрэном.

— Полчаса назад закон ещё не дал мне возможности возразить, — ответила она.

— Ты думаешь, третий колоколсделал тебя сильнее?

— Он дал мне время.

— Время ничего не изменит.

— Тогда непонятно, почему вас это так тревожит.

Дайрэн наклонился ближе, сохраняя для окружающих видимость доверительного разговора супругов.

— Меня тревожит не твоё заявление, Элиара. Меня раздражает представление, которое ты устроила перед людьми, не понимая последствий.

— Вы пригласили их посмотреть, как меня лишают имени.

— Я хотел завершить всё по правилам.

— Тогда вам придётся соблюдать их до конца.

Он посмотрел на неё долго и внимательно. В его лице не было ни растерянности, ни сожаления. Только холодный расчёт человека, столкнувшегося с неожиданным препятствием и уже выбирающего способ его устранить.

— Ты изменилась, — произнёс он.

Элиара почувствовала опасность вопроса, скрытого в этих словах.

— Публичное унижение иногда помогает человеку внимательнее посмотреть на собственную жизнь.

— Оно никогда не делало тебя внимательнее прежде.

— Значит, сегодня вы особенно старались.

Дайрэн отвёл взгляд первым.

К ним подошёл писец с двумя свитками. Один он передал Дайрэну, второй — Элиаре. На печати был изображён третий колокол, окружённый серебряным пламенем.

— Решение арбитра, — сообщил писец. — Копия признаётся пропуском в архивы, указанные в тексте. Утрата документа не отменяет срок.

Элиара приняла свиток обеими руками.

— Благодарю.

— Госпожа Вельнор должна покинуть зал через западный выход, — добавил писец. — У восточного собралась толпа.

— Какая толпа?

Он замялся.

— Весть о третьем колоколе уже вышла за пределы дворца.

Прошло меньше четверти часа, но город, похоже, распространял новости быстрее любой официальной службы.

Дайрэн тихо рассмеялся.

— Наслаждайся вниманием. Оно редко бывает добрым.

Элиара направилась к западному выходу. Она не знала, где находится улица Старых Мостов, как добраться до заброшенного дома и остались ли у неё деньги. Парадное платье стесняло движения, на ногах были неудобные туфли, а свиток с решением арбитра оставался единственной вещью, которую она могла уверенно назвать своей.

Не слишком много для начала новой жизни.

Однако у неё было имя.

Тридцать дней назад — или, если судить по собственному ощущению времени, всего час назад — Элиара считала возможностью выиграть спор о доме в привычном мире.

Теперь спор касался её собственной свободы.

Она почти дошла до высокой двери, когда Дайрэн догнал её.

Он остановился так близко, что со стороны могло показаться, будто муж решил поддержать расстроенную супругу. Несколько придворных уже повернулись к ним, ожидая последней сцены.

Дайрэн улыбнулся им, а затем наклонился к Элиаре.

— Запомни одну вещь, — прошептал он. — Я не стану мешать тебе дожить до конца месяца.

Она повернула голову.

— Как великодушно.

— Ты неправильно поняла. До конца срока ты останешься жива, здорова и совершенно свободна ходить по городу. Только к первому слушанию ни один приличный дом не откроет перед тобой двери, ни один свидетель не согласится назвать твоё имя, а каждый человек, способный стать поручителем, будет уверен, что ты лживая, неблагодарная и опасная женщина.

Его голос оставался мягким.

— Через тридцать дней ты сама попросишь завершить развод на моих условиях. Не потому, что проиграешь спор, Элиара. Потому что в столице не останется никого, кто захочет услышать твою сторону.

Он выпрямился, коснулся пальцами края её рукава и громко произнёс:

— Береги себя.

После этого Дайрэн отошёл к ожидавшим его придворным.

Элиара смотрела ему вслед, пока вокруг него не сомкнулась толпа. Он уже отвечал на вопросы, уверенно улыбался и изображал человека, проявившего великодушие к неразумной супруге.

Его угроза была продумана лучше, чем условия развода.

Документы можно найти. Ошибку в договоре можно доказать. Свидетеля можно убедить говорить правду, если он боится только суда.

Но репутация строилась из чужих слов, и Дайрэн собирался сделать так, чтобы его слова прозвучали первыми.

Элиара крепче сжала свиток с печатью третьего колокола.

У неё оставалось тридцать дней, чтобы вернуть имущество, сохранить имя и научить столицу слушать женщину, которую заранее объявили виноватой.

Начать следовало с человека, который знал, почему прибыльную мастерскую назвали бесполезной.

А затем Элиара собиралась выяснить, кто и когда решил, что после развода женщина обязана потерять всё, кроме обязательств перед бывшим мужем.