Когда розы цветут на пепле

Пролог. Эпоха Протекторов

К середине XXI века мир захлестнули катастрофы. Климатические катаклизмы вызвали массовые переселения и голод. Истощение природных ресурсов привело к глобальным конфликтам. А серия опустошительных пандемий сократила население планеты на треть.

Старые государственные структуры рухнули, погрузив человечество в эпоху хаоса. Выживал сильнейший. И именно в этот период, когда цивилизация балансировала на грани исчезновения, появились новые лидеры. «Протекторы» и «Восстановители» – мужчины, обладавшие исключительной физической силой, железной волей и безжалостным подходом к управлению – смогли навести порядок среди обломков старого мира. Они умело использовали всеобщий страх и отчаяние, обещая безопасность, стабильность и возрождение.

Под их руководством общество перестроилось в жёсткую иерархическую систему. Мужчины, взявшие на себя функции по восстановлению инфраструктуры и управлению ресурсами, заняли все ключевые позиции. Женщинам, оказавшимся особенно уязвимыми во времена анархии, была предложена «защита». Но защита быстро обернулась тотальным контролем.

К 2080 году мир стал жёстко патриархальным. Женщинам отвели роли, считавшиеся «жизненно важными для сохранения вида» – материнство, воспитание, сфера обслуживания, некоторые медицинские и творческие профессии. Но всегда под строгим мужским надзором, без права на принятие решений. Любое проявление независимости или несогласия жёстко пресекалось. Общество функционировало как сложный механизм, где место каждого было чётко определено, а отклонение от нормы каралось.

Страх стал неотъемлемой частью жизни. Особенно для женщин, чья свобода оказалась ограничена во имя «безопасности». В этом новом, упорядоченном, но холодном мире милосердие и сочувствие были редкостью. А проявление слабости – признаком обречённости.

Глава 1. Вкус надежды

Мягкий, но назойливый гул вечернего кафе едва проникал в сознание Анны, разбиваясь о глухую стену её апатии. 2080 год. Металл и стекло доминировали в архитектуре мегаполиса, а воздух наполнялся тонким ароматом синтетического кофе, смешанного с запахом озона от голографических реклам. За окном начиналась осень, окрашенная в яркие оттенки оранжевого и золотого, контрастирующие с холодной сталью зданий. Женщин здесь было немного, и Анна чувствовала мимолётные взгляды других гостей, скользящие по её фигуре, но они не оставляли впечатления. Она сидела у панорамного окна, за которым переливались неоновые огни равнодушного города, но её взор уходил далеко за пределы реальности, погружаясь в пустоту.

Анна была невысокой, хрупкой, её тонкие черты лица казались измождёнными. Длинные каштановые волосы водопадом ниспадали на плечи, скрывая часть лица, но даже сквозь них угадывалась бледность кожи и тонкие линии усталости под зелёными глазами, в которых погас последний свет. Простое серое платье из грубой ткани свободно висело на худеньком теле, словно пытаясь скрыть её слабость. Потёртые кожаные ботинки и тонкий шерстяной шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, довершали образ, делая её почти незаметной среди толпы. В руках остывал карамельный латте – единственный островок сладости в горьком существовании. Она не жила, а выживала, каждый день просыпаясь с тягостным предчувствием очередного удара, очередного унижения. В мире, где власть была монополией мужчин, её голос, её воля, её свобода оказались подавлены до полной покорности.

Дверной проём прорезал уверенный силуэт. Высокий, крепко сложённый мужчина с властным видом и острыми чертами лица вошёл в зал, ведя под руку роскошную женщину. Его костюм, пошитый известным кутюрье, идеально подчёркивал широкие плечи и стройную фигуру. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и прямой нос. Глаза цвета тёмного шоколада смотрели холодно и оценивающе, отражая цинизм и чувство превосходства. В движениях Романа Ковалёва чувствовалась непоколебимая уверенность, которую даёт жизнь, привыкшая к власти и безнаказанности.

Рядом с ним шла Вероника в ослепительном красном платье, подчёркивающем каждую линию её фигуры. Белокурые локоны струились по обнажённым плечам. Яркий макияж выделял большие голубые глаза, сверкавшие смесью кокетства и амбиций. Броские украшения с бриллиантами усиливали впечатление искусственности и нарочитой привлекательности. Лицо Вероники выражало высокомерие – визитную карточку тех, кто приспособился к правилам игры и существовал благодаря покровителям.

Рома, будто по невидимому сигналу, выбрал столик всего в нескольких метрах от Анны, так, чтобы она не могла не слышать их разговор.

– …И я сказал ей, Вероника, что ей давно пора понять своё место, – голос Ромы, низкий и властный, специально звучал чуть громче, чем следовало. – Эти глупые попытки изображать из себя нечто большее, чем она есть… Смешно.

Анна вздрогнула, но даже не подняла головы. Её пальцы крепче сжали кружку. Горячий пластик обжигал кожу, но боль была привычной. Внутри всё сжалось в тугой комок, в горле стоял ком невысказанной обиды и бессилия. Она знала: слова Ромы звучат так громко не случайно – это очередной психологический удар.

За соседним столиком, немного поодаль, расположился Михаил Державин. Высокий рост, пропорционально развитое тело свидетельствовали о регулярных занятиях спортом. Аккуратная укладка волос глубокого чёрного оттенка придавала ему вид ухоженного бизнесмена. Глубокие карие глаза смотрели спокойно и внимательно, излучая уверенность и умиротворённость. Идеально сидящий костюм темно-серого оттенка выглядел стильно и дорого, намекая на статус и хороший вкус. Манера держаться – спокойная, собранная, слегка отстранённая – выдавала человека, привыкшего руководить и контролировать ситуацию.

Рядом сидел Игорь Серов, широкого телосложения мужчина среднего возраста. Короткая стрижка подчёркивала мужественное лицо с твёрдым подбородком и выразительными скулами. Взгляд Игоря казался сосредоточенным и серьёзным, иногда мелькала искра юмора, но выражение лица оставалось настороженно-внимательным, как у опытного бойца, готового мгновенно отреагировать. Костюм хорошо скроен, но выглядит скромнее, чем у Михаила, подчёркивая подчинённую роль и абсолютное доверие лидеру.

Третий участник застолья, Дмитрий Воронцов, поражал утончённостью и благородством облика. Высокий, стройный, с аристократическими чертами лица и светло-карими глазами, источавшими острый ум и проницательность. Мягкие тёмные волосы аккуратно расчёсаны, выражение лица спокойное и уравновешенное. В отличие от друзей, его костюмы выглядели строгими, но элегантными, демонстрируя чувство стиля и внимание к деталям. Голос Дмитрия мягкий, низкий, каждая фраза звучит взвешенно и глубоко. Но сегодня внимание троих мужчин неожиданно привлекла девушка у окна.

Образ Анны прочно закрепился в памяти Михаила. Она сидела за столиком у окна, лицом к нему, словно призрак прошлого века. Фигура казалась лёгкой и невесомой, каждый изгиб изящного тела утопал в полупрозрачных тенях интерьера. Пряди длинных каштановых волос мягко спускались вдоль лица, частично скрывая тяжёлые веки и утомлённое выражение глаз. В больших зелёных зрачках замерло отражение неонового освещения, лишённое признаков внутренней жизни. Под тонкой тканью платья просматривались острые ключицы и плавные изгибы позвоночника, отмечавшие болезненную худобу. Белоснежная кожа была покрыта лёгким налётом пыли, придающим ей нездоровую матовость. Нежная рука безвольно лежала на чашке с напитком. Всё её существо было олицетворением полной подавленности, словно невидимое бремя судьбы стало настолько тяжёлым, что сделало невозможным дальнейшее сопротивление. Этот образ стоял перед внутренним взором Михаила, порождая волну сострадания и беспокойства, рождённых непонятной потребностью защитить её.

Игорь и Дмитрий заметили необычное поведение лидера. Обычно спокойный и рассудительный Михаил вдруг проявлял признаки эмоциональной вовлечённости, ранее чуждые ему. Перехватывая взгляды друг друга, они видели нечто новое и тревожное в поведении товарища. Игорь приподнял бровь, задавая молчаливый вопрос, но Дмитрий, уловив изменение выражения лица Михаила, отрицательно качнул головой, предупреждая друга не вмешиваться. Оба продолжали наблюдать за Михаилом, чувствуя, что происходящее значимо и способно повлиять на ход дальнейших событий.

Рома, наслаждаясь демонстрацией власти, наконец поднялся. Его целью стала Анна. Медленно и уверенно он двинулся к её столику. Вероника, почувствовав направление взгляда Ромы, тут же достала телефон, ожидая поймать интересный кадр. Анна вздрогнула, услышав знакомые звуки его шагов. Вся многолетняя броня уверенности дрогнула, давая выход нарастающей тревоге и страху. Напряжение охватило тело, мышцы напряглись в ожидании возможного унижения.

Рома остановился прямо перед ней, закрыв собой окно, за которым шёл унылый серый дождь.

– Что ж ты, красавица, такая грустная? – его голос звучал с поддельной заботой, вызывая внутреннее омерзение. – Неужели никому не удаётся развеять твоё одиночество?

Прежде чем Анна успела среагировать, Рома вытянул руку и одним быстрым движением отобрал её телефон.

– Посмотрим-ка, кто у нас тут в друзьях, – произнёс он, действуя ловко и уверенно. Анна застыла, охваченная ужасом, не способная оказать сопротивления. Она знала: любая попытка протеста только ухудшит её положение.

В тот самый миг, когда реальность Анны снова превратилась в ледяной кошмар, Михаил решительно прервал наблюдение. Быстро взглянув сначала на Игоря, потом на Дмитрия, он сделал короткий, но мощный жест головой – безмолвный сигнал тревоги, понятный лишь ближайшим соратникам. Этот моментальный обмен взглядами передал ясное послание: ситуация требует немедленного вмешательства. Без единого слова трое мужчин синхронно пришли к единству действий.

Развернувшись, Михаил предстал во всей мощи своего роста. Массивная фигура возвышалась над толпой, излучая спокойствие и твёрдость намерений. Глаза приобрели стальной блеск, создавая впечатление готовности немедленно вступить в борьбу. Каждый его шаг демонстрировал власть и контроль, сформировавшиеся за годы жизни в опасной среде. Решительность отразилась в стойке плеч, расправленных вперёд, готовых принять удары и преодолеть препятствия. Такое появление Михаила, похожее на мифическое явление героя-спасителя, гарантировало безопасность и защиту.

– Думаю, девушка не нуждается в вашем навязчивом внимании, – спокойно проговорил Михаил, делая шаг вперёд и преграждая путь Роме, словно гранитная стена. Его голос звучал низко и ровно, но в нём отчётливо слышалась твёрдость стали. Игорь, воспользовавшись моментом, незаметно для Ромы, но на виду у изумлённой Вероники, ловко перехватил её телефон, не дав ей возможности сделать снимок.

Застигнутый врасплох дерзким и слаженным нападением, Рома застыл, глядя на Михаила с удивлением и возмущением. Самодовольная ухмылка на лице сменилась маской недоумения, затем острой вспышкой гнева. Осторожно поворачиваясь, он заметил стоящих неподалёку Игоря и Дмитрия, чьи серьёзные лица предвещали неприятности. Когда его взгляд встретился с холодным и неумолимым взглядом Михаила, внутренняя агрессия вспыхнула яркой яростью.

– Чёрт возьми, что здесь происходит?! – прорычал Рома, напрягая горло, стремясь придать голосу большую силу. – Верните мой телефон! Кто вы такие, чтобы влезать сюда?!

Вероника пришла в себя и истерично закричала, тыча пальцем в Игоря:

– Он украл мой телефон! Это самоуправство!

Сделав шаг навстречу Роме, Михаил спокойно ответил:

– Телефон принадлежит не вам, а вашей подруге, – он указал на Веронику. – И он больше не станет инструментом для вашей игры. Ваше присутствие нарушает порядок заведения и приносит дискомфорт даме, – добавил он, коротко кивнув в сторону Анны. – Вас здесь не ждут. Предлагаю тихо уйти.

Голос Михаила оставался негромким, но твёрдым и убедительным, пресекающим любые возражения. Угроза исходила не столько из сказанных слов, сколько из его несгибаемого спокойствия и наличия двоих спутников, готовых поддержать любое решение.

Рома не собирался уходить просто так. Его самолюбие оказалось уязвлено, а Михаила он неверно оценил как обычного выскочку. Усмешка появилась на губах, пытаясь вернуть инициативу:

– Ты не понимаешь, с кем разговариваешь? Я – Рома Ковалёв, и у меня…

Но Михаил не позволил ему закончить. Одним стремительным движением он выхватил телефон Анны из рук Ромы, который продолжал судорожно удерживать устройство.

– Ваш статус здесь никого не интересует, – жёстко отрезал Михаил, небрежно спрятав телефон Анны во внутренний карман пиджака. – Чтобы показать серьёзность моих намерений…

Он знаком подал знак Игорю, который незамедлительно отдал ему телефон Вероники. Михаил взял аппарат двумя руками и, игнорируя протестующие вопли Вероники и ошеломлённый взгляд Ромы, спокойно переломил его пополам. Пластмасса жалобно скрипнула, экран раскрошился паутинкой трещин, обломки посыпались на пол.

– Теперь вы не сможете снимать, – объявил Михаил, бросая сломанные части под ноги Веронике. – А вы, господин Ковалёв, больше не будете преследовать эту девушку. Хотите продолжать?

Этот демонстративный акт послужил началом короткого, но бурного словесного поединка. Возмущённый Рома набросился на Михаила потоком угроз, размахивая кулаками и выплёвывая обещания расправы. Но он встретил железную стену абсолютной невозмутимости и дисциплины, поддерживаемую уверенными взглядами Игоря и Дмитрия. Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, и столкнувшись с тремя профессиональными охранниками, Рома, преодолевая мучительную злость, совладал с эмоциями. Он бросил на Михаила убийственный взгляд, полный откровенной ненависти и обещания мести, затем схватил дрожащую от возмущения и страха Веронику за руку и вывел её из кафе, прошептав грозно:

– Ты ещё пожалеешь об этом. Очень сильно пожалеешь!

Когда они наконец ушли, воздух в кафе словно очистился, но напряжение осталось. Анна всё ещё находилась в состоянии глубокого шока, её взгляд был прикован к пустому месту, где только что стоял Рома, тело дрожало.

В этот момент, незаметно для Анны, Михаил чуть повернул голову, подавая едва заметный знак официантке Марии, обслуживавшей столик Анны. Мария, молодая женщина с добрыми глазами, хорошо знавшая Михаила как влиятельного и постоянного клиента, мгновенно поняла. Он тихо кивнул в сторону Анны, затем на десерт в меню и сделал движение рукой, означающее «оплачено». Мария слегка кивнула в ответ, её улыбка была почти невидимой.

Михаил вытащил из кармана телефон Анны, затем достал свой личный. Он протянул ей аппарат, а затем продиктовал свой номер, записывая его в её контактах.

– Если он снова появится или понадобится помощь, не стесняйся. Звони в любое время, – его голос был тихим, почти нежным, совершенно не похожим на тот стальной тон, которым он говорил с Ромой.

Анна, всё ещё в состоянии шока, механически приняла телефон. Слова Михаила дошли до неё сквозь туман, и сердце забилось сильнее. Он защитил её – совершенно незнакомый человек. Это было так неожиданно, так неправильно в её мире, где никто никогда не вставал на её защиту. Дрожь пробежала по телу – не только от страха, но и от странного, почти забытого ощущения, что она кому-то небезразлична.

Где-то глубоко в душе Анны, в самых потаённых уголках, вспыхнуло крошечное, почти невидимое пламя – чувство небольшой надежды. Оно было таким хрупким, таким чужеродным в её опустошённом мире. Но секунду спустя привычная, обжигающая волна цинизма и горького опыта захлестнула её. Очередная попытка попасть в руки ещё одному тирану, – прошептал внутренний голос, заглушая этот робкий огонёк. Она тут же потушила его, словно дымящуюся спичку, не давая разгореться, снова натягивая на себя маску холодной отчуждённости.

Не проронив больше ни слова, Михаил и его друзья молча двинулись обратно к своему столику. Они не смотрели на Анну, давая ей возможность переварить произошедшее в тишине. Профессиональное уважение к личному пространству, присущее им всем, взяло верх.

Анна, оставшаяся одна, медленно отодвинула остывший карамельный латте. Его сладость казалась теперь приторной. Она ощущала себя опустошённой, но в то же время внутри разливалось странное, незнакомое тепло. Ей хотелось уйти, сбежать, но ноги не слушались.

Через пару минут к её столику подошла официантка Мария. Анна приготовилась попросить счёт, но Мария улыбнулась ей.

– Ваш счёт уже оплачен, мэм. И кое-что ещё.

С этими словами она поставила перед Анной элегантное стеклянное блюдце, в котором покоилось нежное сливочное мороженое, украшенное ягодами, с маленькой серебряной ложечкой рядом.

Анна моргнула. Оплачен? Мороженое? Она подняла глаза на Марию, которая лишь добродушно улыбнулась, кивнув в сторону столика Михаила, который теперь беседовал со своими друзьями, не глядя в её сторону, но при этом явно чувствуя её взгляд. Это был ещё один, совершенно неожиданный жест. Неожиданный и нежный. Мороженое… словно для ребёнка, которому нужно немного утешения. Стараясь не выдать смятения, Анна лишь кивнула, но внутри неё эта крошечная, только что погашенная искра надежды снова тлела. Он… позаботился? – пронеслось в голове, но она тут же отмахнулась.

Анна медленно съела мороженое. Сливочная прохлада и ягодная кислинка подействовали умиротворяюще, смягчая остроту пережитого шока. Она чувствовала, как напряжение медленно отступает от плеч, хотя привычная скованность ещё не отпустила полностью. Впервые за долгое время она не ощущала себя полностью раздавленной. Бросив последний взгляд на столик троих мужчин, которые всё так же непринуждённо беседовали, она встала. Время близилось к трём часам дня.

Как только двери кафе закрылись за Ромой и Вероникой, он немедленно достал свой коммуникатор. Лицо его покраснело от злости, глаза сверкнули от неудовлетворённого эгоизма.

– Найдите мне всю возможную информацию об этих троих! – рявкнул он в трубку, адресуя приказ невидимому помощнику. – Каждую крупицу, каждое слабое место. Особое внимание уделите этому выскочке, Державину. Хочу, чтобы он познал горечь сожаления о своём сегодняшнем деянии. Пусть его любимая девица тоже познает последствия!

Не имея представления о личности Михаила, Рома детально описал внешность каждого из троих, припоминая приметы, запомнившиеся в ходе столкновения. Голос его звучал враждебно и нетерпеливо, будто желая быстрее нанести ответный удар. Лицо исказилось от досады и разочарования, пальцы крепко сжимали корпус коммуникатора, словно пытаясь раздавить ненавистный предмет. В его сердце разгорался пожар ярости, готовый уничтожить любого, кто осмелился перечить его воле.

Анна вышла из кафе, погружаясь в сумерки мегаполиса. Её путь на работу в пекарню лежал через несколько шумных районов, где неоновые вывески кричали о несуществующем изобилии, и через более тихие, полуразрушенные улочки старого города, ещё хранившие эхо былой жизни. Воздух был тяжёлым от испарений синтетического топлива и запаха еды из уличных лавок. Она шла быстро, почти бежала, стараясь не задерживать взгляд ни на одной из встречных фигур, чтобы не привлечь внимания. Каждый шаг был механическим, каждый вздох – попыткой удержаться на плаву в этом жестоком мире. Мысли путались в голове: страх перед Ромой, странное, почти шокирующее чувство благодарности к Михаилу и привычное отчаяние, которое никогда не оставляло её.

Наконец она добралась до пекарни – старинного здания из красного кирпича, чудом уцелевшего среди стеклянных небоскрёбов. Здесь всегда пахло свежим хлебом, ванилью и корицей, и этот запах был для Анны как объятие. Это было её убежище.

Внутри её ждал Эмир Камалов. Высокая фигура мужчины выделялась среди скромного интерьера. Лет сорока пяти, крепкого телосложения, с военной выправкой и мускулатурой, говорящей о многолетнем опыте службы, он неизменно держался прямо и уверенно. Коротко остриженные светлые волосы начали серебриться с возрастом, но тёмные, почти чёрные брови и остро очерченные скулы делали его облик выразительным и мужественным. Движения Эмира были плавными и размеренными, словно каждое действие тщательно рассчитано заранее. Хотя он сменил военную форму на аккуратный белый поварской халат, его привычки оставались неизменными. Даже теперь, занимаясь приготовлением теста, он действовал методично и точно, подобно солдату, выполняющему боевую задачу. Тёмно-карие глаза смотрели ясно и проникновенно, выдавая внимательность и способность видеть глубже поверхностных проявлений.

Именно этот человек принял Анну под своё крыло, когда она потерялась в хаосе нового мира. Видя её сильную внутреннюю волю и жажду выжить, он предоставил ей возможность начать новую жизнь, обеспечив работой и защитой. Для Анны Эмир стал кем-то большим, чем просто начальник – он был её наставником, защитником и единственным человеком, которому она безоговорочно доверяла.

Эмир поднял глаза от заметок, когда Анна вошла. Его взгляд мгновенно уловил что-то неладное в её бледном лице и слегка дрожащих руках.

– Анна, ты в порядке? – его голос был тихим, но полным искренней заботы. – Что-то произошло? Ты выглядишь неважно.

Анна опустила сумку на стул, стараясь скрыть дрожь. Ей не нужно было ничего говорить. Эмир, читая по глазам, уже знал, что что-то плохое снова вторглось в её хрупкий мир.

Глава 2. Эхо прошлого и новые тени

Аромат свежевыпеченного хлеба, обычно даривший чувство комфорта и спокойствия, сегодня казался раздражающим и душащим. Запах паники, пропитавший одежду Анны, усиливался от близости горячего воздуха кухни, смешивался с пряными специями и приобретал тошнотный оттенок. Девушка замерла посреди комнаты, будто застигнутая врасплох мощным порывом ветра, теряя ориентацию в пространстве.

Стоя перед Эмиром, Анна чувствовала себя абсолютно разбитой. Каждая клеточка тела пульсировала от напряжения, руки мелко тряслись, дыхание сбивалось, оставляя сухость во рту. Внутренний голос кричал, что необходимо рассказать правду, но горло перехватывало спазмом.

Эмир, приметив состояние подруги, немедленно отреагировал. Подойдя ближе, он нежно коснулся её плеч, намеренно замедляя темп речи, желая дать ей пространство для выражения мыслей.

– Анна, скажи, что случилось? – повторил он, вплетая мягкий тон в ласковый взгляд.

От касания сильного и надёжного тела Эмира сердце девушки смягчило бешеный ритм, однако поток воспоминаний нахлынул лавиной.

– О Господи, Эмир, – её шёпот оборвался, ком встал в горле. Сердце начало колотиться чаще, глаза увлажнились, заполняясь жалостью к самой себе. Из груди вырвался судорожный вздох. Со временем, набравшись сил, она смогла сформулировать произошедшее:

– Меня опять нашёл Рома. Он угрожал мне, говорил мерзости, отобрал телефон. Затем появился этот мужчина, Михаил, незнакомец, вмешавшийся в ситуацию, сделал запись моего номера. Отвратительно было наблюдать, как легко он обошёлся с моими вещами!

Поддерживающая хватка Эмира усилилась, передавая женщине чувство защиты и уверенности.

– Стоп, Анна, расскажи мне ещё раз, сначала медленно и последовательно, – настаивал он, анализируя услышанное. Его внимание привлекла необычная фамилия.

– Михаил Державин, – добавила она, замедляя темп. – Он выглядит солидно, влиятельно, хотя остаётся загадочным и замкнутым. Сказал, что поможет, предложил сотрудничество, позвонил и записал свой номер.

Эмир нахмурился, услышав знакомое имя.

– Ах вот оно что, – мрачно промолвил он. – Говорят, этот человек входит в круг ближайших помощников высших властей, он считается надёжным представителем системы «Протекторов». Действует тайно, решает проблемы там, где официальная власть бессильна. Только одно верно наверняка – помощь от таких людей никогда не бесплатна. Будь крайне осторожна, Анна. Никогда не забывай, что доверие здесь ценится превыше всего, и неправильное решение может стоить свободы и здоровья. Постарайся избегать Михаила, ведь неизвестно, какие планы он вынашивает относительно тебя.

Анна кивнула, её взгляд был прикован к своим рукам. Она знала, что Эмир прав, его слова были эхом её собственного горького опыта. Но в то же время она не могла забыть холодное мороженое, которое было так вовремя, или тот нежный тон, с которым Михаил продиктовал ей свой номер. Внутри неё боролись страх и эта крошечная, необъяснимая искра надежды.

Поздно ночью, далеко от уютной атмосферы маленькой пекарни, в просторной гостиной своей шикарной квартиры Рома Ковалёв не находил покоя. Сон покинул его, оставив лишь холодное чувство поражения и яростное стремление наказать тех, кто посмел бросить ему вызов. Вспышка унижения, испытанная в кафе, пылала в его мозгу горячим пламенем.