Сахар со вкусом соли

– А если не отпустим, то что? – хохотнул Мэт, и его смех звучал как вызов.

– Затолкаю ваши конечности вам в задницу, – раздался знакомый голос сбоку.

Все разом повернули головы. Неподалеку стоял Леон, облокотившись на стену с сигаретой в руке.

– Иди по-хорошему, – прорычал Грег.

– А еще что? – хмыкнул Леон, бросая недокуренную сигарету на землю.

– Твой выбор.

Он стоит, сверкая своей белоснежной улыбкой, словно герой из какого-то голливудского фильма. Его лицо спокойно, но в глазах полная уверенность в себе. Холодная, неумолимая решимость. Он делает шаг вперед, и воздух вокруг будто сгущается.

– Если не съебетесь, то больше не сможете держать в своих ручонках даже свой хуй, не то чтобы для дрочки, вы даже без помощи не поссыте, – тушит свою сигарету ногой.

Грег, видимо, не привык к тому, что кто-то осмеливается ему противостоять. Его лицо искажается от злости, и он бросается вперед, как разъяренный бык. Но Леон не дрогнул. Его кулак взметнулся в воздух с такой скоростью, что я едва успела заметить движение. Удар пришелся точно в челюсть Грега, и тот рухнул на землю, как мешок с песком.

Его друзья в шоке на секунду замирают, но потом, словно по сигналу, бросаются на Леона. Мы с Софи переглядываемся. В следующую секунду уже на спинах у этих придурков, цепляясь за них, как разъяренные кошки.

Дальше все превращается в хаос. Из бара выбегают остальные музыканты, а за ними – близнецы Моор и Эл. Кто-то кричит, кто-то ругается, кто-то просто бьет. Это уже не драка, это настоящий мордобой. Кулаки, локти, ноги – все летит в ход. Я едва успеваю уклониться от чьего-то удара, как вижу, как Софи, пытаясь подняться, случайно заезжает локтем Леону в глаз. Он морщится, но не останавливается.

Драка продолжается, кажется, вечность. Мы все в синяках, в царапинах, в пыли. Но никто не сдается. Пока вдруг не раздается резкий свисток, и все замирает. Нас окружают полицейские, и через пару минут мы уже сидим в машине с мигалками.

В участке нас разделяют. Придурки – в одну камеру, мы – в другую. Леон сидит, прислонившись к стене, его глаз уже заплыл и потихоньку синеет. Софи, вся в ссадинах, не перестает извиняться перед ним.

– Леон, прости, я не хотела! – говорит это уже в сотый раз, но он только машет рукой.

– Ничего страшного, – бормочет он, хотя видно, что больно.

Смотрю на свои руки: пара ногтей сломана, губа разбита. Софи тоже выглядит не лучше – ее ноги в царапинах, а на щеке краснеет синяк. Мы все выглядим как после апокалипсиса, но почему-то смешно.

– Ну что, – говорю я, пытаясь улыбнуться, – вечер удался.

– Охуенный вечер, – толкает меня легонько Вильям.

– Вы обе вечно находите неприятности на свои задницы, – посмеивается Теодор.

Софи фыркает, а Леон хрипло смеется, но тут же морщится от боли. Мы все в одном дерьме. И, черт возьми, я даже не жалею.

Никто не решается звонить родителям. Тишина в камере такая, будто мы на похоронах, а не в участке. Софи сидит, скрестив руки, и смотрит в пол, а я... Я просто пытаюсь не думать о том, что сделает с нами мама. Папа так не страшен, как Авиталь Клауд Диаз.

Как выясняется позже, Моор и Эл – завсегдатаи этого участка. Они знают всех полицейских по именам, а те, в свою очередь, встречают их как старых друзей. Парней всегда забирает брат Эла – Рафаэль.

Когда Джоэль набирает его номер, заплетающимся языком пытается объяснить брату, что они не виноваты, а просто за компанию… Слова у него путаются, и он больше похож на пьяного философа, чем на человека, пытающегося оправдаться. Я смотрю на это и чуть не умираю от смеха. Софи бьет меня локтем в бок, но ее губы тоже дрожат от сдерживаемого смеха.

Облокачиваюсь на плечо Вила, усталость накрывает меня с головой. Глаза сами собой закрываются, и я едва успеваю подумать, что нужно держаться, как уже проваливаюсь в полудрему. Через какое-то время кто-то берет меня на руки. Мое тело обмякает, и я даже не пытаюсь сопротивляться. Глаза отказываются открываться, но мой нос моментально улавливает запах – терпкий, с легкими нотками цитруса. Он такой... умопомрачительный.

Утыкаюсь лицом в чью-то шею, чувствуя тепло кожи и легкий пульс под ней. Мой мозг уже отключается, но перед тем, как погрузиться в глубокий сон, слышу над ухом тяжелый вздох. Он звучит так, будто этот человек нес на себе весь мир, и я – его последняя капля.

– Дани, поднимай свою толстую задницу, – резкий голос Софи вырывает меня из сна, как будто кто-то дернул за невидимую нитку.

Она тянет меня за ногу, но я отбиваюсь.

– Софи, отвали, – бормочу, натягивая одеяло на голову.

– Даниэлла Макс Диаз, живо вставай! – ее голос становится громче, и я чувствую, как она наклоняется ближе. – Через десять минут дед приедет.

Эти слова действуют на меня, как удар током. Резко вскакиваю с кровати, глаза широко раскрываются, а сердце начинает биться так быстро, будто только что пробежала марафон.

– Как? – выдыхаю, глядя на Софи, которая стоит передо мной с видом торжествующего победителя.

– Да вот так! – раздраженно машет рукой. – Иди, приведи себя в порядок. Если дед увидит тебя в таком состоянии, не жди ничего хорошего.

Наш дедушка – человек, которого лучше не злить. Он странный, старомодный и совершенно непредсказуемый. Я до сих пор не понимаю, как наш папа и дядя выросли такими нормальными, учитывая, что их отец – ходячий анахронизм. Единственная, кого он воспринимает из женщин на равных – это тетя Лекси. Всех остальных он считает существами второго сорта. Особенно нашу маму. Он до сих пор с ней на ножах. Его любимая фраза: «У женщины одно место, и оно за мужем». Неудивительно, что бабушка с ним развелась. Но после развода дед не отдал ей сыновей. Он считал, что мужчины должны расти в строгости и дисциплине.

И вот к чему я веду: если Бенджамин увидит меня после вчерашней попойки, он точно заберет меня с собой на перевоспитание. Когда он в первый раз увидел меня после вечеринки, устроил родителям настоящий разнос. Мама, конечно, не осталась в долгу и наорала на него в ответ. Но дед пообещал, что если это повторится, он лично возьмется за мое воспитание. И я знаю, что он не шутит.

Бросаюсь в ванную, включаю воду и начинаю приводить себя в порядок с такой скоростью, будто от этого зависит моя жизнь. На удивление, мой внешний вид не так ужасен, как я ожидала. Волосы, конечно, растрепаны, но лицо не выглядит слишком опухшим, только разбитая губа и пара царапин. Чищу зубы трижды – на всякий случай, чтобы ни малейшего намека на вчерашний алкоголь не осталось.

Когда спускаюсь, дедушка уже сидит на диване, закинув ногу на ногу. Он что-то оживленно рассказывает Софи и братьям, жестикулируя руками. Его голос громкий и уверенный, как всегда.

– О-о-о, совушка наша проснулась, – дед встает с дивана, его руки широко раскинуты для объятий, голос звучит тепло, но в глазах вижу тот самый прищур, который всегда заставляет меня нервничать.

– Привет, деда, – обнимаю его, стараясь не показать, как сильно мне хочется сбежать обратно в комнату.

– Опять всю ночь отрывалась? – вопрос звучит как шутка, но я знаю, что это ловушка.

– Нет, ты что? – хлопаю глазами, изображая невинность, которую уже потеряла.

– Откуда ссадина на губе? – сощуривается, его взгляд становится пронзительным, как будто он видит меня насквозь.

– Софи на тренировке задела, – отвечаю, даже не моргнув.

Сестра, зараза такая, замазала все следы тоналкой. Вот же предусмотрительная сучка. Хоть бы мне намекнула.

– Бывает, – дед хлопает меня по плечу. – Нужно быть внимательнее, чтобы такое симпатичное личико не портили ссадины.

Сразу после меня дедушка переключается на Ашера и Ноа. Братья сидят, как на школьной линейке, их лица выражают смесь скуки и раздражения. Дед начинает свою привычную нотацию о том, что они слишком много времени проводят у компьютера и других гаджетов.

– Вам нужно больше тренироваться, – говорит командным тоном. – Вы – будущие наследники. А во главе не могут стоять слабаки.

Братья молча закатывают глаза, но не спорят. Они знают, что это бесполезно.

После трехчасовой болтовни со старшим семейством мы, наконец, можем выдохнуть. Иногда мне кажется, что наш дедушка – энергетический вампир. После его визита чувствую себя как выжатый лимон.

– Теперь рассказывай, что было после того, как я отключилась в участке? – спрашиваю Софи, поставив руки на бока.

– Ты ничего не помнишь? – губы расплывается в хитрой улыбке, и я понимаю, что сейчас услышу что-то, от чего станет стыдно.

– Если бы помнила, не спрашивала.

– За нами приехал Рафаэль. Он внес залог за всех.

– А кто нес меня на руках?

– Угадай с первого раза, – шевелит бровями.

– Тот же, кто и внес залог?

– Бинго, – улыбается так широко, что я уже начинаю подозревать, что она знает больше, чем говорит. – Видела бы ты его лицо, когда уткнулась ему в шею. А еще, помимо этого, сказала, что Раф вкусно пахнет и что ты готова облизать его всего.

– Что? – выкрикиваю, а щеки начинают гореть от стыда.

– Почти такая же реакция была у остальных, – продолжает Софи, ее улыбка становится еще шире.

– Гребаный стыд, – хлопаю себя по лбу. – Что потом было?

– Тебя уложили назад в машину, и Тео повез нас с тобой домой. Это хотел сделать красавчик с пирсингом на языке, но только блюющий в стороне Эл испортил ему план. Ты бы видела, как аккуратно он тебя укладывал, а отдаляясь от машины, чертыхался.

– М-да уж, – единственное, что выдавливаю из себя.

Мой мозг отказывается обрабатывать эту информацию.

– Мне кажется, ты ему приглянулась, – продолжает сестра. – Вот только ваша разница в возрасте…

– Для меня возраст не проблема, как ты уже знаешь. Но что-то настораживает в нем. Одна часть подталкивает к нему, а другая одергивает. Блин, я не знаю, как тебе это объяснить.

– В общем, Рафаэль тебе понравился, только ты сама не можешь себе в этом признаться. Верно? – ее слова звучат как приговор.

– Тебе нужно было в психологи податься, а не в бизнес-сферу, – огрызаюсь, но внутри чувствую, что она права.

Софи смеется, и я понимаю, что она уже все решила за меня. Она всегда знает, что у меня на уме, даже если сама этого не осознаю.

– Ладно, – вздыхаю. – Но это не значит, что я собираюсь что-то делать.

– Конечно, конечно, – подмигивает она, и я понимаю, что этот разговор еще не закончен.

Остаток дня провалялась в кровати, уткнувшись в экран ноутбука. Какой-то сопливый сериал, который даже не могла назвать по-настоящему интересным, стал моим временным убежищем от реальности. Иногда отвлекалась на общий чат с парнями. Моор и Эл, как всегда, были полны идей. На этот раз они решили, что стрип-клуб – это то, что нужно для вечернего времяпрепровождения.

Сначала мы с Софи не особо горели желанием присоединиться. Лицезреть полуголых женщин? Нет, спасибо. Но, как это часто бывает, альтернатив не было. Другие планы отсутствовали, а сидеть дома не хотелось. В итоге согласились, хотя и без особого энтузиазма.

София, как всегда, пытается меня нарядить. Она доставала из шкафа платья, юбки и туфли, но я настояла на своем: спортивные штаны, худи и кожанка. Мой стиль – практичность и комфорт. Никаких каблуков и обтягивающих нарядов.

Парни ждали нас около входа в клуб. Охранник, здоровенный мужик с лицом, которое явно видело многое, посмотрел на нас с сестрой с ног до головы и выдал:

– Девочки хороши, много заработают своей симпатичной мордашкой. Надеюсь, за слоем одежды там все в порядке.

Софи выпучила глаза, посмотрела на меня, а потом, повернувшись к парням, уставилась на них с таким выражением, будто ей только что предложили прыгнуть с моста.

– Стив, эти девочки не на работу пришли устраиваться, а отдохнуть, – поспешно пояснил Джоэль, видимо, пытаясь сгладить ситуацию.

– Так у нас только женский стриптиз, – пожал плечами охранник, как будто это было что-то очевидное.

– Очень плохо, – делаю печальное лицо, играя роль. – А мне так хотелось лицезреть красивые мужские тела.

– Для такой прекрасной дамы можем организовать шоу, – раздается сзади глубокий мужской голос, и тяжелая рука ложится мне на плечо.

– О, привет, Гарс, – здороваются парни, и я понимаю, что они знакомы.

– Познакомься, это София и Даниэлла, – указывает Вил на каждую из нас.

– Очень приятно, прекрасные дамы, – мужчина с легкостью берет мою руку и целует ее, затем повторяет то же самое с Софией. – Меня зовут Гарс, я владелец этого заведения.

Гарсу на вид не больше тридцати. Его орлиный взгляд, тонкие губы и прямой длинный нос заставляют ассоциировать его с аристократом. Но это только лицо. Ведь, если говорить о телосложении, он больше похож на гору мышц, чем на изящного аристократа.

– Если я правильно поняла этого мужчину, – киваю в сторону охранника, – то в этом клубе танцуют только женщины. Кто будет танцевать? Ты? – обхожу его сзади, постукивая себя указательным пальцем по подбородку, как будто размышляю вслух.

Гарс смеется, и его смех звучит глубоко и уверенно, как будто он знает, что заставит меня улыбнуться.

– Для тебя, красавица, я могу сделать исключение, – говорит, и в его глазах читается легкая насмешка, смешанная с интересом.

– О, это будет интересно, – улыбаюсь своей фирменной улыбкой.

Гарс, как и все присутствующие, рассмеялись во весь голос.

– А ты, как посмотрю, за словом в карман не полезешь, – говорит мужчина сквозь смех. – Ты всегда такая?

– К сожалению, – отвечает с насмешкой за меня сестра.

– Так что там с танцем? – все никак не могу получить ответ на интересующий меня вопрос. – Может, лично станцуешь? Как мне кажется, за черной футболкой скрывается красивое тело.

– Станцую, но только если после этого последует секс с тобой, – облизывается он, а его глаза загораются, как будто он уже видит этот момент.

– Знаешь, – подхожу вплотную и кладу руки ему на грудь, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами, – если бы ты был в моем вкусе, то я непременно воспользовалась бы таким заманчивым предложением. А так, – отхожу от Гарса, – предложи кому-нибудь другому, ничем не обязывающий перепихон.

Мужчина стоит слегка с приоткрытым ртом, хлопая ресницами. Скорее всего, он не ожидал такого ответа. Не удивлюсь, если это первый отказ в его жизни, ведь таким, как он, мужчинам редко отказывают. Я не соврала, что Гарс не в моем вкусе. Не нравятся мне «аристократы», а точнее, их тонкие губы. Как вообще можно получить удовольствие, целуя эти две тонкие полоски?

– А… – поворачивается он к сестре, видимо, надеясь на более благосклонный ответ.

– Даже и не мечтай, – перебивает его София. – Внешне ты мне симпатичен, только больно староват для меня. В отличие от моей сестры, мне нравятся мальчики молоденькие, нежели ты.

– Да, Гарс, – хлопает его по плечу Джоэль, – не такого ты ожидал. В один день отшили сразу двое.

Мы с Софи переглядываемся и смеемся. Гарс, кажется, все еще не может прийти в себя, но в его глазах читается легкое уважение.

– Не ожидал. Согласен. Ну, ничего страшного. Всегда бывает что-то в первый раз, – говорит, пожимая плечами.

– Так что там с моим стриптизом? – спрашиваю его опять, подмигивая.

– Господи! Да будет тебе стриптиз! – смеется он.

Стоит нам зайти внутрь, как оказываемся в поистине волшебном месте. Больше всего завораживают клетки, высоко подвешенные под потолком, где танцуют обнаженные женщины. Атмосфера пропитана возбуждением и развратом. Все представительницы женского пола либо раздеты до трусов, либо одеты так, что вещи скрывают лишь интимные места.

То, как на нас с сестрой смотрят стриптизерши, мне не очень нравится. Их взгляды словно говорят: «Что вы здесь делаете?» Но я мысленно отвечаю: «Не беспокойтесь, хлеб ваш забирать не собираемся».

Устраиваемся за столиком, атмосфера клуба начинает влиять на меня. Музыка, свет, танцующие тела – все это создает ощущение, будто мы попали в другой мир.

Парней, пускающих слюни на танцующую девушку, можно понять. Ее фигуре и красоте можно позавидовать, да что там скрывать, мы с Софи сидим с открытыми ртами. Во-первых, девушкам этой профессии нужно давать премию за то, что они танцуют в таких ходулях, а во-вторых, пластика и движения ее тела говорят о тяжелой и долгой работе над собой.

Честно, я никогда не презирала стриптизерш, выбравших такой путь. Да и проституток тоже не презирала. Каждый зарабатывает, как может, пусть это и не принимает общество.

Где-то после третьего танца свет на сцене гаснет, а потом загорается прожектор в середине. Сначала появляется стул, а потом мужчина… Нет, не мужчина, а парень. Все его тело словно вылеплено из глины. Оно блестит от масла. Парень смотрит только на нас с сестрой, а мы – на него. Нам остается только подтирать стекающие по подбородку слюни.

Большим шоком становится то, что он выводит меня в центр и усаживает на тот самый стул. Я в шоке смотрю то на него, то на нашу компанию. То, что парень начинает тереться об меня своим мужским достоинством, вгоняет в краску. Но, несмотря на мое стеснение, шаловливые ручонки так и тянутся потрогать его идеальное тело. Зная, что трогать руками нельзя, я все равно провожу пальчиками по его натренированному прессу.

Но то, чего я хотела ощутить, не получаю. Нет того самого «Вау». Ну облапала красивое тело, и что? Тело как тело.

Когда стриптизер наклоняется ко мне, его дыхание обдает кожу, но это не вызывает во мне ничего, кроме легкого недоумения. Смотрю на Софи, которая сидит с широко открытыми глазами, и понимаю, что она, в отличие от меня, полностью поглощена происходящим.

Когда танец был окончен, ко мне подошел Гарс. Его улыбка не сходила с лица, и в его глазах читалось явное удовлетворение.

– По твоим красным щечкам можно понять, что понравилось, – говорит мягко, но с легкой ноткой самоуверенности.

– Неплохо, – улыбаюсь, стараясь сохранять спокойствие. – Молодец. Слово держишь.

– За это мне полагается благодарность, – подмигивает, пытаясь заигрывать со мной.

– Спасибо, – отвечаю максимально нейтрально.

– И это все? – делает вид, что обиделся, но в глазах читается легкая насмешка.

– Это единственная благодарность, которую могу тебе дать. Если забыл, то ты не в моем вкусе.

– Ох, чертовка, – смеется, и его смех звучит искренне. – Ну ладно, бог с тобой.

– Кстати, где у вас туалет?

– Иди на второй этаж, а то на первом, как всегда, все заняты.

– Неужели всем сразу приспичило? – поднимаю бровь, стараясь сохранять легкий тон.

– Ага, подрочить приспичило, – усмехается он. – Да и для женщин отдельного туалета нет. А у моих девочек свой – в гримерках.

Иду вверх по лестнице с красной подсветкой. Еще раз убеждаюсь, что все помещение клуба оформлено довольно необычно и стильно. Как мне кажется, Гарс много баблишек отвалил дизайнеру за работу. Да я бы тоже денег не пожалела.

Лестница ведет на второй этаж, где атмосфера немного спокойнее. Красный свет создает интимную обстановку.

Бродя по коридору, никак не могу найти нужную дверь. Кажется, уже прошла мимо нее раз пять, но каждый раз что-то отвлекает. То странный шорох, то приглушенные стоны соитий, доносящиеся из-за закрытых дверей.

– Бордель какой-то, а не стрип-клуб, – бормочу себе под нос, следом по спине пробегает холодок.

Когда все-таки одна из дверей поддается, вхожу. Но едва переступив порог, замираю на месте от увиденного. Передо мной – сцена, от которой кровь приливает к щекам. Брат Джоэля, Рафаэль, стоит напротив меня и жестко насаживает на свой член рот девушки. Не шелохнувшись, смотрю, как он, крепко вцепившись в рыжие волосы девушки, руководит всем процессом. Пухлые женские губы плотно обхватывают член с таким профессионализмом, что становится завидно.

Не могу оторвать взгляд. Почему? Почему стою здесь и смотрю на это? Это же... мерзко. Наверное…