Руки прочь от магии!

Я понятия не имел, что на уме эйтов, и что в принципе принято делать в этих ситуациях, а потому мои слова звучали не лучше, чем: «Ветер дует, потому что деревья качаются». Но я пытался подбодрить друга, изо всех сил.

– Почему эйты ответили так быстро и сразу захотели забрать меня? – с подозрением продолжал гнуть свое Хэл, почти не слушая меня. – Мне не нравится такая реакция. Я подумал…

Он резко замолчал и выпрямился, смотря мне за спину. Я и оглядываться не стал, а сразу приготовил меню, готовясь озвучить заказ.

– Нам морскую, большой круг, и…

Меню вырвали из рук и хлопнули им меня по голове. Я обиженно ойкнул, оборачиваясь назад, но пока я возился, невидимый противник успел обойти вокруг меня и плюхнуться в кресло напротив. Когда я, наконец, снова повернулся вперед, то увидел, что Хэл давится со смеху, а Джем сердито буравит меня взглядом. Эту ненормальную то днем с огнем не сыщешь, то она вдруг появляется, когда меньше всего этого ждешь. Но, тем не менее, я рад был видеть ее.

Джем тоже была в спортивной форме, но оставила гольфы и куртку в колледже. На ней остались только майка и шорты. Вместо кед были роликовые коньки. Джем стянула их прямо здесь и забралась в кресло вместе с ногами, скрестив их. Все это заняло меньше десяти секунд, и вот она снова смотрит на меня в упор. Пухлая нижняя губа поджата, брови сползли к самым глазам. Я слегка приподнял уголки губ в ответ, но это не помогло.

– Вы, два кугалунга, почему не взяли меня с собой? – воскликнула Джем, полностью завладев нашим вниманием.

– Но ты же ушла, мы больше тебя не видели, откуда нам было знать… – начал было оправдываться Хэл, но Джем лишь ударила его кулаком под ребра.

Хэл отодвинулся на другой край диванчика и выразительно глянул на меня. Я едва заметно кивнул, соглашаясь с ним. Девчонки такие же непредсказуемые, как и природные катастрофы, в особенности, если их насылают эйты!

Заметив наше переглядывание, Джем разозлилась по-настоящему. Подхватила с пола один ролик и замахнулась им.

– Хватит лыбиться, дурачье! Быстро рассказывайте, что вы тут без меня выдумали!..

Она скривилась, когда к нашему столику подошла официантка. Та недоуменно и почти со страхом уставилась на нашу подругу, которая продолжала держать в одной руке конек. И прежде, чем разразился скандал, я выпалил:

– Нам пиццу «морская», самый большой круг, а также среднюю пепперони и маленькую вегетарианскую. И три мохито без алкоголя, пожалуйста.

– И салат со шпинатом, – голосом, холоднее льда, добавила Джем.

Когда наш заказ был доставлен, официантка получила свои чаевые и, так ничего не сказав на наше неожиданное и весьма грубое пополнение, удалилась, мы наконец-то смогли нормально поговорить. Я имею в виду, не размахивая обувью, не собираясь нигде вешаться и больше не урча животом на всю пиццерию.

– Мы обсуждали ликвидацию, – спокойно начал объяснять Хэл, и я едва не поперхнулся мохито. – Что ты думаешь об этом?

– О ликвидации? – Джем и бровью не повела, пытаясь языком вытащить листик салата, застрявший между зубами. – Никогда не было повода подумать о ней. А ты мечтаешь, чтобы тебе оказали такую честь?

Для девчонки ничего святого нет, она над чем угодно готова потешаться.

– А разве это не логичный вывод из всего, что происходит в последнее время? – Хэл начал нервничать. Он даже отложил кусок пиццы и полностью повернулся к Джем. – Я не нужен эйтам. И людям здесь тоже. Понимаешь? Ни там, ни там. Ликвидация – единственный выход, и именно это они и сделают.

– Аппетит не порти, – оборвала его Джем, продолжая спокойно пережевывать свою порцию. – Не приходил в голову такой вариант, что ты им вообще не сдашься, и тебя отправят обратно?

– Слишком маловероятно, – упрямо возразил он. – Они решат, что меня опасно оставлять, в любом из миров.

Мне не нравились его мысли, но я не мог найти ничего убедительного, чтобы ответить. А Джем, похоже, забавляли его опасения. Было ли хоть что-нибудь, способным напугать ее по-настоящему? Так, чтобы у нее сбилось дыхание и перевернулось сердце в груди? Не хотелось об этом думать, но я понимал, что если со мной или Хэлом что-нибудь случится – даже тогда Джем едва обратит на это внимание. Найдет себе новых приятелей, над которыми будет потешаться.

– У кого-то звездная болезнь. Ликвидация – затратный процесс. Возиться из-за очередного дефектного? Больно надо. – Джем отвела взгляд и взяла свой бокал с мохито.

Хэл собирался что-то ответить, но вместо этого поступил весьма мудро – откусил от своей порции, молча прожевал и только после этого заговорил снова: негромко и уже без явных эмоций:

– У меня нет никакого желания проверять, кто из нас прав. У меня нет никакого желания вообще идти к этим уродам и ждать, что они решат со мной сделать.

Джем проглотила последний кусочек своей травяной пиццы и потянулась, прикрыв глаза. Она удивительно похожа на кошку и на птичку одновременно. Небольшое, гибкое тельце и короткие, мягкие волосы, похожие на перышки. Она почти всегда казалась такой расслабленной и ленивой, но стоило тронуть ее, как мгновенно бросалась в атаку. Могла заклевать до смерти, разодрать когтями на клочки. А затем, как ни в чем не бывало, возвращалась в свое гнездышко и продолжала дремать дальше.

– Я же говорю, вы что-то уже задумали, – наконец произнесла она, посмотрев на нас. – Колитесь. Сейчас же. Что. Вы. Задумали?

Я собирался возразить, что ничего мы не придумали и вообще, что она несет, как Хэл вдруг произнес – тихо, но предельно ясно:

– Пора валить отсюда.

Я наивно понадеялся, что он имеет в виду пиццерию.

Джем промахнулась и ударила палочками мимо миски с салатом.

– Ты хочешь сбежать из колледжа? – прошептала она, округлив глаза. – Куда? Навсегда?

Она даже раскрыла и поставила меню, словно за ним можно было спрятаться от всего мира. Я тоже пододвинулся к столику поближе, одновременно с этим посматривая по сторонам. Верно, до этого мы не привлекали к себе никакого внимания, а сейчас выглядели как супер-секретные агенты, которые стали заметны всем вокруг. Хэл склонился над столом, отодвинул пустой бокал и зашептал, для пущей секретности прикрыв рот рукой:

– Я не собираюсь быть куклой в лапах людей или эйтов. Я уйду из колледжа на время и вернусь, когда про все уже забудут, и шумиха уляжется. Не думаю, что это займет много времени. Еще успею потанцевать на выпускном балу.

Возможно, Джем и ожидала что-то такое, но только не я. После заявления Хэла у меня буквально челюсть отпала. Никто ранее на моей памяти не пытался сбежать из колледжа. И мне самому никогда подобные мысли в голову не приходили, на них просто не было причины.

– А как же экзамены? – растерянно пробормотал я, не в силах поверить, что все может быть так просто и легко.

Хэл лишь легкомысленно пожал плечом, даже не посмотрев на меня.

– Ерунда. Я один из лучших баскетболистов, как они смогут меня?..

– Выставят на раз-два, – жестоко перебила его Джем. – Это тебе не прогулять одну лекцию, знаешь ли.

Я заметил, как руки Хэла напряглись. Ой, не любит он плохих новостей, но, по крайней мере, сейчас он не мог рассердиться по-настоящему, и это удивительным образом внушало еще больше беспокойства.

– Госпожа Отличница, кажется, вы сгущаете эффект, – протянул он. – Если я вернусь как раз к сроку сдачи экзаменов, то все будет тип-топ, я более чем уверен. Начальство и профы любят говорить, что мы полные кугалунги, ничего не сдадим, а за один косой взгляд нас выставят вон. Расслабься, это просто показуха.

– Ну-ну, посмотрим, – в тон ему ответила Джем и тут же продолжила: – Да и что даст этот твой побег? Думаешь, тебя не найдут? Или что они обо всем начисто забудут? Ты просто очень наивный или очень оптимистичный?

Хэл отодвинулся от столика и скрестил руки на груди. Кажется, он уже успел пожалеть, что рассказал Джем о своем плане. Да и разве от нее можно было дождаться слепого восхищения или одобрения? Она – Укол. Она не хвалит, а ищет слабые места, в которые тыкает, за которые щиплет до тех пор, пока не побеждает противника.

Или не заставляет его защититься лучше.

– Я все продумаю, – упрямо пробурчал Хэл, постукивая пальцем по одному из браслетов-барьеров. – Но оставаться и ждать своей казни я точно не намерен. Не на того напали.

Джем сердито вздохнула и провела рукой по коротким волосам, встрепав их. Она красит пряди в разные цвета – сейчас, например, у нее просматривались разных оттенков розовые полосы на фоне светло-светло русых волос. Я иногда намекаю ей, что интересно и наверняка очень красиво она выглядела бы с длинными волосами, но Джем каждый раз смотрит на меня, точно на психа после этих слов и упрямо подрезает волосы, едва они начинают касаться плеч.

Лучше бы Хэл так рьяно следил за своей прической. Его густая шевелюра шоколадного цвета нередко переходит рамки дозволенного, закрывая ему глаза, а сзади завиваясь колечками. Но он откладывает поход к парикмахеру до тех пор, пока кто-нибудь из симпатичных студенток колледжа не намекает ему об этом. Или не предлагает свои услуги по стрижке.

– Пойми, глупенький, жизнь не закончится, когда тебя отправят к эйтам, – спокойно и медленно говорила Джем, пока я рассеянно проводил рукой по собственным коротким волосам. – Может, именно там тебе и место? – Она помедлила и добавила, отводя взгляд: – Хотя я не думаю, что они оставят тебя у себя. Ты слишком слаб для них. Может, только посмотрят поближе, прочтут лекцию, что нужно вести себя спокойнее (и я с ними буду согласна), а может, даже сохранят тебе один из «барьеров» (это бы я тоже одобрила). И все. Не стоит заблуждаться насчет того, как ты дорог этим тварям. У них и без тебя проблем полон рот. Ты для них просто один из пунктов, с которым нужно как можно скорее разобраться. «Побег»! «Ликвидация»! «Шумиха»! Даже если бы ты прибил Близнеца насмерть – даже тогда все не было бы так критично. Ты же не один такой особенный, вас тысячи в этом мире. А люди для эйтов все равно что муравьи для мальчишек.

Не знаю как Хэла, а меня слова Джем окончательно успокоили. Просто камень с души. Я откинулся на спинку кресла, перевел дыхание (я и не заметил, как начал буквально давиться воздухом) и посмотрел на Хэла. Тот, наоборот, был раздосадован, но ругаться с Джем на глазах всей пиццерии он не стал. Наверное, от «барьеров» действительно есть какая-то польза.

А тем временем в закусочную набилось много народа, вокруг нашего столика слышались смех, болтовня, шуршание бумагой и звон посуды. В воздухе витали плотные ароматы горячего теста, томатов, копченого мяса, плавленого сыра, пряностей и сладких напитков. Еще немного, и мой желудок решит, что мы ничего не ели за последние часов пять и потребует новой порции.

Наверное, Хэл тоже подумал о чем-то подобном. Он раздосадовано посмотрел по сторонам и резко поднялся на ноги.

– Пойдемте домой, здесь больше нечего делать.

«Домой». Он сам-то понимал, какой смысл вкладывает в это название колледжа? Понимал, на что собирается пойти, оставив его? Оставив свой дом и семью? Нет, Джем права, никуда ему не деться, все это просто детские угрозы, выкрикнутые в мальчишеском запале. Чего скрывать, у всех бывает такое время, когда хочется куда-нибудь, от кого-нибудь, из-за чего-нибудь сбежать. Даже если это лишь домик на дереве во дворе.

Джем надела ролики, Хэл взял ее за руку, чтобы она не навернулась, и мы пошли через толпу посетителей, стараясь протиснуться между ними как можно скорее. Взрослые, семьи с маленькими детьми, пожилые и школьники младших классов. Никаких подростков или студентов, а потому нас провожали взглядами чуть дольше, чем остальных людей. Мне так и казалось, что все только и делают, что пялятся на мой рот. Я крепче сжимал вместе губы, ощущая, как острые концы зубов впиваются в плоть, и опускал лицо, жалея о том, что забыл надеть шляпу. Умом я понимал, что люди смотрят на что угодно: на татуировки Джем, на «барьеры» Хэла, на мой рост и форму, в конце концов, и им дела нет до того, как выглядит мой рот. Понимал, но все равно чувствовал смущение. Как всегда.

Мы спустились на первый этаж и почти дошли до выхода, как вдруг наткнулись на компанию шумных женщин, которые не могли найти себе столик. Когда мы начали обходить их, я узнал одну – самую громкоголосую, – и у меня кольнуло в груди. В тот же момент женщина обернулась к нам и ахнула.

– Кайл! Что ты тут делаешь?

Клянусь, мое настоящее имя услышала, как минимум половина пиццерии – я видел, как на нас посмотрело несколько человек. Хэл и Джем тоже недовольно покосились на женщину, но что поделать! Я улыбнулся, стараясь не растягивать рот шире дозволенной мной самим нормы, и поздоровался в ответ:

– Привет, мам. Как дела?

Это всегда неловкая ситуация, когда гуляешь с друзьями и неожиданно натыкаешься на предков. Вдвойне неловко, если у тебя такие предки, как у меня.

Моя мать заметна всегда и везде. Она выбирает одежду необычных фасонов, броские украшения и питает страсть к яркому макияжу. Отсутствие побочной силы или внешности она компенсирует умением говорить много и громко. С ней бесполезно спорить, и она способна договориться с кем угодно, даже, наверное, с самими эйтами.

Мне от нее достались лишь черные волосы и высокий рост. Все коммуникабельные навыки растерялись где-то по дороге.

И сейчас, пока одни ее подружки умилялись надо мной («ой, как вырос!», «какая стильная форма!», «какой взрослый уже!»), а другая часть заметила Джем (Хэл как-то выпал из поля зрения) и, разумеется, начала улыбаться и шушукаться на этот счет, маменька повисла у меня на шее и смачно поцеловала в щеку. Кажется, она до сих пор предпочитала ту густую помаду алого цвета…

– Милый, что ты здесь делаешь? А мы тут с девочками прогуливались и решили заглянуть, ты мне когда-то советовал эту пиццерию. У них тут есть десерты, кстати? А в колледже у тебя как, все в порядке? – затараторила она, наконец-то отступив от меня.

Я не видел родителей уже целый квартал или немного больше – со времен зимних каникул. Тогда я уезжал домой на десять дней, как и большинство других воспитанников колледжа. И было что-то неправильное в том, что я встретил мать раньше следующего отпуска или, чего уж там, раньше выпускного.

– Все хорошо, мам. И в колледже все круто. Мы просто выбрались на прогулку.

Маменька вроде бы успокоилась, но тут же вспомнила о больной теме:

– А как же экзамены? Ты хорошо готовишься?

Я заметил, как Джем и Хэл кидают в мою сторону многозначные взгляды, переминаясь с одной ноги на другую. Да и мамины подружки уже успели потерять к нам интерес и теперь снова пытались подыскать себе свободный столик. Пора заканчивать с этим неожиданным визитом, хотя мне, если честно, хотелось бы еще немного поговорить с мамой – об отце, например. Но зависнуть на полчаса разговора с мамой, пока меня ждут друзья, было до ужаса бы неловко.

Знал бы я тогда, что в следующий раз увижу маменьку заплаканную, перепуганную, уверенную, что ее сына больше нет в живых…

– Конечно, готовлюсь. Все будет супер, – пообещал я. – Мам, нам пора идти, передай привет папе и Уолту.

Уолт – мой младший брат, и я вроде как должен вспоминать о нем, чтобы передавать приветы и спрашивать о здоровье, даже если не всегда хочется. И нет, он учится не в колледже Озера Грез, хотя ему уже четырнадцать. У него… очень неудобная побочная внешность.

Тут мама спохватилась, что я уже взрослый и ужасно занятой студент. Родители частенько забывают о подобных вещах.

– Да, конечно, милый! Уолту передам, а вот отец сейчас не дома.

Меня это нисколько не удивило, папы часто не бывает дома. Он мэр Роуздилла, довольно занятой человек. Но маменька не могла не сказать следующую фразу, чтобы добавить важности этому отъезду:

– Его срочно вызвали к совету эйталитов. Там что-то случилось.

Мы с друзьями переглянулись. В принципе, ничего нового – эйты крутятся в центре двух миров, еще бы у них ничего не случалось! – но нас все равно насторожило это заявление. Потому что если у эйтов что-то случилось именно сейчас, когда они готовятся загрести к себе Хэла, то мы должны об этом знать. А вдруг, это как-то связано с ним? Очень маловероятно, но если у них скоро праздник «Избавься от всех дефектных» или что-то в этом роде, то не мешало бы предупредить нас.

– А что именно? Что-то в городе?

Мама колебалась, беспомощно смотря на меня. Кажется, она ляпнула информацию, которая не предназначалась широкой публике. Но видя большой вопрос в моих небольших глазах, маменька сдалась, вплотную подошла ко мне и быстро зашептала на ухо, обдавая сладким ароматом парфюма:

– Точно не знаю, милый. Что-то вроде розыска, как будто они что-то или кого-то потеряли. Агентов из эйталитов стало больше в городе, созывают советы. Мне кажется, сейчас что-то похожее на тот сдвиг. Многих отсюда вызвали к ним туда. И никто не знает, что именно стряслось… по крайней мере, я не знаю.

Она быстро отступила от меня, поправила шляпку и улыбнулась на прощание, словно ничего и не было.

– Хорошо учись, милый. Пиши и звони почаще. – Она мимолетно махнула рукой Джем и Хэлу, не зная их настоящих имен и уже давно забыв клички.

Она поспешила присоединиться к своим подругам, ни разу не обернувшись на меня, как будто испугавшись, что сказала слишком много, и из-за этого меня вот-вот сцапают агенты от эйталитов.

Заметив, что Хэл и Джем буквально пожирают меня глазами (серые и цвета ореха) от нетерпения и любопытства, я тихо прокомментировал:

– Всё чудастее и чудастее.