- -
- 100%
- +
Часть 1. Почти бесплодная
Глава 1. Ах эта славная свекровь
Маргарита
— Что ты сидишь тут, нежничаешь с ней, она же бесплодная! — Свекровь выкрикивает это как обвинение, едва появившись в гостиной.
Немая сцена.
Мы с мужем сидим за накрытым столом, отмечаем вдвоем мой день рождения. Точнее, отмечали, пока в наш дом не ворвалась его мать, красная как рак и запыхавшаяся. На ее лбу выступает пот, видно бежала сюда от машины.
После высказывания Мариам Вазгеновны я роняю на пол вилку.
Мой муж Арнак замирает с не донесенным до рта бокалом воды.
— Что вы такое говорите? — спрашиваю с побледневшим лицом, нервно убираю за ухо русую прядь волос.
Я действительно проходила недавно обследование в клинике, но еще не получила окончательных результатов.
Свекровь шагает к нам, одетая, как всегда, во все черное, точно всадник апокалипсиса. Ее пышные телеса аж потряхивает от нескрываемого гнева. Она отталкивает блюдо с уткой, которое стоит по центру стола, да так яростно, что птица почти слетает на пол.
Кладет на белую скатерть какие-то бумажки и тычет в них пальцем.
— Бесплодная! Тут все черным по белому! И я не верю, что ты не знала о своем положении, когда выходила замуж. Разве можно о таком не знать?
Я наконец понимаю, что это за бумажки: результаты анализов из клиники, где делала проверку.
Поднимаюсь с места, хватаю бумажки и буквально вырываю их из пухлых пальцев Мариам Вазгеновны.
Просматриваю их и убеждаюсь в своей правоте. Так и есть — анализы на гормоны. Но почему они оказались у нее? Как она могла получить их раньше меня? Да как она вообще могла их получить?
— Но подождите, как это возможно? — Смотрю на нее с возмущением. — Это же мои анализы! Почему они у вас? Это я должна информировать мужа о своем здоровье, а не вы. Есть такое понятие, как врачебная этика!
Я, конечно, понимаю, что клиника, где проходила обследование, принадлежит мужу ее подруги. Но это же не значит, что теперь чужие анализы могут раздавать свекровям.
Меня аж колотит от подобной бестактности. Она ведь мне и шанса не дала все обдумать, как-то деликатно преподнести мужу новость. Или хотя бы для начала самой с этой новостью свыкнуться, провести исследование. Может, там какое лечение есть гормональное… Ведь бывает же.
Свекровь продолжает возмущаться, потрясая пальцем в воздухе:
— Что ты тут стоишь, мелкая пигалица, глазенками своими голубыми хлопаешь. Думаешь, за красивые глазки тебя в семье оставят, так? Будешь и дальше из моего Арнака жилы тянуть?
— Мама, не смей! — Тут уже подскакивает Арнак.
Мерит меня и мать своим фирменным гневным взглядом. Его черные глаза, кажется, становятся на порядок больше в размере. Он подходит ко мне, нависает, забирает результаты, пытается вникнуть в суть написанного.
Но мать не дает, она продолжает возмущаться:
— Вы посмотрите на уровень ее гормонов. С такими анализами у нее ни одной путной яйцеклетки не вызреет! Если когда-то чудом и залетит, то дебила родит! Хотя какое там залетит… Три года не беременеет! Теперь понятно, почему…
Стою как обухом по голове прибитая и не знаю, что сказать.
Новость про гормоны просто оглушает, ведь мы с Арнаком так хотели маленького, так давно к этому стремились. Неужели мне не суждено стать мамой? На глаза невольно наворачиваются слезы.
Свекровь не унимается:
— Мало нам кист по всем яичникам, так теперь еще и это! Ты кого в жены взял, Арнак?
Он тоже будто не слышит, все смотрит и смотрит на результаты анализов. Трет лоб, достает телефон, что-то ищет в поисковике, снова смотрит на анализы.
С каждой секундой, что я на него смотрю, мне становится все хуже и хуже. Такое ощущение, будто из-под ног почву выбили.
Неужели и вправду там все так ужасно? Мне ведь даже посмотреть толком не дали.
А его мамаша и не думает успокаиваться.
Орет дальше:
— Вы три года женаты! Да за три года любая порядочная девушка тебе трех сыновей должна родить. А эта и на одного не сподобилась! Нам брак в генофонде не нужен!
— Мариам Вазгеновна, хватит! — кричу я, наконец не выдержав. — Всему есть предел, и мой наступил. Вы переходите все границы! Немедленно уходите!
— А ты рот не раскрывай на мать своего мужа! Ишь что удумала, гнать меня из дома, который мы же с отцом вам на свадьбу подарили…
Наконец к разговору подключается Арнак:
— Мама, ты сказала достаточно. Уймись! Хоть какие-то приличия в тебе есть?
— Бросай ее, сынок, негожая она. Мы тебе лучше найдем, качественнее…
Ее последние слова для меня как оплеуха.
Я тут же взрываюсь:
— Мариам Вазгеновна, это ни в какие ворота! Вам не стыдно?
Однако мне моментально прилетает от Арнака:
— Как ты смеешь разговаривать так с моей матерью? Рот закрой, женщина!
«Рот закрой, женщина».
Его мать меня тут смешала с грязью, а я — рот закрой, женщина.
Стою, как говорится, обтекаю.
А он мать под руку берет и кидает мне через плечо:
— Будь дома, я отвезу мать и вернусь. Ей нельзя за руль в таком состоянии.
И уходит, оставив треклятые результаты на столе.
Я, конечно же, бросаюсь к ним, чтобы все подробно изучить.
В груди теплится надежда, что, может, не так все и плохо? Или в крайнем случае лечится?
Глава 2. Вездесущие гормоны
Маргарита
Я дергаюсь, когда слышу звук баханья входной двери.
Ушли.
Но перед этим как следует выместили злобу на ни в чем не повинной дверной створке.
Кто? Арнак? Свекровь?
Тихонько прохожу к дивану у телевизора.
Конечно же, ничего не включаю. Сжимаю в руках бумажные листки и цепляюсь взглядом за строки, внимательно вчитываюсь в результаты анализов.
Я в них ничего не понимаю, хотя уже неплохо разобралась во многом, касающемся репродуктивной функции женщины. Но даже мне, не слишком сведущей в вопросах гормонов, ясно, что с моими анализами совсем беда. Ведь они сильно выходят за рамки нормы.
Сижу, поджав к груди ноги, в сотый раз проглядываю результаты. И от обилия проступивших слез перед глазами все плывет.
Повышенный Пролактин, крайне высокий Эстрадиол, Лютеинизирующий гормон…
Какая лютая жесть!
Мало мне было операции в прошлом году… Удаляли кисту на одном из яичников.
Теперь еще и это!
Конца и края нет моим бедам…
Хотя до брака я ведь никогда не жаловалась на здоровье. Месячные пошли в тринадцать лет, как у всех. И потом сколько ни жила на белом свете, с организмом никаких проблем.
Мы с Арнаком поженились, когда мне был двадцать один год. Сразу приступили к зачатию, ведь он объявил, что хочет наследника как можно скорее. Я тем более не возражала, потому что с юности хотела маленького.
Первые месяцы, как дурочка, бегала с этими тестами, делала их чуть ли не каждый день. Потом успокоилась, затем и вовсе приуныла. Стала ловить овуляции и заниматься прочими ухищрениями, которые помогают забеременеть.
Через год пошла проверяться, через два случилась операция на яичнике.
Теперь вот решила сделать полное обследование заново, более развернутое.
И вот пожалуйста… Мои гормоны взбесились.
В отличие от меня, Арнак полностью здоров, ведь его проверяли тоже. Ему сейчас тридцать, он в расцвете сил, только и думает, что о детях, и они могут у него быть. Только вряд ли от меня…
Откуда на наши головы эта напасть?
Свекровь меня теперь точно съест!
Она и раньше меня недолюбливала. Все время меня подкалывала, подщипывала, на каждом празднике придиралась по поводу и без. Может, даже говорила Арнаку про меня плохое наедине, хотя он не подавал виду. Однако такого, как сегодня, еще не устраивала.
Я больше чем уверена, она всю дорогу домой льет ему в уши, какая я негодная жена, и как от меня надо избавляться.
Конечно же, я пойду и все пересдам в другой клинике, ведь всегда есть шанс, что в анализах ошибки. Но на это уйдет время, силы, деньги. Попробую лечиться, естественно. Но что если это ни к чему не приведет?
А что если Арнаку уже поперек горла мое лечение и ожидание чуда?
Он ведь со мной разведется при таком раскладе.
Сердце колет ржавой иголкой, как только представляю, что Арнак от меня уходит…
А ведь он уйдет, если никого ему не рожу!
Он так и сказал мне, когда начали встречаться, — ты такая красивая, Рита, у нас будут замечательные дети, мы должны пожениться.
Муж и сам у меня ого-го, высокий, широкоплечий, смуглый, со слегка вьющимися черными волосами и глазами, которые смотрят прямо в душу. С тех пор как мы познакомились, я ни на кого другого даже не оглянулась.
И что? Все? Нашей любви конец?
Неожиданно слышу шаги в коридоре, а затем и гостиной.
Это наша домработница Лусине, видимо, прошла через черный вход.
— Что вы здесь делаете? — Немного напрягаюсь. — Я же вас отпустила на сегодня.
— Забежала проверить, не нужна ли помощь в уборке после праздника, — немного виновато тянет она.
Лусине в принципе выглядит жалкой всегда — маленькая, совсем худая старушка, с большими блеклыми глазами. Но когда ей кажется, что она сделала что-то не так, ее и вовсе хочется обнять да успокоить. Вот такой тип внешности.
Она досталась нам вместе с домом, ведь давно служит в семье моего мужа. И у меня рука не поднимается ее уволить, хотя я предпочла бы делать все сама.
Неожиданно домработница подает мне блистер с таблетками, который я оставила на кухне.
— Выпейте, вы пропустили сегодняшнюю дозу витаминов, важно ведь пить каждый день.
Ах да, она еще неустанно следит за моим здоровьем.
Мне делается смешно. Глупо пить пренатальные витамины, когда тебе фактически подписали приговор по части детей.
Но я не хочу сейчас объяснять домработнице, что со мной не так. Просто принимаю из ее рук стакан с водой и таблетки. Кладу пилюли в рот и запиваю.
Даже не замечаю, как Лусине начинает убирать со стола в гостиной, как наконец уходит домой.
Замыкаюсь в себе, даже не вытираю струящиеся по щекам слезы.
И вдруг через приоткрытое окно слышу, как к дому подъезжает машина. Хлопает калитка, затем входная дверь.
— Рита, ты где? — зовет Арнак из прихожей.
Сердце делает тройное сальто, так радо появлению мужа.
Да уж, у меня определенно шалят гормоны. Но по крайней мере с выработкой окситоцина никаких проблем, потому что я безумно люблю своего мужа.
Хочу бежать к нему, обняться, заглянуть в глаза, получить поцелуй.
Но не бегу.
Ведь непонятно, с чем он пришел. Вдруг ка-а-ак попросит развод…
Глава 3. Как это случилось
Маргарита
Как самая последняя трусиха на свете, я сжимаюсь в комочек, укрываюсь пледом. Меня знобит, хотя майский вечер довольно теплый. И дико страшно встретиться с мужем.
Но встреча неумолимо приближается.
Не получив моего ответа, Арнак идет из прихожей прямиком в гостиную. Я слышу его приближающиеся шаги, и хочется накрыться пледом с головой, а лучше забраться под диван. Не выдержу его разочарованного взгляда, а он наверняка сейчас жутко разочарован во мне.
— Малыш, ты что тут прячешься? — спрашивает муж.
А я не могу ему и слова сказать.
— Рита? — Он еще больше напрягается. — С тобой все в порядке?
И тут меня пробивает. Скидываю плед, швыряю в мужа скомканными и мокрыми от слез бумажками с анализами, кричу:
— Не-е-ет… Со мной не все в порядке, как видишь! Я практически бесплодная, если верить вот этому!
Муж наклоняется, собирает потрепанные бумажки, складывает их на кофейный столик.
А я швыряю в него пледом и рыдаю уже чуть ли не навзрыд:
— Видишь, какая тебе бракованная досталась…
Арнак выпрямляется, шумно вздыхает, громко отвечает:
— Вы с матерью сегодня как с цепи сорвались. Одна рыдает, другая рыдает.
— Она еще и плакала? — Я издаю смешок сквозь слезы. — Типа ах, какая у тебя дрянная жена, Арнак. Так было дело? Разводись с ней скорее, разводись…
Вижу, как у него на скулах играют желваки.
— Я сказал, прекрати, — цедит он.
А я не могу прекратить. Меня несет все дальше и дальше.
Обиженным донельзя голосом спрашиваю:
— Ты теперь со мной разведешься, да? После этого…
— Не мели чушь! И вообще, придержи язык за зубами, женщина… — Он говорит это строго, даже резко.
И я затыкаюсь, потому что не умею спорить с ним открыто, хотя делается жутко обидно, что он второй раз за сегодня затыкает мне рот.
А потом происходит нечто удивительное.
Арнак шагает к дивану, тянется ко мне и берет на руки. Словно легкую пушинку, несет меня вон из гостиной, затем по лестнице на второй этаж. При этом даже не спрашивает, хочу ли я, чтобы он куда-то меня нес.
Впрочем, мне не хочется ни вырываться, ни отстаивать какие-то там права. Хочется, чтобы все произошедшее сегодня и вправду было чушью, ничего не значащей ерундой.
Неожиданно Арнак целует меня. Прямо на ходу! Впивается в губы, мнет их своими, и весь мир уплывает.
Я мгновенно забываю обо всем на свете, обвиваю его шею, позволяю его языку проскочить внутрь.
Он целует меня страстно, жадно, от его ласк у меня мгновенно кружится голова и влажнеют трусики.
Даже не замечаю, как он укладывает меня на нашу постель.
А едва успеваю перевести дух, как он достает из кармана белую бархатную коробочку.
— Тебе подарок, малыш, — говорит он ласково.
Чем окончательно выбивает меня из колеи.
— Подарок? Мне? За что? — Я искренне удивлена.
Чего-чего, а этого не ожидала.
— Как же? — Арнак вскидывает брови. — У тебя ведь день рождения.
— О-о… — стону я, ведь из-за последних событий совершенно про него забыла.
Сажусь в кровати и осторожно открываю коробочку. Оттуда на меня смотрит кулон-сердечко удивительной красоты — он усыпан маленькими синими камнями, легко сверкает в свете ночника, который зажег Арнак.
— Нравится? — спрашивает он с загадочной улыбкой.
Я вытаскиваю кулон, за ним тянется длинная золотая цепочка.
— Вау… — только и могу вымолвить.
— Дай надену, — просит он.
И застегивает украшение на моей шее. Потом расстегивает на мне блузу, любуется кулоном, уютно устроившимся в ложбинке между грудей.
— Сердце к сердцу, — жарко шепчет он и целует меня в эту ложбинку.
Ласка получается такая интимная, что я издаю сладкий стон.
— Давай сегодня просто праздновать твой день рождения, а все проблемы оставим на завтра, — просит Арнак.
— Лусине уже убрала со стола, — пожимаю плечами. — Если хочешь, я накрою все заново, или приготовлю что-то новое для тебя, или…
— Отпразднуем по-другому, — говорит Арнак со значением.
При этом смотрит на меня таким взглядом, что делается жарко.
И снова впивается в губы.
Я позволяю ему сделать со мной все, что он хочет. А он, как всегда, хочет много.
Мой муж — изобретательный любовник, с ним одним разом в миссионерской позиции не отделаешься. Он любит меня по-разному, страстно и долго. В спальне на кровати, в ванной прямо под душем и даже на кухне, куда мы все-таки спускаемся перекусить и выпить по бокальчику красного.
Я засыпаю в его объятиях, уверенная, что любима им, что вместе мы преодолеем все.
А наутро, когда просыпаюсь, Арнака уже нет в спальне.
Зато на его подушке лежит записка, сделанная на половинке листа формата А4.
Написано идеально ровным почерком мужа:
«Прости, малыш, но нам лучше развестись».
Глава 4. Как они любили
Маргарита
Мне понадобились сутки, чтобы собрать себя по кусочкам.
Первые часы я выла громко, потом выла тихо. К вечеру уже шепотом, потому что охрипла.
Прокрутилась ночь, а на следующий день все же подняла себя с кровати.
Душ, охлаждающая маска для лица, макияж, свежий кофе, прическа.
Я приехала к мужу в офис ближе к вечеру, чтобы поймать после работы. Ведь трубку он так и не взял вчера ни разу, ни на одно сообщение не ответил.
Боялась, что охранник меня не пропустит.
Но я прошла без проблем, поднялась на нужный этаж, однако внутрь не вошла.
Так осталась стоять возле надписи «Меликян-СтройОрг». Это строительная фирма моего свекра, где Арнак работает заместителем генерального. Большая фирма, занимающая в бизнес-центре целых три этажа.
Арнак работает на втором, тут я и заняла выжидательный пост, зачем — даже сама не знаю.
Наверное, нормальная женщина на моем месте послала бы мужа в пешее эротическое. Собрала шмотье и устроила ритуальное сожжение во дворе. Или вовсе сложила вещички, и поминай как звали. На развод можно подать и раздельно — это вообще не проблема.
Если тебя бросают при помощи сраной бумажки, это ж какое унижение… Такое прощать никому и никогда нельзя. Этого человека нужно вычеркнуть из жизни и идти дальше с гордо поднятой головой.
Но…
Я не нормальная, я влюбленная.
И меня лихорадит от одной только мысли, что я больше не увижусь с Арнаком, что это его сапфировое сердечко — последний подарок и вчера был последний раз, когда он меня целовал.
Мне дорогого стоит не разрыдаться снова. Прямо тут посредине коридора на глазах у спешащих домой сотрудников.
Некоторые из них здороваются со мной, другие просто с опаской поглядывают. Почти никто не решается сказать больше настороженного «Здравствуйте, Маргарита Ивановна». Наверное, я выгляжу соответствующе — не подходи, разревусь.
Ручеек работников фирмы иссякает.
И вот наконец я вижу Арнака.
Он выходит и резко тормозит, увидев меня.
Вижу, как мечется.
Подойти ко мне или уйти к лифту?
Вот такой у моего мужа непростой выбор.
Ошалело на него смотрю, неужели и сейчас у него не хватит соображения поговорить со мной по-человечески?
Но все же он подходит ко мне.
Гладко выбритый, наглаженный, в новом пиджаке, который я на нем раньше не видела. Надушен духами, опять-таки новыми. Чувствую ноты свежести — цитрус, мяту, морской бриз.
Надо же…
Ходил по магазинам, пока я рыдала в подушку?
— Зачем пришла? — Арнак не здоровается, пристально на меня смотрит.
— Я…
Ни слова не могу ему ответить.
Мне физически больно чувствовать, что ему все равно. Мне орать хочется…
А он стоит с нейтральной миной и смотрит на меня сверху вниз, как будто я никто. Как будто это не меня он взял в жены, не со мной прожил три года, не мне клялся в любви.
— Рит, ты помолчать пришла?
Он как будто издевается, неужели не понимает, как мне больно и плохо?
— Я… — снова хриплю, а потом меня прорывает: — Арнак, ты это из-за анализов? Ты же понимаешь, что я в этом не виновата! Не могу контролировать собственную кровь и эти гормоны. Я буду лечиться, я…
Затыкаюсь, поняв, что следующими будут мои мольбы подождать и не рубить с плеча. Не разводиться со мной, в конце концов.
Как будто мало мне предыдущих унижений, осталось еще на колени перед ним упасть и начать биться лбом об пол.
Арнак игнорирует все, что я сказала.
Спрашивает конкретно:
— Что ты хочешь при разводе?
Что можно хотеть при разводе? Не разводиться?
А-а-а, он про деньги?
Черт, я не подумала.
А можно я отдам все деньги, которые у меня есть и будут, но он от меня не уйдет?
Не озвучиваю свое суперпредложение, конечно же.
Моргаю, пытаясь смахнуть ресницами слезы, потому что уже почти ничего не вижу, все мутнеет от обилия влаги в глазах.
Арнак по-своему принимает мое молчание и награждает меня новым унижением:
— Я оставлю тебе дом, кину сумму на карту, как только выведу с офшоров. Тебе хватит. Вопросом развода займется мой адвокат. Больше не приходи.
С этими словами он отворачивается и уходит к лифту.
А я чувствую себя самой большой идиоткой на свете.
Неужели в нашем браке только я одна любила?
***
Арнак
Я спускаюсь на лифте на нулевой этаж, где находится парковка.
На автопилоте дохожу до своей машины — мой черный седан припаркован справа у стены.
За руль не сажусь, мне за руль сейчас нельзя.
Я подхожу к покрытой светло-коричневой краской стенке и…
— А-а-а! — ору во все горло.
И бью кулаком в стену.
Мне ничуть не легче.
— А-а-а! — Я снова бью.
Хоть куда-то выплеснуть ту бурю эмоций, которая сжигает внутри. Хоть как-то дать выход…
Как же хреново!
Я готов зубами жевать металл, так мне паршиво от того, что сам лично сделал с Ритой.
Сжимаю правую руку для третьего удара об стену и вижу на сбитых костяшках кровь.
Кисть напухает прямо на глазах.
Черт, я, кажется, ее сломал…
Должно быть больно, да? Но я ни хрена не чувствую. Меня не трогает эта боль, она слишком маленькая в сравнении с тем, что творится в душе.
Вот оно каково — чувствовать себя самым большим на свете судаком…
Глава 5. Осознание
Маргарита
Я не знаю, как мне хватает сил добраться до дома.
Не догадалась вызвать такси, долго брела пешком от бизнес-центра, где находится фирма мужа. Потом увидела трамвай, села в него, доехала до последней остановки. Откуда до нашего дома в пригороде еще полчаса ходу.
И вот теперь на автопилоте шагаю вперед, плохо ориентируясь в пространстве.
Босоножки изрядно натерли ноги, но мне плевать.
Я ругаю себя на все корки за то, что вообще пошла к Арнаку на работу. Что я выходила в своем крестовом походе? Ведь даже ни одного путного вопроса не задала. А их вертелось в голове много. «Как ты мог бросить меня с подобной жестокостью?» «Как у тебя хватило наглости так подло со мной поступить?» «Ты любил меня вообще, Арнак?»
Нет, ни одного из этих вопросов я не задала. Просто стояла там как дура, оправдывалась, блеяла что-то про лечение.
Зачем вообще пошла? Неужели лишь для того, чтобы в глаза ему посмотреть?
Посмотрела, и что? Легче стало?
Легче мне и близко не стало. В мозгу до сих пор пульсируют сказанные Арнаком слова.
«Больше не приходи».
Одна, казалось бы, фраза. Но в каком контексте сказана.
Больше не приходи, больше не нужна, больше не жена.
Неужели ему и вправду так просто со мной расстаться?
Я с ума схожу, а ему это просто.
Со всхлипом бреду домой, поворачиваю на нужную улицу и вдруг вижу грузовик прямо возле ворот. На белом боку здоровенного монстра надпись: «Перевозки любой сложности».
Сердце ухает вниз, и я уже бегу домой как угорелая.
Подбегаю, вижу распахнутые настежь ворота, а во дворе снуют люди.
Туда-сюда, туда-сюда…
Таскают все из дома.
Торшер, коробки, из которых торчат провода бытовых приборов, и прочее.
Но по-настоящему мои глаза круглеют, когда я вижу, как четверо крепких ребят несут синий диван, который еще недавно украшал нашу гостиную.
Диван!
— Что происходит? — визжу так, что меня, кажется, слышно за пару кварталов.
Все замирают на какие-то доли секунды. А потом будто бы ускоряют бег. Словно муравьи, если вдруг кто-то тычет палкой в муравейник.