Закрываю глаза

— Привет, сынок, — отец хлопает меня по плечу и широко улыбается.

Я внимательно смотрю на своего старика. На висках уже густая седина, бледные голубые глаза выглядят уставшими, будто вся тяжесть мира легла на его плечи. Вокруг глаз проступили глубокие морщинки, которые раньше я не замечал. Как забавно… Сегодня отцу исполняется полтинник. И вместо того чтобы праздновать со своей новой женой в каком‑нибудь дорогом ресторане, он здесь встречает меня у этого мрачного места.

Мы садимся в машину. Я раздражённо отвожу взгляд к лобовому стеклу. За ним виднеется трёхэтажное обшарпанное кирпичное здание с решётками на окнах, огороженное по всему периметру высоким забором с колючей проволокой наверху. Всего две недели я провёл в этом месте, но ощущение такое, будто половину жизни отсидел.

Отец бросает взгляд на мои руки. На сбитых костяшках ещё не до конца зажили ссадины, а на скуле красуется свежий синяк. Он хмурится и поджимает губы в тонкую линию, словно пытается что‑то сказать, но сдерживается. Я усмехаюсь про себя. В том месте, где я был, это ещё цветочки. Там главное сразу показать, на что ты способен. И мне, можно сказать, повезло. Продержался всего две недели.

Отец заводит машину, и мы медленно отъезжаем от здания. Гул мотора немного успокаивает, но внутри всё равно клокочет злость.

— Как ты? — интересуется отец, ловко выворачивая руль и заворачивая на главную трассу.

— Норм, — коротко отвечаю я, не отрывая взгляда от мелькающего за окном пейзажа.

Не люблю трепаться, особенно с батей. Да и рассказывать особо нечего. Как только меня закрыли, я сразу подрался и сломал руку одному ублюдку, который решил показать, кто тут главный. После этого меня перевели в одиночку как слишком буйного. Тишина и четыре стены. Вот и всё развлечение.

Когда мы заезжаем в город, я решаю нарушить молчание:

— Заедем в магаз по пути, — бросаю я отцу.

Сигареты закончились ещё вчера, а без них нервы совсем ни к чёрту. Да и телефон срочно нужен новый, старый я разбил в порыве ярости, когда узнал, что она свалила из города.

Крыса вовремя сбежала. Если бы осталась, я бы её уничтожил. Пусть бежит. И лучше бы ей никогда не попадаться мне на глаза.

Мы останавливаемся у торгового центра. Я не трачу время на выбор. Всё покупаю быстро, максимум минут за двадцать. Когда возвращаюсь в машину, отец хмуро смотрит на то, как я вставляю сим‑карту в новый телефон и включаю его. В его взгляде читается что‑то вроде тревоги, но он молчит.

— Ольга ждёт нас дома, — говорит отец, когда я устраиваюсь на сиденье. — Она приготовила ужин.

— Рад за неё, — хмыкаю я, быстро захожу в мессенджер и набираю номер Антохи.

Печатаю ему, что нужно встретиться, и отправляю сообщение.

Ничего не имею против Ольги новой жены отца. Но меня бесит, когда со мной сюсюкаются, будто я какой‑то ребёнок. Даже отец сейчас смотрит на меня с каким‑то сочувствием, будто жалеет. От этого внутри всё закипает.

— Саша, — отец осторожно дотрагивается до моего локтя.

Я перевожу на него взгляд, стараясь сдержать раздражение.

— Давай поужинаем сегодня вместе как семья. Я прошу тебя, — в его голосе звучит непривычная для него мольба.

Вырубаю телефон, делаю глубокий вдох и киваю:

— Ок. Только без нытья твоей Ольги, — соглашаюсь я и откидываюсь на спинку сиденья, закрывая глаза.

В доме пахнет едой, чем‑то тёплым и домашним. Нас на пороге встречает жена отца, которая младше его лет на десять. Она улыбается мне, суетливо поправляет фартук и кидает на меня до одури неловкие взгляды. Пытается что‑то сказать, наверное, поздороваться или спросить, как я, но я игнорирую её и сразу прохожу в свою комнату.

Скидываю с себя старые шмотки, которые пропитались запахом камеры, и иду в душ. Просидев время в следственном изоляторе, особенно остро чувствуешь, как же хорошо на свободе. Тёплая вода струится по спине, смывая напряжение, но не мысли.

Упираюсь ладонями в кафель и закрываю глаза. Перед ними сразу возникает она. Сначала улыбающаяся, с милыми ямочками на щеках, такая настоящая и живая. А в следующее мгновение другая картинка, как она лежит на земле, стонет, отталкивает меня и кричит, что ненавидит.

Бью кулаком по стене. Звук удара отдаётся эхом в пустой ванной.

Сколько раз я думал об этой суке? Въелась в подкорку, как яд. Лучше бы ей не попадаться мне никогда на глаза, иначе не знаю, что сделаю с ней.

В гостиной уже накрыт стол. Ольга раскладывает приборы, снова пытается мило улыбаться мне. Её любезность раздражает до зубного скрежета. Я не был против их с отцом отношений, но эта постоянная доброжелательность кажется какой‑то фальшивой.

Все женщины — суки и стервы, которые привыкли к потребительским отношениям.

Моя родная мать, когда у отца возникли проблемы на работе, начала спать с его другом. В один из таких дней я рано пришёл со школы и увидел их. Мне было четырнадцать. А мать потом думала, что сможет меня купить новым гаджетом, и я не расскажу всё отцу. Стерва ещё пыталась просить у меня прощения, уговаривала жить с ней. Я, естественно, послал её.

А батя после этого забухал. Полгода я был предоставлен сам себе, но мы справились. Встали на ноги. Дела отца пошли в гору. Он купил новую тачку и этот дом. А мать, прочухав, что у отца появились бабки, появилась на пороге через год. Не знаю, чего эта предательница добивалась.

Поэтому я ни с кем не встречаюсь. Только трахаюсь. И даже хорошо, что та сука вовремя показала своё истинное лицо, пока я полностью не открылся ей. А ловко ведь она обвела меня вокруг пальца, хлопала невинными глазками, казалась наивной и милой.

— Какие планы у тебя, сынок, на эти выходные? — интересуется отец за ужином, отламывая кусочек хлеба. В его голосе снова эта осторожная забота.

— Искать работу, — отвечаю я, допиваю залпом воду и поднимаюсь со стула.

— Работу? У тебя учёба.

— Какая, нафиг, учёба? Меня отчислили, — резко бросаю я.

— Я перевёл тебя в другой университет. Не в нашем городе, — спокойно отвечает мне отец. — То, что с тобой произошло, ещё не повод опускать руки. Будешь учиться и жить в другом месте, в квартире бабушки. Начнёшь всё сначала.

— А меня спросить? — я чувствую, как внутри закипает злость.

Я не планировал учиться дальше. Тем более меня сразу попёрли не только из команды, но и из универа, в котором мне оставалось доучиться этот год. А всё из‑за мажористого ублюдка, батя которого оказался не последним человеком в городе.

— Я не позволю своему сыну скатиться на самое дно из‑за неудачной ситуации. В той драке оба были неправы, но ты мог бы и не доводить до переломов, — начинает отец.

— Неудачной ситуации? Этот урод заслужил, — цежу я сквозь зубы.

С этим гандоном у нас всегда были тёрки. На соревнованиях по плаванию мы были главными соперниками.

— Ответь мне — это из‑за той девушки? Арины? — осторожно спрашивает отец.

— Не произноси при мне имя этой шлюхи, — выплёвываю я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Я говорил с ней, и она…

— Заткнись! — перебиваю его и с силой бью кулаком по столу. Посуда дребезжит, Ольга вздрагивает. — Ничего не хочу о ней слышать!

Добавляйте книгу в билиотеку, чтобы не потерять!

Часть 2

Александр

Сейчас

Ольга тихо охает и таращится на меня испуганно, её руки непроизвольно взлетают к груди. Я резко разворачиваюсь и вылетаю из гостиной, едва не круша всё на своём пути, задеваю край стола, и пара ложек со звоном падает на пол.

Хватаю кожанку с крючка у двери и почти выскакиваю на улицу. Холодный воздух немного отрезвляет, но злость всё ещё клокочет внутри, как закипающая лава. В гараже проверяю свой байк, провожу ладонью по рулю, проверяю колёса, запускаю двигатель, слушая его утробное рычание. Набираю Тохе и коротко бросаю в трубку:

— Я скоро подъеду. Жди.

Мысли снова возвращаются к ней. Из‑за этой суки я просидел две недели в СИЗО, а потом меня вытурили из команды, когда узнали об инциденте. Я так упорно старался, шёл на золото. Каждое утро в пять утра на тренировку, каждая секунда на дистанции была выстрадана. И вот так всё просрать из‑за шлюхи… Боль и обида смешиваются с яростью, и кулаки сами сжимаются.

У Тохи зависаем до следующего утра. Друг, в честь моего возвращения и чтобы хоть как‑то приподнять моё настроение, устроил вписку. Громкая музыка, дым, смех... Мы изрядно набухались, а после я трахал какую‑то девчонку, имени которой даже не спросил. Она что‑то шептала мне на ухо, прижималась слишком близко, но я видел перед собой совсем другое лицо.

Утром, как только проснулся, вышвырнул её из комнаты, чтобы перестала ныть мне о том, как ей тяжко от моей холодности.

— Я тебя вижу впервые. Какая, мать вашу, холодность? — рявкаю я. — На отношения, что ли, рассчитывала?

Днём звонил отец. Голос у него был спокойный, почти торжественный:

— Для твоего отъезда уже всё готово.

А мой старик всё же молодец, постарался, перевёл меня в другой универ. Бабкину хату отремонтирую, там хоть стены не давят, как в этом доме. Это даже к лучшему, что я переезжаю из этого мухосранска. Может, реально нормально заживу в новом городе. Новая жизнь с чистого листа .

Следующим утром отец помогает мне затаскивать мои скудные пожитки в старую обшарпанную однокомнатную квартиру на втором этаже панельной пятиэтажки. До центра чуть меньше часа езды, а до университета даже меньше. Это плюс. До обеда возимся со старым смесителем в ванной, тот подтекает. Выкидываем лишнее барахло, потрёпанные коробки, сломанный стул, какие‑то старые газеты. Отец желает мне удачи, крепко жмёт руку и уезжает.

Пишу Антохе, он обещал подкинуть мне работёнку. Повезло, что братан учится и живёт рядом.

После принимаю душ. Тёплая вода смывает остатки вчерашнего вечера, но не мысли. Иду в магазин, чтобы закупить продуктов и кое‑каких вещей. В супермаркете набираю пельмешей, чтобы не париться лишний раз с готовкой, да пару банок газировки. Ещё беру шампунь, зубную щётку и какую‑то дешёвую футболку. Кассирша улыбается, я киваю в ответ, но сам уже мыслями далеко.

Возвращаюсь к дому и вдруг замечаю перед собой миниатюрную фигурку в обтягивающих джинсах. С очень аппетитной попкой. Длинные тёмно‑каштановые волосы достигают поясницы, переливаются на солнце. Девушка разговаривает по телефону и идёт впереди меня, не спеша. Вслушиваюсь в её голос, такой мелодичный. И вдруг что‑то щёлкает внутри.

Сука.

Сжимаю ручку пакета так, что пальцы белеют. Грудная клетка сжимается от злости, дыхание сбивается. Мне же это не кажется, да?

Девчонка заходит в мой подъезд, продолжая трещать по телефону. Я замедляю шаг, потом ускоряюсь. Поднимаюсь за ней. Когда она заканчивает разговор и убирает смартфон в задний карман джинсов, оборачивается назад.

В меня врезается испуганный, растерянный взгляд светло‑карих глаз. Она замирает на месте, наверное, не веря своим глазам. Впрочем, как и я.

Поджимает пухлые розовые губы и сглатывает, будто пытается что‑то сказать, но слова застревают в горле.

— Саша?.. — её голос звучит тихо.

Моё имя из её поганого рта режет ушную перепонку, как ржавый нож. Быстро пересекаю несколько ступеней. Она отшатывается и пятится назад, пока не упирается спиной в стену.

Придавливаю суку к стене и произношу на выдохе:

— Вот так встреча.

— Саша… — шепчет она, смотря на меня глазами, полными ужаса.

Даже сейчас, когда она так испугана, выглядит такой красивой. Чёрт. Смахиваю пелену с глаз. Больше на меня её чары не подействуют.

Перехватываю её за локоть и тяну за собой. Быстро открываю дверь квартиры и вталкиваю её в тёмный коридор. Она бьётся спиной в комод и болезненно стонет. Закрываю дверь на замок и кидаю пакет на пол. Медленно надвигаюсь.

Сейчас эта тварь за всё ответит.

Часть 3

Сейчас

— Саша… — шепчу, потому что голос меня покинул.

Упираюсь спиной в комод, с ужасом наблюдаю, как он идёт на меня. С таким выражением на лице, будто я из квартиры больше живой не выйду. Его голубые глаза сейчас почернели, на дне их полыхнуло что-то нехорошее в тот момент, когда я попыталась дёрнуться в сторону другой комнаты.

Он резко хватает меня за талию, возвращая на место.

Навис надо мной, словно гора. Он и раньше был высокий, но сейчас, в этом тёмном коридоре он, кажется, ещё больше. Я по сравнению с ним, мелкая жалкая букашка.

— Ты следил за мной?.. — вырывается у меня.

— Следил? Кто ты такая, чтобы я тратил на тебя время? — усмехается он, нагибаясь ниже. — Это просто тебе не повезло, встретить меня.

— Ты здесь живёшь?..

— Угадала, — усмехается.

Хватает меня за затылок, блуждая по моему лицу безумным взглядом.

— А вот мне сегодня крайне везёт.

Упираюсь руками ему в грудь, толкаю, но он не двигается. Вцепился в меня, причиняя боль.

— Пусти! Мне больно…

— Плевать, — шепчет. — Забыла уже, что ты сделала?

— Я сделала? — встречаюсь с его потемневшими глазами. — Что ты сделал! Ты его чуть не убил. Был бы лучше благодарен, что я вовремя вызвала полицию.

— Защищаешь этого ублюдка? Оу, я собирался его убить с наслаждением. После того как он в подробностях описал мне, где находятся твои родинки и небольшой шрам на внутренней стороне бедра.

— Что?.. — хмурюсь. — С чего Олегу такое рассказывать? И откуда он вообще мог это знать?..

Саша смеется мне прямо в лицо злобным и нехорошим смехом.

— Мне рассказать тебе в деталях, как вы провели с этим ублюдком те выходные?

— Какие выходные?.. — непонимающе спрашиваю.

— Не прикидывайся овечкой. Ты трахалась с ним.

— Что ты несёшь вообще такое? — толкаю его. — Я всё время провела дома! И ни с кем не была. Это ты шлялся непонятно где и непонятно с кем!

Какой же мерзавец. Обвиняет в том, чего я не делала, а сам в это время развлекался с другими девушками, что доказывают фото, которые добавила к себе на страничку в социальных сетях одна из них.

Грубо оттягивает назад мои волосы и злобно шепчет мне прямо в лицо.

— Хочешь сказать, что не спала с ним?

— Я спала только с тобой! — начинаю сильнее толкать его в грудь.

Он подхватывает меня под бёдра и усаживает на комод. Теперь его лицо напротив меня и я могу разглядеть его в полной мере. За три недели, что мы не виделись, он изменился. Тёмные круги под глазами, ссадина на скуле и обветренные губы.

— Спала со мной, а на следующий день побежала в койку к другому, — рычит он, толкаясь в меня своей эрекцией. — И ещё сказала всем, что я тебя изнасиловал, сука.

Округляю глаза.

— Что ты такое говоришь? Я такого не говорила…

— Заткнись! — обхватывает мою шею своей пятерней и притягивает лицо ближе.

— Но я, правда, не… — сдавливает сильнее шею, обрывая мои слова.

— Не хочу слышать оправдания из твоего гнусного рта. Закрой рот, иначе будет хуже, — злобно цедит через зубы.

Цепляюсь за его кисть обеими руками, глаза начинают слезиться, а в легких уже не хватает воздуха. Мне становится ужасно страшно. Он же неадекватный, и от Саши можно ожидать чего угодно.

— Пусти… — хриплю я, царапая его руку.

Он убирает её с моего горла и рывком подхватывает меня под бёдра, и куда-то несёт. Брыкаю ногами и бью его руками по плечам:

— Куда ты… — кидает меня на диван и резко стаскивает с меня кофту. Остаюсь в одном топике. — Что ты делаешь?..

Отшвыривает её в дальний угол и нависает надо мной с безумными глазами.

— Собираюсь тебя насиловать, что же ещё? — и заливисто смеется, смотря мне в глаза. — Ты же сказала, что я насильник.

Он способен на это. Я знаю. Для него вообще не существует каких-либо границ. Даже когда мы познакомились на моём выпускном вечере, он вёл себя как последняя скотина.

Тогда

На тот момент мне было восемнадцать лет, я встречалась с Олегом. Он выпустился из нашей школы два года назад. Этим летом мы столкнулись с ним на моём последнем звонке, куда он пришёл к своей сестре. Марина училась в параллельном классе. И с Олегом у нас в тот день что-то промелькнуло. Взаимная симпатия. Через два дня мы начали с ним встречаться. Он приглашал меня в кино, дарил подарки.

Олег пловец. Шёл на золотую медаль. Начал чаще пропадать, готовиться к соревнованиям по плаванию, которые должны были проходить в конце августа. Мы реже виделись, но когда он приезжал ко мне, я была очень рада. Целовались под окнами моего дома и много гуляли. Наши отношения не выходили за рамки поцелуев, да и Олег не настаивал. Я тогда не знала, что у него есть уже девушка, с которой он удовлетворяет свои потребности.

И вот, как раз на школьном выпускном и узнала, когда пыталась дозвониться до него и рассказать, что меня чуть не изнасиловали. Я хотела получить от него поддержки и защиты, а в итоге получила удар в сердце.

В тот вечер мы повздорили с Олегом из-за того, что он игнорировал меня несколько дней. Не отвечал на мои сообщения и звонки. Но при этом у него не было никаких важных дел, он только вернулся с другого города, куда ездил погостить к другу. И просто избегал общения со мной. Была в печали и думала, что всё это из-за того, что у нас с ним не было близости. И даже была готова в этот вечер лишиться с ним девственности. В итоге мне едва удалось выцепить его из дома и пригласить в парк, где происходило мероприятие. Мы выступали классом, танцевали вальс, и я была рада видеть его в толпе. А после, я подошла к нему и прижалась, чмокнула в щёку. Он отреагировал как-то неохотно и даже холодно.

— Что-то не так? — спросила я тогда у него.

— Ты только что обнималась с каким-то чуваком, — выдал Олег и отпихнул меня от себя.

Я тогда не понимала, с чем связана эта его ревность. Я не обнималась ни с каким чуваком, а танцевала с одноклассником вальс!

— Слушай, у меня нет настроения, — сказал он мне.

— А мы увидимся ещё?.. Сегодня… я бы хотела попробовать с тобой… — я смотрела на него, и мне ужасно было стыдно произносить эти слова.

Он усмехнулся тогда как-то не весело, а после погладил по голове и произнёс:

— Как закончится праздник, приходи ко мне, я буду дома.

И Олег уехал домой, а я осталась со своим классом в парке принимать поздравления. Моё настроение улучшилось от его слов, и чувствовала волнение перед нашей встречей. Когда все наши собрались на парковке, чтобы ехать дальше праздновать в ресторан, я думала слинять под шумок. Но в ресторане нас ждали уже родители, которые уехали раньше.

— Витёк! — какие-то парни на мотоциклах подозвали моего одноклассника к себе, с которым я танцевала вальс.

Он подошёл к трём парням в мотоциклетной экипировке, с каждым поздоровался. Я знала, что среди них есть его брат, который старше его лет на пять. А один мрачный черноволосый парень продолжал сидеть на своём байке и поглядывать на меня с ухмылкой, от которой у меня по всему телу прошёлся озноб. Витя поздоровался и с ним, парень что-то у него спросил и кивнул в мою сторону. Я сразу отвернулась, потому что мне не понравилось, как этот парень пялился.

Не спорю, он был красивый, и от него за версту веяло опасностью и вседозволенностью, и именно это меня в таких парнях и отпугивало. Лучше, пусть он будет милым и спокойным как Олег, чем вечно пылающий огонь, который может обжечь. Тогда я так подумала.

Сейчас

Звук расстёгивающейся ширинки вернул меня из воспоминаний, и я вновь ощутила на себе ту самую мрачную улыбку.

— Повеселимся? — произносит Саша и рывком подтягивает меня к себе за лодыжки.

____________________________________________

Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять)

Часть 4

Сейчас

— Отпусти! — срывающимся голосом выкрикиваю я, резко толкаю его в грудь и подрываюсь с дивана так резко, что теряю равновесие на долю секунды.

Замахиваюсь рукой, и со всей силы бью его по щеке.

Парень отшатывается, на мгновение ошеломлённый, на его щеке проступает алый отпечаток моей ладони. Но уже в следующий миг его глаза вспыхивают яростью, и он делает шаг ко мне, сжимая кулаки.

Я не жду, пока он нападёт, и снова замахиваюсь. Но он оказывается быстрее, молниеносно перехватывает меня за кисть, сжимая так сильно, что кости, будто вот‑вот треснут.

— Лучше тебе не сопротивляться, — рычит мне прямо в лицо, и его дыхание обжигает кожу.

Боль в запястье пронзает руку до самого локтя, но я не сдаюсь.

— Я буду кричать! — повышаю голос до крика, дёргаюсь в его хватке изо всех сил, пытаюсь отпихнуть этого ненормального от себя, но он держит крепко.

— Кричи, — хрипло смеётся он, и этот смех звучит так жутко, что по спине пробегает ледяной озноб.

Сердце замирает в груди, потом начинает биться так часто, что кажется, вот‑вот выпрыгнет из груди.

Он на самом деле изнасилует меня?..

Страх сковывает тело, но я пытаюсь не показать слабости.

— Зачем ты так со мной поступаешь?.. — голос дрожит, поджимаю губы, чувствую, как к глазам подступают слёзы. До нервного срыва остаются считанные секунды…

Саша резко дёргает меня к себе, так близко, что я чувствую его учащённое дыхание на своей щеке.

— А как с такой грязной шлюхой, как ты, поступать? — шепчет мне на ухо, и каждое слово звучит как пощёчина. Его губы почти касаются мочки уха, и от этого прикосновения меня передёргивает.

Грязной шлюхой?..

Тяжело дышу, пытаясь совладать с паникой. Перед глазами всплывает тот вечер… Я выхожу из ресторана, где всё ещё веселятся мои одноклассники, смеются, танцуют, а я просто хочу уйти домой. Помню его взгляд, пристальный, оценивающий, когда он подошёл ко мне у выхода. Помню его слова, почти то же самое, что он шепчет сейчас…

Воспоминания наплывают волной, смешиваясь со страхом и отчаянием.

— Отпусти… — повторяю я уже тише.

Тогда

Саша был там. Смотрел на меня, курил и общался с каким-то парнем. А потом подошёл, произнёс, оскалившись:

— Скучаешь, красотка? Могу составить тебе компанию.

Я тогда от такого хамства едва не задохнулась. Сглотнула и посмотрела уничтожающе на этого альтернативно одаренного:

— Отвали.

— Оу, девчонка с характером. Я таких люблю.

Его пятерня легла мне кисть, обхватила её. Попыталась отмахнуться от наглой хватки, но это было бесполезно. До сих пор помню, какие следы на моей бледной коже он оставил.

— Да что ты ко мне прицепился? — возмущённо произнесла я, задрав голову, чтобы посмотреть в наглое лицо.

— А что? Нельзя? С ублюдком ты тискаешься, а со мной нет? — задвигает он мне какую-то чушь.

Хмурюсь:

— Каким ещё ублюдком? Это, во-первых. А во-вторых, тебя я не знаю! — говорю громче, чтобы люди, стоящие рядом услышали мой возглас.

Какой-то парень заметил нашу потасовку и подошёл, вежливо поинтересовался:

— У вас всё в порядке?

— Да, — ответил ему этот нахал. — Моя девушка просто капризничает.

Ошарашенно таращусь на этого гада, не в силах опровергнуть его слова, потому что в следующий момент он подхватывает меня на руки и закидывает себе на плечо. Мир вращается вверх тормашками, и я не сразу понимаю, что он куда-то меня тащит.

Ох, да. В тот момент, понадеялась, что хоть кто-то остановит этого парня, но мне никто не помог. Лишь слышала смешки его дружков, которые подбадривали этот беспредел. Он закинул меня на заднее сиденье и заблокировал машину, оставаясь на улице. Начала кричать, но те, с кем он разговаривал, лишь улыбались, слушая мои крики. Я тогда услышала несколько ужасных для меня фраз: