Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау
- -
- 100%
- +
Словом, к концу второй четверти Бели́ ходила по коридорам школы без опасения, что кто-то попробует ее задеть. Понятно, оборотной стороной ее победы стало полнейшее одиночество. (И это вам не роман «Время бабочек», где одна из сестер Мирабаль,[39] добрая душа, принимается опекать несчастную ученицу из бедной семьи. Здесь никаких чудес: в школе все ее сторонились.) Вопреки своим сильно завышенным ожиданиям с первых же дней сделаться номером один в классе, а затем королевой выпускного бала в паре с красавцем Джеком Пухольсом, Бели́ очень скоро обнаружила себя вытесненной за костяной забор макровселенной в глухую мутную бездну – не иначе как колдовством коварной чуди. Ей настолько не повезло, что ее даже не понизили до подгруппы самых жалких существ – мегалузеров, объекта насмешек обычных лузеров. Она была за гранью, на территории злых ведьм. В компании еще двоих ультранеприкасаемых: Мальчика с Железным Легким, которого прислуга закатывала каждое утро в угол классной комнаты, и казалось, что он непрерывно улыбается, идиот, и китайской девочки, чей отец владел самым большим тюремным магазином в стране и был известен под кличкой Китаеза Трухильо. За два года в «Эль Реденторе» Вэй не продвинулась дальше испанской азбуки, но, несмотря на столь очевидное неудобство, она являлась в школу каждый день. Сперва другие ученики доставали ее штампованной антиазиатской хренью. Издевались над ее волосами (такие жирные!), глазами (ты правда можешь видеть сквозь эти щелки?), над палочками для еды (я припасла для тебя пару веточек!), над языком (передразнивая типа чинь-чонь-ий). Мальчикам особенно нравилось корчить «китайские» рожи: выпячивать вперед верхнюю челюсть или растягивать веки. Прелестно. Ха-ха. Вот умора.
Но когда развлечение приелось (Вэй не реагировала на их юмор), ее сослали в фантомную зону и даже вопли «китаеза, китаеза» постепенно стихли.
С ней Бели́ сидела рядом первые два школьных года. Но и у Вэй находилось для нее острое словцо.
Ты черная, говорила она, тыча пальцем в худую руку Бели́. Черная-черная.
Бели́ старалась изо всех сил, но не могла извлечь высокообогащенного урана, потребного для бомбы, из низкообогащенного урана своей жизни. В ее ранние потерянные годы Бели́ ничему и никогда не училась, и этот пробел сказался на проводимости ее нервной системы: она не могла полностью сосредоточиться на заданиях. Из-за упрямства и великих надежд Ла Инки Бели́сия оставалась привязанной к мачте, хотя ей было плохо и одиноко, а отметки у нее были даже хуже, чем у Вэй. (Уж китаянку ты могла бы превзойти, огорчалась Ла Инка.) Весь класс усердствовал, скрючившись над экзаменационными работами, а Бели́ пялилась на ураганный вихор на затылке Джека Пухольса, стриженного по-армейски коротко.
Сеньорита Кабраль, вы закончили?
Нет, маэстра. И затем вынужденное возвращение к задачкам, словно погружение под воду против своей воли.
Никто в ее окружении и понятия не имел, как она ненавидит школу. Ла Инка точно не догадывалась. Колледж «Эль Редентор» отстоял на миллион миль от скромного рабочего квартала, где они с Ла Инкой жили. И Бели́ не упускала случая представить свою школу раем, где она весело проводит время с другими бессмертными, – четырехлетним дивертисментом перед финальным апофеозом. Важности у нее только прибавилось: если раньше Ла Инка поправляла ее грамматику и накладывала запрет на жаргонные словечки, то теперь в Нижнем Бани́ ни у кого не было чище дикции и речи. (Она заговорила, как Сервантес, хвасталась Ла Инка перед соседями. Я же говорила, эта школа стоит хлопот.) Друзей у Бели́ было негусто – только Дорка, дочка женщины, убиравшейся у Ла Инки, девчонка, не имевшая ни одной пары туфель и боготворившая землю, по которой ступала Бели́. Для Дорки она устраивала представления Бродвею на зависть. Придя домой, она не снимала форму, пока Ла Инка силком не стаскивала с нее школьные доспехи (что, думаешь, нам это даром досталось?), и постоянно рассказывала о своих одноклассницах, изображая каждую своей лучшей подругой и наперсницей; даже девочки, взявшие на себя миссию изолировать Бели́, не подпуская ее ни к кому и ни к чему, эти четыре девочки, которых мы назовем Верховным эскадроном, в ее баснях были реабилитированы и представлены в образе заботливых духов, то и дело спускавшихся к Бели́, чтобы дать ей бесценный совет касательно школьных порядков и жизни в целом. Позже, правда, выяснилось, что эскадрон страшно ревнует ее к Джеку Пухольсу (моему бойфренду, напоминала она Дорке) и время от времени кто-нибудь из эскадрона норовит украсть у Бели́ ее новио, суженого, но, конечно же, Джек всегда пресекает их коварные замыслы. Я в негодовании, говорит Джек, отворачиваясь от нахалки. Тем более если учесть, как тепло Бели́сия Кабраль, дочь всемирно известного хирурга, относится к тебе. В каждой версии после продолжительного ледникового периода злоумышленница бросалась к ногам Бели́, моля о прощении, каковое Бели́, хорошенько поразмыслив, неизменно даровала. Они не могут совладать с собой, ведь они такие слабые, объясняла она Дорке. А Джек такой гуапо. Бели́ создала целый мир! С вечеринками и бассейнами, игрой в поло и ужинами, где бесперебойно подавали бифштексы с кровью, а виноград был таким же обычным лакомством, как и мандарины. Сама того не подозревая, она повествовала о жизни, которой никогда не видела, – о жизни в Каса Атуэй. Столь ошеломительными были ее рассказы, что Дорка часто говорила: я хотела бы ходить в твою школу.
Бели́ фыркала. С ума сошла! Ты такая глупая!
И Дорка, понурившись, смотрела на свои широкие ступни. Пыльные ступни в шлепанцах.
Ла Инка хотела, чтобы Бели́ стала врачом (среди женщин ты будешь не первой, но лучшей!), воображая, как ее иха разглядывает на свет пробирки с анализами, но Бели́ на уроках обычно мечтала о мальчиках, окружавших ее (она прекратила пялиться на них в открытую, когда кто-то из учителей написал записку Ла Инке, и та отругала ее: где ты, по-твоему, находишься? В борделе? Это лучшая школа в Бани́, мучача, и ты рискуешь своей репутацией!), а если не о мальчиках, то о доме, который у нее обязательно когда-нибудь будет, она мысленно обставляла его комната за комнатой. Ее мадре хотела, чтобы она вернула себе Каса Атуэй, родовое гнездо, овеянное историей, но дом Бели́ был новенький с иголочки, и никакой историей там не пахло. В ее любимом сне наяву, навеянном Марией Монтес, эффектный европеец, похожий на Жан-Пьера Омона[40] (который по чистой случайности был вылитый Джек Пухольс), увидев Бели́ в пекарне, безумно в нее влюбляется и увозит в свой замок во Франции.[41]
(Девочка, проснись! Не то кастрюлю спалишь, вода вот-вот выкипит!)
Она была не единственной девчонкой, кто предавался подобным мечтам. Эта дребедень носилась в эфире, идиотские мечты скармливали девочкам денно и нощно. Странно, что Бели́ удавалось подумать о чем-то еще, при том что в ее голове постоянно крутились эстрадная музыка, песенки, стишки в придачу к газетным колонкам светских сплетен. В тринадцать лет Бели́ верила в любовь, как семидесятилетняя вдова, оставшаяся без мужа, детей и средств к существованию, верит в Бога. На Бели́сию, если такое вообще возможно, «волна Казановы» воздействовала еще сильнее, чем на большинство ее ровесниц. Наша девочка была прямо-таки помешана на мальчиках
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Таино – собирательное название племен, живших до прихода европейцев на островах: Гаити, Куба, Багамских, Ямайка, Пуэрто-Рико. В XVII веке таино практически исчезли – политика уничтожения туземцев, которую проводили испанцы и завезенные ими болезни, не оставили таино никаких шансов на выживание.
2
Адмиралом в испаноязычном мире называют Христофора Колумба, который был похоронен в Санто-Доминго, затем его прах перевезли в Гавану, и окончательно он упокоился в Севилье – такова версия испанцев. Но доминиканцы считают, что могила Колумба по-прежнему находится на их острове. В 1930-х годах появилась идея возвести маяк на месте могилы Колумба. Маяк (а точнее, музей) был построен только в 1992 году, и с тех пор это главная достопримечательность города. Строительство Маяка Колумба, как и само путешествие Адмирала, сопровождалось смертями, случайными и неслучайными, что породило легенду о фуку́ – сугубо доминиканском проклятии, связанном с Колумбом, а в XX веке – и с диктатором Трухильо. В 1948 году были произведены взрывные работы для закладки Маяка, в результате обломками скал засыпало автомобили и людей, и Трухильо, будучи человеком крайне суеверным, прекратил строительство, которое возобновилось только после того, как диктатура осталась в прошлом.
3
Для тех, кто пропустил две обязательные секунды доминиканской истории: Трухильо, один из печально знаменитых диктаторов двадцатого века, управлял Доминиканской республикой с 1930 по 1961 год с неумолимой и стабильной жестокостью. Тучный мулат со свинячьими глазками и садистскими наклонностями, выбеливавший себе кожу, носивший обувь на платформе и обожавший бельишко Наполеоновской эпохи, Трухильо (также известный под именами Эль Хефе – Шеф с большой буквы, Скотокрадово Семя и Мордоворот) сумел взять под контроль всю политическую, культурную, социальную и экономическую жизнь в ДР, применив весьма действенное (и не раз опробованное) средство – микс из насилия, в том числе над женщинами, запугивания, кровавой резни, раздачи должностей и террора; на страну он смотрел как на плантацию, где хозяином был он и только он. На первый взгляд типичный латиноамериканский каудильо, однако его власть была обречена по причинам, которые, смею утверждать, почти никто из ученых, а также писателей не смог распознать или даже вообразить. Он был нашим Сауроном, нашим Эйроном Годзиллой, нашим Дарксайдом, нашим Диктатором на веки веков, то есть персонажем столь диковинным, непредсказуемым и неприглядным, что даже научные фантасты толком бы не знали, что с ним делать. Он был известен тем, что переиначил все географические названия в стране в свою честь (пик Дуарте стал пиком Трухильо, а Санто-Доминго-де-Гусман, первый и самый древний город Нового Света, превратился в Сьюдад-Трухильо, Тухильоград); тем, что накладывал лапу на любое национальное достояние (отчего вскоре вошел в топ-лист богатейших людей планеты); тем, что создал одну из мощнейших армий в нашем полушарии (у этого козла имелись даже бомбардировщики, господи прости); тем, что трахал всех привлекательных «кисок», какие только попадались ему на глаза, включая жен своих подчиненных, – тысячи, тысячи и тысячи женщин; тем, что ожидал, нет, требовал безоговорочного почитания своей персоны народом – его драгоценным пуэбло (недаром главный государственный лозунг звучал так: «С нами Бог и Трухильо»); тем, что управлял страной как тренировочным лагерем морских пехотинцев; тем, что лишал друзей и врагов собственности и должностей по личному капризу, а также тем, что обладал почти сверхъестественными способностями.
Среди его выдающихся достижений значатся: геноцид гаитян, приезжих и местных, в 1937 году; одна из самых длительных и катастрофических диктатур, поддерживаемых США в Западном полушарии (и если мы, латиносы, в чем-то и знаем толк, так это в покорности диктаторам, поддерживаемым США, так что теперь вам ясно: победа досталась нам дорогой ценой; чилийцы с аргентинцами до сих пор с этим не разобрались); построение первой клептократии в современном мире (Трухильо был Мобуту, когда о Мобуту еще и помину не было); систематический подкуп американских сенаторов и последнее, хотя и самое существенное, – радикальная перековка граждан Доминиканской Республики (Трухильо удалось то, на чем даже штатовские морские пехотинцы во время оккупации обломались).
4
Версий нераскрытого убийства президента Джона Кеннеди предостаточно, есть среди них и экзотические. Вице-президент Линдон Джонсон, занявший пост президента после гибели Кеннеди, отменил ряд важных решений предшественника, фактически развернув политический курс. Мэрилин Монро, с которой у Кеннеди, как считается, была связь, тоже оказалась под подозрением. Существует версия, что Кеннеди стало известно о связи правящей элиты США с пришельцами из космоса и он намеревался обнародовать этот факт, потому пришельцы были вынуждены устранить его. Под подозрением были и тайные общества, среди которых упомянутые в книге «Трехсторонняя комиссия» и «Охотничье братство Техаса».
5
Для тех умников, кто во всем видит заговор: в тот вечер, когда Джон Кеннеди-младший с женой Каролиной Биссет и ее сестрой Лорен летел в самолетике «Пайпер Саратога» навстречу своей гибели, на островке Уайнярд у побережья Массачусетса любимая прислуга дедули и папули обоих Джонов, старшего и младшего, доминиканка Провиденсия Паредес готовила для дедули-папули его любимое блюдо – жареную курицу. Но фуку́ всегда начинает есть первым и съедает все до крошки.
6
«Я – первородный король Мелькор, могущественнейший из всех Валаров, бывших до сотворения мира и сотворивших его. Мои желания тенью ложатся на Арду, и все, кто там есть, медленно и неуклонно подчиняются моей воле. Над всеми, кого вы любите, нависает мое разумение, нависает, словно облако, Злой Рок, окутывая их тьмой и вгоняя в отчаяние. Куда бы они ни направились, их сопровождает зло. Какие бы слова ни сорвались с их уст, в них заключена кривда. Что бы они ни совершили, все обернется против них. Они умрут без надежды, проклиная и жизнь, и смерть». Дж. Р. Р. Толкин, «Дети Хурина».
7
В сороковых-пятидесятых Порфирио Рубироса – или Руби, как его называли газетчики, – был третьим по счету самым знаменитым доминиканцем в мире (первым шел Скотокрадово Семя, а следом женщина-кобра Мария Монтес). Рослый, сверкающий улыбкой красавчик, чей «огромный фаллос переполошил всю Европу и Северную Америку», Рубироса был завзятым плейбоем, помешанным на элитных вечеринках, автогонках и игре в поло, – то есть олицетворением «светлой стороны» Трухильо (он и в жизни был любимчиком диктатора). В 1932 году бывший манекенщик, франт и гуляка Рубироса сыграл шумную свадьбу с дочерью Трухильо Флор де Оро, и хотя уже через пять лет, в год гаитянского геноцида, супруги развелись, наш землячок умудрился сохранить расположение Шефа, пользуясь его милостями еще очень долго. В отличие от другого зятя, Рамфиса (с которым его имя часто рифмуют), Рубироса к исполнению убийств был, видимо, не способен; в 1935 году он отправился в Нью-Йорк со смертным приговором, вынесенным Мордоворотом Анхелю Моралесу, лидеру оппозиции в изгнании, но сбежал с места преступления еще до того, как покушение, провальное, было предпринято. Руби был прирожденным доминиканским жуиром, не пропускавшим ни одной юбки, – наследница миллионов Барбара Хаттон и Дорис Дьюк (на тот момент самая богатая женщина в мире), французская актриса Даниэль Дарье и За За Габор оказались среди многих прочих. Как и его друган Рамфис, Порфирио погиб в автомобильной катастрофе, в 1965 году он не справился с управлением своего 12-цилиндрового «феррари» в Булонском лесу. (Трудно переоценить роль, которую в нашем повествовании играют автомобили.)
8
В комиксе «Капитан Марвел» (придумали его в 1939 году художник Чарлз К. Бек и писатель Билл Паркер) герой, мечтательный недотепа Билли, оказывается выбран волшебником Шазамом на роль супергероя, и с этого момента, стоит Билли сказать «шазам», как его поражает молния и он обращается в благородного Капитана Марвела.
9
Уничижительное «паригуайо» – и в этом хранители единодушны – исковерканный английский неологизм party watcher, появившийся в испанском во время первой американской оккупации ДР, длившейся с 1916 по 1924 год. (А вы и не знали, что Доминиканская Республика в двадцатом веке была дважды оккупирована? Не смущайтесь, ваши дети тоже не будут знать о том, что США некогда оккупировали Ирак.) По рассказам очевидцев, во время первой оккупации представители американских войск часто наведывались на доминиканские празднества, но вместо того, чтобы присоединиться к общему веселью, иноземцы просто стояли и смотрели на танцующих. Разумеется, это не могло не показаться неслыханной дикостью. Кто ходит на праздник, чтобы лишь стоять столбом, будто охрана какая? Так морские пехотинцы превратились в паригуайо; в современном употреблении этот термин относится к любому, кто стоит в сторонке и смотрит, как другие вовсю кадрят девушек. Юнец, не умеющий танцевать, лишенный обаяния, позволяющий другим высмеивать его, – это паригуайо.
Если заглянете в «Словарь доминиканских реалий», увидите, что статья «Паригуайо» проиллюстрирована деревянным изваянием Оскара. Это прозвище будет преследовать его всю жизнь и приведет к другому Хранителю, тому, что отсиживается на темной стороне Луны.
10
Том Свифт – герой простеньких, но обаятельных детских книжек Виктора Апплетона (под этим псевдонимом скрывается целая писательская индустрия), который появился на свете еще в начале XX века, но жив и поныне. Том – юный гений, изобретения которого неизменно опережают время. Это именно он изобрел телефон и самолет, мотоцикл и генную инженерию.
11
Книги (их наберется под две сотни) о приключениях доктора Сэвиджа (в духе приключений Индианы Джонса) написал Кеннет Робсон, а точнее, авторский коллектив, скрывавшийся под этим псевдонимом; дело происходило в 1930-х годах.
12
Откуда взялась эта безразмерная любовь к фантастике? Кто его знает. Возможно, в нем заговорила антильская кровь (мы ведь знатные фантасты, правда?) либо сказались первые несколько лет жизни, проведенные в ДР, а затем резкий и не безболезненный бросок в Нью-Джерси – обычная грин-карта перемещает не только из одного мира в другой (из третьего в первый), но из одного века в следующий (от телевизора далеко не в каждом доме и перебоев с электричеством до полного изобилия означенных благ). После такого транзита, вероятно, никакие другие сценарии, кроме самых экстремальных, и рассматривать не станешь. А может, дело в том, что, еще живя в ДР, он насмотрелся «Человека-паука» и его слишком часто водили на кун-фу-фильмы, а его бабушка знала множество страшных историй о Куко, призраке с тыквой вместо головы, и длинноволосых погубительницах сигуапах. Либо виновата служащая из его первой библиотеки в Америке, приохотившая Оскара к чтению до такой степени, что при виде первой повести о Денни Дане его словно током ударило. Или же это было просто веянием времени (разве не в начале семидесятых появились первые НФ-фаны?) либо следствием того обстоятельства, что в детстве у него совсем не было друзей. А может, это было в нем заложено по генетической линии?
Трудно сказать.
Ясно одно: книги и статус фаната (за неимением лучшего термина) помогли ему продраться сквозь тяжкие годы его юности, а с другой стороны, будь он всего лишь толстяком, на неспокойных улицах Патерсона Оскар выделялся бы не столь заметно. Для других мальчишек он был легкой добычей – на него сыпались тычки и пинки, его дергали за резинку трусов, разбивали очки и прямо у него на глазах рвали пополам книги, новехонькие, только что купленные в магазине «Схоластик» по пятьдесят центов каждая. Книжки любишь? Теперь у тебя их две! Гы-гы! Увы, никто так не норовит унизить другого, как униженные. Даже мать находила его увлечения дурацкими. Па фуэра! Иди, гуляй! – командовала она по крайней мере раз в день. Портате комо ун мучачо нормаль. Веди себя как нормальный парень.
(Лишь сестра его поддерживала. Сама запойная читательница, она приносила ему книги из своей школы, где библиотека была получше.)
Вы правда хотите знать, каково оно, быть мутантом? Просто вообразите себя умным и небелым парнем, помешанным на чтении, в современном американском гетто. Мамма миа! Это все равно что обзавестись крыльями летучей мыши или парой щупалец, проросших из груди.
Па фуэра! – рычала мать. И он покорно, словно приговоренный, выходил на улицу, где на него тут же набрасывались соседские ребята. Ну пожалуйста, я хочу посидеть дома, упрашивал он, но мать выталкивала его вон – ты не женщина, чтобы сидеть дома, – и час-другой он терпел издевательства, пока, улучив момент, не пробирался тайком домой и, спрятавшись в стенном шкафу на втором этаже, читал при тонкой полоске света, пробивавшейся сквозь щель между дверцами. В конце концов мать выволакивала его из шкафа: да что с тобой, на хрен, такое?!
(И уже тогда на клочках бумаги, в тетрадках, на тыльной стороне ладони он начинал что-то черкать, пока ничего серьезного, лишь усеченный пересказ его любимых историй, и пока ничто не предвещало, что эти полубредовые компиляции станут его призванием.)
13
К культовым фантастическим сериалам «Доктор Кто» и «Семерка Блейка» приложил руку Терри Нэйшн, придумавший «далеков», расу инопланетных злобняков.
14
Маргарет Уайс и Трейси Хикмэн – авторы серии книг «Dragonlance» (в русской версии «Саги о копье»), создатели одного из самых известных фэнтезийных миров.
15
Один из главных героев книг Уайс и Хикмэна – маг Рейстлин, весьма импозантный, очень худощавый и с кожей приятного золотистого оттенка.
16
«Мир Гамма» – первая ролевая игра, действие которой происходит после того, как мир накрыл апокалипсис.
17
Дэниэл Клоуз в своих популярных комиксах «Призрачный мир» и «Луч смерти» с тонкой иронией рассказывает графические истории не о супергероях, а об обычных людях.
18
Графический роман «Паломар» Гилберта Эрнандеса начал выходить в 2003 году, действие его развивается в выдуманном латиноамериканском городе Паломар. С 2003 года комикс «Паломар» уже традиционно оказывается во всех списках лучших графических романов всех времен.
19
Впервые морлоки появились на страницах «Машины времени» Герберта Уэллса, а впоследствии стали одними из основных обитателей научно-фантастических миров. С виду они напоминают людей, но боятся солнечного света, обитают под землей, а наружу вылезают исключительно в поисках пропитания – человечины.
20
Британскую рок-группу «New Order» в 1980 году организовали участники другой группы, «Joy Division», после того как ее лидер Йен Кертис покончил с собой. Поначалу они играли все тот же трагический пост-панк, но довольно быстро переключились на более танцевальную электронную музыку.
21
«Клаев ковчег» – антиутопия американской писательницы Оливии Батлер (о которой подробнее рассказано ниже).
22
«Дюна» (1965) – один из самых известных фантастических романов и первая книга Фрэнка Герберта из цикла «Хроники Дюны», за которую он получил сразу две премии, премию Небьюла и премию Хьюго. В романе сложная фантастическая интрига переплетается с философскими, экологическими и прочими вполне серьезными проблемами.
23
Андре Нортон (Элис Мэри Нортон, 1912–2005) – гранд-дама фантастики и фэнтези, лауреат более чем 20 премий.
24
Классический графический роман Алана Мура, который газета «Тайм» поставила в один ряд с «Войной и миром» Льва Толстого.
25
Эрнест Гэри Гайгэкс (1938–2008) – отец ролевых игр, писатель и разработчик первых ролевых игр, в частности, самой известной, «Подземелья и драконы».
26
Научно-фантастический аниме-сериал: на Землю падает инопланетный космический корабль, который люди назовут «Макросс»; следом являются сами инопланетяне, но не хозяева корабля, а их злейшие враги, по которым пушка «Макросса» автоматически стреляет, начиная тем самым войну землян и инопланетных гигантов.
27
Алан Мур (р. 1953) – английский писатель, один из самых известных авторов комиксов, ему принадлежат классические уже «Хранители» и «V значит вендетта».
28