Последний трон

Родственник

Наоми мрачно смотрела на высящееся каменное строение с пятью башнями и упирающимися в серое небо шпилями. На ветру развевались флаги цвета охры. Замок Альяс – центр Западного округа – был обнесён внушительной каменной стеной с оборонительными башнями, стоял на возвышенности и выглядел неприступным. Он принадлежал Раднису Ансарскому, и, при удачном стечении обстоятельств должен был стать их временным прикрытием. Ворота медленно открывались. Наоми оглянулась: помимо Периция, Яра и бастарда Иландара с ней прибыли тридцать человек: жёны, дети, матери казнённых. Выброшенные из собственных домов и проклятые новой королевой они не знали, куда податься, а Яр посоветовал воспользоваться моментом. Когда даёшь людям надежду, они охотнее идут за тобой. Пусть изгнанники, но они могли быть полезны, ведь старые связи не прерывались даже с приходом новой власти. Сейчас, когда столько людей было возмущено действиями Хизер Дефоу, склонить их на сторону Наоми оказалось проще. Королева-мать вызывала сочувствие и в то же время становилась символом возможных перемен. Лонгрен мёртв, но его жена и наследник живы. Это означало, что у несогласной стороны есть шанс, и упускать его они не хотели.

Наоми тщательно скрывала страх. Её молодое невыразительное лицо было бесстрастным – за годы жизни с Лонгреном она научилась контролировать эмоции и не показывать истинных чувств. Люди рассчитывали на неё, Яр постоянно был рядом, но глядя на четырёхлетнего бастарда, Наоми не могла не думать о сыне. Каково ему во дворце? Как с ним обходятся? Не прикончила ли его прокля́тая Хизер? Периций уверял, что она не станет действовать опрометчиво, если не хочет нажить врага в лице Эндагона. Сейчас её положение шаткое, и война лишь усугубит его. Казни высокопоставленных лордов уже настроили против королевы знать и духовенство. Хизер придётся быть осторожной, чтобы удержаться на месте, куда она так отчаянно метила, королева будет рассчитывать на переговоры, а значит, Наоми может потянуть время, набраться сил и убедить людей выступить на своей стороне. Наоми ничего не понимала в войне и управлении массами, не представляла, что однажды окажется втянута в подобный конфликт, однако ей посчастливилось выжить и не утратить союзников.

– Я хочу вернуть сына, – говорила она.

– При желании вы вернёте себе трон. Многие недовольны тем, что Лонгрена свергли, о Хизер говорят разное. Смятение людей вам на руку, нужно воспользоваться им и внушить народу правильные мысли, – отвечал Яр. Наоми боялась. Она никогда не была открыта, не отстаивала себя, не смогла завоевать даже уважение мужа, что уж говорить о других? Кроме Яра и Периция, у неё не было преданных людей. Семьи изменников шли за ней лишь потому, что были озлоблены, жаждали мести, хотели вернуть деньги и земли. Хизер унизила их, бросила на растерзание стране, настоящих ужасов которой они не знали. Наоми стала удобной стороной, той, что должна вернуть им дома и титулы. Это бремя легло на неё неподъёмным грузом, мешало свободно дышать. Наоми предстояло справиться с проблемами, к которым её никто не готовил, тогда как никто не мог решить её собственные. До сих пор она жила в тени Лонгрена и думала лишь о том, как стать матерью, теперь же от неё требовали большего, и Наоми пришлось обещать. Только так она могла вернуть Йенса. Лорды поддержат её, если хотят восстановить прежние порядки.

Раднис Ансарский приходился двоюродным дядей Тальяне Дельвиг, вдове Ваамира. Наоми не была уверена в том, что на почве родства наместник округа окажет им радушный приём. Ничто не мешало ему послать письмо Хизер и донести о местоположении беглянки, однако и Тальяна, и Яр убедили экс-королеву в том, что Раднис займёт верную сторону. Они послали письмо в Альяс днём ранее и получили положительный ответ. Как минимум наместник был не против встречи.

Когда ворота поднялись, Наоми в сопровождении приближенных заехала во двор. Тальяна находилась рядом. Даже после случившихся бед она не растеряла мужества и грации. В золотистом платье и дорожной накидке она сидела на лошади прямо. Густые рыжеватые волосы были собраны в широкую косу, висевшую через плечо. Заострённый нос и пухлые, слегка выпяченные губы выдавали в ней даму с претензией. Наоми отметила: семьи убитых воспрянули духом, узнав, что экс-королева ещё поборется за престол, и ей было не по себе от того, что она делает это не ради них. Соревноваться с Хизер казалось безумным решением, сама мысль о ней заставляла сжиматься. Наоми отчётливо помнила, как голова её мужа была отделена от тела, как Хизер измазалась его кровью, показывая народу, что её сила неоспорима. Жестокая, самоуверенная, готовая на всё ради достижения цели, Хизер ужасала. Наоми надеялась лишь на то, что не все войны выигрываются силой.

Встречали прибывших чуть ли не все жители замка. Наоми сразу различила Радниса. Длинные седые волосы он зачёсывал назад и выбривал вытянутое осунувшееся лицо, как будто стремился выглядеть моложе. Рядом стояла жена, в два раза младше избранника. Темноволосая, стройная, она производила впечатление властной женщины и была одета в синее, украшенное белым кружевом платье, выгодно контрастирующее с бледной кожей. Справа от неё стояли дети по старшинству. Их было так много, что Наоми пришлось посчитать. Целых девять! Преимущественно мальчики, все одетые с иголочки, они держались так же гордо и независимо, как их родители.

Наоми натянула поводья. Яр спешился первым, а затем помог девушке слезть. Тальяне подал руку паж, оставшийся служить семье после смерти Ваамира. Он постоянно бегал за ней, так что к Наоми закрались мысли, будто этот мальчишка рассчитывает на особое внимание со стороны госпожи.

Внутренний двор мог показаться просторным, не будь он забит людьми. Наоми не знала, как правильно себя вести: она привыкла находиться в положении хозяйки, а не гостьи, так что боялась нарушить правила, о которых не слышала. От неё разило конём, так что подходить близко к ухоженной семье лорда Радниса ей показалось неприемлемым. Наоми взглянула на Яра, будто ждала подсказки, но тот не собирался ей помогать. Ситуацией завладел Раднис, что шагнул вперёд и поклонился, приветствуя королеву.

– Ваше величество… для нас честь встречать вас в нашем скромном замке.

Мужчина обратился к ней по титулу, хотя Наоми сомневалась, что по-прежнему может называться королевой. Власть у неё отняли, и тем не менее она решила подыграть.

– Благодарю за оказанную услугу, лорд Раднис. Ваша помощь неоценима, и корона не забудет этого.

– Это честь для меня. Позвольте представить мою супругу, Этэль, – он сделал небольшой жест в сторону рядом стоявшей женщины. Та льстиво улыбнулась и присела в реверансе.

– Добро пожаловать, ваше величество.

– Думаю, вы устали с дороги. Покои уже подготовлены, вас сейчас проводят. О лошадях позаботятся, не переживайте. – Раднис махнул рукой, взглянув в сторону слуг. Наоми ощутила неловкость.

– Давно не виделись, дядя. Надеюсь, наш приезд не станет вам в тягость.

– Тальяна… мы всегда рады гостям в нашем доме. Прошу, заходите.

Наоми последовала за хозяином в замок. Он был гораздо меньше её дома в столице, однако, после долгих скитаний по безлюдным дорогам и ночёвок в вонючих, пропитанных похотью и духом бродяжничества трактирах девушка начала ценить всё, что имела, куда сильнее. Замок Радниса казался ей Аридоном, но чужим и потенциально враждебным. Наместник вёл себя так, словно Лонгрен до сих пор был жив, а Наоми действительно чем-то правила. Девушке хотелось верить, что это не просто любезность и не пыль в глаза. Она нуждалась в союзниках, но понимала, что заполучить их не так уж просто. Ранее в разговоре с Яром они выбрали тактику, которой собирались придерживаться. Чем больше людей удастся убедить, тем больше шанс на возвращение к прежней жизни. Только теперь без тирана-мужа, которому она тщетно пыталась угодить. Наоми понимала, что может обрести свободу и власть, о которой раньше не мечтала. Пройдёт много лет, прежде чем Йенс вырастет и станет королём, а до тех пор Ревердас принадлежит ей. Много раз она представляла себя в роли матери, но ни разу в роли равной королю. Теперь от неё зависит, кем она станет. Возвращаться в Эндагон нет смысла. Отец не будет счастлив, узнав, что союз с Ревердасом расторгнут, и вряд ли повторно продаст Наоми с выгодой. Ей не хотелось снова быть разменной монетой. Хизер показала, что власти добивается сильный. Она тоже проявит силу, пусть и другого рода.

Для Наоми выделили просторные покои и дали время на то, чтобы она привела себя в порядок. Девушка взглянула на кровать с высокой периной, на несколько гобеленов в пастельных тонах, на богато расшитые шторы и вазы с благоухающими гортензиями. Она чувствовала себя странно, неуютно. Нечто подобное Наоми испытывала после церемонии бракосочетания, когда покинула родной дом и очутилась в стране, о которой смогла судить только по книгам.

Убегая, Наоми почти не взяла вещей: сменное платье и сорочку. Сейчас она выглядела хуже, чем когда-либо. Оба платья поистрепались в дороге, стирать самостоятельно девушка не умела, а попросить кого-то об этом не могла. Денег на содержание слуг у неё не было. Наоми, к счастью, обнаружила, что Яр умеет готовить. Почти сносно, если оценивать готовку в полевых условиях. Он неоднократно охотился, и Периций помогал ему, так что в пище у них не было нужды. Наоми благодарила Геула, но в душе всё равно страдала. Непривыкшая к долгим переходам, она чувствовала себя грязной и отвратительной. Даже не осмелилась сесть на кровать, боясь испачкать покрывало дорожной пылью.

Через несколько минут в дверь постучались. Наоми закусила губу, думая, как бы вернуть себе приличный вид. Наверное, Раднис созывал к обеду. Королева-мать открыла и увидела за порогом служанку: темноволосую девчонку, тоненькую и бледнолицую. Она напомнила ей Дэлли, и у Наоми сжалось сердце. Что стало с теми, кто прислуживал ей при дворе?

– Миледи решила, что с дороги вы захотите принять ванну. Я всё приготовила, если изволите, прошу за мной… – Девочка склонила голову и пошла по коридору. Наоми, недолго думая, двинулась за ней. Окунуться в горячую воду впервые за несколько недель оказалось прекрасно. Наоми смыла с себя пот и грязь, вдоволь наплескалась в розовой воде с запахом сандала. Та же девчонка принесла ей сменное платье, принадлежавшее Этэль. Оно было вычурней всего того, что привыкла носить Наоми. Ярко-красное, с широким золотистым поясом и множеством таких же нитей, струящихся вдоль лёгкой юбки, книзу расшитой мудрёным растительным орнаментом. Наоми примерила его и обнаружила, что-то большевато в груди. Её смутили обнажённые плечи, хотелось укутаться во что-то надёжное, но сказать Этэль о том, что в её платье некомфортно, Наоми не могла. Выбора не было, так что экс-королева явилась на обед в нём. Лучше, чем в том, от которого несло конём.

За столом Наоми села рядом с Яром. Последний вообще не надеялся когда-либо оказаться в окружении знатных особ. Его удел – защищать, воевать, выполнять приказы. Так всегда было при Лонгрене. Он служил и ему, и королеве, хотя к последней, несомненно, питал больше симпатии. Сейчас же, когда Наоми подалась в бега, он окончательно утвердился на позиции её фаворита и первого помощника. В его присутствии экс-королева чувствовала себя спокойней. Казалось, она нужна ему больше, чем когда-либо была нужна Лонгрену.

Собравшиеся приступили к трапезе. Наоми переводила взгляд с одного лица на другое, чувствуя, что должна начать разговор, но не знала, как подступиться. Первым подал голос Раднис.

– Угощайтесь, прошу. Нам сегодня завезли свежих раков. Этэль к ним равнодушна, а я считаю, что нет ничего лучше морепродуктов.

Наоми любезно улыбнулась. Тем временем Раднис продолжал:

– Расскажите, как вы добрались. И с какими вестями.

– Для вас, наверное, не секрет, что моего мужа убили, – неуверенно начала Наоми. Раднис оторвал голову одному из раков и согласно кивнул. – Убийца, которая сейчас занимает трон, именует себя Хизер Дефоу, даже придумала байку, что Геул вернул её с того света.

– Так она самозванка? Разве сам Верховный Отец не подтвердил её личность?

– При дворе напуганы, – отозвался Яр. Наоми бросила на него быстрый взгляд, почувствовав, что мужчина собирается перехватить инициативу в разговоре. – Это не удивительно, ведь прежде велары не побеждали королей на арене. Об этом умалчивают, но правила боя были нарушены. Его величество не пожелал драться против безоружной девушки, это могло задеть его честь, поэтому Хизер дралась с мечами. Она обращалась с ними ловко, не спорю, но нарушение правил не позволяет ей законно претендовать на престол. Её право не оспорили потому, что испугались, были шокированы, и потому, что Лонгрен сам разрешил оставить противнице оружие.

– Если король изменил правила, то это должно принять. Победа есть победа. К тому же существует закон наследования по крови. Если она действительно Дефоу, трон принадлежит ей как последней из королевского рода.

– Все знают, что Хизер мертва. Она не могла вернуться из могилы. Перед нами или самозванка, или существо, которым управляет сам Шаах.

– Насколько мне известно, могилы у Хизер Дефоу не было. – Раднис продолжал разделываться с раками. Этэль наблюдала за процессом с лёгким отвращением. – По официальной версии, она утонула, её тело так и не нашли. Может, проще было поверить в то, что наследницы нет. Но она могла выжить, сбежать, скрываться все эти годы. Такой вариант не приходил вам в голову?

– Это маловероятно, разве что ей помогали.

– А вы исключаете такую возможность?

– Даже если она действительно дочь Сарвэйха, – вмешалась Тальяна. – Она богоотступница. Она казнила наших мужей, обрекла их души на муки в Шааховых владениях. Что стало с лордом Холгером, вообще никто не знает. Говорят, она забрала меч у Светоносцев, чтобы лишить их силы, что бросила в тюрьму их главу. Кем бы она ни была, она не на стороне людей и вовсе не Геул покровительствует ей. Только очень отчаянный или очень глупый человек перейдёт дорогу всем хоть сколько-нибудь значимым людям в стране за столько короткий промежуток времени.

– Мы надеемся, – продолжил Яр, – что вы осознаёте серьёзность положения. Ревердас вступил в эпоху развала. Хизер Дефоу безумна, она дотянется до любого, кого считает виновным в смерти брата, то есть и до вас, и до ваших детей. До всех, кто сумел пережить смену власти. Ей захочется мстить, и тогда нам не останется ничего, кроме как податься в бега.

– Что же вы хотите предложить? – спокойно поинтересовался Раднис.

– Союз. Сражайтесь за сторону, которая сохранит ваше положение и ваш дом. У покойного Лонгрена есть сын, он унаследует престол, обеспечив стране стабильность.

– Мой сын у Хизер, – заговорила Наоми. – Но я смогу предложить ей сделку. Как только принц окажется в безопасности, мы дадим отпор всеми силами, какие сумеем собрать.

– Присоединиться – разумнее всего, – заговорила Тальяна, чуть подавшись вперёд. Наоми заметила, что Этэль смотрит на всех с недоверием. Боится? Или не хочет вмешиваться в войну? – Мы могли бы убедить духовенство, открыть им глаза на то, что происходит. Уж поверьте, Верховный недоволен устроенными казнями. Она обезглавила самых влиятельных лордов северного округа, выкинула на улицу нас, опозорила, лишила домов. Ею движут ненависть и страх, она не остановится, пока не упьётся кровью. Скоро доберётся и до тех, кто сидит за пределами столицы, дядя.

– Я не имею отношения к смерти Иландара Дефоу. – Лицо Радниса сохраняло невозмутимость. – Ей незачем мстить моей семье.

– А я имею? Никто из нас не перерезал ему глотку, но ей всё равно, кого наказывать. Ты просто не видел эту девушку. Она не в себе. Клянусь, с ней сам Шаах. Страна поплатится за то, что ей позволили взойти на престол. То, что она выжила – уже предательство в отношении Геула. Можно водить за нос людей, но не бога.

Раднис поедал рака, отрывая ему клешни с видом, будто ничего важнее сейчас не происходит. Наоми не могла понять, на их он стороне или нет.

После обеда гостей проводили в их покои. Наоми решила, что не хочет сидеть в четырёх стенах, иначе сойдёт с ума от давящих мыслей. За последние недели она ни разу по-настоящему не оставалась одна. Ночевать приходилось в окружении женщин, чему экс-королева даже радовалась. Её горе смягчалось тем, что рядом оказались небезразличные люди. Пусть большинство их них заботились о своей судьбе, Наоми считала божьим даром то, что именно она, а не Хизер, оказывалась полезней в данных обстоятельствах. Наоми шла по коридору, надеясь выйти к лестнице и спуститься во двор, как вдруг услышала голоса Радниса и Этэль. Они говорили о чём-то в гостевой зале, и дверь оказалось неплотно закрытой. Наоми замедлилась, думая, стоит ли пройти мимо. Подслушивать нехорошо, это дело, недостойное королевы. Она хотела развернуться, однако обрывки фраз заставили остановиться.

– Ты не понимаешь, – говорила Этэль надрывным шёпотом, – это государственная измена. Плевать, кто сидит на троне. Я не верю, что эта Хизер придёт сюда по наши души. Шаах дери, тебе морочат голову.

– Что ты предлагаешь?

– Выдать их. Нам ничего не сделают, если королева увидит, что мы ей верны.

– Ты предлагаешь отправить на смерть родственников и друзей, в тебе нет ничего святого, Этэль. А если завтра в подобном положении окажемся мы? Кто придёт на помощь?

– Никто, если Хизер решит, что мы заодно с предателями. Я думаю о наших детях, и тебе тоже следует.

– Я пытаюсь оценить шансы. В Ревердасе смута. Даже если мы откажемся помогать Наоми, она найдёт последователей, за ней стоит Эндагон, а что есть у этой «посланницы Геула»? Может, она и правда обезумевшая самозванка? Лонгрен стал жертвой собственной самоуверенности. Недооценка врага – глупейшая ошибка для воина. Девчонке повезло, она добралась до трона, но удержать его – задача потруднее.

– Ты ввязываешь нас в войну…

Наоми показалось, что Этэль на грани истерики.

– Война неминуема. Вопрос лишь в том, на чьей стороне воевать.

– Можно не воевать вовсе.

– Ты слепа, женщина. События такого масштаба, как смена власти, словно камень, брошенный в спокойную воду, оставляют круги. Последствия ощутят все.

– Неужели ты хочешь поставить на Наоми? Что, если проиграешь? Тогда мы все покойники.

– Мы не дадим себя в обиду, неужели думаешь, что я позволю своей семье просто выйти и умереть?

– Ты сведёшь нас в могилу. Если то, что они сказали, правда, мы умрём худшей из смертей.

Услышав приближающиеся шаги, Наоми отпрянула и запаниковала. Спрятаться некуда. Она успела отскочить на несколько метров, прежде чем дверь распахнулась и перед ней возникла Этэль. Несмотря на взволнованность и бледность, она казалась красивее, чем прежде. Увидев Наоми, женщина взглянула на неё одновременно резко и недоумевающе, затем будто одёрнула себя, распрямилась и глубоко вздохнула.

– Что вы здесь делаете? Ваше величество…

Наоми чувствовала, что женщина с трудом заставляет себя называть её королевой, и не осуждала её за это. Этэль ей не верила, да и Наоми сомневалась, что заслуживает этого доверия. В ней не было и трети решимости Хизер. Как мать, Наоми понимала Этэль. Бояться смерти – естественно. Наоми тоже боялась её, боялась за Йенса.

– Мне стало душно… решила пройтись.

– Позову девушек, они сопроводят вас в сад.

– Нет… не стоит. Я… думаю, я передумала. Лучше отдохну, дорога выдалась тяжёлой.

Наоми обогнула Этэль, бросив на неё как можно более уверенный взор. Меж бровей женщины залегла глубокая морщина. Этэль выглядела несчастной, но кивнула ей и гордо приподняла подбородок. Наоми хотелось держаться столь же грациозно, властно, величественно, но она была в чужом доме и даже в чужом платье. У неё отняли сына и мужа. Несмотря на поддержку со стороны Яра и преданных анафеме семей, Наоми чувствовала себя, как никогда слабой, и зная, что Этэль ни за что не согласилась бы поддерживать её, Наоми ощутила укол безнадёжности.

Вернувшись в комнату, она решила, что напишет письмо отцу. Раднис прав, у неё есть поддержка Эндагона. Стране выгодно остаться союзником Ревердаса, а это возможно лишь при условии, что на троне будет сидеть она. Хизер, как и все Дефоу, не станет договариваться. Ей проще прийти с армией, чтобы подавить, спустить оголодавших псов на простых людей, позволить им разорить чужие земли. Наоми помнила её взгляд. Как бы Хизер ни пыталась внушить ей доверие, Наоми не видела ни толики эмпатии в её глазах. От девушки исходила страшная разрушительная энергия. Наоми всегда боялась силы Лонгрена, но образ Хизер внушал ещё больший ужас. Она с иронией вспоминала страсть мужа к сильным женщинам. «Ну как тебе? Одна из них снесла твою проклятую башку».