Последний трон

Яр решил организовать несколько групп и проехаться по окрестностям. Раднис обещал помочь людям, которых удастся собрать. Они дадут им надежду, и тогда те выполнят любой приказ. Как только Хизер прикончат, крестьяне смогут вернуться в свои деревни с деньгами и восстановить то, что потеряли.

Перед выездом Яр навестил Наоми. Обеспокоенная происходящим, она всё чаще оставалась наедине с собственными мыслями и проявляла рассеянность, когда ей что-то говорили. Иногда Яр видел в ней прежнюю королеву: неуверенную, нуждающуюся в защите, а иногда лицо Наоми менялось до неузнаваемости. В глазах плясали властные искры, так что думалось, она готова хоть сейчас сорваться с места, чтобы ринуться в бой. В полумраке комнаты девушка казалась утомлённой и не выспавшейся. Яр не знал, терзают ли её кошмары, а спрашивать не хотел. Наоми легко зацикливалась на плохом, если начинала о нём говорить.

– Не хочу, чтобы ты уезжал, – сказала она, приблизившись к мужчине, когда тот вошёл. Яр прикрыл за собой дверь.

– Здесь вы в безопасности. За пределами замка я принесу вам больше пользы. Кто-то должен собрать людей.

– А если Раднис нас обманул? Я не могу избавиться от тревожного чувства…

Наоми положила руку на грудь Яра. Она часто касалась его, когда нуждалась в утешении, и мужчина втайне надеялся, что за этим кроется нечто большее, однако Наоми никогда не заходила дальше и ни на что не намекала.

– Я так не думаю. У него нет причин поддерживать Хизер. Считайте, что Западный округ верен вам, а где запад, там и восток. Мы подберёмся к столице быстрее, чем эта девчонка успеет почувствовать власть.

Яр сжал руку Наоми в своей. Её ладонь была тёплой и нежной, как у девушки, не знавшей тяжёлого труда.

– Ты веришь, что у нас получится?

– А вы нет?

Яр заглянул Наоми в глаза, но не смог прочитать одолевавших её чувств.

– Я хочу верить. Если отец нас поддержит, есть шанс…

– Даже если не поддержит, мы справимся. Люди пойдут за нами.

– Не покидай меня надолго, – попросила Наоми на вздохе и провела пальцами по колкой щетине.

– Не покину, – Яр поцеловал её в ладонь. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем мужчина ушёл. Время поджимало.

В каменных стенах замка Наоми чувствовала себя, скорее, пленницей, чем королевой под защитой. Её вежливо приветствовали, но девушка ощущала витавшее вокруг напряжение. Люди не знали, чего ожидать. Они готовились к войне, которую могли не выиграть, и Наоми хотелось стать их проводником, внушить им уверенность. Проблема заключалась в том, что прежде девушка этого не делала. Она не знала, как понравиться этим людям настолько, чтобы они беспрекословно следовали за ней.

За бастардом Иландара приглядывал Периций. Мальчик был не особо разговорчив, он не понимал, зачем его забрали, и кто эти люди вокруг. Наоми питала к нему смешанные чувства. Временами она ненавидела ребёнка за то, что он Дефоу. Все Дефоу были для неё одинаково мерзкими, хотя вред причинила лишь Хизер. В минуты отчаяния Наоми видела в мальчике сына, только повзрослевшего, такого, каким Йенсу предстояло стать. Она могла бы обходиться с бастардом плохо, но боялась, что Хизер обойдётся так же с её ребёнком. Если Геул милостив, он вернёт ей сына. Наоми не знала, сколько сможет терпеть.

Мальчишка откликался на имя Веллир. Он не был светловолосым, как все Дефоу, видимо, перенял больше от Юльги. Наоми не могла понять, как можно бросить своё чадо добровольно. Даже если речь идёт о выживании, неужели хоть одна мать откажется от дитя, чтобы увеличить собственные шансы? Наоми знала, что мир не сказка. Таких матерей было много, Юльга не одна. Непроизвольно девушка вспомнила о Мисоре. Когда они искали девственницу, Периций сказал, что женщина рожала, и Наоми с ужасом представляла, куда делись её дети. Живы ли они? Мисора ни разу не проявила материнского инстинкта, ничем не дала понять, что переживает о детях, что те у неё вообще есть. Что стало с ней теперь? Осталась в тюрьме? Или Хизер отпустила подобных ей на все четыре стороны? Наоми хотелось верить, что с этой женщиной она больше не пересечётся.

– Чем ты занимаешься? – спросила Наоми, видя, что Периций возится с какой-то настойкой. Узнав, что он был придворным лекарем, ему охотно выделили уголок, куда мужчина уже притащил трав и склянок. Конечно, забрать из дворца нажитое годами не удалось. Сейчас Периций чувствовал себя почти голым, но верил, что неудобства временные. Вскоре он вернётся во дворец. Как только Яр уехал, Наоми почувствовал щемящее одиночество. Ей хотелось отвлечься, и она пришла к тому, к кому приходила десятки раз, когда требовалась помощь. Периций знал её тайну и не осуждал ни за что. Верный друг, он понимал её как никто другой. К магам относились несправедливо, а между тем они походили на чудовищ меньше, чем люди.

– Младший из сыновей леди Этэль подцепил какую-то хворь. Я его осмотрел, поводов волноваться не вижу. Но попить отвар для профилактики не помешает. Молодые люди не всегда отличаются хорошим здоровьем. Веллир, подай-ка мне полынь.

– Вот это?

Мальчик быстро сориентировался в развешенных пучках трав. Периций кивнул, и Веллир протянул ему то, что тот просил. Он старался не смотреть в сторону Наоми, точно опасался её, но рядом с Перицием чувствовал себя спокойно. Маг умел внушить доверие кому угодно. Наоми подумала о том, что Веллир сам мог стать лекарем или Братом Смирения. Какая роль досталась бы ему в стране, где правит она? И что произойдёт с ним, очутись он в руках Хизер Дефоу? Наоми кольнула жалость. Ребёнок понятия не имел, кто его предки, и уж тем более не нёс ответственности за их грехи. Наоми бы не хотелось причинять ему боль, но между сыном и бастардом Иландара она всегда выберет сына. Если Хизер посмеет навредить Йенсу, Наоми не сдержится и прикончит Веллира в ответ. Неважно, что станет с ним, если удастся совершить обмен. Главное – безопасность принца.

– Всё готово, – сказал Периций, растерев травы в ступе и залив их горячей водой. – Ваше величество, могу я оставить с вами мальчика? Нужно отнести это в покои юноши, а пока того терзает жар, посторонним лучше не входить. Мало ли… зараза хоть и не серьёзная, а подцепить её можно. Лечить кучу народа затруднительнее, чем одного.

– Я присмотрю за ним, не переживай.

Веллиру, кажется, эта идея не понравилась. Он умоляюще взглянул на Периция, но тот лишь качнул головой.

– Сиди здесь, пока я не вернусь, и не доставляй хлопот королеве, понял?

– Да.

Когда дверь за Перицием закрылась, Наоми посмотрела на мальчика. Тот потупил взгляд и будто врос в табуретку, на которой сидел. Держался ровно, не шевелился, не поддавался свойственной детям непоседливости. Наоми стало не по себе.

– Почему ты опускаешь взгляд, когда я смотрю на тебя? Боишься?

Веллир вздрогнул и словно загнанный зверёк глянул на неё исподлобья.

– Я не знаю. Периций сказал, что рассматривать королеву – плохо. Так делают невоспитанные, за подобное могут наказать. А вы королева.

– Можешь смотреть, никто тебя за это не накажет.

В глазах мальчишки мелькнуло сомнение, а тем временем Наоми продолжала:

– Ты знаешь, что такое быть королевой?

– Быть главным. Почти как Верховный Отец.

– И знаешь, чем «главные» отличаются от других?

– Они умнее и знают, как делать разные вещи.

Наоми еле заметно улыбнулась.

– Это всё?

Веллир пожал плечами.

– Верховный Отец мог общаться с Геулом. Он говорил, что это подвластно всем, кто часто молится, но мне кажется, что это не так. У меня не получалось, у моих друзей тоже. Поэтому он был главным, а мы нет.

Наоми призадумалась. У детей всё объяснялось просто.

– Быть главным не всегда приятно. Это большой труд и ответственность.

– Что такое оствестность? – Веллир исковеркал слово, которое не смог выговорить.

– Ответственность, – медленнее и чётче произнесла Наоми, – это когда думаешь не только о себе, но и о других, о том, чтобы им было хорошо, чтобы они были сыты и не мёрзли. Причём о другим нужно думать больше.

– И вы думаете? О Периции? Или о людях, которые тут живут?

– В каком-то смысле. Сейчас меня беспокоит моя семья.

– Семья?

Наоми кольнула совесть. Как объяснить сироте, кто такие родственники? Как дать ему представление об узах, которых у него самого нет?

– Особенные люди, – сказала девушка, – с которыми ты очень хочешь находиться рядом.

Мальчишка призадумался.

– Я иногда хочу обратно, к братьям, даже к Верховному Отцу. Получается, они моя семья, потому что я думаю о них, и, значит, я ответственный. – Он удовлетворённо кивнул, придя к такому заключению, и Наоми едва сдержала улыбку. – Мне можно будет вернуться?

– Пока что нельзя, но я сделаю то, что смогу. Ты их ещё увидишь.

Наоми знала, что врать нехорошо, но что она могла сказать ребёнку? Что он козырь в её рукаве? Тот, кого можно обменять на сына? Веллир снова опустил взгляд. В этот миг в дверь постучали. Наоми вздрогнула.

– Ваше величество, вы здесь?

Наоми поднялась.

– Войдите. В чём дело?

На пороге появился темноволосый мужчина в одежде слуги и отвесил поклон.

– Милорд просил передать, что в замок прибыли гости. Они хотят увидеться с вами лично.

– Гости?

Сердце Наоми пропустило удар. Неужели их всё-таки предали? Кто-то сказал Хизер о её укрытии, и новая королева послала людей? Что же теперь делать? Яр уехал, за неё никто не вступится. Сейчас её выдадут как товар. Конечно, это ведь способ избежать гражданской войны, угодить новой королеве, пусть и на время. Кто может ручаться, что завтра самого Радниса не назовут предателем? Наоми сделала глубокий вдох. Кто бы там ни был, прятаться нет смысла. Из замка она не убежит, а здесь её легко найдут. Нужно сохранять достоинство. Может, оно и к лучшему? Она снова увидит Йенса.

– Ты знаешь, кто они?

– Нет, ваше величество. Мне только велели передать.

– Хорошо. Веллир, сиди здесь и жди Периция, понял? Никуда не выходи.

Мальчишка кивнул. О происхождении его знали двое, и Наоми собиралась сохранить бастарда в тайне, даже если самой придётся сдаться на милость Хизер. Она ещё поторгуется за свободу.

Слуга проводил Наоми в кабинет Радниса. Интересно, сколько за ней послали людей? Девушка приподняла подбородок, стараясь выглядеть гордо и бесстрашно, но колотящееся сердце никак не желало уняться. Постучав и получив разрешение войти, слуга открыл перед Наоми дверь. Та приготовилась к худшему. Схватят сразу или попросят пойти с ними добровольно? Прежде по указке Хизер с ней обходились мягко, но вряд ли после побега Наоми по-прежнему в её милости.

Взгляд сразу же выцепил фигуру Радниса, сидящего в кожаном кресле. Он встал, выказывая уважение Наоми и приветственно ей кивнул.

– Ваше величество, проходите. Я как раз решил познакомиться поближе с посетившими нас особами.

Наоми осмотрелась. Слева от Радниса, не наступая на ковёр, стояли две девушки. Одна придерживала другую за руку. Наоми сразу ухватила несколько деталей: повязка на глазах одной из них, аметистовые волосы другой, железные браслеты на запястьях, сдерживающие магическую силу. Она видела обеих при дворе несколько раз. Белое Око. Верры. В отличие от Периция они были отстранёнными и молчаливыми, Наоми не доводилось с ними говорить, да и не особо тянуло. Она слышала, что верры коварны – они могут забраться в голову, выведать все секреты и прочесть сокровенные мысли, даже поджарить мозги. Их держали на арене для того, чтобы досматривать веларов. Иногда король использовал их и в других целях, верры могли стать полезны в поисках, поскольку умели получать нужную информацию. Неужели Хизер послала их? Если так, может, кроме этих двоих, о присутствии Наоми в замке Радниса никто и не знает? Ищейки нашли путь, но что теперь? Раднис выдаст её им или поможет избавиться от них? Наоми решила вести себя как ни в чём не бывало. Наверняка верры чувствовали её страх, маги умели распознавать эмоции нюхом. Но Раднис должен считать, что она уверена в себе. За слабым предводителем не идут.

Наоми ждала, что верры заговорят, но внезапно они опустились на колени. Девушка с аметистовыми волосами придерживала напарницу, и та подчинялась её действиям. Наоми смутно припомнила, что во время турнира произошёл инцидент. Она не знала подробностей, только слышала, что кто-то из верров остался без глаз. Видимо, пострадавшая сейчас была перед ней. Молодая. Наверное, она была прекрасна, как и все представители расы, но такое увечье не исправит даже маг.

– Моё имя Харон, – назвалась зрячая, – а это Шэрон. Последние из оставшихся в Белом оке. Мы служили при дворе более десяти лет и всегда исправно выполняли приказы королей, но служить Хизер мы не станем, не после того, что она сделала. Сбежать нам удалось, но податься некуда. Узнав, что вы выбрались из замка, мы решили пойти по вашему следу и просить принять нас. Мы готовы присягнуть на верность и быть полезными, если позволите остаться под вашим началом.

Наоми ощутила наплыв негодования. За ней следовали беглые маги, чтобы присягнуть на верность? Чушь! С чего бы им хотеть служить ей? Наоми нахмурилась и бросила взгляд на Радниса. Тот выглядел озадаченным.

– Почему вы не остались под началом Хизер? – спросила Наоми.

– Потому что она не та, за кого себя выдаёт.

– Самозванка?

– Не знаю. Лицом похожа на дочь Сарвэйха, но я готова поклясться, что последняя всегда была человеком. А то, что сидит на троне, не человек.

– Как это понимать? – подключился к разговору Раднис. – Хотите сказать, что она умело маскирующийся маг? Тогда как вы могли не почувствовать этого раньше?

– Она не маг, – возразила Харон, – на ней нет метки Иннун, мы не чувствуем источника силы. Она что-то другое.

По спине Наоми пробежал ходок.

– Другое? Кто ещё может быть так похож на человека? С чего вы взяли, что она другая?

– Она выжгла Шэрон глаза. У нас был приказ выяснить, кто она такая, но Шэрон не смогла заглянуть дальше недавнего времени. Там была чернота, ослепляющая… грозящая убить. Ни человек, ни маг не способны противопоставить нашей силе такую мощь. Прецедентов не случалось. Но Хизер Дефоу смогла. Она уничтожит всех, в ком увидит опасность, а мы знаем то, чего не знают другие. Люди слепо верят в байку, что Геул вернул наследницу с того света, но если это и так, то был вовсе не Геул.

– Лонгрен об этом знал?

Харон помедлила с ответом.

– Он не поверил нам, доказательств не было. Хизер сказала, что случившееся произошло из-за ограничителей сил. Якобы Шэрон не рассчитала возможностей, за что и поплатилась.

– А почему вы уверены, что это не так? – спросил Раднис.

– Потому что с ней что-то не так. Она слишком сильная и удачливая для человека. Ваше величество, вы же видели бой… даже с мечами Хизер была в худшем положении. Какова вероятность попасть в шею умелому фехтовальщику в доспехах? Она должна была проиграть. Но вопреки всему победила. Запредельная физическая сила. Она обладает ей. Пользуется осторожно, чтобы было незаметно, но я почти уверена, что при желании она срубила бы голову королю ещё в первую минуту.

Наоми нервно сглотнула. Неужели они правы? Конечно, Наоми сама охотно убеждала людей в том, что в Хизер таится нечеловеческое. Где-то сейчас Яр вместе с сыновьями лордов рассказывали людям об отпрыске Шааха на троне, но Наоми воспринимала это как удобную байку. Да, Хизер сильна. Она сражалась не по правилам, но до сих пор Наоми казалось, что в смерти Лонгрена виновато его самолюбие. А если Хизер действительно не человек? Святой Геул… что же станет в её руках с Йенсом?

– Мой сын… вы знаете, что с ним?

Харон покачала головой. Сердце Наоми сжалось. Разве можно ждать? Нужно немедленно вызволить Йенса! Она не сможет спать, зная, что её сын в руках чудовища. Пусть заберёт бастарда, плевать! Наоми готова отказаться от кровопролития, лишь бы её чадо не пострадало. Она сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание в присутствии Радниса и магов. Никто не должен ничего заподозрить.

– Можете остаться, – сказала она девушкам. – Я сообщу о вас Перицию, держись около него и никому не досаждайте в замке.

Верры поблагодарили Наоми и поднялись. Они выглядели как люди, которым подарили надежду, а Наоми как та, у кого её отняли. Вернувшись в комнату, она взялась писать письмо в надежде, что Йенса ещё можно спасти.