- -
- 100%
- +
– Так обыщите Западный округ. Такая толпа не может пройти незаметно.
– Этим уже занимаются, правда… есть некоторые проблемы. Мне доложили, что люди бегут с дальнего запада, бросают дома и скот. Несутся, словно от хвори и говорят, что за ними гонится сам Шаах, мол, он травит их земли. Это не единичные случаи.
– Нападения магов?
– Пока трудно утверждать. Туда направились люди Астрид, мы ждём вестей.
Хизер стоило бы обеспокоиться этим, но она с трудом сидела за столом. Мысли путались. Кровавые образы мелькали перед глазами, так что, не съев и половины из наваленного в тарелке, Хизер вернулась в комнату. Остаток дня она просидела взаперти. Снова и снова пыталась уснуть, не думать, но меч не давал. Хизер не могла отходить от него. Каждый метр усиливал боль во всём теле. Хизер казалось, что её скручивают, выламывают кости, пытаются вывернуть наизнанку. Она не знала, куда деться. Из последних сил заставляла себя не трогать меч. Вспоминала Цурия и Ридесара. Им она, может быть, рассказала бы. Убийцы, к тому же питающие к ней тёплые чувства, вряд ли бы осудили, но они были мертвы, а довериться кому-то в замке Хизер не могла. Не настолько. Арравел испугается, а Карлайл ей не простит. От бессилия и боли Хизер плакала, даже думала себя связать.
Она утратила ощущение времени и с трудом услышала, что в дверь стучат. Служанка стояла под ней уже десять минут, и в голосе её слышались тревожные нотки.
– Ваше величество? С вами всё в порядке?
Хизер с трудом встала на ноги. Словно вылезшая из бездны Шааховой, она проковыляла до двери и отодвинула засов. Девушка за порогом вздрогнула. Хизер сощурилась, пытаясь разглядеть служанку, но её черты искажались, расплывались, превращались в уродливые карикатурные тени. Перед королевой будто стояло пахнущее кровью пятно. Ей даже почудилось, что она слышит стук чужого сердца. Сначала услышала его и только потом поняла, что служанка что-то говорит.
– … вам нездоровится. … чай… позвать лекаря?
Хизер не разбирала половины из того, что она несла. Гнусные, как инцест, мысли заполонили разум.
– Зайди, – грубо бросила она, отойдя от прохода. Тело трясло. Хизер чувствовала нестерпимое желание убивать. Ардисфаль ощутил жертву, потому что крепко вцепился в разум королевы, подавил всё её тщетное сопротивление. Комната окрасилась в багровые тона, тени сгустились. «Убей, убей, убей», – звенело в голове. Руки будто плавились в огне. Хизер машинально захлопнула дверь, когда служанка переступила порог. Последняя поискала глазами место, куда поставить поднос с чаем, в итоге остановила выбор на небольшом столике. Хизер даже не поняла, как оказалась рядом с Ардисфалем. Она не отдавала себе отчёта в действиях, просто вытащила меч. Служанка обернулась, на лице её застыли негодование и ужас, но для Хизер она по-прежнему была пятном, похожим на кусок мяса, который необходимо разрубить.
– Ваше вел…
Служанка вскрикнула и попятилась, но Хизер быстро преодолела расстояние до неё. У несчастной не было шанса. Меч вошёл в её грудь со звериной силой. Хизер повалила и буквально припечатала девушку к полу. Из груди служанки вырвался предсмертный хрип. Хизер забралась сверху, крепче схватилась за рукоять и надавила на меч сильнее. Ардисфаль упёрся в камень и дальше идти не мог. Он жадно выпивал чужую жизнь, наслаждался пролитой кровью, и Хизер, разумом и эмоциями слившаяся с ним, в безумии протыкала жертву вновь и вновь. Внутри приятно разливалось чувство превосходства. Она всесильна, она может решать, кому жить, а кому умереть, она и есть олицетворение смерти.
Через несколько минут помешательство начало отпускать. Медленно, словно струя воды, текущая через крошечное отверстие. Хизер приходила в себя. Внезапное облегчение после агонии показалось ей пиком блаженства, так что королева не сразу заметила, что сидит на изувеченном трупе. Она сделала глубокий вдох, затем насторожилась, увидев, что держит Ардисфаль. Меч будто посмеялся. Хизер услышала, как притихшим голосом в глубине сознания он прошептал: «Ты отдашь мне всех, кого я пожелаю». Опустив глаза, Хизер увидела изуродованное тело служанки. Кровь была повсюду. Растеклась по полу, забрызгала одежду и ножки стоящего рядом стола. Хизер резко отстранилась. Отпустила Ардисфаль, а тот продолжал торчать из тела несчастной, словно торжествующий победитель, наступивший на врага.
– О нет… Дерьмо… – простонала Хизер, – твою ж мать…
В эту секунду в дверь постучали. Хизер вздрогнула и бросила на неё взгляд. Хвала Шааху – заперто. Даже потеряв рассудок, она приняла меры предосторожности.
– Хизер? У тебя всё в порядке? – голос Карлайла. – Ты не выходишь целый день, может, позвать лекаря?
– Всё в порядке, – отозвалась девушка, чувствуя себя здоровой как никогда.
– Уверена? Я могу войти?
– Я не одета.
Мужчина помялся у двери несколько секунд.
– Если что-то понадобится, дай знать.
Вскоре Хизер услышала удаляющиеся шаги. Она поднялась с пола и посмотрела на убитую девушку. Через несколько часов она встанет, словно и не была проткнута мечом больше двадцати раз. Эсхаль не отреагирует, пока мертвец не оживёт. Просто выкинуть тело нельзя. Хизер осмотрела комнату. Надо что-то придумать. Скрыть следы преступления. Приблизившись к большому сундуку, в котором хранились вещи, Хизер открыла его и выкинула оттуда тряпки. Затем вернулась к трупу, вытащила из него Ардисфаль со страхом, как бы меч вновь не захотел убивать, но на короткий срок тот успокоился. Взяв несчастную за ноги, Хизер потянула её к сундуку. Несмотря на внешнюю хрупкость, лёгкой служанка не была, так что Хизер пришлось попотеть, чтобы затолкать её внутрь. Наконец, захлопнув сундук, Хизер повернула ключ в увесистом замке и выдохнула. Она села у стены, чтобы успокоиться. Осталось отмыть лужу крови с пола, чтобы не отвечать на лишние вопросы.
Кое-как управившись, Хизер заползла в кровать и попыталась закрыть глаза, но сон всё не шёл. Она обрекла невинную душу на мучения, а теперь была вынуждена ночевать с мёртвым телом в комнате. Как она к этому пришла? А если бы в тот момент за порогом оказался Карлайл? Неужели Хизер убила бы кого угодно? Королеве стало по-настоящему жутко. Произошедшее было как в тумане. Она толком не помнила, как открыла дверь, да и как убивала, не помнила. Меч подчинил её, просто взял то, что хотел, не посчитавшись с её желаниями. Хизер чётко осознала – не выполнить свою часть уговора она не сможет. Если она не выберет жертву, это сделает Ардисфаль, а ему всё равно, кого прикончить. Под угрозой находились все люди в замке. Хизер представила на месте служанки Карлайла и почувствовала подступающую тошноту. Нет, она не простила бы себе его смерть. Только не его…
Хизер билась с родным братом, отправила в Аридон Ридесара, хотя и хотела ему помочь, прикончила Леоса, с которым мечтала остаться, и каждый день пыталась похоронить в своей памяти эти жертвы. Смерти Карлайла она бы не вынесла. Не смогла бы жить с мыслью, что отправила этого святого человека к Шааху. Хизер поднесла руки к щекам и вытерла покатившиеся слёзы. Так не может дальше продолжаться. Она должна что-то придумать. Найти недостойных ублюдков для Ардисфаля, чтобы он не взял тех, кем она дорожит.
Хизер не заметила, как задремала, а проснулась от настойчивого стука. Кто опять припёрся? Почему в этом замке от неё вечно что-то нужно людям? Девушка разлепила глаза. Стучали так яростно, будто она пропустила начало войны или не заметила пожара в собственной комнате. Соскочив с кровати, Хизер готова была выплеснуть недовольство на стучавшего, как вдруг сообразила, что стучат вовсе не в дверь. Солнце только встало, его лучи едва рассеивали сумрак комнаты. Воспоминания нахлынули на королеву, так что она содрогнулась. Посмотрела на шатающийся сундук, из которого пытались выбраться, точно из гроба. Тошнота вернулась, Хизер захотелось сбежать и представить, что всё это происходит не с ней, однако куда бы она ни пошла, реальность последует за ней. Проклятье, от которого нет спасения, будет мучить её до самой смерти.
Королева вытащила из ножен Эсхаль. Тот мгновенно полыхнул. Хизер даже показалось, что огонь попытался дотянуться до неё. Священное оружие не хотело находиться в этих грязных руках, оно жгло их, заставляя кровоточить раны. «Твою мать, грёбаный меч… – подумала Хизер, – я тоже не в восторге от всей этой херни, можем мы уже договориться?» Приблизившись к сундуку, Хизер отомкнула замок и, прежде чем ожившая тварь успела выскочить оттуда, вонзила в неё горящий меч. Мёртвая служанка издала хриплый вопль, но тут же перестала сопротивляться. Она воспламенилась, и Хизер захлопнула сундук, чтобы огонь не перебросился на другие вещи. Королева отбросила в сторону потухший Эсхаль. Меч святош, он продолжал причинять ей боль. Хизер скрипнула зубами… она обладала двумя самыми сильными мечами в мире. Один ненавидела всей душой, а второй ненавидел её.
Глава 8
Очищение
Блэйр тащился в компании Светоносцев уже несколько недель, но ни он, ни остальные новички до сих пор не принесли присягу. Их не считали полноценными членами ордена, многие Светоносцы относились к ним, как к отбросам, но никто из бывших заключённых не ждал особых почестей. Астрид впервые заговорила о том, что следует провести обряды очищения и посвящения, когда они остановились в Умарте. Это был крупный город, расположенный в западной части, в котором Блэйр бывал не раз. Он рассчитывал окунуться в бурлящую жизнь, но улицы Умарта оказались почти пусты: по ним словно прошлась эпидемия, безжалостно выкосившая как население, так и скот. Оставшиеся там люди выглядели запуганными. Они выполняли работу нехотя, смотрели на чужаков то ли с презрением, то ли с осуждением. Их сторонились. Во многих домах были закрыты ставни. Блэйр даже заметил, что в каждом третьем заколочена дверь. Это означало одно – люди бежали отсюда. Оставались те, кто не хотел терять имущество, или те, кто боялся не выжить в пути.
Покинув Архорд, новички ежедневно подвергались изматывающим тренировкам и тащили кучу вещей, когда приходилось идти от точки до точки. У них не было мечей или топоров, никому не выдали клеймо с красной карой, а ещё пришлось переться пешком. Церковь не собиралась снабжать имуществом кого попало. Хочешь получать жалование – докажи, что ты небесполезен. Блэйр не был уверен в том, что проявит себя в бою с каким-нибудь магом. Без красной кары они просто куски мяса, которых прикончат первыми.
Умарт был неприветлив. То ли пасмурная погода создавала эффект окутывающего город зла, то ли местные жители действительно не обрадовались пришедшим Светоносцам. Они смотрели исподлобья, старались держаться подальше. Пару раз Блэйр даже заметил, что в их сторону плевались, но Астрид и её люди делали вид, будто ничего не замечают. Почему святое воинство вдруг впало в немилость? Блэйр слышал разные версии: по одной – Светоносцы утратили священное оружие, из-за чего оказались прокляты, по другой – они не могли поймать магов, уничтожающих целые деревни, по третьей – из-за них на троне сидит отродье Шаахово, не человек и не маг, а что-то уж совсем жуткое. О том, что случилось в столице, Блэйр знал лишь из третьих уст. Некая девчонка с арены, назвавшаяся Хизер Дефоу, убила Лонгрена и объявила себя королевой. Блэйр видел её однажды в тюрьме, после того как она в очередной раз доставила хлопот Арравелу. Лорд считал её перспективным бойцом, как и сам король. О ней пеклись, Блэйр лично подливал яд в жратву Шавроха, чтобы тот постепенно слеп, но даже если победа над ним была не совсем честной, короля ведь никто не травил. Это значило лишь одно: девчонка не нуждалась в поддавках, она была сильна.
Блэйр пытался вспомнить её лицо: ничего особо выразительного. Девушка типа Астрид, не заботящаяся о внешности, самоуверенная, хмурая, не любящая трепаться зазря. В тот день она смотрела на Блэйра взглядом беспринципного убийцы, но мужчина и представить не мог, что творится у той в голове. А ведь идея бросить вызов королю вряд ли пришла к Хизер спонтанно. Неужели она целенаправленно пришла за этим на арену? Неужели была безукоризненно уверена в своей победе?
– Поднимайте задницы, сегодня наконец-то станете людьми, – бросил Дорт, которого многие кликали Безбровым. Он не был у Светоносцев главным, но пользовался большим уважением. Во всяком случае, Блэйр успел заметить, что к нему тянутся охотнее, чем к Астрид. Их притащили в местный храм. Блэйр рассчитывал увидеть много послушников, но обнаружил лишь священника и трёх Братьев Смирения. Астрид поинтересовалась, где остальные, на что священник ответил: «Сопровождают покинувших эти земли в пути. В такие времена, как нынче, им необходима защита Геула». Астрид, однако, этот ответ не удовлетворил.
– Называйте вещи своими именами, они бежали, поджав хвосты.
– Они исполнили свой долг, на то была воля Геула.
– Не говорите мне про волю Геула, Отец. Судя по всему, он желает покарать нас за низость, за трусость, за слабость души. Потому что все мы погрязли во грехе, и чтобы искупить вину, должны сражаться.
– Сражаться – ваш удел. Наше дело – молиться.
Астрид только хмыкнула. Блэйр различил на её лице презрение и решил, что говорить в подобном тоне со служителем храма – смело. Их расположили в освободившихся кельях. Блэйр чувствовал себя странно: он жил в стенах дворца, в тюрьме, ночевал в дороге, в грязных кабаках, но ни разу в святом месте. Он уже и не помнил, когда в последний раз посещал храм. Несмотря на то что им выделили достаточно места, прибывшим его всё равно не хватало. Астрид вела за собой небольшую армию из Светоносцев и новоизбранных, коек на всех не было.
Блэйр представил, как они будут здесь спать. Бывшие велары уже начали споры за кровати, однако Дорт избавил их от необходимости выбора. Их выкинули на улицу, прежде чем те успели разместиться и подумать о том, что неплохо бы пожрать. Дорт кратко и недоброжелательно объяснил, что сегодня они пройдут ритуал очищения. Блэйр слышал, как некоторые из мужчин тихо заныли и начали переглядываться. Ну ритуал, так ритуал. Сам Блэйр не был этим опечален. Конечно, он понимал, что назад пути не будет, но возвращаться ему некуда. Отец точно не ждёт, как и его тупая сука. Из-за них он и оказался в рядах Светоносцев. Хорошо хоть не сдох на арене. После того как год просидел в заключении, даже здесь, на окраине Ревердаса, было почти хорошо. Ещё бы не гнетущая атмосфера…
Смеркалось, когда Светоносцы подготовили всё необходимое для ритуала. Блэйр никогда в подобном не участвовал и даже не был свидетелем. Таинство манило, но изнутри царапались крупицы обыкновенного человеческого страха.
– Как думаешь, что с нами будут делать? – поинтересовался Костыль – тощий хромой мужичок, любящий поболтать при удобной возможности. Он увязался за Блэйром почти сразу, как их вывели из тюрьмы. Вообще-то, мужчина был не настроен заводить с кем-то дружбу, тем более что личности в тюрьме столицы сидели сомнительные, но он быстро понял, что одиночке труднее выжить. Такие, как Дорт, ни во что не станут его ставить хоть после ритуала, хоть после присяги. Единственная возможность не отбиться от подобия братства – находиться в кругу себе подобных. Блэйр не считал себя преступником, но миру этого не доказать. Пообщавшись с веларами, Блэйр понял, что он единственный среди них убийца. Его отпустили лишь потому, что отец и лорд Арравел проявили милость. Среди выданных веларов находились в основном ворюги, да мелкие разбойники. Один сидел за поджог.
– Не знаю, – отозвался Блэйр. Поблизости стояли Марги и Красная Жаба. Первый – бывший бард, к тому же азартный игрок, которого долги едва не свели в могилу. Чтобы расплатиться с ними, ему приходилось идти на уловки и грабить богатых девиц, однако долго этим промышлять он не смог. Хотели отрубить руку, но Марги молился, чтобы его посадили. Конечность может пригодиться, да и в тюрьме проще скрыться от тех, кто готов спустить с тебя шкуру за золото. Впрочем, Марги признавался, что всегда плохо спал, думая о том, не подкупит ли кто стражу для того, чтобы перерезать ему глотку. Ниже Блэйра почти на голову, тощий по природе своей, с собранными в хвостик светлыми волосами, он стоял и кривился, пытаясь спрятать за недовольством страх. Но Блэйру казалось, что он видит, как потрясывается бард.
Имени Красной Жабы Блэйр не знал, а кличка появилась по очевидным причинам – из-за формы лица и круглых глазёнок, уж больно напоминающих жабьи. Эпитетом «Красный» его наградили за вечно пытающие щёки и россыпь никогда не заживающих прыщей. Красная Жаба почти всегда молчал, за это Блэйр любил его больше остальных. Иногда только жаловался, что голоден, но это было простительно. Жрать хотелось всем.
Первый этап ритуала очищения оказался прост. Дорт и ещё несколько Светоносцев, среди которых отсутствовала Астрид, выстроили мужчин в колонну, которую возглавил сам Безбровый. Он нёс в руках священный солярный знак – символ всех Светоносцев – круг, лежащий в полумесяце из переплетающейся травы, похожей на языки пламени. В кругу было изображено солнце. Его вместе с месяцем пронзал меч, перпендикулярно которому изображался топор. Символ Геула и воинской силы – олицетворение самого ордена. Новобранцам предстояло десять раз обойти храм со словами: «Геул милосердный, услышь глас раба твоего, окажи милость, войди во чрево его для искоренения скверны, наставь на путь истинный, прими в дар плоть и дух, дай право служить тебе». Блэйр твердил слова не переставая, надеясь, что ощутит прилив сил или почувствует присутствие бога, но ничего не изменилось. Геул не дал знак, не посетил никого из просящих, во всяком случае, Блэйру так казалось. После того как они совершили обход, мужчин вывели в поле, где уже развели костёр. Их заставили раздеться и объяснили, что через огонь нужно прыгнуть трижды, после чего каждый принесёт обет безбрачия, отречётся от плоти своей и пожертвует часть своей крови Геулу.
Блэйр стоял третьим в очереди и слышал, как за ним тяжко дышит Костыль.
– Как же я прыгну? – шептал он. – Нога правая и так еле тащится. Задницей в костёр и приземлюсь.
– Зато согреешься, – отозвался Марги, – ветер до костей пробирает. Какого хрена заставили шмотки снять?
– Вещи цепляют скверну, – пояснил Блэйр, – чтобы действительно очиститься, от них нужно избавляться. От всего, что впитало кровь, боль, ваши страхи.
– Ну ахренеть… ещё и девственность нам вернут?
– Это вряд ли… – Костыль хохотнул.
– Чего ржёшь, придурок? Нам больше нельзя будет трахать баб.
– Думаю, это формальность. Так уж их Светоносцы и не трахают…
– Слышал, они все девственники, – подал голос Красная Жаба.
– Считаю воздержание большим грехом, – ответил Марги. Блэйр закатил глаза.
– Можно подумать, в тюрьме ты каждый день трахался.
– Только если в зад, – добавил Костыль.
– Да идите вы на хер.
Тем временем пришла очередь Блэйра.
– Шевелись! – крикнул ему Дорт. Блэйр подошёл к костру и всмотрелся в буйствующие языки пламени. Конечно, костёр был не слишком большим, но постараться, чтобы перепрыгнуть его, всё равно придётся. Ещё и три раза… Блэйр отошёл на несколько шагов, чтобы было место для разгона. В своей физической форме он был уверен. Если надо прыгнуть, он прыгнет. Медлить Блэйр не стал. Разогнался и сиганул через пламя на ту сторону. Огонь его не задел, только пятки обдало мимолётным жаром. Легко… ещё два прыжка. Мужчина выполнил их так же непринуждённо и предстал перед Дортом в постыдной наготе. Светоносец держал ритуальный серп. Блэйр протянул руку, и Безбровый сделал надрез. Несколько капель крови упали прямиком в пламя.
– Повторяй: я очищаю тело и душу, дабы пустить в себя божественный свет, я отрекаюсь от желаний плоти и клянусь умертвить её, если оскверню себя плотскими утехами. Я приношу клятву верности Геулу, ибо отныне лишь Бог – мой Отец, и только ему я обязуюсь служить до гроба. Я прошу даровать мне прощение, забрать слабость и дать силу для того, чтобы бороться со злом. Клянусь не тронуть жизни невинных и отнять её у виновных. Клянусь быть верным слугой и следовать божьим заповедям.
Блэйр повторил. Он почувствовал неприятное жжение в ладони, но вместе с тем и облегчение, будто Геул услышал и разрешил ему примкнуть к святому воинству. Он погрузился в себя и толком не смотрел на то, как другие велары проходят очищение, а между тем Костыль на последнем прыжке таки подвернул ногу и наступил прямо в горящие ветки. Он вскрикнул и рванулся вперёд. Благо на нём не было одежды, так что ничего не воспламенилось.
– Вставай, – сухо велел ему Дорт.
– Больно, командир… Нога, Шаах бы её побрал, с ума сводит. Я ещё и стопы обжог.
– Геул карает тебя за то, что ты неискренен. Если не хочешь встать на путь очищения, сдохни.
– Стойте, стойте… – Костыль выставил руки в оборонительном жесте, – я очень хочу… я уже поднимаюсь…
Его лицо искривилось в муке, но Костыль себя пересилил и всё-таки встал. Блэйру было больно наблюдать за ним. Какой из него воин? Костыль сдохнет при первой же схватке. Жалкая попытка уцепиться за жизнь… После того как все мужчины прыгнули через костёр и принесли клятву, Светоносцы потушили огонь, привели молодого поросёнка, прочитали над ним молитву и попросили Геула принять жертву. Поросёнку вспороли шею, а всю кровь сцедили в золу. Мужчин выстроили в круг, после чего Дорт измазал в золе и крови лицо каждому из сто́ящих. При этом он что-то говорил на незнакомом Блэйру языке. Закончив третий этап ритуала, Светоносцы перешли к следующему. Бывшим веларам связали руки и велели стоять вокруг потухшего костра до рассвета.
– Если кто-то из вас сядет или попробует уйти, весь ритуал насмарку, а проводить его повторно мы не будем, так что ваши дни окажутся сочтены. Подумайте хорошенько о том, кем вы становитесь. Молитесь как можно усерднее, и, может, Геул наделит вас своей благодатью.
Светоносцы ушли, но оставили одного из своих наблюдать за тем, как новобранцы справляются с задачей. Мужчины боялись пошевелиться. Словно в трансе, они, обнажённые и перепачканные, стояли в кругу. Кто-то начал молиться, кто-то пытался провести границу между реальностью и нереальностью. Тихо постанывал Костыль, стоять которому было труднее прочих. Самому Блэйру казалось, что он стал частью чего-то особенного. Геул взирал на него сотнями глаз, взирал на всех них. Блэйру хотелось считать себя достойным. Из десяти детей Радниса Геул выбрал именно его, значит ли это, что мужчина способен принести пользу? Сделать что-то значимое для Ревердаса?
Рассвет для Блэйра наступил незаметно. Он так погрузился в себя, пытаясь выбросить из души все обиды и чёрные помыслы, что невольно вздрогнул, когда первые лучи коснулись тела. Казалось, сам Геул ответил на молитвы, вошёл в души всех, кто обратился к нему этой ночью. Мужчины так и стояли в кругу. Костыль, казалось, вот-вот рухнет. Его лицо искажала гримаса боли, но мужчина терпел, и Блэйр считал, что это достойно уважения. Конечно, большинство стояли здесь не от желания служить Геулу, хотя у некоторых на лицах и читалось просветление. Блэйр же чувствовал, что он переродился. Возврата к прежней жизни нет.
Вскоре вернулись Светоносцы. Дорт перерезал всё тем же серпом верёвки, связывающие руки мужчин. Считалось, что остатки скверны ушли в них. Новобранцам велели вываляться в утренней росе, и все попадали на траву, чувствуя нахлынувшее блаженство. Ноги затекли так, что мужчины были готовы кататься по влажному полю вечно, однако Светоносцы прервали этот сладостный миг. Они вновь развели костёр и сожгли там ритуальные верёвки, после чего велели мужчинам встать и провели их к реке. Новобранцы омылись в прохладе, соскребли с себя запёкшуюся кровь и золу. Позже им выдали новые одежды, чёрно-красные плащи, говорящие о том, что они стали официальными членами Ордена, и каждому раздали по красному клейму, служившему одновременно оберегом и оружием, карающим зло, а главное – в храме при участии Братьев Смирения в тело каждого из них вживили толику красной кары за тем, чтобы магия никогда не коснулась их.
Глава 9
Разлом
Три печати остались позади, но Энэйн не расслаблялась, ведь предстояло снять ещё две. Она слышала шёпот пришедшего в возбуждение леса. Он просыпался, вожделел свободы, ждал, когда последние оковы спадут. Протянув стражу ключ, Энэйн забралась в пасть огромной собаки, зашла в глотку, где начинался лабиринт, сплетённый самой смертью, но страж провела её безопасной тропой. Она открыла дверь, напоминающую сеть, сотканную из теней и грехов. Энэйн шагнула в черноту и оказалась у Обрыва Отречения. Наступил переломный момент. Она забрела на территорию ловчих и духов, застрявших между мирами. Запертые, словно в клетке, не способные вернуться к живым и присоединиться к мёртвым, они обезумели в бесконечной тишине, и теперь, почувствовав гостя, у которого есть плоть и кровь, стали собираться в кучу. Энэйн ощутила их жажду терзать.