- -
- 100%
- +
Я думал о своей затее весь день, но так и не осуществил её. Домой вернулся разбитым, рухнул в кровать и проспал до вечера в надежде притупить взывающий к рассудку стыд.
Выгуливая Добби после сумбурных снов, я чувствовал себя по-прежнему скверно. В груди что-то давило. На площадке снова играли люди. Наблюдать за ними по вечерам стало почти естественно, и я чуть меньше напрягался, смотря в их сторону. Возможно, чувство неудовлетворения от того, что я спасовал днём, заставило меня пойти на необдуманный поступок. Я вдруг подумал: «почему бы не присоединиться к ним?» Мы не были одноклассниками. Даже если всё пойдёт не так, как хотелось бы, вряд ли они расскажут кому-то про мою ущербность. Заодно оценю свои силы и, если получится неплохо, пойду к тренеру завтра.
Я завёл Добби домой, а сам вернулся к играющим. Подойти к ним оказалось выше моих сил. Я как будто шагал по болоту. Пульс участился, тошнота, сопровождающая все мои панические атаки, подступила к горлу. Захотелось сбежать, пока меня не заметили, но парни были так увлечены игрой, что и не смотрели в мою сторону. Если я позову, они услышат? Я нервно сглотнул и приблизился к площадке. Это нормально, что сердце колотится настолько сильно? Думаю, люди, приговорённые к казни, испытывали меньше стресса, чем я при разговоре с незнакомцами. Как вообще обратиться к ним? Представиться? Или лучше без формальностей, сразу попроситься в игру? Я весь вспотел, пока думал об этом.
Наконец парни сделали перерыв, и я решился подойти, хотя дьявольски хотелось провалиться на месте.
– Эм… можно присоединиться к вам?
Пути назад нет, я сказал это. Зачем, зачем, ЗАЧЕМ? Если сейчас уйду, буду выглядеть кретином. Пятеро парней уставились на меня, и один, глотнув из бутылки воды, вполне дружелюбно ответил:
– Не вопрос.
Не знаю, стоило ли предупредить, что играть я не умею, однако я этого не сделал, в глубине души веря, что внезапно обнаружу у себя талант и предрасположенность к этому спорту.
– Как звать? – поинтересовался светловолосый парень с татуировкой на руке и пирсингом над правой бровью. Он был чуть выше меня и явно на несколько лет старше. На школьника точно не походил.
– Алан.
– Мэйсон. – Он протянул мне руку. Я пожал, надеясь, что мои потные ладони не вызовут сильного отвращения.
– Я Лео, – представился парень, разрешивший к ним присоединиться. Его тёмные, выстриженные с начёсом волосы неаккуратно топорщились, а на светло-серой майке проступили крупные, резко выделяющиеся пятна пота.
– Рассел, – буркнул самый высокий из присутствующих парней. Я сразу почувствовал в его голосе холодность. Мы носили одинаковые причёски, только Рассел таскал очки, придающие ему вид отличника, студента, занимающегося точными науками, или менеджера по продажам, но не баскетболиста. Ладно, я сужу слишком поверхностно. Ростом и телосложением он превосходил меня, а на длинной вспотевшей шее под левым ухом я заметил тату в виде змеи. Может, и не такой уж прилежный мальчик.
Двух темнокожих крепких парней звали Луи и Эдд, они тоже не были школьниками и без умолку болтали о каких-то людях, периодически давая слово Лео, вклинивающемуся с колкостью или шуткой. После небольшого перерыва, во время которого я сотню раз пожалел о своей затее, парни решили вернуться к игре. На команды разделились следующим образом: Лео, Мэйсон и Эдд против Луи, Рассела и меня. Я был недоволен тем, что оказался в одной лодке с Расселом. Не знаю почему, но я чувствовал исходящую от него враждебность. С другой стороны, он был самым высоким, а это хорошее преимущество в баскетболе. У нас есть шанс выиграть. Мы вышли на площадку. Дрожь ужарила в ноги.
Мяч оказался в игре прежде, чем я успел воскресить в голове теоретические знания. Эдд провёл его к кольцу на молниеносной скорости, бросил и… не попал. Рассел, возникший словно из-под земли, накрыл его в прыжке. Рядом оказался Луи. Он кинул мяч мне, поскольку именно я стоял ближе всех к линии трёхочковой, а чтобы произвести атаку, мяч необходимо вывести за неё. Среагировал я поздно. Мяч ушёл в аут. Парни странно посмотрели на меня, в особенности Рассел, поправивший очки на переносице.
– Мяч нужно ловить, к твоему сведению.
А то я не знаю! Проклятье. Как можно так облажаться в первые пять секунд? Пока я сгорал от стыда под пристальным взором товарищей по команде, Лео сбегал за мячом. Игра возобновилась. Лео отдал мяч Мэйсону, тот бросил его с линии трёхочковой и забил. Атака заняла не больше двух секунд. Дрожь в ногах усилилась, я не знал, куда себя деть. Рассел занял позицию разводящего. Луи отбежал ко мне, чтобы получить пас. Решив, что стоя результатов точно не добиться, я побежал к кольцу. Эдд попытался блокировать Луи, но тот сделал финт и отдал пас Расселу. Вперёд выскочил Лео и перехватил мяч, затем отдал его Мэйсону и тот снова кинул трёхочковый. Безумие, но он попал.
– Четыре – ноль, – хихикнул Лео. Рассел тихо выругался и бросил на меня угнетающий взгляд.
– Ты начнёшь шевелиться?
– Я же открыт, – тупо ответил я, будто только и ждал мяча, чтобы забить, – просто пасуйте.
И зачем только я это сказал? Луи занял позицию разводящего, а Рассел ушёл к трёхочковой. Я ждал паса, но Луи кинул мяч Расселу. Мэйсон попытался его перехватить, однако не сумел. Рассел сделал бросок в кольцо, но мяч отскочил. Я вытянул руки, чтобы поймать его, однако вышло глупо: мяч будто прошёл сквозь них. Рядом оказался Лео, который тут же завладел мячом и вывел его за лицевую линию. Он отдал пас Мэйсону, Рассел перехватил мяч и бросил его Луи, стоящему под кольцом. Луи забил. Разрыв сократился до трёх очков.
Первая игра стала худшей в моей жизни. С каждой секундой я всё больше ощущал беспомощность. Раз мне повезло поймать пас, я попытался вести мяч, но Лео слишком ловко выбил его из моих рук. Я понятия не имел, как они делают эти финты, как могут вести мяч, не глядя на него. Стоило мне поднять взгляд – и рука била пустоту, мяч отскакивал к противнику, а я попадал в чёрный список Рассела по умолчанию. Хуже того, я несколько раз не сумел поймать пас, а, казалось бы, что может быть проще? Элемент внезапности выбивал из колеи. Я не успевал реагировать: нагибаться или выпрыгивать. Защитник из меня никакой. Стоило создать иллюзию блока, как меня молниеносно обходили.
Решив изменить тактику, я встал под кольцом и сосредоточился на подборе. Уж здесь-то у меня должен быть шанс забить, однако то Лео, то Эдд вытесняли меня в сторону и перехватывали броски. Они прыгали гораздо выше, забрасывали мяч в кольцо, словно вообще не напрягались. Я сделал лишь два жалких броска и оба раза промазал. Проиграли мы со счётом 21:15. Я был рад, что эта каторга закончилась, и в то же время боялся посмотреть присутствующим в глаза. Неописуемый позор.
– Ты вообще когда-нибудь играл? – спросил Мэйсон, хотя заведомо знал ответ.
– Нет.
– А чё не сказал? – Он дотронулся до родинки на подбородке и потянулся за сумкой с водой. В голосе не слышалось злобы, лишь недоумение.
– Это что-то решает?
– Мешаешься под ногами, – заметил Рассел, поправив соскользнувшие очки. Я видел, как на его вспотевшей шее нервно пульсирует жилка.
– Ты слишком прямолинеен, – сказал Лео с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
– Ну он прав… – поддержал Мэйсон, и я понял, что задерживаться больше не стоит.
– Всего хорошего, – раздражённо бросил я и поспешил уйти с площадки. Уверен, они смотрели мне вслед и тут же начали обсуждать, но предпочитаю об этом не думать. Что с людьми вообще не так? С этим миром? Да, я не играл раньше, но разве это даёт кому-то повод злиться на меня? Поносить? Гадство! Я кретин, зачем к ним полез? Вроде безобидное действие – присоединиться к уличной игре, а сколько негатива…
Нет, всё было терпимо, если бы не Рассел. Он возненавидел меня сразу, я почувствовал. Почему? Может, он ко всем так относится? Высокомерный придурок. Больше ни за что никогда туда не пойду. Пусть провалятся со своим баскетболом, это не для меня. Не в этой жизни.
Я заперся в комнате, отказавшись от ужина, потому что чувствовал свербящую тошноту. Постучалась Дарсия и с участием спросила:
– Ты в порядке?
– Да, – буркнул я, но дверь не открыл. Не хотел это обсуждать. Не хотел никого видеть. Уткнувшись в подушку, я надел наушники и уснул под песню Pink Floyd – «Hey you».
Глава 5 Чтобы чего-то добиться, нужно рискнуть
Следующие несколько дней я чувствовал себя морально уничтоженным. Так бывает, когда строишь воздушные замки, надеешься оказаться особенным в том самом деле, которое с первого взгляда западает в душу. Кто этим не грешил? Всем когда-то кажется, что они с лёгкостью смогут повторить за людьми, потратившими годы на обучение. Нужно я лишь нарисовать цветок, сыграть мелодию, забросить мяч в кольцо. Куда уж проще? Взял и сделал. Но реальность не терпит самонадеянности. Как только ты решишь, что можешь быть в чём-то хорош, жизнь макнёт тебя лицом в лужу, выставит на посмешище и заставит заплатить за наглую мысль. Мне больше не хотелось терпеть унижение, однако мучило другое… я жаждал научиться играть.
Каждый вечер, выгуливая Добби, я видел, как парни носятся на площадке. Их число постоянно менялось, поэтому иногда я наблюдал баскетбол, иногда стритбол. Близко не подходил, опасаясь, что меня заметят, убеждал себя, что мне не место среди них, и всё сильнее чувствовал: внутри ломается какая-то часть. О её существовании я даже не подозревал, я ведь совсем не такой. Гербарий, тишина, маленькие города – вот, что я люблю. А Нью-Йорк и баскетбол… Нет, это невозможно.
Однако я спал и видел себя на площадке. В конце концов я не выдержал и решился купить мяч. Нужно с чего-то начать. Казалось, я всё продумал. Будильник звенел в 5.30. Так рано не встаёт даже отец. Я пил стакан тёплой воды и выходил на пробежку, заодно выгуливал Добби, а после небольшой разминки, убедившись, что с утра площадка пустует, шёл на неё с мячом. Во мне бушевал азарт, и это пугало. Всего лишь игра… одна из многих. Я пытался повторить те же трюки, что и парни, но ничего не выходило. Чертовски тяжело. Невыполнимо. Пришлось переключиться на упражнения попроще. Я пытался вести мяч, не глядя, однако не чувствовал его и постоянно терял. Бегал по площадке, как сумасшедший, ведя сначала левой, затем правой. Выглядел нелепо и жалко, иногда спотыкался об мяч, выскакивающий из-под неуверенных пальцев, но остался почти доволен собой. Я правда решился на это.
Домой возвращался вспотевший, измотанный, но счастливый. Невероятное чувство – обрести цель, пусть и маленькую. Начинать никогда не поздно (хотя не я ли считал иначе недавно?). Гороскоп на сегодня благословил меня в этом. Кто хочет, тот ищет возможности, а кто нет – оправдания. Теперь в душ и собираться в школу.
Проходя мимо кухни, я заметил Дарсию в шёлковой белой пижаме. Стоя у плиты, она варила диетическую кашу. Мы встретились взглядами. Сестра, ещё заспанная, будто не совсем поняла, что видит перед собой.
– Ого, что это?
– Что?
– Ты решил заняться баскетболом?
– Вроде того.
Дарсия удивилась, меня окатила неловкость. От влажного тела разило потом. Я ещё ничтожен, но если заниматься каждый день, то смогу играть прилично, даже хорошо. Ведь смогу же? Мечтать не вредно. После душа я наскоро позавтракал, и мы с Дарсией отправились на занятия.
– Не думала, что ты заинтересуешься. Как насчёт того, чтобы вступить в команду?
– Меня не возьмут. Я едва мяч научился держать, просто жалок на фоне остальных. Не хочу позориться.
– Тебе не обязательно играть на соревнованиях. Все с чего-то начинают. Никто не становился известным спортсменом с рождения. Ты ведь играешь потому, что тебе нравится? Так вот и играй ради этого, а техника придёт со временем.
Оставшийся день я обдумывал сказанные Дарсией слова. Может, она права? Не знаю, чем зацепил меня баскетбол, но, может, впервые за жизнь я чётко осознал, что чего-то хочу? Глупо отказываться от этого из-за страха или стороннего осуждения. Просто буду стараться. Разве есть другой выход? Я уже в Нью-Йорке, в школе имени Эдварда Айриша, это ли не знак, что стоит побороть себя? Может, жизнь даёт мне шанс на светлое будущее?
Следующим днём я всё-таки решился на невозможное: пошёл прямо к тренеру баскетбольной команды. Неловко, потому что не знаю его имени. Понятия не имею, как начать. Слава Дарвину, мне удалось перехватить его в коридоре, до того, как он зашёл в спортзал. Ещё немного – и тренер утонул бы среди бегающих фигур, а показаться на площадке прямо сейчас я был не готов.
– Эм… простите, мистер!
Он обернулся, и я почувствовал неловкость. Ростом выше почти на голову, на лице не намёка на дружелюбность. Тренер посмотрел на меня так, будто я щенок, осмелившийся обоссать его ботинок.
– Извините, тренер, я не знаю вашего имени.
– Эдвард Кларк, – почти выплюнул он. – Чего тебе? Я сейчас занят.
– Я… – Во имя Дарвина, почему нельзя отвечать менее неприязненным тоном? Я с таким трудом решился подойти! – Я хотел бы у вас тренироваться. Опыта почти нет, на место в команде не претендую, но желаю научиться играть лучше.
Тренер хмыкнул, будто моя просьба показалась забавной.
– Что ты несёшь? Зачем тебе учиться играть, если за этим не стоит по-настоящему достойная цель? Скучно, так покидай мяч на улице. Мы здесь не ерундой занимаемся. Видишь тех парней? – Мистер Кларк указал на отрытые двери спортзала, где вовсю проходила разминка. – Они намерены выиграть в этом сезоне, а в следующем играть в студенческой лиге. Кто-то даже грезит об НБА2, а ты и на место в команде не претендуешь. Зачем мне тратить время на игрока-пустышку?
Его слова ударили под дых. Надо же, я думал, он будет снисходителен и поэтому понизил планку. Куда уж мне до НБА… Тошнота подступила к горлу.
– Я… хочу играть в команде, мистер Кларк.
Неужели я и правда сказал это? Ну всё, он думает, что я кретин. Всё его естество кричит об этом.
– Что ты сказал? Я не расслышал.
Издевается? Ну что за бред? Я думал, он занят, однако гляньте…
– Хочу играть в баскетбольной команде, – твёрже повторил я.
– Говоришь, хочешь выкладываться по полной ежедневно, снашивать пару кроссовок за месяц, стирая кожу на обеих пятках, забивать десять из десяти мячей с любой точки и быть полезным нашему клубу?
– Да, тренер.
– Отлично. – Мистер Кларк выдавил что-то похожее на улыбку. – Основной состав тренируется ежедневно, но до него ты должен дорасти. Так что каждые понедельник, среду и пятницу в три я буду ждать тебя здесь, и только попробуй заставить меня пожалеть. Как тебя звать?
– Алан Уэст.
– Если я не увижу огня и мотивации в твоих глазах, Уэст, ты вылетишь с площадки и будешь бегать вокруг здания до тех пор, пока не вспомнишь, зачем сюда явился, понятно?
– Понятно, тренер.
– И не опаздывать. – С этими словами он всё же удалился в спортзал, а я, хоть и несколько ошарашенный, почувствовал прилив бодрости. Меня взяли! Мне разрешили тренироваться со всеми! Я поспешил домой с мыслью, что хочу посмотреть игры НБА, в конце концов, я должен разбираться, чтобы поддерживать в команде разговор. Раз уж игрок из меня посредственный, не хочу выглядеть совсем идиотом. К тому же, наблюдение – своеобразный опыт.
Когда зашёл домой, из гостиной доносилась громкая музыка. Я хлопнул дверью и прошёл вперёд. Интересно, у нас какой-то праздник? Сестра танцевала под «I Got the six» ZZ Top и поначалу не увидела меня. Невольно улыбнулся. Уже успел забыть, как Дарсия любит подобные пляски. Она устраивала их дома, когда мы жили вместе, и я часто составлял компанию. Это была наша личная вечеринка, на которую никто не приглашался. Но стоило Дарсии уехать – и сам я уже не танцевал. Сейчас время выдалось подходящее. Моё настроение резко скакнуло вверх, я бросил рюкзак у входа и влетел в гостиную к сестре. Плевать на белый половик и эту не выносящую меня мебель!
Заметив меня, Дарсия широко улыбнулась. Мы схватились за руки, начали кружиться и скакать, как сумасшедшие.
– Мне разрешили тренироваться со школьной командой!
– Правда?! Это круто, братец! Вселенная гордится тобой!
Мы прыгнули на диван, и я почувствовал себя ребёнком-бунтарём. На мгновение что-то вернулось из детства, мне весело и легко. Есть только музыка, я и Дарсия. Нью-Йорк исчезает. Гостиная превращается в мир, созданный для нас, мир, который не предаёт и знает жестокости. Дарсия подпевает: «I’m runnin’ outta time» и я подхватываю: «About to lose my mind».
Вечером мы едим мороженое и смотрим баскетбольные матчи. Мне приятно, что сестра решила составить компанию. Она часто комментирует действия игроков, и моё затянувшееся одиночество наконец рушится, принося с собой небывалую эйфорию.
Глава 6 Лодка, дающая течь, быстро тонет в море
Перспектива стать частью команды радовала ровно до того момента, как я оказался в спортивном зале. Не знаю, что было хуже: воспоминания о моём недавнем унижении или подавляющее количество людей, носящихся от кольца к кольцу. В прошлый раз их было человек десять, сейчас же перед глазами мельтешили все тридцать. Неужели школьная команда настолько большая? И они все играют? На первый взгляд новичков среди парней не наблюдалось, а это значит – я буду белой вороной. Страх подступил к горлу, но я проглотил его. Я должен справиться, ведь я этого хочу. Гороскоп рекомендовал приложить усилия, чтобы добиться успехов в деле. Однажды оно принесёт плоды, так что нужно постараться.
Но с чего начать? В нерешительности я уставился на кольцо, куда за раз летели по три мяча. Шум стоял такой, что я с трудом расслышал тренера, который крикнул:
– Уэст, шевели задницей!
Я замешкался в дверях, но всё-таки прошёл вперёд и бросил вещи на скамейку. Стоит ли упоминать, что переодевался я в туалете, потому что побоялся зайти в раздевалку? Что может быть ужаснее, чем сунуться к куче полуголых незнакомых парней? Первое время я стоял, не зная, куда податься. О, это всепоглощающее чувство неловкости… И зачем я попросился на тренировку? Даже не начав бегать, я почувствовал, как вспотел.
– Ты глаза мозолить припёрся или делом заниматься? Хватай мяч и бегом на разминку!
Видимо, тренера я раздражал. В его взгляде читалось очевидное презрение и я, не решив испытывать его нервную систему, поплёлся к корзине с мячами. Просто буду кидать, как и остальные. Может, что-нибудь получится.
Тело пронзил страх, когда я поймал первые любопытные взгляды. Проклятье, парни заметили меня, сейчас будут наблюдать. Меньше всего я хотел стать объектом насмешек. Новичков легко унизить, сказать «вот лошара» про человека, только-только начавшегося чем-то заниматься. Здравый смысл редко руководит подростками, они предпочитают забыть, что и сами когда-то были новичками. Никто ведь не рождается с даром профессионала? Любой навык приобретается путём активной работы. Такова истина, в которую я верю, которая известна каждому и которой так охотно пренебрегает большинство. Никто не совершенен в начале пути. Я сделал глубокий вдох. Всё получится. Главное – не зацикливаться на внимании. Даже если заржут, остаться равнодушным.
Как только подошёл к корзине, увидел, что все мячи разобрали. Игроки ловили отлетающие от щита и делали повторные броски. Это не обрадовало. Придётся затесаться в толпу. Однако выхода нет, попробую делать то же. Высмотрев ближайший мяч, как раз подкатывающийся ко мне, я нагнулся и поднял его. Однако не успел прицелиться, как услышал:
– Эй, это мой!
Какой-то пацан в белой майке подбежал ко мне и бесцеремонно вырвал мяч из рук. Я не успел даже ответить, он сделал бросок и унёсся к щиту. Твою мать! Не успел облажаться, а меня уже ни во что не ставят. Нужно было ему ответить. Возразить, нагрубить… Не знаю. Эти парни считаются лишь с сильными? Тогда у меня плохие шансы. Я пошарил взглядом по площадке и вдруг наткнулся на знакомое лицо. Сердце мгновенно перевернулось. О нет… ну только не это. Рассел тоже заметил меня. Почему я не знал, что мы учимся в одной школе? Впрочем, я не так часто выходил из кабинета, чтобы столкнуться с ним, а в людных местах если и бывал, то вполне мог не заметить. Я-то не привык пялиться на окружающих. Он кинул мяч с трёхочковой, что залетел в кольцо чисто, будто иначе и быть не могло. Почему-то это вызвало раздражение. Неужто зависть? Вот бред… очевидно, что он не первый год занимается. Я думал, Рассел сделает вид, что мы не знакомы, однако он решил подойти.
– Какого хрена ты тут забыл?
– А ты? – решил огрызнуться я.
– Вообще-то я в основном составе играю.
– Ну а я теперь с тобой на одной площадке.
– Размечтался.
Рассел поймал летящий к нему мяч и тут же кинул в корзину. Снова попадание. Он начинал меня бесить. Я перехватил ближайший мяч и пока никто не успел заявить на него права, кинул. Во имя Дарвина… почему я так жалок? Он даже не долетел до кольца. Рассел презрительно хмыкнул.
– Ну-ну…
Так и хотелось сказать ему: «сдохни», но я сдержался. Пусть насмехается, пока может. Однажды я буду забивать десять из десяти мячей. Ну или хотя бы девять…
– Деревенщина, – сказал Рассел и отошёл с таким видом, будто даже стоять рядом со мной противно. Я ещё несколько раз бросал мяч с трёхочкойвой, но безуспешно. Подошёл ближе. Результат тот же. Теперь я докидывал, только всё время мимо. Куда бы ни целился, мяч отскакивал и вылетал, будто объявил мне бойкот. Может, я обладаю исключительным невезением? Встать совсем под кольцом опасно – могли попасть мячом, и в тоже время страшно – вдруг я не забью и оттуда? Я остался стоять на штрафной, понадеявшись, что в таком потоке мои броски не сильно выделяются. Слава Дарвину, я не единственный, кто не попадал в кольцо. Впрочем, мой уровень непопадания был исключительным.
Как только закончился разогрев, тренер выстроил нас в линию и начал разминку. Сначала мы бегали, затем выполняли упражнения в движении. Тяжело, если ты не подготовлен, но утренние тренировки спасли меня от забивания мышц. Я относительно справлялся и чувствовал себя частью команды ровно до того момента, как мы взяли в руки мячи. Сначала мы отрабатывали ведение: одной рукой, другой, с передачей паса. Получалось неплохо, но стоило оторвать взгляд от мяча – и я терял его. Сделалось хуже, когда к ведению добавилась отработка финтов. Я путался в ногах, мяч выскальзывал, я не успевал его ловить, и тем самым замедлял парней, идущих за мной. Чувствовал, как меня буравят взглядами, даже слышал издевательские комментарии, но продолжал делать то, что мог.
Вскоре перешли к отработке бросков. Несколько раз я забил из-под кольца, пару раз попал со штрафной, но с трёхочковой мяч ни разу не долетел. На фоне остальных я выглядел жалко. Дальше начались парные и групповые упражнения, в которых я окончательно перестал понимать, что происходит. Сначала мы передавали пасы по кругу, и всё бы ничего, но после передачи вправо нужно было бежать и меняться местами с игроком напротив. Я понял не сразу, в результате чего меня обматерили. Всё происходило слишком быстро: переводы, проходы, пасы, броски. Парни знали эти упражнения, как свои пять пальцев, я же был совершено дезориентирован. Силы и уверенность покидали с каждой секундой. Я представлял, что тренировки похожи на нечто подобное, и всё-таки недооценил степень нагрузки.
– Уэст, если тебе хреново, сходи в туалет! – крикнул тренер, но я его проигнорировал. Не хватало ещё демонстрировать собственную слабость. Тот час, что мы провели, выполняя упражнения, показался вечностью. Я будто прожил сто одну жизнь и как-то нездорово выдохнул, когда мистер Кларк разрешил передохнуть. Меня трясло, я опустился на скамейку и жадно хлебнул воды. Чёлка липла ко лбу и лезла в глаза. Я не знал, что с ней сделать. Усталость пригвоздила к лавочке, но худшее было впереди. Настал черёд проявить себя на практике. Мы начали делиться на команды.
Я надеялся, что мы просто выстроимся в линию и рассчитаемся, но всё оказалось не так просто, и деление шло по принципу «забей со штрафной». Я не попадал дольше всех и пошёл в последнюю команду методом исключения. Все устали наблюдать за моими тщетными попытками, а товарищи по команде и вовсе сделали вид, что меня не существует. Радовало одно – я не был в команде с Расселом.
Всего образовалось шесть команд по пять человек в каждой. На игру отводилось по десять минут, проигравшие всегда садились на скамью, победили играли снова. Мы вышли четвёртыми, и я настраивал себя на то, что сумею играть прилично, однако тело так устало, что я едва плёлся по площадке. Понятия не имею, откуда у парней взялось второе дыхание, потому что они носились так, будто и не пахали, как проклятые, часом ранее. Я не знал, куда себя деть, поэтому побежал к нашему кольцу. Борьба происходила на половине противника, но я ждал, как кретин, в полном одиночестве. Когда же противники начали атаковать я приготовился совершить подбор, однако он не понадобился, потому что нам забили.