Когда Семью выбирают

Семья контролировала весь Север и Северо-Запад Москвы. Никаких поборов вроде тех, что были на рынке во Владикавказе. В Москве все уже давно перешли на «легальные рельсы»: частные охранные предприятия, финансовые кооперативы, консалтинговые агентства пришли на смену «паяльникам и утюгам». Все чаще «полем битвы» становились суды. Безусловно, «братья» могли приехать на разговор или на «стрелку», но это требовалось с каждым днем все реже и реже. Все делалось лишь по указанию Алихана. Когда «братья» приезжали на разговор, с ними считались, впрочем, зачастую хватало только озвучить имя Джавы. Его слава, заработанная в 90-е, шла впереди него, и редкий самоубийца хотел испытать ее на себе. Те, кто должен был, знали, что с Братом и его ребятами сложно воевать и невозможно их понять. Брат никогда не вел себя нагло. Не покушался, в отличие от других, на чужие «лакомые куски». Он всегда шел своим путем. Но все, кто пробовал помешать ему, дорого поплатились за это.

В так называемый ближний круг входило человек двадцать пять. Всего под контролем Брата было не менее 100 боевиков. Они делились на автономные группы. Каждая включала от трех до шести членов. Только старший группы имел связь с Советником или с Владом. Они были своего родами проводниками указаний Брата. В Семью также входили лица, которые выполняли отдельные поручения. Например, сотрудник прокуратуры Тахсаев Эдик или Иван Абоев по прозвищу Пиджак – бывший работник Следственного комитета. Кубаев Марик по прозвищу Куба был своего рода агентом, который постоянно привозил Брату различную информацию из Осетии. Шамиль Гатагов, Артем Нелюбов по прозвищу Старый или Иван Иваныч, Рома и Вадим были охранниками Джавы. Действовала еще одна группа, которая в основном занималась различными коммерческими делами, в том числе обналичиванием денежных средств. В нее входили Саша Казах по кличке Кореец, Саидов Геннадий по кличке Саид, Игорь Борсиев по кличке Аллигатор, Хадзимет Ларсанов по кличке Будулай.

Все, что происходило в Семье, оставалось в ней навсегда. Это было одним из непререкаемых условий соблюдения безопасности. Каждый из «братьев» обязан был рассказывать все другим «братьям» и при этом должен был быть абсолютно закрыт для внешнего мира. У братьев не могло быть личных проблем. Все, что касалось тебя, касалось и Семьи, а значит, решалось сообща. Ты постоянно ощущал себя частью целого. Жесткая система подчинения и глубокая конспирация помогали долгое время функционировать без сбоев.

Прежде всего, запрещалось нарушать ПДД. За этим постоянно следил Крепыш. Это же касалось различных потасовок и драк в ресторанах, ночных клубах и других местах. О любом таком случае в скором времени докладывалось Джаве. Другими словами, «братья» должны были максимально дистанцироваться от ненужного хулиганского поведения. В то же время заниматься какой-либо криминальной деятельностью можно было только с поручения или с позволения Брата.

Джава требовал безоговорочного подчинения. Он говорил: «Вам думать не надо, я буду за вас думать…». Для общения между «братьями» были установлены правила конспиративной связи. С Братом по телефонам могли общаться только Влад и Советник. В свою очередь с ними могли общаться при помощи мобильных только руководители групп. У каждого из них было несколько трубок, предназначенных только для общения с конкретным бригадиром или же с другими членами Семьи. Руководители групп не имели прямой телефонной связи с самим Братом. Всегда был связной, которому Джава указывал, с кем необходимо связаться и какую задачу выполнить. Раньше это были Советник и Крепыш. Теперь таким человеком стал и Влад. Так как Алихан часто бывал за границей, они использовали для связи с ним «Скайп» или же различные мессенджеры – WhatsApp, Viber и так далее. Таким образом, вся система становилась очень надежной. Учитывая постоянные смены мобильных и сим-карт, вычислить связи «братьев» становилось крайне сложно. Даже если один номер поставят на прослушку, максимум, что это давало, – связь двух «братьев».

Система связи была построена следующим образом. В большом количестве покупались сим-карты и дешевые мобильные телефоны, чаще всего типа «фонарик». Примерно 500-600 трубок в месяц. Телефонами и сим-картами пользовались для связи только с конкретными людьми. Некоторые трубки и сим-карты вообще использовались единожды. Раз в неделю телефон и сим-карта менялись. На следующей сим-карте каждого уже были записаны новые номера Советника и Влад. Такая сложная система использовалась только между ими тремя. Сим-карты, которыми «братья» будут пользоваться через некоторое время, были расписаны на несколько месяцев вперед. Схема по смене сим-карт и трубок неукоснительно соблюдалась. У руководителей групп на каждого члена бригады, а также для связи с Владом и Советником был тоже отдельный телефон.

Сам Брат при личной встрече неоднократно доводил до Влада, Советника, а также до руководителей групп, что телефоны в замкнутой групповой сети легко и быстро отслеживаются. Поэтому для того, чтобы не попасть в поле зрения оперативных сотрудников, Джава заставлял их звонить с конспиративных мобильных по номерам телефонов, оставленных в объявлениях в газетах. Так, все «братья» периодически звонили в фирмы досуга, по объявлениям о продаже квартир, сдаче внаем жилья, а также по иным различным телефонам, чтобы односторонность соединений не вызывала подозрений.

Открытых противостояний на тот момент уже ни с кем не велось. Все сферы были поделены, и жизнь большую часть времени текла размеренно и спокойно. Ежедневно люди обращались за той или иной помощью к Брату. Обычно это происходило через Советника. После чего Джава встречался с просителями и беседовал с ними. При этом Брат выступал со стороны справедливости. Если к нему обращался коммерсант из Осетии, с которого вымогали деньги, он встречался с «авторитетом» с той стороны и спрашивал, какие у него претензии к этому человеку. Никто не мог требовать денег просто так с осетина в Москве. Однако это не значило, что Джава помогал только осетинам. Любой человек мог обратиться к нему за помощью. Нужно было лишь знать нужный телефон и попросить о встрече. Если у того или иного человека возникали финансовые трудности, Брат мог попросить людей отсрочить выплату, остановить проценты, помочь получить кредит в банке под хорошие условия и т.д. Если человек действительно был должен, Джава запросто мог отдать за него долг. Тем самым человек становился его должником. Если он мог помочь, то делал это бескорыстно. По крайней мере, так это выглядело для окружающих. Однако если претензии были предъявлены необоснованно, из разряда: «Он нам должен, потому что должен», Джава просил простить данному человеку его долг и больше его не беспокоить, сделав тем самым одолжение Брату. Многие были обязаны ему и оказывали различные «услуги» на постоянной основе. Эта лояльность оплачивалась куда более чем просто щедро. В то же время люди, знавшие Алихана, редко отказывали, так как знали, что может повлечь отказ в его просьбе в будущем. И предпочитали быть если не его «братом», то хотя бы другом. В Москве насчитывалось уже много негативных «примеров» пренебрежения дружбой Брата. В этом случае обратившийся человек опять становился должником. При этом должник сам не знал, когда и как он расплатиться за свой долг. В большинстве случаев дело шло о «жизни или смерти» и поэтому долг получался «бесценным». Джава мог обратиться к этому человеку спустя некоторое время с некой «просьбой». Люди, которым он помогал, никогда не отказывали ему, так как вернуть долг в меру сил стремились все. Большинство пытались как можно скорее отблагодарить его, не дожидаясь просьбы с его стороны.

Брат был известен в различных кругах. «Обычные смертные» знали его как крупного дельца и могли охарактеризовать как умного интеллигентного человека. Он был разносторонне образован. Свободно разговаривал на русском, осетинском, английском, французском и грузинском языках. Достаточно хорошо разбирался в истории, политике, музыке, юриспруденции, литературе и экономике. Всегда уважительно и спокойно общался с собеседником. Брат вообще довольно легко сходился с людьми. Ему удавалось быть снисходительным к людям, нисколько при этом не унижая их. Это отлично работало, и ведомый по натуре человек мог проникнуться к нему с первой встречи.

Джава выглядел моложе своих 38 лет. Черты лица не были типично кавказскими или славянскими. Светлые глаза с легким прищуром, широкая нижняя челюсть с ярко выраженными скулами делали его похожим на пиранью, приготовившуюся к броску, чтобы вцепиться в добычу мертвой хваткой. Эту видимость не могла исправить даже «голливудская» улыбка, которой Брат ослеплял всех вокруг. Он научился этой привычке за границей. В то же время Джава вобрал лучшее всех культур, с представителями которых ему довелось общаться. И, несмотря на свой брутальный вид: высокий рост, крепкое телосложение, бритую наголо голову, он всегда выглядел позитивным, внимательным, проявляющим участие. Что явно отличало его от многих бизнесменов, выходцев из 90-х, которые заработали свои состояния в дикую эпоху «первоначального накопления» капитала. Они знали, что за все это могут спросить в любое время, и поэтому боялись, пряча свой страх за бронированными дверями и беспробудной пьянкой.

Постоянно наблюдая за ним, Влад заметил и другие качества Джавы. Будучи неплохим психологом, иногда Брат прикидывался "недалеким" человеком, таким «рубахой-парнем», и это действовало безотказно. Он обладал несомненными лидерскими качествами: смелостью, целеустремленностью, жаждой власти, которые сочетались с осторожностью, подозрительностью и жестокостью как по отношению к «братьям», так и к другим лицам. В Семье была строгая дисциплина, и указания Брата исполнялись беспрекословно. Он был мстителен. Оскорбление в свой адрес или в адрес своих родственников он не прощал никогда и никому.

Уже позднее Влад неоднократно замечал нетипичное для «криминального авторитета» поведение. Он мог умолять человека не делать что-то, предлагая тому взамен свою дружбу и помощь. Несколько раз Брат предлагал встать перед человеком на колени, лишь бы отговорить его от того или иного необдуманного поступка. Сначала Влад не понимал, что это. Это можно было принять за проявление слабости. Однако это явно не соответствовало всему остальному, что олицетворял собой Джава. Тем самым он давал человеку последний шанс. Это был своего рода капкан, приняв слова Брата за слабость, человек, сам того не понимая, выносил себе смертный приговор.

Джава часто говорил об утрате истинного патриотизма в Республике. Что Осетию нужно отчистить от «кровососущих тварей», которые не хотят работать на благо Республики и позорят ее. Джава часто отдавал команды найти и ликвидировать педофила, насильника или банду похитителей. В отличие от чиновников, Джава заботился в первую очередь о простых осетинах. Это не были просто слова. Брат старался помогать не только тем, кто к нему обращался. Если он узнавал о той или иной проблеме у простых людей, то никогда не оставался безучастным.

Однажды некой девушке понадобилась дорогостоящая операция. Ее мать, отчаявшись, пошла к Президенту Северной Осетии попросить содействия в поиске средств. Однако Президент сказал, что рад бы помочь, но не имеет права тратить бюджетные средства по своему усмотрению, а целевые деньги, выделенные на здравоохранение в этом году, уже, увы, потрачены. После чего Президент сел в свой новый Mercedes и уехал на обед – есть форель в загородном ресторане. Женщина совсем было опустила руки. Однако кто-то сообщил Брату об этой ситуации, и спустя некоторое время через родственников Влад пригласил женщину и ее дочь в Москву на лечение. При этом Джава оплатил перелет, операцию и послеоперационные затраты. Занимаясь благотворительностью, Влад никогда не говорил, что представляет Брата. Конечно, люди в Осетии постепенно догадывались, кто им помогал, слухи быстро распространялись.

В другой раз парень из Осетии обратился к одному из «братьев» с просьбой купить ему радиатор в Москве для его старой «Tойоты-Лэнд-Крузер». Тот, в свою очередь, обратился к Брату, и Джава разрешил купить и отправить парню радиатор. Спустя некоторое время ситуация повторилась, теперь он попросил блок ABS. Когда в третий раз он попросил крестовину для заднего моста, Брат дал указание купить и отправить ему новый «Лэнд-Крузер». Как говорили «братья», парень больше не звонил по поводу запчастей.

При этом Алихан не одобрял, когда парни сорили деньгами не по делу или использовали возможности Семьи в личных интересах. Когда же была необходимость, никаких ограничений ни в деньгах, ни в возможностях не было.

Никто из «братьев» не знал о финансовых процессах, в которых участвовала Семья. Брат всегда говорил, чтобы они не забивали себе этим голову и что он зарабатывает деньги, а братья должны лишь слушаться его, как «старшего». Ежедневно утром Джава брал с собой полиэтиленовый пакет, в котором лежали пачки наличных, предназначенные на оперативные расходы. К концу дня пакет, как правило, оказывался пуст. Однако Семья была полностью обеспечена всем необходимым для своей деятельности. Только ежемесячная зарплата «братьев» и оплата их жилья и транспорта обходились в круглую сумму. Несмотря на это, Брат любил говорить: «Я ваш лох, и вы берете деньги у меня. Не забивайте себе голову финансами. Это моя забота. Ваше дело слушаться Большого Брата. Никогда не ищите деньги на стороне. Всегда приходите ко мне». Став ближе к Джаве, Влад узнал, как функционировали финансовые потоки, питавшие Семью. Она существовала на доходы, получаемые от деятельности «Русской Лизинговой Компании» и «обналички» средств компаний с подконтрольной территории. Отдельной строкой шла легальная прибыль с различных коммерческих объектов, расположенных на территории Осетии, Москвы и за пределами Российской Федерации. Это были огромные деньги, исчисляемые десятками и сотнями миллионов рублей. Брат не любил об этом особо распространяться, но Влад, становясь его доверенным лицом, выполняя те или иные поручения, анализировал все происходящее вокруг.

Все проблемы Брат призывал решать цивилизованно, максимально воздерживаясь от эмоциональных поступков. Хотя Семья могла решить любые проблемы. Точнее сказать, Джава мог решить любые проблемы. «Ты должен отдать всего себя Семье, и тогда Семья сделает все для тебя» – так говорил Брат при каждом удобном случае. Это были не пустые слова. Примером тому служил хотя бы тот факт, что у Семьи не было врагов, потому что ее враг долго не жил. Джава редко развязывал конфликты и не был инициатором банальных "разборок". Он был уже выше этого. В большинстве случаев Брат старался решать проблемы мирным путем, но, если ситуация «обострялась», он шел до конца. Алихан не терпел компромиссов и мог быть жестким не только по отношению к врагам, но и к «братьям» за их проступки.

Брат был против банального криминала. Это было небезопасно, так как «братья» должны были избегать попадания в поле зрения правоохранительных органов. Однако это удавалось не всегда. Однажды Удав, зная любовь Брата к спортивным машинам, сказал ему, что знакомый дагестанец нуждается в деньгах и предлагает практически новый Bentley Continental GTS по низкой цене, объясняя это тем, что ему срочно нужны деньги. Поездив на нем месяц, Брат отдал машину Удаву, который никак не мог ее нахвалить и впоследствии продал ее чеченской братве. При попытке переоформить «Бентли» оказалось, что машина является «двойником». Чеченцы забрали машину из ГАИ, но предъявили претензии Удаву. Он хотел послать их куда подальше в силу своего характера, но история дошла до Алихана. Чеченцы купили «Бентли» за семь миллионов рублей. Джава велел передать чеченцам восемь миллионов, с учетом того, что у них были с ней проблемы и они потратились на ментов. На это чеченцы ответили, что им чужого не надо и его вины в том, что тачка оказалась «двойником» не было. Он ее купил так же, как они. Поэтому вернули миллион рублей Удаву. Впоследствии Джава сказал «братьям», чтобы они брали пример с чеченцев, которые знают, что в мире есть вещи дороже денег, имея в виду уважение.

Брат сделал Удаву внушение за его неосмотрительность и предложил самому восстановить справедливость. Удав созвонился с Магой, дагестанцем, который продал ему «Бентли», и поинтересовался, нет ли у него еще «достойных» тачек. Мага, ничего не подозревая, обрадовался и ответил, что есть на продажу отличный «Мазерати». Удав встретился с Магой, посмотрел машину и обещал перезвонить ему. Тема «Бентли» в ходе разговора предусмотрительно не поднималась.

На следующий день, когда Мага подходил к своему подъезду, произошло событие, рвущее на части своей дерзостью уклад его жизни в Москве. Внезапно бомж, вытаскивавший бутылки из мусорного бака, сказал громко, глядя прямо на него:

– Понаехали черножопые. Лучше бы коз имели в своих горах. Ходят тут, воняют. Обезьяны х…ые. Не продохнуть из-за вас.

– Что ты сказал, урод? – Мага с налитыми кровью глазами подошел ближе к бомжу, намереваясь проучить его.

– Да ничего. Овцееб ты, говорю.

– Ах ты падла! – заорал взбесившийся Мага и попытался ударить бомжа.

На удивление, тот очень профессионально ушел от удара и, максимально сблизившись с Магой, ударил электрошокером. Крепыш, переодетый в бомжа, ловко подхватил обмякшее тело. Со стороны создавалось впечатление, что бомж пытается оказать помощь внезапно потерявшему сознание молодому человеку. Солдат быстро сдал задним ходом из темноты двора на ВАЗовской «девятке» с «левыми» номерами Гатчины, и бесчувственное тело Маги быстро перекочевало в багажник. Через 15 минут чудо российского автопрома летело по ночной Москве, громыхая подвеской на ямах.

– Ну и воняет же от тебя, – открыл форточку Солдат. – Ссаками так и тянет. Ух, русский дух, он крепок и беспощаден!

– А ты думал, от бомжей розами пахнет, – усмехнулся Крепыш.

– Ага, шанелью номер пять, – огрызнулся Солдат, корча рожи и стараясь дышать через раз.

– Все по учебнику. Перед тем как надеть эти обноски, я их сам же и обоссал. Натурализм – первое дело в маскировке. Господи, кому я это рассказываю. Ты же в наружке работаешь, а не в колхозе. Спецагент, твою мать. Ты сам это знать должен как «Отче наш», – менторским тоном вещал Крепыш.

– Не, братан, в ссаках ходить не буду. Это ты у нас профессионал экстра-класса. Вот и ходи. Я уж как-то это, попроще замаскируюсь. Веточки там, камуфляж, рожу разбитую себе нарисую. Но моча – это только для мастеров!

– Да пошел ты!

– Всегда готов! – лихо приложил Солдат правую руку к виску и с деланной серьезностью отдал ему честь.

«Девятка» через час выехала за пределы Москвы. Гатчинские номера за пять минут в одном из проездных домов уступили место подмосковным. Машину несколько раз останавливали патрули, но Солдат показывал одно из своих удостоверений-прикрытий, и они ехали дальше. В пути Крепыш переоделся и засунул свой камуфляж в спортивную сумку, застегнув ее на все молнии. Дышать в машине стало легче.

Еще минут через 30 Солдат въехал на территорию заброшенной базы отдыха «Снежинка», находящейся в Дмитровском районе Московской области. Там их уже ждал Удав с парнями. Связанного Магу вытащили из багажника и бросили на деревянный причал. Вокруг плескалась вода и пахло сыростью. Зловеще блестели звезды на чистом небе. Тело облили водой из ведра. Мага на удивление быстро пришел в себя и увидел нескольких стоявших над ним и с интересом его рассматривающих мужчин. Вокруг была темнота, только у края причала горела одна лампочка, под которой стояло несколько пеньков, используемых рыбаками в качестве стульев. Из-за тусклого света Мага не мог различить лиц. Последовала ожидаемая реакция в этой ситуации, так как «лучшая защита – это нападение». Сначала он долго угрожал всем присутствующим своими знакомыми. Начиная от «блатных» и «авторитетных» людей, кончая знакомым прокурором района. Затем требовал немедленно его отпустить и обещал всех порезать на куски. Никто из парней не обращал на это внимания. Сфокусировав зрение и отдышавшись, Мага узнал Удава. Видимо, что-то сработало в его голове, и тогда он потребовал, чтобы тот позвонил его старшему по имени Исса, который все «разрулит». «Братья» стояли и, улыбаясь, смотрели, как жертва судорожно пытается выбраться из западни, меняя тактику с угроз на просьбы. Муха попала в паутину и билась до конца.

– Это все из-за тачки? Да? – выговорившись и отдышавшись, спросил Мага.

– Догадливый, не прошло и получаса, – хмыкнул Удав.

– Я сам не знал, что она кривая! Так случайно вышло! Это не западло, если сам не в курсах был, что за тачка!

– А откуда ты знаешь, что она кривая? Я тебе этого не говорил.

Мага осекся и на секунду замолчал, понимая, что допустил ошибку. Взвесив что-то в своей голове, он продолжил.

– Все можно решить. Я верну бабки! – закричал Мага, понимая, что больше нельзя юлить и пора говорить правду.

– Не нужны мне твои бабки. Это всего лишь бумажки, дающие ложное чувство всемогущества.

Мага непонимающе уставился на Удава.

– Так говорит наш Старший Брат. Но ты уже не успеешь этого понять своей глупой башкой.

– Как? А для чего все это? – обвел Мага глазами, лица «братьев».

– Из принципа, – сказал Удав, отошел и стал звонить по мобильнику. Его слов не было слышно.

– Я отдам «Мазерати». Заберите ее бесплатно, только отпустите! – стал кричать Мага сорвавшимся голосом, осознав все происходящее. Слишком красноречивы были взгляды окружающих его. – Не убивайте! Только не убивайте! Я все сделаю! Не надо!

– Пустое это все, Магомет, пустое, – сказал Солдат, медленно затачивая лезвие своего любимого ножа. Лезвие скользило по точильному камню то одной, то другой стороной, издавая характерный звук.

– Что? Что вы хотите со мной делать? – спросил Мага, затравленно вращая глазами.– Убьете прямо здесь? Как барана зарезать хотите?

– А ты как думаешь? В прятки с тобой играть будем, что ли?

В тишине ночи звук затачиваемого лезвия звучал зловеще, отсчитывая оставшиеся секунды жизни Маги. Вжик, вжик, вжик, вжик.

– И что? Что дальше? Чего вы тянете? Чего ждете?

Вжик, вжик, вжик, вжик. Солдат остановился и стал внимательно рассматривать заточку в тусклом свете лампы. Мага выжидающе смотрел на него.

– Ты мусульманин? – неожиданно спросил Солдат.

– Да.

– Тогда молись.

– Что?

– Молись, говорю. Ты же правоверный мусульманин?

– Я, а…ну… как… – смешался Мага. – Я не хочу умирать! Я не хочу молиться!

– Не знаешь? Я всегда говорил, понты ваша религиозность. Все учите, как нам жить здесь, в Москве. Девочкам в косынках ходить, мини-юбки не носить, свинину не есть, алкоголь не пить и так далее. А так вот дойдет дело до конца и помолиться не знаете как перед смертью. Грустно все это. Даже умереть достойно не можете.

– Какой смертью? Вы че? Какой смертью? Ты что несешь! – снова от страха перешел Мага на крик. Его голос уже не был таким уверенным, как раньше.

– Э-э-э, видать, сильно тебя приложили. Последние мозги потерял. Ну, это ничего, все равно больше не пригодятся.

Из темноты подошел Удав.

– Пацаны уже рядом. Сейчас подвезут движок и пойдем купаться.

– Все, Мага, не успел ты, – сказал Солдат, –готовься к водным процедурам.

– Да ладно, братан, мы же с тобой знаем, – заглядывал Мага в глаза Солдату, – всегда есть варианты! Все вопрос бабок! Ведь так? Позвоните Иссе! Удав знает его. Любые бабки за меня дадут. Вам что, бабки не нужны?! – кричал Мага во весь охрипший голос, понимая, что это его последний шанс. Как всякий утопающий, он цеплялся за соломинку.

– Знаешь песню Земфиры "Без шансов, без вариантов"? Она о тебе, – сказал Солдат, пробуя заточку ножа пальцем.

– Это она о тебе, сука! Слышишь! За мной род! За мной земляки! Да они вас всех на куски порвут, падлы! Псы позорные!

– Ах да, – сказал Солдат, – кстати, о земляках. Вы же с Иссой не одного уважаемого человека на крутую тачку выставили. Ведь так? На что вы рассчитывали? Что ваше хамство тут терпеть будут? Наивные горские парни. Вот серьезные люди и решили слить вас.

– Что ты говоришь? Кого слить? Да ты знаешь, кто такой Исса? Кто его посмеет слить? Он как гора в Москве стоит!

– Утомил ты меня, Мага, вот твой Исса, – сказал Солдат, доставая из спортивной сумки, лежавшей под ногами полиэтиленовый пакет. Немного развернув его, он выудил оттуда за волосы отрезанную человеческую голову. – Узнаешь своего друга?

Глаза Маги максимально расширились, увидев голову своего бригадира. От испытуемого ужаса он не смог вымолвить ни слова. Лицо уже успело посинеть, глаза безжизненно смотрели перед собой, рот перекосило, но это был Исса. Придя в себя через несколько минут, Мага стал кричать надорвавшимся от ужаса голосом. Это был душераздирающий вопль, который было слышно далеко по течению реки. Но была поздняя осень, и на базах не было отдыхающих, а сторожа в это время уже глубоко спали, приняв на грудь для согрева по 150 грамм и более.