К-9: Право на счастье

Стоило начать осматриваться, думать, спрашивать самого себя, следуя старому совету, как страх присмирел, уступил душу простой настороженности, остался обиженно нашептывать гадости откуда-то с задворок сознания. Дышать стало легче, и Хаук впервые почувствовал себя не бесполезным придатком к учителю, а кем-то, кто может сориентироваться, что-то понять и даже действительно почуять какую-никакую опасность. Хотя толку с того, если ни источника, ни направления понять не выходит?

Итак, вокруг нет характерных холмиков вырытой земли, стоит тишина и аромату велены ничего не мешает. Аппаратура молчит. Отвечающая за воздух диаграмма стабильна… Вот и сузился круг подозреваемых до одного.

– Ушаны, да? Вон нора… и вон… Ой, ё… – только сейчас, присмотревшись, Хаук понял, как много вокруг небольших черных провалов, скрытых серо-ржавыми лепестками. – Сколько их тут?

– Одна семья, – пожал плечами Джей. – Десяток, не больше. Не будешь соваться к норам или как-то их раздражать – никто нас не тронет. Главное, будь начеку и смотри под ноги.

Учитель опустил очки, и Хаук на всякий случай последовал его примеру. Сквозь чуть затемненные стекла, по которым бегали цифры и метки, лежащее под ногами поле навевало тоску. Без того серое, оно наполнилось сумеречной мрачностью, скрытой угрозой.

Которая, кстати, не так уж и пряталась.

Настроенные Джеем очки многое замечали раньше Хаука и послушно сообщали о любом госте, стоило тому оказаться в опасной близости. Так и сейчас – едва над темным провалом норы появились длинные уши, как вокруг них затанцевала пунктирная линия. Уши шевельнулись туда-обратно, подобно узким локаторам, а вслед за ними над свежей разрытой землей появилась любопытная мордочка. Серая с бурым шерстка легко скрывала своего владельца в зарослях: если бы не система, Хаук вряд ли смог его разглядеть. Зато сейчас даже встретился взглядом – черные глаза замерли, моргнули все три, и мохнатый зверек опять исчез под землей.

Называть его тварью Хауку совсем не хотелось.

Правда, рисунки из книжки говорили совсем об обратном: автор-искатель не поленился зарисовать этих милых созданий со всеми деталями, так что даже на схематичном наброске охоты просматривались длинные бритвенно-острые зубы и окровавленные мордашки.

Охотились ушаны небольшими группами, по двое-трое, иногда вчетвером. И сейчас, стоя фактически на крыше их дома, Хаук не сомневался, что здесь хватит тварей, чтобы устроить вторгшимся к ним людям веселье. Но Джей не стрелял. Коротко приказал не дергаться, и Хаук послушно шел след в след, внимательно оглядываясь и тщательно следя за собственным шагом.

Совсем запоздало, когда ржавый ковер сменился жиденьким разнотравьем, вспомнилось и объяснение.

– Ушаны не охотятся возле логова, – пробурчал Хаук под нос, – чтобы не привлекать к нему хищников. Из-за этого же они селятся под чем-нибудь особо вонючим…

– Лучше поздно, чем никогда! – фыркнул в ответ Джей, остановился на вытоптанной кем-то проплешине и объявил привал.

***

– …Да! Стражи исчезают, мы все о том же! – зло ударил по столу Кристофер, так что подобрались даже импы. – Еще немного, и скрывать это будет уже бесполезно! Слухи ходят, слухи! В Мидори чушь несут староверцы! Расселл – кстати! – оставил запись-предупреждение, и видели ее уже многие. Так скажите мне, какого черта мы, Командующие, не объявим ЧС официально?!

– Лучше сделайте что-нибудь с Расселлом, – пожал плечами Скотти. Кастиэль в очередной раз подумал, что взятое этим бугаем имя больше походило на издевательство. – Нам не нужна паника и в прошлый раз со мной были согласны все. Кроме вас.

Скотти чуть склонил голову, не то обвиняя Кастиэля и Кристофера, не то отдавая дань уважения силе идти против «всех».

– Большинство воздержалось, – ровно поправил Кас, выдерживая тяжелый взгляд. – Как и тогда, я уверен, что паники опасаться не стоит. Империя верит императору, короткой речи хватит, чтобы их успокоить. А Вольные…

– А Вольным бывало и хуже!

Взрывной характер Криса редко позволял тому сохранять спокойствие. Не позволил и сейчас. Если бы Кастиэль лично не видел силу и расчетливость этого человека в бою, никогда не поверил бы, что выскочка-вольный носит звание Командующего наравне с ним самим.

С другой стороны – Джерри всегда был прекрасным примером «невозможных сочетаний».

С его-то нравом.

В небольшом каменном зале, где всегда собирался Совет, раздался характерный смешок. Второй имперский, тонкий как шпала, далекий от всякой грации Сильвестр манерно дернул подбородком и поспешил поддержать напарника:

– Вольные как всегда недооценивают силу толпы, – красуясь, он сщелкнул невидимую пылинку с ногтя. – Вы не понимаете: страх гражданских приведет нас к новой войне.

– Очередные ужимки и тайны приведут нас к новой войне, – рыкнул Пятый. У Пятого было имя, но он давно от него отказался. – У вас на лбу прямым текстом: «Императорская тушка велела заткнуться, и мы будем молчать». А вы! – он обвиняюще ткнул пальцем в остальных Вольных, до сих пор державших нейтралитет в затянувшемся споре. – Зря пытаетесь остаться не при делах. По мне так нам всем стоит плюнуть на этот, простите, Совет и пойти по стопам Джереми. Кас! Ты спрашивал, что он думает?

– Нет, – Кастиэль качнул головой. – Ему… Не до нас.

– А ему всегда не до нас. А ты отдуваешься за обоих. Дай хотя бы с ним связь!

– Достаточно.

Холодный голос Филиппа как всегда осадил. Все как один замолчали и обернулись к нему. Нет, Филипп никогда не был лидером здесь, но даже надутые от собственной важности и чинов имперские не смели его перебивать напрямую. Этот искатель был стар, говорил редко, зато скупо по делу. И если уж вмешался в спор, то ситуация еще серьезней, чем о ней думают «необразованные и незнающие жизни юнцы».

– Я поддержу… Пятого. Кастиэль, поговори с Джереми Расселлом. Все мы знаем, что тащить его сюда бесполезно, но он наверняка видит происходящее по-своему, и это может снова помочь.

– Ха!.. – попытался вклиниться в паузу Сильвестр, но Филипп его будто и не заметил.

– Сокрытие исчезновений Стражей лишено всякого смысла. Да, мало кто воспринял всерьез староверцев, ведь здесь и новость такая, в которую так легко не поверишь. Но еще одна-две такие новости, и «внешние» будут вынуждены их услышать. Все до единого. Этот поворотный момент настанет быстро, и им должны управлять мы, а не Вольные и не Империя.

– Для этого надо больше знать.

– Для этого надо больше знать, – эхом откликнулся Филипп. – Нам нужна статистика. Нужна информация. Мои ребята проверили все, что у нас было, и составили список Стражей, исчезновение которых вероятней ждать в ближайшее время. Я предлагаю в кратчайшие сроки собрать отряды, разделиться и проверить их всех. Для каждого я назначу искателя, но попрошу у вас поддержки. Эти отряды должны дойти и вернуться. Для этого нам нужны сильнейшие.

– Я не буду просить Джерри об этом, – предполагая следующие слова, осмелился вклиниться Кас. Чужие взгляды тут же скрестились на нем как клинки – каждый заточен, каждый готов бить наотмашь. Но в последнее время к этому не привыкать. Ведь если бы не Стражи, «война» за жизнь Джерри длилась бы до сих пор. – С него хватит и Замка.

Филипп помолчал, но все же кивнул:

– Я думаю, никто из нас не вправе настаивать. Если остальные согласны меня поддержать, я предлагаю нашим центрам составить план и начать собирать отряды. И еще я бы рассмотрел вероятность дежурства здесь, – узловатый, наполовину срезанный палец указал в уже развернутую над столом карту, – и здесь…

***

Хаук чихнул и проснулся.

Удивительно, как легко он ухитрился задремать прямо над собственной тарелкой. До сих пор не пустой. Вон Джей напротив ехидно скалится, как будто уже сделал ставку – окунется его ученик мордой в похлебку или же нет.

– Не надейся… – буркнул Хаук, отважно сражаясь с остатками сна, тряхнул головой и уверенно подхватил выпавшую было ложку.

– Любой «внешний» должен уметь правильно использовать время! – фыркнул Джей и застегнул рюкзак: снова гораздо легче, чем у Хаука, и уже собранный.

Остывшая похлебка была невкусной.

Горячая, впрочем, тоже.

Джей, конечно, предупредил, что в степи диета будет совершенно иной, но она оказалась до мерзости пресной. Сейчас был только первый обед, а Хаук уже мечтал о чем угодно другом. Да хоть о тех же задохликах! С ними хоть понимаешь, что ты что-то ешь – отвратительное, но съедобное. А не очищенную резину.

– Смотрю, твой обещанный дождь послал нас к черту, – попытался поддеть Хаук в отместку за так и не сошедшую с лица Джея ухмылку.

Но учитель легко согласился:

– Нам же лучше. Не готов ты еще к дождю, как ни крути.

Пришлось кивнуть и опять уткнуться в тарелку.

В Пустоши городская разговорчивость Джея сошла на нет, учитель вернулся к привычной собранности. Несмотря на все подколки, говорил больше по делу и меньше – всего остального. Вместе с лишней болтливостью стерлась и вроде бы возникшая между ними простая теплая дружба. Стена учитель-ученик выросла еще выше, плотнее и жестче. Хаук ловил себя на том, что стал сосредоточеннее, внимательней. И если раньше его всегда вело любопытство, то теперь прежде, чем ляпнуть вопрос или сунуть нос куда не надо, Хаук успевал дважды подумать, а то и найти ответ.

На пути тем временем стали все чаще и чаще появляться кустарники и даже молодые деревца. Один раз дорогу преградил широкий ручей, затопивший переправу водой далекого ливня. Но Джей коротко велел лезть на летучку: на таком мелководье тварей не водится.

И больше ничего. Не тишина и не пустота, но все то же одиночество, будто мир сузился до них двоих и клочка Пустоши под ногами.

Степь была многообразной, яркой, цветной и живой, но Хаук очень скоро вспомнил пустынную скуку. Пейзаж стал надоедать, а время превратилось в знакомую патоку, пусть и случилось это не так быстро, как среди бескрайних песков.

Зато вместе с кустами вокруг стало больше и радостных мордочек. Джей, правда, звал их короче и проще: «мордахи».

Безобидные жуки улыбались и подмигивали со всех веток, жужжали о своем, иногда прыгали куда-то к соседям. Пользы от них не было никому, кроме растений и местных птиц. Но птицы боялись узора-улыбки на крыльях и жрали жуков, только когда те засыпали. Этих Хаук помнил лучше всего из прочитанного – уж очень понравилось яркое теплое веселье, которым лучился каждый рисунок.

Вскоре кустов стало совсем много. Небольшой отряд шел буквально через смеющиеся от души заросли. Позитив как-то быстро сменился насмешкой. Сначала простой, будто доброй. Потом скорее злорадной. Потом злой настолько, что каждую морду хотелось разбить о любой ближайший камень.

Хаук снова подумал о Максе – мордахи рассмеялись в лицо.

Хаук попытался сосредоточиться и представить вызубренную до последней черты карту – мордахи ржали над каждой попыткой.

Хаук задал какой-то вопрос – мордахи встретили его растянутыми многоцветными лыбами.

Взять себя в руки не выходило совсем. Умом понималось, что все это иллюзия воображения, но мордахи смеялись и над этой мыслью, выставляя её самой идиотской из всех. Бесило. До скрежета в зубах бесило. И Хаук, сжав кулаки, старался смотреть куда-нибудь в землю.

– Почти на месте, – голос учителя заставил стряхнуть с себя раздражение и припомнить все прочитанное или услышанное. – Давай, рассказывай. Особенности, форма, вид, цели… – Джей зевнул и размял шею. – В городе ты отвечал хорошо, теперь надо все вспомнить и использовать по делу.

– Я должен просто их собрать, да?

– Да. Итак?

Хаук вздохнул, собрался с мыслями и принялся за рассказ. Грибы с идиотским названием «пальцы мертвеца» он помнил прекрасно уже из-за собственного отвращения к рисункам и лекциям. Но грибы были полезны, если их правильно собрать и приготовить. С этого Хаук и начал: как взяться за шляпку, в какой момент срезать прямо под корень… Рутина. Рутиной он и закончил:

– …Сухими грибы идут как приправа. Зато свежая мякоть богата какой-то непроизносимой хренью и замедляет распространение яда пауков и змей. В крайних случаях ее можно прикладывать и даже есть сырой, главное, с соленой водой. Шансы выжить после укуса возрастут, но отравление гарантировано и желудок придется чистить.

– А если без воды?

– М-м… ничего хорошего?

– Медленное и болезненное «ничего-хорошего», – хмыкнул Джей. У них едкий сок, потому мякоть надо варить или хотя бы выдержать в сильно-соленом растворе. Вода убивает кислоту. Если прикладывать к коже – останутся ожоги. Но если есть в сырую, без воды оно будет жечь изнутри. Это тоже запомни: однажды может спасти чью-то жизнь. Но в целом верно, работай.

Заросли расступились, и перед Хауком предстало поле с торчащими из-под земли посиневшими пальцами. Вживую грибы были еще хуже. Они сбивались в группы по пятеркам-четверкам и действительно походили на раздутые пальцы закопанных заживо. По хребту мокрым пером пробежал холодок. За ним – тошнота. Заставить себя наступить на землю между «руками», а уж тем более отрезать им пальцы Хаук просто не мог. Ему стало хреново настолько, что Джей ободряюще хлопнул по спине:

– Зрелище не из приятных, – согласился он, и от родного тепла стало чуть лучше. – Гони прочь всякие мысли, смотри как бы это… детальней. Думай о каждом действии, чтобы не думалось лишнего. Не знаю, что еще посоветовать. Но надо-то всего два мешка. Соберись. Поверь, это не худший из заказов.

С этими словами учитель привычно сжал плечо, всучил первую из двух выданных Дэриэном сумок и отошел к усыпанным рожицами кустам.

Под ближайшим из них на ожидающую улыбочку теперь стало больше.

Что же, декорации на месте, роли разучены, публика ждет… Вон сколько глаз. И Хаук, старательно подумав о каждой царапине на бывалой уже рукояти, наклонился с ножом к первой четверке торчащих из черного грунта грибов.