Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое

Мужчина чувствовал дрожь в её голосе и, убрав наконец руки, стремительно пересёк комнату, вставая у треснувшего окна. Пистолет с глухим стуком полетел на комод. Дыхание сбивалось, рвался наружу отчаянный крик беспомощности, возвращая воспоминания того дня.

Десять лет назад. Тенлис Хилл, 1990 год.

«Рассвет, наступивший слишком рано, застал Дина врасплох. Организм, измотанный бессонными ночами и стрессом, требовал полноценного отдыха в мягкой кровати. Но он обещал. Обещал прийти. Агата нуждалась в его поддержке после всего пережитого. Не обращая внимания на смертельный голод, Дин накинул джинсовку и вышел на улицу, залитую солнечным светом. Схватив скейт, парень вырулил на главную дорогу, направляясь к больнице.

Солнце сияло с необычайной яркостью, что было удивительно для этого времени года. И для этого города в целом. Ещё недавно Дин не верил, что когда-нибудь снова увидит небесное светило, но теперь, золотой диск словно олицетворял собой чистоту, вернувшуюся в город после мрачных дней. Хотелось навсегда забыть о лесной стычке с монстром, но шрамы остались не только на коже, они есть и в сердце и будут тлеть там бесконечно долго.

Звук полицейской сирены, доносившийся с соседней улицы, больше не вызывал паники. Это уже не имело к ним отношения. Они одержали свою победу. Они выжили.

Однако словно в напоминание о чём-то важном, из-за поворота вылетела машина шерифа и резко затормозила прямо перед ним. На лице отца впервые за долгое время появилось столько неоднозначных эмоций одновременно: гнев, отчаяние и боль. Грегори смотрел на сына сквозь толстое стекло, словно не решаясь выйти и принести очередную ужасную новость, что растопчет его мальчика окончательно.

– Надо поговорить, – он, наконец, вышел из машины, не давая парню проехать дальше. – Это важно, сын.

Но Дина ждёт она. Задерживаться нельзя. Он обещал. Что может быть важнее? Да пусть хоть чёртов мир накинет на шею петлю и вздёрнется! Сейчас важна только Агата, что ждёт его в палате.

– Я тороплюсь, всё может подождать до вечера.

Дин попытался обойти отца, но в тот же миг оказался в его непривычно крепких объятиях. В глубине души зашевелилось странное, слишком знакомое чувство тревоги, которое он не испытывал уже очень давно. В тот день, когда мать нашли в лесу, отец прижимал его к себе, не обращая внимания на плач ребёнка. Прижимал именно так, словно пытаясь укрыть от навалившегося горя, способного убить.

– Где она? – почти прорычал Дин, отталкивая никому не нужные объятия.

– Сын…

– Брось все эти сопли! Где Агата?!

Но отец продолжал молчать, вглядываясь в глаза сына. Тогда Дин вцепился в плечи мужчины, срываясь на истеричный крик:

– Где Агата?

– Сбежала. Ушла из палаты ночью и скрылась в неизвестном направлении. Мы нашли разбитый сотовый, её куртку и брошенную в палате сумку.

Небо словно обрушилось на голову, раскололось, как пластиковый купол, и осыпалось на него острыми осколками. Речь отца вдруг стала бессвязной, не имеющей никакого смысла. Дин ощутил себя героем на старой фотоплёнке, замкнутым в сером мире.

«Ложь!» – пронеслось в голове.

Он оттолкнул отца снова и, оставив скейт, бросился бежать, не обращая внимания на светофоры и людей, бесцельно слоняющихся рядом. Сердце разрывалось от боли, что уже проникла внутрь и начинала гнить, отравляя организм. Он бежал так быстро, как только мог. Словно от этого ещё что-то зависело, словно все вокруг ошибаются и его Агата никогда бы так не поступила.

Она бы не бросила его.

Но палата оказалась пустой, лишь слабый аромат её духов ещё напоминал, что Агата Роуз была здесь. На тумбочке лежала сумка и грязная, покрытая кровью куртка.

– Нет…

Он опустился на пол, не сводя взгляда с торчащего из сумки фото. Всё, что осталось от его любви – никому не нужные шмотки и фото».

Настоящие время. Тенлис Хилл, 2000 год.

Агата тяжело дышала, прислонившись к ледяной стене. От волнения она по привычке начала растирать руки, периодически похрустывая костяшками пальцев, заламывая их. Глаза щипало, а воздух отказывался поступать в лёгкие. Женщина понимала, что находится на грани нервного срыва, но не могла найти в себе силы даже сдвинуться с места.

Внутри происходило что-то немыслимое, Агата отчаянно глотала воздух, но, казалось, он и вовсе закончился в этой тесной, пропитанной запахом парафина и одеколона комнате, и она вот-вот задохнётся от нехватки кислорода. Умрёт рядом с ним, как и хотела.

Агата ожидала от этой встречи чего угодно, что Дин уехал, удачно женился и давным-давно счастлив, даже не один раз прокручивала самое страшное опасение в своей голове, смертельно боясь, что однажды приедет только на его могилу.

Но даже тогда, ей нашлось бы что сказать безмолвному камню.

Десять лет бесконечных мучений, она проклинала себя за слабость, за то, что сбежала, так и не сказав о своих чувствах. Не позвав его. Дважды Агата пыталась покончить с собой. Она не могла больше терпеть разрывающую пустоту внутри. Не могла смириться. Только слабая надежда, как крошечный котёнок, жила где-то в груди. Она и давала силы идти дальше.

Но вот и эта надежда раскололась, как десяток разбитых тарелок в её квартире.

Дин тем временем, пытаясь отогнать воспоминания, закурил сигарету, и тесная комната наполнилась запахом табачного дыма с нотками кленового сиропа. В голове ворошились обрывки слов, мысли, но ничего из этого не подходило, как казалось мужчине. Отчаянные попытки разума достучаться и позволить, наконец, себе посмотреть ей в глаза были строго пресечены болью, что долгие годы выгрызала в сердце огромную дыру.

– Зачем ты приехала? – пытаясь быть совершенно безразличным, спросил Дин, разглядывая что-то в потемневшем, мутно-зеленоватом оконном стекле.

На самом деле его выводило из равновесия отражение испуганной девушки, что прижалась к стене, запрокинув голову и тяжело дыша.

Она казалась неуместным виде́нием под очередной дозой выпитого почти залпом бурбона.

Ненастоящая, выдуманная его больным разумом.

– Я просто устала прятаться, – Агата сглотнула скопившийся ком обиды и увереннее продолжила. – Дин, я правда хотела вернуться, столько попыток, но каждый раз я вновь и вновь разворачивала маши…

Уитмор не позволил договорить.

Взгляд холодных зелёных глаз равнодушно прошёлся по дрожащей то ли от страха, то ли от холода фигуре сверху вниз.

– Хватит врать, Агата! Ты сбежала, тайно уехала и не оказала любезность даже позвонить или настрочить чёртово письмо. Ни через месяц, ни через год, ни даже через десять гребённых лет, так какого чёрта ты сейчас припёрлась в столь ненавистный для тебя город?

Последние слова мужчина произнёс нарочито грубо, как плевок в её истерзанную душу, как официальное упоминание о том, что этот город больше не является её домом.

– Я почувствовала, что должна, верн… – начала девушка, но Дин за долю секунды пересёк комнату и оказался перед ней, упираясь руками в стену.

Дыхание обожгло, она хотела закончить фразу, но мужчина неожиданно громко закричал, глядя в упор налитыми кровью глазами:

– Чего ты хочешь?! Сходишь на могилку любезной старушки и познакомишься с сестрой? Дальше что?! Снова свалишь в закат? Говори, чёртова бесчувственная стерва!

Он, словно обезумевший, ударил кулаком по стене в паре сантиметров от её лица, и женщина от испуга закрылась руками. Уже не пытаясь себя сдерживать, рыдая в голос, она медленно сползла на пол.

Дин понял, что перегнул палку, лишь когда увидел отчётливую трещину в деревянной доске и представил на её месте лицо Агаты. Он пребывал в подвешенном состоянии. Одиночество и бесконечные попытки выпустить из памяти её бездонные глаза, упиваясь алкоголем и вниманием распущенных женщин, сделали его зачерствелым, озлобленным, не умеющим больше доверять, и вот, спустя десять лет, когда он тщательно выстроил свою новою жизнь, Агата вновь ворвалась в неё, словно бурный ураган.

Сейчас перед ним была другая Агата Роуз.

Дин сразу заметил осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и такой болезненный взгляд, блуждающий по нему, словно по призраку. Первым порывом было немедленно обнять её, заключить в своих объятиях и вдохнуть, наконец, такой драгоценный запах волос. Но гордость и длительная обида, копившаяся годами, взяли своё, ставя перед необходимостью причинить Агате всю ту же боль, которой пришлось упиваться ему. Он сам не знал, почему писал ей, для чего надеялся, что когда-то она вновь вернётся к нему. В глубине души Дин думал, что она погибла и только поэтому не отвечает на бесконечные письма, но однажды монитор моргнул, и письма оказались помечены пресловутым «прочитано», что означало лишь одно.

Агата Роуз его никогда не любила.

Мужчина грязно выругался, сжав кулаки, но в настоящий момент он злился вовсе не на неё, а только на себя самого.

В шкафу нашлось тёплое одеяло, и, молча взяв его, Дин укутал Агату, как маленького ребёнка, усаживая на диван. За окном разбушевался продолжительный ливень, крупные капли барабанили по стеклу, а порывы осеннего ветра время от времени проскальзывали в щели, заставляя женщину вздрагивать.

Дин неуклюже копошился на маленькой кухне, пытаясь вскипятить чайник на самодельной печке-буржуйке, а Агата, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, откинувшись на спинку дивана.

Ей хотелось выскользнуть из этого маленького домика и броситься бежать прямо в чащу леса, а потом спрятаться у себя в комнате и молча, словно парализованная, смотреть в белый потолок. Но погода, догадываясь о её бредовых планах, только сильнее свирепствовала. На озере громыхала золотистая молния, яркие вспышки то и дело мелькали, освещая крохотный коридор. Дин наконец-то обернулся на свою нежданную гостью, и его губы впервые дрогнули в кривой улыбке. Мужчина взял две чашки с дымящимся кофе и поставил на стол. Терпкий аромат дешёвого напитка заполнил комнату, создавая воображаемый уют.

– Прости, сладкого не держу, – он присел рядом и внимательно вгляделся в опухшие от слёз глаза. – Я не должен был себя так вести. Всё. Прости меня. Какой бы стервой ты ни была, я не имел права наставлять на тебя ствол.

Агата, не проронив ни звука, кивнула и поднесла поближе чашку, вдыхая горький аромат напитка. Говорить больше не хотелось, напротив, Агата мечтала стать глухонемой в этот момент, и продолжать сидеть, словно отлитая из цемента статуя, замершая во времени.

– Роуз, хватит плакать! Я не хотел тебя пугать, – серьёзнее, повторил Дин, видя, как трясутся руки женщины.

Агата шмыгнула носом. Мужчина убрал прядь светлых волос, упавших на её бледное лицо, и посмотрел в глубокие, медово-золотистые глаза. На мгновение ему показалось, что он не узнает их больше: безжизненные, словно высохшие океаны, они смотрели прямо на него, и столько безутешной боли и разочарования скрывалось в глубинах этих глаз, что и Марианская впадина могла посоревноваться с ними.

Дин осторожно обнял излишне исхудавшую женщину, и казалось, что надави он немного сильнее, как вдруг она исчезнет, раствориться, как многочисленные виде́ния под воздействием выпитого алкоголя.

– Ну, хватит. Прости меня, Роуз.

Агата натянуто улыбнулась, дрожащим голосом напомнив:

– Сколько раз повторять: не зови меня по фамилии.

– Ещё как минимум сто раз.

Агата вновь опустила взгляд в чашку и неожиданно поняла, что зря вернулась в город их общего прошлого. Ничего уже нельзя изменить, город живёт своей жизнью, и Дин тоже научился справляться без неё. Она поняла, что её любовь не нужна больше здесь и лучшим решением будет как можно скорее уехать из Тенлис Хилл.

«Я всего лишь сумасшедшая» – пронеслось в голове, и Агата вновь глубоко вздохнула, обращаясь к Дину:

– Можно попросить сигарету?

– Роуз, ты всё ещё куришь? – мужчина скривил брови, отчего его лоб покрылся небольшими морщинками, но это только добавляло ему более мужественный вид.

– Да, и я пожалела, что начала, – ответила она, вспоминая слова друга в далёком прошлом.

Дин протянул пачку Marlboro и зажигалку. Агата прикурила одну, выпуская ядовитый дым, чувствуя привкус кленового сиропа и аромат табака, переливающийся морем оттенков.

– Крепкие.

– Что есть.

Мужчина поднялся с дивана и приблизился к окну. Продолжительный ливень не прекращался, а даже, наоборот, становился всё интенсивнее, барабаня по деревянному крыльцу и растворяясь в глубоком озере; где-то далеко в лесу всё ещё сверкали протяжные молнии. Дин вынул из ящика парочку толстых свечей, вороша в памяти самое яркое воспоминание.

– Ну что, Агата Роуз, кажется, мы вновь застряли в этом месте с тобой, хотя теперь, это скорее плохая новость, – не глядя на неё, он накинул куртку и вышел за дровами.

Агата же прикрыла глаза, навалившись на спинку дивана, вспоминая их первую, проведённую по-взрослому ночь.

Десять лет назад. Тенлис Хилл, 1990 год.

«Агата сидела на диване и исподлобья наблюдала за движениями молодого человека. Внезапно в голове всплыли воспоминания о страстном поцелуе, который они разделили на двоих в погруженной во мрак часовой лавке. Однако звон чашек быстро развеял эти мысли, и девушка сосредоточилась на горячем напитке, которого так сильно требовал замёрзший организм.

– Пей, – сказал Дин, усаживаясь рядом.

Он достал сигареты и закурил, наполнив и без того маленькую комнату дымом. За окном вспыхнула молния, и дождь усилился, превратившись в сплошную стену ливня.

– Кажется, мы застряли здесь, Агата Роуз, – произнёс Дин, загадочно глядя в глаза однокласснице.

Девушка смутилась, но, не отводя взгляда от зелёных глаз Дина, почти шёпотом пробормотала:

– Видимо, да.

Они и сами не заметили, как оказались в долгожданных объятиях друг друга.

Точка невозврата оказалась безвозвратно пройдена.

Атмосфера лесного домика сама подталкивала Дина к действиям, сталкивая двух упёртых баранов лбами. Он осторожно коснулся губ Агаты, словно боясь нарушить этот безмятежный сон. Проведя прохладной ладонью по влажным волосам, вызвал лёгкую дрожь во всём её теле.

Все посторонние мысли вдруг исчезли, как будто их и не было, оставив лишь двоих влюблённых, которые долго искали друг друга.

Агата испытывала небывалое наслаждение от каждого прикосновения Дина. Даже лёгкое поглаживание по спине вызывало у неё бурю эмоций, и мурашки, словно стая, пробежали по всему телу. Дин ощущал, как её тело реагирует на его огрубевшие после бесконечных тренировок руки. Это не шло ни в какое сравнение с его прежними отношениями. Всё казалось сном, который неожиданно стал явью.

Отбросив всё со стола и не разрывая поцелуя, он притянул её к себе и бережно уложил на холодную поверхность. С ненасытной страстью, как голодный хищник, Дин покрывал поцелуями длинную шею, продолжая шептать, что она невероятно красива и что с того первого поцелуя в лавке он больше не может думать ни о ком другом. Медленно спускаясь вниз, он, покрывая поцелуями тело Агаты.

Миллиметр за миллиметром, исследуя каждую часть её тела.

Его поцелуй оставляли на коже влажный след. Агата, чувствуя прикосновения губ, впивалась ногтями в спину и закатывала глаза от наслаждения. Она видела, что их страсть неизбежно приведёт к развязке. Агата испытывала страх, но давно подавленные эмоции, которые тщетно пытались скрыть, вырвались наружу.

С момента их первой встречи и до сегодняшнего дня она испытывала к Дину чувства, хотя никогда не признавалась в этом даже себе.

Его била мелкая дрожь. Время будто застыло, давая им возможность всё обдумать. Но страсть, которую больше невозможно подавить, грозилась сжечь обоих. Она стремилась разрушать преграды и выворачивать человеческие эмоции наизнанку.

Дин мечтал быть рядом с Агатой Роуз, не отпускать её ни на мгновение. Уитмор был убеждён, что его чувства защитят её от суровости и сложностей этого города. Ощущая её желания, он видел – она хотела того же. Тело девушки выгибалось под его губами.

У Дина был опыт в сексе и отношениях, в которых он искал что-то похожее на то, что чувствовал к Агате. Но ни одна другая девушка из города не могла заменить её.

В какой-то момент одежда, мешающая быть ближе, полетела на пол. За окном вспыхнула молния, и свет от генератора погас, погружая маленькую комнату в темноту.

Дин, тяжело дыша, опёрся руками на стол, чтобы их взгляды пересеклись в полумраке. В его глазах читалась мольба, будто он просил её позволить им зайти так далеко, откуда уже не будет пути назад. Молнии, освещавшие комнату, подчёркивали острые скулы и изумрудные глаза, придавая ему вид демона, явившегося из глубин Ада, чтобы искусить ангела, который трепетал в его объятиях. Поглощённая нахлынувшими чувствами, Агата притянула парня к себе, и они слились в поцелуе.

Последний рубеж был преодолён.

Дин вошёл медленно. За окном стучал дождь, заглушая неожиданный крик девушки. Агата обняла его крепко, впиваясь ногтями в спину. По щекам потекли слёзы, но несмотря на это, впервые она ощущала настоящее счастье.

Уитмор промолчал, осознав невинность Агаты, но действовал с ещё большей осторожностью, не прекращая целовать её приоткрытые губы. Агата же почувствовала, как боль сменилась мощным приливом удовольствия и желания, которые распространялись по её телу, словно раскалённая магма. Теперь она сама контролировала ритм, обвивая ноги Дина. Их плавные движения уносили куда-то далеко от всего мрачного и ужасного. По каждой клеточке тел пробегали электрические разряды, заставляя их дрожать от наслаждения и согреваться в объятиях друг друга.

Агата, не сдерживая эмоций, прижималась к своему партнёру с такой силой, на какую была способна. Дин, не останавливаясь, увеличивал темп, что вызвало у девушки новую волну наслаждения. Она выгнулась, издала громкий крик и выкрикнула его имя. После нескольких интенсивных движений парень резко отстранился, оставив её хватать ртом воздух.

Девушку охватило смущение, а затем и страх. Она вскочила со стола, в панике разыскивая собственные вещи, но Дин поймал её за руку, прижимая к груди и только услышав размеренное сердцебиение, Агата успокоилась, прижавшись всем телом к оголённому торсу».

Глава 5. Агата Брайн

«Жить без любви проще, но жизнь без неё теряет смысл…»

Маленький охотничий домик, затерянный в безмолвном лесу, пробуждал самые драгоценные, спрятанные в глубине сердец воспоминания. Барабанящий по протекающий крыше дождь, заставлял вздрагивать, представляя, как горячие руки вновь скользят по обнажённому торсу, как сплетаются молодые тела, погруженные в пучину обжигающей страсти, как кровь застывает в жилах от поцелуев, скользящих по влажной коже.

Дин не мог забыть ту ночь.

Пытался, стирал её из памяти, приглашая в свою кровать других, но каждый рассвет говорил мужчине, что в его спальне снова спит совершенно бесполезная игрушка, неспособная заменить невероятную Агату Роуз, что растворилась из его жизни словно виде́ние. Дни бесконечно сменяли друг друга, года пролетали, сменяя даты на календаре, а он надеялся, что сейчас откроется дверь и она вернётся в его жизнь с глотком свежего воздуха. Ждал. Но почему сейчас так больно? На этот вопрос ответа не было.

– Ты уснула, – произнёс он наконец, выкурив добрую порцию сигарет, вспоминая их общее прошлое.

– Извини, я просто устала, – ответила женщина, растирая глаза.

Агата распрямилась, потягивая затёкшие конечности, и продолжила пить уже остывший кофе, словно у него остался ещё какой-то вкус.

Прошло долгих тридцать минут. Начать разговор оказалось настолько сложно, что каждый предпочёл просто молчать, перелистывая в голове воспоминания.

Дин копался в пыльных коробках с кучей пожелтевших бумаг, Агата всё так же сидела на диване, подобрав под себя ноги, и смотрела на мужскую спину. Неловкое молчание становилось невыносимым, и, как только затяжной ливень закончился, оставив после себя незначительный, моросящий дождик, она не выдержала.

– Я, пожалуй, пойду домой, была рада нашей…встречи.

Дин медленно повернул голову в сторону женщины, сломавшей его жизнь, взгляд тяжёлый, изнуряющий, заставлял пальцы сжиматься в кулак, оставляя красные полумесяцы на коже. Но сейчас Агата понимала, что ей лучше уйти и забыть про всё случившееся в этом доме. Ей хотелось сохранить образ любящего парня, не жалеющего себя и защищающего её в прошлом. Как не старалась, но Агата не видела больше в сидящем напротив мужчине того самого мальчишку, сидящего с ней за одной партой. Дин казался чужим, его тяжёлый взгляд упрекал, и спрятаться от этой вины она была не в силах.

– Ты нормальная, Роуз? Монстром меня теперь считаешь? – он устало поднялся и с упрёком посмотрел в её глаза.

– Нет-нет… – Агата отрицательно покачала головой, опустив взгляд в пол. – Просто мать будет переживать.

– То есть вместо того чтобы попросить отвезти тебя, ты решила сократить путь и идти одна по лесу, да ещё и под дождём? Кажется, старая история Сквирдовски тебя ничему не научила? Или это в твоём вкусе, таскаться по лесу ночью?

– Не сто́ит беспокоить прошлое, я прекрасно знаю этот лес, да и дождь почти закончился, – уже менее решительно ответила женщина, вспоминая стеклянный взгляд найденного когда-то трупа в этом самом лесу, образ которого преследует её всю оставшуюся жизнь.

Дин громко выругался, со злостью пнул коробку в дальний угол и натянул кожаную куртку. Бумаги рассы́пались, укрыв деревянный пол, и Агата выхватила заголовок одной из газет: «Выпускники Сентфорской школы. 1990 год». От осознания, что на этих чёрно-белых статьях никогда не будет её лица, захотелось разрыдаться. Побег забрал у неё всё: семью, любовь, школу и друзей.

– Чего сидишь? Поехали.

– Я только хотела… Взглянуть на фото.

– Это просто макулатура для печи.

Дин небрежно пнул ворох бумаг, и Агата зажмурилась, словно только что, он ударил её.

– Пойдём. Не хватало, чтобы ты угодила в болото. Я всё ещё не понимаю, как ты вообще припёрлась сюда в потёмках и не свернула шею! – пробурчал Дин, отвлекая её растерянный взгляд.

Агата сглотнула, представляя, как падает где-то посреди леса и захлёбывается собственной кровью, так и не увидев его лицо. Но на грустные мысли наводило не только это, но и реакция Дина.

От мужчины сквозило пренебрежением и ненавистью к их общей истории.

«Время не лечит. Поговорка солгала. Оно лишь учит нас, пытаясь предостеречь от ошибок в будущем» – подумала Агата, выходя следом за мужчиной на улицу.

Небо стало абсолютно чёрным, за грозовыми тучами не было видно ни одной звезды, но в воздухе витала свежесть с запахом перечного дерева и геосмина. Впервые в этом лесу Агате захотелось дышать полной грудью, не думать о прошлом, а просто наслаждаться ароматом свободы. Но стоило мужчине грубо схватить ледяные пальцы, как реальность настоящего вновь придавила женщину тяжестью. От неожиданного касания импульсы тока пробежались по всему телу, заставляя прерывисто дышать.