Клуб ликвидаторов ошибок: международная драматическая повесть

© Диев С., 2024

© Оформление ООО «Юстицинформ», 2024

Единственная настоящая ошибка – не исправлять своих прошлых ошибок.

Пролог

Участники этих событий и сами события в силу их уникальности для начала заслуживают специального перечисления! Это, в первую очередь, – великая наша река Волга; несколько исторических международных событий, происшедших фактически на наших глазах и с нашим участием; а среди людей – яркие представители европейских стран – Англии, Германии, Финляндии, а также США. Все события совершаются неожиданно, почти одновременно и сворачиваются в удивительный клубок, который главная русская молодая героиня назвала по музыкальной аналогии «фугой». Прежде чем им соединиться, их нужно разложить в определённой последовательности согласно необычной оригинальной, почти научной, логике…

Очень симпатичная девушка по имени Ольга (её местный пожилой мастер-чеканщик называет «учёная милота»), живущая с родителями в старинном русском приволжском городе Кинешма, выпускница Кинешемского филиала Российского гуманитарного университета Синергия, вдруг обратила пристальное внимание на повесть Андрея Платонова «Епифанские шлюзы», где описана большая научно-техническая ошибка английского инженера Бертрана Перри в России трехсотлетней давности. Он, известный тогда в кругах архитекторов и строителей гидроинженер, был приглашён Петром Первым построить на истоке Дона в районе рязанского городка Епифани шлюз для расширения реки до судоходной полноводности. По проекту англичанина шлюз с привлечением очень больших денежных средств и огромного количества рабочих был построен, но… вода туда не пошла. О чём, между прочим, его предупреждали местные жители! Бертран Перри за свою ошибку – так в повести – поплатился жизнью, по приговору Петра Первого его казнили в Рязанском кремле. Времена были суровые.

Ольга очень увлекалась всякого рода гуманитарными исследованиями, почему и поступила в гуманитарный университет. У неё в части всяких гуманитарных тонкостей было очень развито шестое чувство. Видимо, сказалось воспитание. Ещё в пятом классе учительница химии приучила Олю к микроскопу. В то время, когда другие смотрели в телескоп на звёзды, девочка смотрела в микроскоп на микромир, который, на её взгляд, был живее и интереснее глухого космического («Этим звёздам к лицу б хохотать, ан, Вселенная – место глухое!» Борис Пастернак). А в микроскопе всё шевелилось, двигалось, перемещалось. Так Оля и росла, глядя вовнутрь природы вещей. Будучи уже взрослой, когда она задумывалась над чем-то гуманитарным, срабатывала догадка. К примеру, недавно она размышляла над причиной популярности у нас в стране Наполеона Бонапарта. Казалось бы, он по всем параметрам никак не может в России снискать популярность. Впрочем, к поверженным нами врагам у нас остаётся трепетное чувство. Свойство милосердной русской души! Когда по старой Смоленской дороге морозной зимой в конце 1812 года разгромленная замёрзшая в лохмотьях оставшаяся армия Наполеона отступала, французские жалкого вида солдаты стучались в крестьянские дома и, обращаясь по-французски «Шер Ами! (Дорогой друг!)», просили подаяния. Русские люди, сострадая, подавали разбитому врагу хлеб и одежду, прозвав их «шерамыгами»! Это прозвище вошло в русский обиход синонимом «бродяги, попрошайки».

Читая огромную книгу советского академика Евгения Тарле о Наполеоне, Ольга обнаружила один из последних эпизодов его жизни перед смертью на острове Святой Елены, который её заинтересовал. Поверженный французский император был пленником англичан. Общение с ним со стороны было категорически запрещено британскими властями. А на острове, между тем, Бонапарт активно общался с юной дочерью английского коменданта крепости, которая в нём души не чаяла. Впрочем, это к делу отношения не имеет.

Однажды к нему на остров с большими трудностями инкогнито проник на английском корабле французский журналист (как он попал на корабль – загадка!) и задал отравленному, медленно умирающему императору один вопрос:

– Ваш самый счастливый день, сир?

Наполеон из последних сил ответил странно:

– Тильзит! И без объяснения!

Автор книги, академик, со знанием предмета объясняя, что Тильзитский мир между Наполеоном и русским императором Александром Первым в 1807 году – мелковато для самого счастливого дня великого Бонапарта, ничтоже сумняшеся, назвал этот факт «Тайна Тильзита»! Видно, академик не захотел дальше копать, поленился! И Ольга придумала свою разгадку этой «тайны» масштаба Наполеона! До 1807 года у него были прозвища узурпатор, дьявол, убийца и злодей! (Кстати, с этих прозвищ Бонапарта начинается роман Л.Н.Толстого «Война и мир», беседа в салоне Анны Шерер в 1805 году.) А после заключения в 1807 году в Тильзите мира с Россией о нём заговорили как о благодетеле и светлом ангеле! И это отношение к нему, несмотря на его дальнейшие завоевательские действия, в том числе коварные и в России, сохранилось до конца его жизни и дольше. До сегодняшнего дня его популярность не иссякает: всем известны торт и коньяк «Наполеон», не говоря уже о его юридических нововведениях, живущих до сих пор… Кроме этого, в России, с 1814 года, сразу после победы над Наполеоном, в дворянских и купеческих домах было модно держать на видном месте белоснежный гипсовый бюстик поверженного узурпатора Наполеона Бонапарта! Обычно ведь держат портреты победителей, а не побеждённых! Такой парадокс! Объяснимый исключительно с гуманитарной точки зрения – по мнению Ольги! Она иногда писала, как она выражалась, «культурологические» стихи. Например, как бы от имени Наполеона:

(И далее у неё Наполеон как бы прозревает будущее!)

То есть та самая «мягкая сила», как сейчас говорят политологи, во многом благодаря которой Франция стала законодательницей моды в парфюме и одежде и вообще стала популярной страной!

Словом, как думала Ольга, Наполеон всё это предвидел. И умирал на острове Святой Елены в 1821 году поэтому… счастливым!

Ольга работала в Кинешемском краеведческом музее научным сотрудником. Размышляя над повестью Платонова «Епифанские шлюзы», она вдруг подумала, её, можно сказать, осенило… Следует отметить, что девушка давно уже мечтала о собственном гуманитарном проекте, желательно – международном. И вдруг – идея: а что если создать в Интернете сайт «Международный клуб ликвидаторов ошибок» (сокращённо – «КЛОШ»)! А может быть, и не только в Интернете, но и в реальности, на земле. Ведь таких серьёзных ошибок, как у английского инженера Бертрана Перри, повлекших за собой трагические последствия, в разных странах за историю человечества, хотя бы за пару-тройку веков, совершено немало! А у людей, совершивших эти ошибки, есть нынешние потомки, которые, как думалось Ольге, наверняка захотят исправить ошибки своих предков. Ведь ещё китайский мудрец Конфуций в пятом веке до нашей эры писал: «Единственная настоящая ошибка – не исправлять свои прошлые ошибки!»

Да, прошлые неисправленные ошибки отравляют, вслед за прошлым, настоящее и будущее!

От красоты и мощи этого проекта у девушки даже поднялась температура. Целый день ходила сама не своя! Она решила начать с того самого инженера Бертрана Перри, англичанина, которого 300 лет назад за ошибку казнил Петр Первый. Ольге справедливо казалось, что Андрей Платонов, будучи журналистом, эту историю не выдумал, и инженер Перри – персонаж реальный! В рассказе есть даже место проживания Бертрана – Ньюкасл. Ольга довольно прилично знала английский язык, и она решила написать в Ньюкасл, в мэрию, с просьбой поиска родственников того самого Бертрана Перри.

Глава первая. Шведский след

Как иногда бывает во время серьёзных исследований, на пути у Ольги произошли некоторые случайные исторические совпадения. Девушка в такие совпадения немного верила, но больше верила в судьбу, которая как бы ведёт любого человека «по звёздам». А может быть, это – промысел Божий. Впрочем, настоящие совпадения начались позже. А пока, можно сказать, по аналогии с музыкой, игралась прелюдия к совпадениям.

Город Кинешма ещё с советских времён был побратимом с предместьем финского Хельсинки – городом Вантаа. Изначальной причиной этого побратимства, как казалось Ольге, было финно-угорское происхождение Кинешмы, точнее – от составной его части – культуры дославянской народности Меря. У них был свой язык. Само слово «Кинешма» с языка меря переводилось как «глубокая вода». В связи со всем этим местное турагентство организовывало с помощью мэрии Кинешмы льготные поездки в Вантаа, буквально за полцены! И Ольга как раз собиралась в такую поездку с культурологической целью. Зарплата в музее была небольшая, так что деньжат всё равно пришлось подкопить с помощью родителей. Они были отзывчивы на дочкины гуманитарные проекты, особенно мама – учитель русского языка и литературы. Отец, офицер-десантник в отставке, тоже всячески поддерживал дочку, он в ней души не чаял всю жизнь. Жила семья в небольшом собственном доме почти на берегу Волги, в котором у двадцатичетырехлетней учёной девушки с некоторых пор был свой маленький кабинет с настольным компьютером и диваном. Отец собственноручно соорудил для этого специальную пристройку, даже с отдельным входом.

Собиралась ехать в Финляндию Оля в компании с ближайшей подругой Таней, тоже выпускницей Гуманитарного университета Синергия, и Василием, местным бизнесменом, довольно успешным, который к тому же писал неплохие стихи и был влюблён в Олю, правда, без особой взаимности. Материально он тоже помог девушкам оплатить поездку. Он ещё как предприниматель рассчитывал организовать с финнами какой-нибудь совместный проект, с учётом пустующей в Кинешме старинной красивой, из красного кирпича, текстильной фабрики, а также великой реки Волги, на берегу которой эта фабрика располагалась. По реке можно относительно недорого возить сырьё для какого-нибудь современного производства. К примеру, из города Волжский, где производят промышленный кремний, до Кинешмы на барже 113 километров по Волге (трое-четверо суток) можно возить карбид кремния. Из него производятся очень ценные кремниевые пластины для чипов. Производство должно быть абсолютно стерильное. Это может стать и делом, и доходом, и рабочими местами для многих кинешемцев, у которых они были в дефиците. Василий в свои тридцать лет был хорошим бизнесменом. Он владел типографией и, будучи довольно известным не только в Кинешме, но и в соседних Костроме и Шуе юристом, – нотариальной конторой. Для такого небольшого города это – очень прилично!

Тем временем в финском городе Вантаа ребят ждали. Поездке молодых кинешемцев там предшествовали некоторые события, явившиеся первым судьбоносным совпадением для Ольги.

Тридцатилетний барон Ольмер фон Тессин, живущий в собственном наследном старинном доме в Вантаа, пребывал в душевном состоянии, обычном для него последние несколько лет, полном брезгливого равнодушия к окружающему миру. Ни женщины, ни алкоголь его тоже не развлекали. Сейчас он шёл к своему другу Урхо Ярвинену, пригласившему барона к себе в мэрию, в которой он возглавлял отдел международных связей. А по совместительству Урхо отвечал за канализацию в городе Вантаа. Барон тоже был трудящимся человеком – инженером управления каналов и мостов после окончания технического университета. Это занятие чуть-чуть отвлекало Ольмера от скуки повседневной жизни. Ещё несколько лет назад барон интересовался своим русско-шведским происхождением, даже погружался в свою родословную лет на триста, но потом ему и это наскучило. Его дальний шведский предок триста с лишним лет назад служил в войсках Карла Двенадцатого, разбитых Петром Первым под Полтавой. Далее – плен, поселение в России, русская жена, дети…

Впрочем, русский язык Ольмер успел выучить до наступления своей хандры и довольно прилично говорил на нём.

Сейчас, идя в мэрию, Ольмер недоумевал, зачем Урхо его туда пригласил после его, Ольмера, рабочего дня. Барон подумал, что на пиво, которое у них, в мэрии, всегда было превосходное с прекрасной рыбной закуской.

Ольмер получил пропуск и поднялся на третий этаж в кабинет Урхо. Тот встретил его на пороге кабинета, элегантный, как всегда. Барон после работы, на которую он ходил как гидроинженер в форменном синем кителе с золотыми якорями и шевронами, переоделся в светский костюм с белой рубашкой и ярким галстуком, маскируясь таким образом от скуки повседневности. С Урхо они не виделись недели две, поэтому дружески обнялись.

– Зачем ты меня сюда позвал? – ворчливо спросил барон по-фински. – Могли бы встретиться сразу в пивной.

– Ольмер, – ответил Урхо на своём ломаном русском, – у меня к тебе сразу просьба: говорим только по-русски! Считай, это мой тренинг. А ты – мой коуч. Ты всё-таки по происхождению русский. Почти!

– А в чём дело? Это для меня ещё хуже, чем скука! – сказал по-русски Ольмер. – Напоминает о русском плене моего шведского предка 300 с лишним лет назад, после поражения Карла Двенадцатого. Насколько я знаю, жизнь в России для моих пленных предков была тяжёлой.

– Однако, – возразил Урхо, – они благополучно обзаводились там семьями, в результате чего примерно через 270 лет появился на свет ты – шведский барон! И оказался потом по судьбе здесь, в Финляндии. Сколько лет твоему дому?

– Примерно 190. – ответил сухо Ольмер. – Ну и что? Ты это к чему?.. У меня канализация работает хорошо!

Урхо расхохотался.

– Я вспомнил, – проговорил он сквозь смех, – как твой, считай, земляк, великий русский поэт, лауреат Нобелевской премии Борис Пастернак писал:

«И всего живитель и виновник Пахнет свежим воздухом навоз!» Ты забыл, что я в мэрии, помимо канализации, занимаюсь ещё и международными делами.

– Если ты хочешь меня куда-то послать, не трудись! Я везде был, там скука ещё большая. К тому же везде глупость страшная под названием «санкции», при этом бузят и бунтуют, фашисты какие-то новые, просто страшно!.. – Не волнуйся, барон, всё наоборот! Ехать никуда не надо. Оно само едет сюда!

– Кто это среднего рода чудище? Ты решил меня тоже попугать? – Пока не знаю. Но думаю, наоборот, порадовать. Средний род – случайно получилось. К нам едет маленькая молодая русская группа из нашего побратима – Кинешмы. Судя по фото, весьма симпатичная! Две девушки и молодой мужчина. Хочу тебя попросить о гостеприимстве на неделю.

– Урхо, ты же знаешь, я в своём доме не терплю посторонних! – брезгливо сморщился барон. – Прошу тебя, попробуй. А вдруг… – умоляюще проговорил чиновник.

По селектору раздался голос секретарши:

– Господин Ярвинен, к вам – русская группа!

– Просите, Уна!

Распахнулась дверь, и в кабинет первой энергично вошла очень милая изящная девушка. И следом ещё одна и молодой человек.

– Гуд дей, джентльмены! – весело воскликнула по-английски первая гостья.

– Здравствуйте, господа! – с сильным, но приятным акцентом ответил по-русски Урхо.

– Добро пожаловать в Вантаа!

Барон аристократически слегка наклонил голову:

– Добрый день, девушки и молодой человек! Оля восхищённо воскликнула:

– О, вы говорите по-русски?! Как приятно! Я Ольга, это Татьяна, а это Василий плюс!

Ольмер вдруг рассмеялся, чем вызвал удивление Урхо. Тот давно такого не слышал от своего угрюмого друга!

– «Василий плюс» – это чудесно! – воскликнул барон. – Если бы меня кто-нибудь так назвал «Оль-мер плюс», у меня долго было бы хорошее настроение! Вы кто по профессии, молодые люди?

Ольга сразу ответила:

– Мы с Таней – работники культуры, а Вася – бизнесмен, наш спонсор.

– Еще неизвестно, кто «плюс!» – со снисходительной улыбкой проговорил Василий. – Без меня ничего бы не было!

– Всё-таки, культура – первична! «Сначала было слово!» – резюмировала Ольга.

Тут Ольмер ещё больше поразил своего друга. Со словами «Оля, вы чудо!» он подошёл к девушке и галантно поцеловал ей руку. Ольга в ответ сделала книксен….

Надо сказать, что ужасная брезгливая скука навалилась на барона пару лет назад, когда США стали накладывать на Россию какие-то нелепые санкции. До этого Ольмер относился к Америке как к благословенному месту, где жили его родители и сёстры. Он там бывал иногда, и они обласкивали его всей родственной любовью. А теперь США погрузились в политическую глупость, давя на Россию экономическими санкциями, от которых сами же и страдают! Так же, как и вся Европа. Тут ещё новый газопровод, по которому должен идти из России в Европу дешёвый газ… взорвали! Газ в Европе сразу сильно подорожал. И в этом участвовала родная Скандинавия! В народе говорят: «выстрелили себе в ногу!» Сумасшедший дом!..

Урхо представился:

– Меня зовут Урхо Ярвинен. Я сотрудник мэрии Вантаа, а это барон Ольмер фон Тессин, почётный житель нашего города.

И вдруг снова, неожиданно для друга, сам заговорил Ольмер:

– Дорогие гости из России, Оля, Таня, Василий-плюс! Я имею честь предложить вам быть моими личными гостями на всё время вашего пребывания в Вантаа!

– Спасибо, Ольмер! – воскликнула Ольга. – Скажите, а вы что, настоящий барон?

– Да, – смущённо ответил Ольмер, – потомственный. Я вам потом всё расскажу…

В это время раздался голос секретарши:

– Господин Ярвинен! Вас приглашает мэр!

Урхо со словами «Дальше вам всё расскажет барон, прошу меня простить!» подхватил папку с бумагами и исчез за дверью.

– Ну, пошли! – весело сказал Ольмер. – Здесь недалеко…

По пути Ольмер, неожиданно для самого себя, сам себя развлек. Им овладело озорное желание сделать приятное для симпатичных русских, на которых глупая Европа и тупая Америка наложили эти идиотские санкции. Ведя гостей к своему дому, он старался шутить и улыбаться. Со смехом барон проговорил:

– В России говорят в некоторых случаях: «Как швед под Полтавой!» Это про меня!

Оля удивилась – это аллегорически, когда кажется, что полный крах в жизни!

– Нет, в данном случае это не аллегория, а факт. Я потомок того самого пленного офицера под Полтавой – шведского барона. Попав в плен, он осел в России 300 лет назад, женился на русской женщине и… обрусел. Пошли дети… А мои более поздние предки оказались здесь, в Финляндии.

– Тогда у вас, барон, наверное, и в России есть родственники?

– Да, есть. Помимо моих родителей, они, правда, живут в США, я слышал про одного родственника, жившего в 19 веке. Его фамилия Островский, он писатель, жил в Москве.

Ольга звонко расхохоталась, чем привела Оль-мера в восторг.

– Боже мой, Оля! – воскликнул он. – Как ты красиво смеёшься! Я, правда, не понимаю причины.

– О, не поймёшь! Таких совпадений не бывает! Островский – наш великий драматург! Наш Кинешемский театр носит его имя! А каким боком он к тебе?

– Не совсем прямым. Его мачеха была шведской баронессой фон Тессин. Моей дальней родственницей.

– Потрясающе! Для Островского Кинешма – это малая Родина! Их фамильная усадьба Щелыково – рядом с Кинешмой, а сам он был юристом и одно время даже служил в Кинешемской городской управе! Это было в первой половине 19 века. В нашем театре идут постоянно его пьесы, всегда с аншлагом. Если приедешь в Кинешму, мы сходим в театр имени Островского…

– …И посмотрим спектакль по пьесе моего родственника?! – добавил барон. – Если ты, Оля, конечно, пригласишь.

– Я уже приглашаю, Ольмер!..

Молодые люди сами не заметили, как перешли на «ты»!

– А пока… Мы пришли, господа!

Двухэтажный дом зелёного цвета с четырьмя полуколоннами по фасаду как бы спрятался среди современных высоких жилых корпусов с множеством окон. Ольмер открыл дверь электронным ключом и воскликнул: «Прошу!»

Когда все вошли в дом, он спросил:

– Девушки желают жить как – вместе или по-отдельности?

– Конечно, вместе! – воскликнула Ольга. – Как ты, Танюша?

– Конечно! – сказала Таня.

– Тогда сюда! – воскликнул барон и впустил их в комнату с двумя кроватями. – Комната моих сестёр. Они живут с родителями в Америке… А вы, Василий плюс, сюда, пожалуйста, комната налево. Ванная с туалетом – там.

Ольмер показал дальше по коридору.

– Теперь так, – продолжил барон, открывая дверь в третью комнату с большим овальным столом. – Я вас жду к обеду здесь, в столовой, через… Сколько вам нужно времени на туалет с дороги?

– Полчаса хватит! – весело ответила за всех Ольга. Озорное настроение Ольмера передалось и ей. При этом она подумала, что первый Финно-Угорский контакт состоялся!

– Ну и отлично! – весело воскликнул барон. – Через полчаса я вас жду… Обед закажу по Интернету, если позволите, на свой вкус: овощи, мясо с картошкой, мороженое, кофе, красное вино. Годится, командир? – обратился барон к Ольге.

– Так точно, барон! – по-военному ответила девушка. – Спасибо огромное за гостеприимство!

– Итак, господа кинешемцы! – в тон Ольге скомандовал барон. – Через полчаса жду вас здесь, к обеду!

Гости разошлись по комнатам. Ольмер быстро набрал номер ближайшего ресторана и заказал обед строго по согласованному списку.

Надо сказать, что с бароном что-то произошло. Это «что-то» вызвало в душе такой подъем, какого не было у него года три, с тех пор как Ольмер побывал в гостях у родителей и сестёр в Америке. Сегодня Оля затронула в душе барона, кажется, те же струны, причём мелодия звучала чуть-чуть другая, была сильнее и как-то звонче. Словом, Ольмер чувствовал себя воскресшим и готовым к какой-то новой жизни!

Заказав по телефону обед, он буквально считал минуты и прислушивался к каждому звуку из-за закрытой в столовую двери. При этом он явно отделял голос Ольги от другого женского. Он слышал её радостный смех, и сам при этом улыбался.

Минут через двадцать позвонили у входа в дом, барон открыл с пульта, затем постучали в дверь, и официант вкатил в столовую свою тележку. В течение семи минут стол был накрыт на четыре персоны под белой скатертью. Ольмер окинул радостным взглядом работу официанта, заплатил карточкой по счёту и стал ждать три минуты, которые тянулись так, что барон никогда раньше не замечал за собой такого нетерпения!

Первой в столовую почти вбежала Ольга. Она была в каком-то воздушном голубом коротком платье и напоминала неземной сказочный персонаж. Ольмер потерял от восторга дар речи, встал и, не удержавшись, протянул ей руку и повёл девушку за стол, причём, перед тем как посадить её рядом с собой, он эту руку поцеловал…

– Присаживайтесь, господа, – встрепенувшись, энергично проговорил барон, – и не стесняйтесь!

Василий, налейте всем вина, и приятного аппетита!..

Ольмер вдруг встал и, глядя на Ольгу, торжественно сказал:

– Но для начала хочу произнести тост! Дорогие гости!.. Должен признаться, у меня вот уже несколько лет мерзкое настроение. Благодаря вам, я буквально ожил! Спасибо вам, я пью за вас! Надеюсь, вам тут будет интересно. Я приложу к этому все силы!

Ольга, глядя барону прямо в глаза, нежно проговорила полушепотом:

– Нам уже интересно, барон… Я никогда не думала, что выражение «Как швед под Полтавой» может носить такой приятный оттенок!

Все рассмеялись и принялись за еду.

После обеда Таня сказала:

– Ольмер, мы сейчас пойдём погуляем по городу. Вы пойдете с нами, или нам воспользоваться путеводителем?

– Таня, давайте, во-первых, перейдём все на «ты». А во-вторых, идите пока без меня. Мне нужно подготовить для вас завтрашний день, чтобы вам было интересно. Я работаю инженером по гидросооружениям, и в моём распоряжении есть небольшое судно, на котором мы завтра отправимся в путешествие.

– Ура! – закричала Ольга. – Обожаю! А я думала, что бароны не работают!

– У нас за почётный титул денег не платят… Ну вот… а пока, – смущённо продолжил барон, – идите погуляйте, сориентируетесь по карте. Давайте, я вам отмечу на путеводителе мой дом.

Василий достал путеводитель по Вантаа, и Оль-мер нарисовал ручкой кружок на карте.

– Не заблудитесь, молодые люди, и возвращайтесь. Я буду наверху, в своей комнате. Вот, на всякий случай, мой телефон! Счастливо погулять!..

Барон написал на путеводителе телефон. Ребята ушли, официант вернулся за грязной посудой, и Ольмер поднялся к себе.

Перво-наперво он позвонил капитану служебного судна:

– Гастон, добрый вечер! Завтра с утра понадобится ваше судно. Пойдём с гостями до Хельсинки и обратно.

– Хорошо, господин фон Тессин. Судно готово!