Колыбель Марбаса

Ответом было молчание. Стараясь двигаться медленно и не пропустить ни одного шороха, Семь проверил все сидения экипажа, заглянул за выступы и даже подвинул металлические пластины на потолке. Все было пусто. Слишком пусто. И в этот же момент Семь осенила ужасающая мысль: кто-то вынес все оружие, средства связи, наборы для первой помощи. Все! Внутри корабля остались только ящики. Не теряя ни секунды, Семь распахнул один из них: гранаты исчезли.

Пока он лежал на платформе кто-то умудрился вынести с корабля абсолютно все. Но как?

Ничего не понимая, Семь вышел наружу. Лес молчал, как и несколько часов назад. Картина представшая перед ним во время посадки ничуть не изменилась, только освещающая эту планету звезда теперь уходила за горизонт, на прощание неприятно подсветив останки капитана.

***

Гробовая тишина действовала Рэму на нервы. По его мнению, вся вселенная издает столько звуков, что будь человек восприимчив хотя бы к десяти процентам из них, уже бы давно сошел с ума. Но здесь, в этой брошенной лаборатории на богом забытой планете, он слышал только хруст стекла под своими ботинками и неспешные шаги Ари за спиной. Этих звуков было катастрофически мало, чтобы заполнить всепоглощающую тишину.

– Все чисто, – сказал он, пересекая очередной сектор и сам удивляясь тому, насколько же быстро стандартная фраза “все чисто” умудрилась набить оскомину.

– Ты знаешь, нам крупно повезет, если образцы остались нетронутыми, – поддержала его недовольство Ари. – Тебе не приходила мысль, что совет отправил парочку кораблей до нас, чисто из принципа “кто быстрее принесет – того и деньги”?

– Не думаю, что у нас есть конкуренты, – отмахнулся капитан. – Скорее уж местные сами избавились от образцов, когда поняли, что их кинули.

– В отместку?

– Исключительно из чувства справедливости. Если бы меня оставили на дикой планете без возможности эвакуироваться, я бы попытался отомстить.

– Умирая?

– Я стараюсь быть честным с самим собой. Если надежды нет, то ее нет и точка, – отозвался Рэм.

– Тебя в твоей общине не учили надеяться до последнего?

– Эти глупости из нас выбили еще в младенчестве.

Он повертел головой, пытаясь размять шею. Спина болела, ноги ныли, руки уже устали от неестественного положения. Ему всем сердцем хотелось как можно быстрее разобраться с образцами или уже встретить угрозу, а не держать постоянно оружие наготове. “Еще одно дело – и на отдых”, – постоянно повторял он и каждый раз брался за новое, но после этого точно исполнит обещание и уйдет в тень на несколько месяцев. В этом он был уверен.

Поэтому, когда впереди вход в очередной блок наглухо перекрыла массивная дверь, единственное, что Рэм всей душой захотел сделать – это одним выстрелом снести ее к чертовой матери.

– Это пятый? – устало спросил он.

Ари подошла к консоли.

– Написано третий, – пожала она плечами. – В системе все работает, двери должны открываться автоматически при приближении. И эти тоже.

– Но они не открылись.

– Может, застряло что-то?

Рэм прислонил руку к двери и замер. Легкая вибрация металла отдавалась в его пальцах, постепенно переходила на всю ладонь, уходила в запястье и дальше в руку. Дверь заклинило. Что-то или кто-то сдвинул ее с той стороны и система никак не могла вернуть перекрытие блока на место.

– Здесь есть кто-нибудь? – на всякий случай спросил Рэм и посмотрела на Ари.

Та затаила дыхание, прислушиваясь. Вероятность, что они найдут живого человека на станции была крайне мала, но ее никогда нельзя полность исключить. Сделал же кто-то ту ловушку. Может, среди персонала вдруг найдется единственный спятивший смельчак, отказывающийся умирать. И лучше тогда пристрелить его первыми, чем он еще кого-нибудь покалечит.

Гробовое молчание не изменилось. Если с той стороны и был кто-то, то он отказывался отвечать.

Немного подумав, Рэм аккуратно постучал по двери, пытаясь на слух определить смещение.

– Ее могло заклинить от удара, – подождав какое-то время произнесла Ари.

– Здесь снизу есть небольшой перекос, – согласился Рэм.

Он размахнулся и ударил дверь ногой, надеясь вернуть ее в пазы или выбить препятствие. Гудение стало сильнее. Он ударил еще раз и еще, пока тонкая полоска света не показалась в узком пространстве между створками.