- -
- 100%
- +
Внезапно он нервно расхохотался.
– Блядь, ну что за страна! – он промокнул платком лоб. – Выбить для подзащитного свидание с супругой – и то проблема!
Виктор Дьякону молчал. С того дня, как он был осужден, проблемы у адвоката Флеймана лишь множились. Жаль только, что все они были проблемами самого Виктора.
Мне же положено по закону, – сказал Виктор. – Вы же обещали.
Флейман покачал головой.
– По закону, – повторил он. – По закону вы не должны были очутиться здесь. Это-то надеюсь, понятно.
– Непонятно только, куда ушли все деньги, которые вы из меня вытянули.
Адвокат Флейман вздохнул. Тяжело и, пожалуй, оскорбленно.
– Я много раз говорил вам, – устало начал он, – что юридическая теория и, что особенно печально, практика в нашей стране крайне редко корелируется с действительностью. Тем более, с такой виртуальной категорией как справедливость. По данному конкретному случаю спешу сообщить, что, – он раскрыл лежащую перед собой папку и поднял верхний лист, – одиннадцатого мая две тысячи тринадцатого года мной был составлен и направлен запрос на имя директора Пенитенциарного учреждения номер тринадцать муниципия Кишинева с просьбой назначить моему клиенту, Дьякону Виктору, одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения, отбывающему семилетний срок, бла-бла-бла, свидание длительностью до трех часов с законной супругой, Дьякону Анной, одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения на позднее одиннадцатого июня две тысячи тринадцатого года. Затребованное свидание является первым краткосрочным свиданием из предусмотренных законом Республики Молдова четырех свиданий в течение календарного года, истребованных осужденным Дьякону Виктором, срок наказания которого, включая срок предваритерительного заключения, ведет отсчет от одиннадцатого марта сего года. Ответ был получен, – он вынул следующий лист, – шестого июня сего года. Цитата. В ответ на ваш запрос, бла-бла-бла. Вот. Признавая законное право осужденного на свидание с членами семьи, администрация Пенитенциарного учреждения номер тринадцать сообщает о невозможности, в силу непреодолимых причин, организации свидания с супругой осужденного, Дьякону А., в отдельной, специально отведенной для подобных свиданий комнате и извещает, что комната для свиданий пришла в полную негодность в результате ее затопления, произошедшего седьмого декабря две тысячи двенадцатого года в результате аварийной ситуации в канализационной системе учреждения. Также администрация Пенитенциарного учреждения номер тринадцать информирует о невозможности, в связи с сокращением на сорок процентов на текущий год предусмотренных государственным бюджетом расходов на содержание пенитенциарных учреждений Республики Молдова, проведения ремонтно-восстановительных работ на всей территории учреждения, включая комнату для личных свиданий.
Он перевел дух и отложил в сторону еще один лист.
– Администрация Пенитенциарного учреждения номер тринадцать выражает свое сожаление в связи с невозможностью по непреодолимым причинам реализации права осужденного Дьякону В. на личное свидание с законной супругой Дьякону А., признавая такое требование полностью соответствующим законным правам осужденного. В случае изыскания дополнительных источников финансирования на проведение ремонтных работ в Пенитенциарном учреждении номер тринадцать, администрация берет на себя ответственность определить в качестве приоритетного участка таких работ комнату для личных свиданий и гарантирует осужденному Дьякону В. реализацию его законного права на личное свидание, в соответствии с действующим законодательством.
Замолчав, адвокат бросил взгляд на потолок, словно лишь теперь осознав, что вынужден распинаться в гнетущей обстановке Кишиневской тюрьмы. C осужденным Дьякону они сидели в полутемной комнате, предназначенной, как гласит закон, для общения с адвокатом. Без права использования администрацией тюрьмы фото– и видеосъемки, без применения звукозаписывающей аппаратуры.
– И что теперь? – спросил Виктор. – Я не смогу встречаться с женой?
Указательный палец Флеймана закачался как стрелка метронома.
– И нет и… нет. Администрация не говорит всей правды.
– Что, канализацию не прорывало?
– Канализация тут не при чем, – поморщился адвокат. – Если надо, они докажут, что сгорела тюремная столовая и отнесут это к непреодолимым обстоятельствам, препятствующим организованному питанию осужденных. Предоставят все необходимые справки, свидетельства и протоколы – пожалуйста, оспаривайте в суде. Я даже не хочу в это вникать, затопило помещение для свиданий или нет. Ваша проблема в том, что личные свидания в тюрьме проводятся и очень активно. Некоторые осужденные буквально неделями не вылезают со свиданий и не обязательно с собственными женами.
Поморщившись, Виктор потер виски.
– Я не понимаю, – сказал он.
– Да что ж непонятного? – расслабленно улыбался Флейман. – Некоторые камеры давно переделаны под люксовые апартаменты. Там все: евроремонт, отопление, душевые кабины, удобная мебель. Домашние кинотеатры и вай-фай. Двуспальные кровати и кожаные кресла. В общем, комфортные условия для тех, кто не мыслит себя без милых сердцу домашних удобств. Есть в тюрьме и зал с кетлеровскими тренажерами и ионизированным воздухом. Просто большинству заключенных – и, кстати, адвокатов, – не положено не просто бывать там, но и знать о существовании особых условий содержания.
Осужденный Дьякону поднял недоверчивый взгляд.
– Здесь? – указал он пальцем в стол, упираясь в него локтями. – Пентхаузы в этом гадюшнике?
– Такая страна, – сказал адвокат. – Все за деньги.
Виктор замолчал, задумчиво уставившись на папку адвоката.
– Сколько? – спросил он. – Сколько стоит свидание с женой?
Флейман подергал себя за шарфик.
– Деньги ни при чем, – сказал он. – Эти комнаты заняты на годы вперед. На долгие годы. Слишком серьезные статьи у людей, да и авторитет, скажем прямо, гм. Видимо, и камеры переделаны за их собственный счет. Бюджет на ремонт тюрьмы не предусмотрен – в этом администрация точно не соврала.
– Адвокат, – сказал Виктор, – вы же мой адвокат, не так ли?
– Что вы хотите этим сказать? – перестал поправлять шарф адвокат.
– Вы же, черт возьми, мой адвокат! Одно свидание, адвокат! Любые деньги!
– Да нереально, поймите же! – вскипел Флейман. – Блядь, вы даже не представляете, какие все бляди! Куда ни кинь! Одного моего клиента, блядь, закрывают просто так, на ровном месте! Вызывают в прокуратуру и арест на двадцать суток! И обвинение, блядь! Сокрытие налогов, отмывание денег! А сами! Он сидит, а его фирму банкротят! Вводят внешнее управление и деребанят, сука, активы! Выводят, блядь, в свои же офшоры! И ничего не сделаешь! И не доказать! Суд переносят! Раз за разом! То судья заболел, то, секретарша, блядь, в аварию попала! Ублюдки, а еще на реформу юстиции им девяносто миллионов выделили! Девяносто миллионов евро! И ведь опять все спиздят!
Раскрасневшийся и выведенный из себя, Флейман сидел перед Виктором в состоянии, в котором ни один адвокат не имеет права предстать перед клиентом.
– Чертова страна, – проскулил он, уже угасая.
– Адвокат, – сказал Дьякону. – Сколько вы из меня выжали денег?
– Выжал?
– Семь тысяч евро, – напомнил Виктор. – Вы уверяли, что этого будет достаточно, чтобы замять дело.
– Виктор, – он подвигал папку. Дрожащими, как показалось Виктору, руками, – ваши деньги – это мои риски. Которые, кстати, могут обойтись мне еще дороже.
– Семь тысяч, – решил не отступать Дьякону. – Это все, что нам с женой удалось получить с продажи автомобиля. Вообще-то продали за пять, еще две добавили. Только вот дело не удалось замять. Почему, адвокат?
– Не удалось, – успокоившись, обретал уверенность Флейман. – Обстоятельства оказались сильнее.
– Три тысячи евро, – поднял палец Виктор. – И это всего лишь за перевод под домашний арест. Состоялся ли этот хренов перевод?
– Нет, – сказал адвокат. – Вы сами знаете, как тогда…
– Вы уверяли, что мы все равно выиграем, что дело развалится в суде. У вас были все шансы, чтобы вытащить меня. Парень был в состоянии алкогольного опъянения, это было понятно даже слепому, по одному запаху. На месте была куча свидетелей, адвокат! К тому же он выскочил на проезжую часть там, где не должен был появиться. До ближайшего перехода тридцать один метр, разве нет? Что там еще? – Дьякону нахмурил лоб. – Да! Скорости я не превышал, с места происшествия не скрылся. Сам вызвал скорую и полицию и попытался оказать пострадавшему первую помощь. И что? И вот что, адвокат. Я здесь на семь ближайших лет. Из которых четыре – за неоказание помощи. Которая, адвокат, мною была оказана!
– За вас заступались большие люди.
– Какие, адвокат? Назовите хоть одно имя!
– Поверьте, – умиротворяюще поднял ладони Флейман, – я привлек весь свой ресурс, подключил всех знакомых профессионалов. Это, кстати, огромные расходы. Просто свести двух нужных людей для десяти минут разговора – знаете, сколько это стоит? Кто же знал, что усилий начальника отдела дорожной полиции города будет недостаточно? Мог ли я предположить, что владелец сахарного завода, сети пекарен и трех ресторанов упрется в это дело всеми своими рогами? Чтоб они у него на жопе выросли, – буркнул он. – Я, кстати, недавно узнал: у этого Кондри еще интересы и в нефтяном бизнесе. Пакет акций в…
– Вы не верите в мою апелляцию? – перебил Виктор. – Вы же сами настояли на ней!
– И правильно сделал! И буду верить до конца! Но я адвокат, и я реалист. И то, что ваша жизнь в заключении может быть не безопасной, для меня так же очевидно, как и то, что скорбящий папаша-миллионер сделает все, чтобы отомстить за сбитого вами сына. Думаю, он даже постарается, чтобы вы не вышли из тюрьмы живым.
Он вздрогнул и моргнул – от кулака Виктора, внезапно и резко опустившегося на стол.
– Вы ничем мне не помогли. Ничем, адвокат. Только обобрали до нитки и оставили без денег и со всем этим дерьмом мою супругу. Вы… вы просто прохвост, Флейман.
– Успокойтесь, Виктор, – великодушно сказал адвокат. – Ничего еще не потеряно. Дойдем и до Верховного суда. Надо будет – и до Европейского суда по правам человека. Да, процесс может затянуться на годы, но если не отступать, все равно победим. Слышали, наверное, что Молдавия – абсолютный рекордсмен по проигранным в Европейском суде процессам своим же собственным гражданам? Еще получите в качестве компенсации пятизначную сумму в евро, вот увидите. Как раз к выходу. И с женой вашей что-то придумаем. Знаете что? – он огляделся. – А давай-те как я попробую договориться с дежурным. К начальнику тюрьмы идти – верный отлуп, а с этими, с их-то зарплатами, а? Ну, чтобы вместо свиданий со мной – они все равно обязаны их предоставлять вам по первому требованию, – вместо меня приходила ваша супруга. А? Кровать, конечно, не разрешат поставить, но на столе даже романтичней.
– Что? – вскочил Виктор.
Одной левой он смахнул со стола адвокаткую папку. Пару листков еще пикировали в воздухе, когда в двери нервно загромыхал замок. Крик осужденного был услышан и не должен был остаться без внимания.
– Ну-ну, – улыбался Флейман, подбирая с пола бумаги.
– Пошел вон, – выдавил из себя Виктор, сжимая кулаки перед вбежавшим в камеру охранником. – Вы уволены!
3. Адриан
– Вам понравилось? – спросил Адриан. Разумеется, на итальянском.
– Magnificamente1! – только и выдохнул Дино Лаццари.
В Молдавии он находился уже третьи сутки, и третий день его восторгу не было предела. А ведь правда – сомневался, когда Фабио Квести, такой же, как Дино туринский таксист, посоветовал ему отправиться в Кишинев, где, по заверениям Фабио, живут вполне приличные и главное, самые недорогие дантисты во всей Европе.
– Отдашь тысячу евро, это в худшем случае, – говорил Фабио Квести. – Зато приведешь в порядок весь рот. Не то что наши, охреневшие рвачи – за штуку и на клык не дадут.
Они посмеялись, но тот разговор Дино не воспринял всерьез. Лететь в Молдавию, где умеют лишь говно подтирать и проститутничать – а за другим молдаване, попадавшиеся на глаза ежедневно в любом уголке Турина, в Италию и не ехали, – идея, казавшаяся ему по крайней мере сомнительной.
Решился Дино через неделю, когда от боли в зубе он не то что не спал – на ногах держался из последних сил. Он взял билет на ближайший рейс в Кишинев и в самолете думал о том, как, должно быть часто приходится молдавским стюардессам, больше почему-то похожим на русских моделей, видеть на борту мрачных итальянцев, постанывающих от невыносимой боли в зубах. Улетая, Дино выпросил у Фабио визитку клиники, специализировавшейся, по словам последнего, исключительно на итальянских туристах.
– Даже медсестра шпарит на нашем, представляешь? – делился впечатлениями Фабио, не забывший добавить, чтобы Дино обязательно смотался в Старый Оргеев.
– Молдавское Мачу Пикчу, – подмигнул Фабио, от которого Дино узнал, что рестораны и гостиницы в Кишиневе не менее качественные и доступные, чем стоматологические услуги.
Но первым делом Дино отправился в пункт аренды автомобилей. Его встретил приветливый парень, высокий и, несмотря на молодость, уже лысоватый, и Дино даже не удивился, когда парень заговорил с ним на итальянском, без ошибок и с едва уловимым акцентом.
– Адриано? – переспросил Дино.
– А-дри-ан, – повторно представился парень, – хотя можно Адриано. Мы же братские народы. Когда-то ваши предки активно завоевывали наших.
Машину Дино выбрал непретензиозную. «Хюндай Акцент» цвета металлик, на которую к тому же был наименьший тариф – тридцать два евро в сутки. Были и премиум варианты, от семидесяти евро в сутки, но, черт возьми, для чего еще стоило соваться в такую дыру, как не с целью сэкономить?
Быстро перечислив условия аренды – Дино усмехнулся, услышав, что не может использовать автотранспорт в качестве такси, – Адриан вернул итальянцу его экземпляр подписанного договора и попросил еще минуту внимания.
– Старайтесь не парковаться в неположенных местах, – советовал Адриан. – Машину, скорее всего, никто не эвакуирует и вряд ли даже снимут номера. Но! – он поднял указательный палец. – У ресторанов и гостиниц всегда есть собственные стоянки, а на стоянках обычно присматривает за машинами охранник. Не хотелось бы, чтобы автомобиль повредили злоумышленники или случайный проезжающий автомобиль с неосторожным водителем.
Улыбаясь, Дино Лаццари послушно кивнул, и Адриан наградил его еще несколькими полезными советами.
– Старайтесь не гулять по городу пешком в ночное время, даже в центре, – сказал он и добавил, – особенно в центре. И, кстати, в ночное время суток лучше не передвигаться между населенными пунктами даже на автомобиле. Особенно на автомобиле. В пригородах Кишинева орудует маньяк, но это, как говорится, полбеды. Плохие дороги и отсутствие не то что освещения, даже разметки – вот что пострашнее маньяка. В общем, внимательность приветствуется. Постарайтесь вернуть машину в целости и сохранности – в конце концов, у нас с вами контракт.
В одной руке парень поднял лист с подписью Дино, другой же протянул тому буклет с молдавским трехцветным флагом на обложке.
– Маленький презент, – сказал Адриан, – путеводитель по Молдавии. Самые живописные места, наиболее значимые памятники истории и архитектуры. Наслаждайтесь! И помните – в вашей машине установлен навигатор с обновленными электронными картами.
– Прекрасно! Неподражаемо! Невероятно!
Дино Лаццари складывал ладони, щелкал пальцами, потрясал руками – делал все, что должен делать уважающий себя итальянец в состоянии близкого к экстатическому восхищения.
– Рад, что вам понравилась Молдавия, – кивнул Адриан спустя трое суток. Он сидел перед автомобилем на корточках и рассматривал бампер.
Предстояла еще одна процедура, последняя формальность перед расставанием с клиентом. Внешний осмотр автомобиля с целью выявления возможных повреждений.
– Страна нетронутой природы! – сыпал комплиментами Лаццари. – А какие врачи! Мама мия, какие прекрасные дантисты!
– Самые лучшие, – прокряхтел Адриан, на корточках проползая вдоль кормы «Акцента».
– А кухня! – не унимался итальянец. – Ма-ма ли-га! Пля-чин-тя кю брин-за! – выдал он названия местных блюд.
– Очень вкусно! – подтвердил по-итальянски Адриан и вдруг присвистнул. – Cavoli2, блядь!
– Что? – застыл с открытым ртом Дино.
Голова Адриана плавно поднялась над автомобилем.
– Проблема, сеньор, – пробормотал он. – У вас царапина. У нас с вами царапина.
Спустя пять минут они сидели на заднем сиденье машины, с которой Дино Лаццари уже было попрощался. По крайней мере, до будущего приезда в так полюбившуюся ему Молдавию.
– Большая проблема, сеньор, – говорил Адриан. – Царапина, к сожалению, глубокая и длинная, больше метра. Простой полировкой не обойтись, сеньор.
– Не понимаю, как это получилось, – бормотал Дино. – Я делал все, как вы сказали. Оставлял машину только на стоянках, ночью спал, во всем слушался навигатора.
– Скорее всего, это бордюр, – сказал Адриан.
– Borduro? – поднял брови Лаццари.
– Граница, – провел в воздухе пальцем черту Адриан. – Граница между тротуаром и проезжей частью.
– А, cordolo! – обрадовался Лаццари, словно найденное слово решало все его проблемы.
– Si, seniore! – подтвердил Адриан. – Недостатки городского строительства. Ужасные дороги, несоблюдение нужной высоты бордюра, то есть, cordolo. Вот вам и царапина под дверью. К сожалению, в нашем с вами контракте не прописана ответственность городской администрации.
– Я понимаю, – пролепетал Дино. – Что я должен делать?
– Вам не о чем беспокоиться. Мы сами отвезем машину в специализированный автосервис. Кстати, на нее еще два года действует заводская гарантия. На сервисе проведут экспертизу повреждения, это займет максимум день. Определят сумму ущерба, выпишут счет на оплату. Наша компания заключит с вами дополнительное соглашение, предусмотренное базовым контрактом в случае, если единица автотранспорта возвращается клиентом в ненадлежащем виде. В соответствии с этим соглашением, наша компания должна будет оплатить ремонт автомобиля, вы же должны будете рассчитаться не с автосервисом, а с нашей компанией. Вы сможете это сделать и из дома, вернувшись в Италию, воспользовавшись вашей банковской карточкой. Но есть проблема: если вы затянете с платежом, нам придется прибегнуть к юридическим мерам, а это, как сами понимаете, совсем другой уровень ответственности. Так что я бы вам рекомендовал, исходя из опыта подобных случаев, задержаться еще на двое суток в Кишиневе, чтобы решить все вопросы легально и на месте.
– Но это невозможно, – заерзал в кресле Дино Лаццари. – У меня самолет в Турин через пять часов.
Адриан хлопнул себя по бедрам.
– Тогда я не знаю, – сказал он.
– Скажите, – робко начал Лаццари, поняв, что молчание не решает проблемы, – а сколько такой ремонт может стоить?
– Я не специалист по царапинам, – пожал плечами Адриан. – Но по опыту и учитывая то, что ремонт производится силами авторизованного центра и в сжатые сроки, думаю, вся эта история обойдется вам, – он прищурился, будто вспоминая масштаб повреждений, – в пятьсот-семьсот евро. Не больше, это точно, – спешно добавил в ответ на отчаяние во взгляде итальянца.
– Как дорого, – сказал Дино скрипучим голосом и с ужасом понял, что у него снова заныл зуб.
– Так что? Сможете поменять билет?
– Может, есть возможность решить вопрос более оперативно и не так затратно?
Адриан тяжело вздохнул.
– Вы разбиваете мне сердце, – сказал он, грустно глядя в окно.
– Я вас очень прошу, – прошептал гражданин Италии и его глаза повлажнели. – Никто ничего не узнает, клянусь здоровьем мамы и трех дочерей.
Адриан снова вздохнул.
– Это незаконно, вы понимаете? – спросил он, глядя в глаза Лаццари.
– Очень прошу, – молитвенно сложил руки Дино.
– Мне придется пойти на нарушение. Скрыть повреждение, договариваться с автоцентром.
– Я вас никогда не забуду.
– Вот возьмут и уволят из-за вас.
– Буду молиться за ваше здоровье, клянусь.
– А, ладно, – махнул рукой, будто плюнув на все, Адриан. – Давайте деньги.
– Да благословит вас Господь! – суетливо полез в карман Дино Лаццари.
– Сто евро. И уходите поскорее, мне машину отогнать надо.
– Все понял. Спасибо, добрый человек! Да благосло…
– Быстрее, быстрее! – торопил Адриан, пересаживаясь за руль.
Он еще видел итальянца, ссутулившегося, благодарно кивающего и озирающегося по сторонам, пока сдавал задним ходом. Переключившись в первую передачу, Адриан понял, что никого, кроме обычных прохожих, проходящих мимо напоминающего большой киоск его рабочего офиса, не улице нет.
Итальянец исчез навсегда.
4. Анна
Она обещала себе не плакать, ей хватило слез за этот месяц. Месяц без его глаз напротив и каких-то три телефонных разговора, и все ради чего? Чтобы смотреть ему в глаза через мелкую решетку?
Анна уже свыклась с тем, что вынуждена жить страхом, надеждой, отчаянием и снова страхом. Никак не могла привыкнуть лишь к этому – к его глазам за мелкой решеткой. Может, она сама накликала беду, с самого начала решив, что ничем хорошим это не может закончиться?
Она держалась и срывалась в слезы – последнее исключительно в одиночку. Забивала себя работой, только бы не прочесть в глазах сослуживцев сочувствие, лишь бы не расчесывать зуд воспоминаний о том самом дне, когда ее муж сбил насмерть человека. Держалась Анна даже при адвокате, в последнее время – особенно при адвокате.
Сергея Флеймана она нашла по Интернету, адрес его адвокатского бюро высветился первым в поисковике. Анна не искала рекомендаций, ее тревожили разговоры, перешептывания за спиной, сочувствия и, кто знает, не злорадство ли? В конце концов, это ведь был несчастный случай, ведь правда?
– Уверен, все разрешится, – сказал ей адвокат Флейман при знакомстве. Лучшего она и не ожидала услышать.
Теперь он приходил, пожалуй, слишком часто, по два раза в неделю, и недавно Анна даже поймала себя на том, что думает о нем, как о члене семьи. Он все чаще уходил от нее с деньгами, и обдавая ее ветерком от хлопнувшей за собой двери, адвокат Флейман все сильнее раздувал в ее душе уголек надежды. Оставшись одна, Анна сворачивалась в клубок на диване, куталась в плед, плакала и улыбалась сквозь слезы, вспоминая, что адвокат ушел не с пустыми руками, ручаясь, что никому не позволит загасить тлеющей внутри нее огонек.
Срок предварительного заключения Виктору продлевали трижды, а единственное, что помнила Анна после суда и семи лет приговора, были руки Флеймана, которыми он взмахивал как крыльями.
– Беспрецедентный беспредел! – чуть ли не прокричал он ей в лицо. – Четыре из семи – за неоказание помощи?
– Но Витя пытался помочь, – борясь с комком в горле, сказала Анна, но адвокат лишь снова всплеснул руками.
В последний раз Флейман попросил денег, которых у нее не оказалось. Он, правда и не предоставил обычного объяснения, а на ее вопрос, что за проблему на этот раз попытается решить за ее деньги, непривычно замялся. Сознался он лишь после того, как она проявила настойчивость – видимо, также из-за ее необычности.
– Что? – возмутилась Анна, услышав правду. – Послушайте, но это личное. Кто вам дал право лезть в мои отношения с мужем?
– Меня попросил ваш муж. И, кстати, полезли совсем другие люди и с совсем другой целью – прервать ваши отношения.
Взгляд Анны излучал тревогу и недоверие.
– Но они не имеют права, – сказала она. – Нам же положено по закону. Вы сами говорили. Садитесь, что же вы.
Присесть Анна предложила Флейману уже в третий раз. Адвокат лишь помотал головой – он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку.
– Я сделал все, что мог, – сказал он. – Может, у другого специалиста что-нибудь получится?
– У какого еще специалиста? – с замиранием сердца спросила Анна.
– Ах, да, – наморщил лоб Флейман. – Вам, видимо, придется искать другого адвоката. Если хотите, могу порекомендовать пару коллег. Крепкие профессионалы, ничего не могу ска…
– Какие коллеги, Сергей? Вы что, нас бросаете?
Он сделал шаг навстречу ей.
– Это не я вас бросаю. Ваш муж, – веско сказал он, – это он дал отвод моей кандидатуре.
– Дал отвод?
– Попросту говоря, уволил. Что поделать, имеет полное право. Клиент всегда прав.
– Погодите, постойте! – засуетилась Анна. – Здесь какая-то ошибка. Мне надо поговорить с ним.
– Поговорить, конечно, сможете. На следующем свидании. Правда, не знаю, что это изменит. Начиная с завтрашнего дня я официально не являюсь его защитником. И не уверен, что возьмусь за этого клиента снова, даже если вы в чем-то сможете его убедить. Даже другие условия вряд ли привлекут меня.