Особое мнение

7

Сидя за рулем высокоскоростной крейсерской “лодки” полицейского управления, Андертон вкратце обрисовал жене суть рапорта Джерри, записанного на пленке, которую он скопировал. Лиза выслушала его молча, с напряженным лицом. Руки ее праздно лежали на коленях, она то сжимала, то разжимала нервно сцепленные пальцы.

Под ними, как рельефная карта, проплывала скудная сельская местность, израненная войной. Безлюдные регионы, протянувшиеся между городами, испещряли дырочки кратеров, оставшихся от авиационных бомб, и холмики руин, оставшихся от крупных ферм и мелких промышленных предприятий.

– Хотелось бы знать, – сказала Лиза, когда Андертон замолчал, – сколько раз такое уже происходило.

– “Особое мнение”? Очень много раз.

– Нет, я имею в виду, когда один из мутантов не в фазе. Когда третий мутант использует рапорты остальных, чтобы опровергнуть их предыдущие предсказания. – Глаза ее не мигая смотрели вперед, очень темные и серьезные.

– Возможно, половина людей, которых мы отправили в лагеря, невиновны?

– Нет, – уверенно сказал Андертон, хотя уже сам начал сомневаться. – Только я имел возможность увидеть свою инфокарту до того, как делу дали ход. Вот почему мое будущее изменилось.

– Но, – его жена сделала нетерпеливый жест, – если бы мы заранее предупреждали подозреваемых… Возможно, эти люди тоже могли бы передумать.

– Нельзя, слишком большой риск, – возразил Андертон. Лиза резко, насмешливо расхохоталась.

– Риск или шанс? Тебя пугает неизвестность? А для чего у нас кругом сидят провидцы?

Андертон нахмурился и сделал вид, что очень занят, управляя полетом.

– И все-таки мой случай уникален, – упрямо сказал он через несколько минут. – Однако у нас есть более важная проблема, чем теоретические аспекты допреступности, которые мы обсудим позже. Мне надо кому-то передать эту пленку, прежде чем твой умненький скороспелый приятель догадается уничтожить оригинал.

– Ты хочешь отдать ее Каплану?

– А кому же еще? – Андертон любовно похлопал по катушке, лежавшей на сиденье между ним и женой. – Полагаю, старика заинтересует доказательство того, что его драгоценная жизнь в полной безопасности.

Лиза беспокойно пошарила в сумочке и вынула портсигар.

– И ты рассчитываешь, что Каплан тебе поможет?

– Кто знает. Но я хочу получить хотя бы шанс.

– Кстати, как тебе удалось так быстро уйти в подполье? Радикальное изменение личности – непростая процедура.

– Деньги могут все, – уклончиво ответил Андертон.

– Вероятно, Каплан сможет тебя защитить, – заметила Лиза, зажигая сигарету. – Он очень влиятельная особа.

– Я думал, он всего лишь отставной генерал.

– С официальной точки зрения, ты прав, но Уитвер имеет на Каплана подробное досье. Известно ли тебе, что наш престарелый отставник является главой довольно необычной организации ветеранов? Фактически это нечто вроде закрытого клуба с ограниченным членством. Только старшие офицеры, международная элита фронтовиков и с той, и с другой стороны. Здесь, в Нью-Йорке, этот элитный клуб содержит роскошный дворец, издает три шикарных глянцевых журнала, и довольно часто его члены выступают по телевидению… По самым скромным подсчетам, за год это влетает Каплану и его ветеранам в приличное состояние.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я только хочу, чтобы ты немного задумался. Меня ты убедил в своей невиновности… То есть в том, что ты не собираешься никого убивать. Но теперь тебе следует понять, что твоя карточка, основанная на рапорте большинства, вовсе не была фальшивкой. Никто ее не подделал. Эд Уитвер тут абсолютно ни при чем. Нет никакого заговора и никогда не было. Если ты принимаешь “особое мнение”, ты должен смириться и с мнением большинства.

– Похоже, ты права, – неохотно признал Андертон.

– Эд Уитвер, – сказала ему Лиза, – действует согласно своим твердым убеждениям. Он действительно верит, что ты потенциальный преступник, а почему бы и нет? У него на столе лежит РБ на тебя, но где же копия инфокарты? В твоем кармане!

– Я от нее уже избавился, – заметил Андертон. Лиза придвинулась ближе, глядя ему в лицо.

– Пойми наконец, что побудило Уитвера к действию. Вовсе не желание отобрать твою должность, как ты думаешь. На самом деле им движут те же стимулы, что и тобой. Эд свято верит в допреступность и хочет, чтобы система продолжала успешно работать. Я поговорила с ним с глазу на глаз и уверена, что он мне не солгал.

– По-твоему, мне надо передать эту запись Уитверу? Если я так поступлю, он ее уничтожит.

– Глупости, – горячо сказала Лиза. – Ведь оригинал был у него в руках с самого начала. Уитвер мог уничтожить его в любой момент, если бы захотел.

– Это правда. Но может быть, он просто не счел нужным прослушать рапорт Джерри?

– Может, и не счел. Но лучше взгляни на ситуацию с другой стороны. Если Каплан получит твою копию и выйдет с ней в эфир, полиция будет дискредитирована, неужели неясно? Эд Уитвер совершенно прав: мы должны тебя арестовать, чтобы спасти допреступность… Ты эгоист, ты думаешь только о себе, но задумайся хотя бы на минуточку о нашей системе! – Лиза нервно затушила сигарету и сразу полезла в сумочку за другой. – Что для тебя важнее? – патетически вопросила она. – Твоя личная безопасность или дело всей твоей жизни?

– Моя безопасность, разумеется, – немедленно ответил Андертон.

– А как же система допреступности? Ведь всему придет конец!

– Если система способна выжить, отправляя за решетку невиновных, то и черт с ней!

Лиза наконец вынула руку из сумочки. Вместо сигареты у нее в руке оказал не правдоподобно маленький пистолетик.

– Полагаю, что держу палец на спусковом крючке, – сообщила она севшим голосом. – Мне не приходилось иметь дело с огнестрельным оружием, но я хочу попробовать.

– Что я должен сделать? Развернуть твою лодку назад? – спросил Андертон после паузы.

– Да, и посади ее назад на крышу участка. Мне очень жаль, дорогой, но если бы ты сумел поставить благо нашей системы выше своих эгоистических интересов…

– Только избавь меня от проповеди! Я подчиняюсь, но вовсе не обязан слушать, как ты излагаешь мне кодекс корпоративного поведения, под которым не подпишется ни один разумный человек.

Губы Лизы стянулись в тонкую бесцветную полоску. Крепко сжимая пистолет, она смотрела на мужа в упор, когда он, повинуясь ее приказанию, бросил в крутой вираж их воздушный кораблик. Какие-то мелкие предметы со стуком вывалились из “бардачка”, когда правое крыло “лодки” стало быстро задираться, чтобы занять в итоге строго вертикальное положение.

И Андертона, и его жену удерживали на сиденьях принудительно защелкнутые металлические скобы, но к третьему человеку, который был в грузовом отделении, это никоим образом не относилось.

Краем глаза Андертон уловил движение у себя за спиной и услышал звук тяжелого падения. Какой-то очень крупный человек приподнялся, снова потерял равновесие и врезался в армированную стенку пассажирской кабины.

Все дальнейшее произошло еще быстрее. Флеминг резво вскочил на ноги и протянул огромную руку в сторону крошечного пистолетика Лизы. Андертон был так ошарашен, что не издал ни звука, но его жена испустила душераздирающий вопль, когда обернулась и увидела гиганта. Через мгновение он уже выбил из ее руки смертоносную игрушку, которая с дребезгом отлетела в другой конец кабины. Недовольно хрюкнув, Флеминг отпихнул Лизу в сторону и поспешно завладел ее оружием.

– Прошу прощения, – сказал он Андертону, распрямляясь насколько возможно. – Я думал, она еще что-нибудь расскажет, поэтому не вмешался сразу.

– Как вы здесь… – начал было Андертон и замолк. Было очевидно, что Флеминг и его люди постоянно держали бывшего комиссара под наблюдением. Скоростную “лодку” на крыше полицейского участка они должным образом приняли в расчет, и пока Лиза колебалась: стоит ли ей спасать своего мужа, Флеминг уже был наверху и забирался в грузовой отсек.

– Может быть, – сказал Флеминг, – будет лучше, если ты отдашь мне эту пленку? – Его толстые пальцы потянулись к лежащей на сиденье катушке. – Насчет Уитвера ты прав, он не знал, что там в оригинале. А если бы знал, то сразу уничтожил бы запись.

– А что Каплан? – вяло спросил Андертон, который все еще не мог прийти в себя.

– Каплан? Он заодно с Уитвером. Вот почему его имя появилось в твоей карточке. Но кто из них босс, мы не знаем. – Флеминг небрежно швырнул пистолетик Лизы в грузовой отсек и достал тяжелое армейское оружие. – А ты дал маху, улетев с этой женщиной. Я ведь тебе говорил, что она за всем стоит.

– Нет, в это я не могу поверить, – запротестовал Андертон, – Лиза не…

– У тебя все мозги отшибло, что ли? – перебил его Флеминг. – Эту “лодку” подготовили и заправили по приказу Уитвера. Как ты думаешь, для чего? Чтобы вывезти тебя из здания куда-нибудь подальше, где мы не сможем тебя отыскать. А без нашей помощи у тебя нет ни единого шанса.

На испуганном лице Лизы появилось странное выражение.

– Это не правда, – вполголоса сказала она мужу. – Уитвер даже не видел этой “лодки”. Я действительно собиралась проверить, что делает группа захвата…

– И тебе это почти удалось, милашка, – ухмыльнулся Флеминг. – Считай, повезло, если у нас на хвосте не висит какой-нибудь воздушный патруль. Проверять у меня не было времени.

Он присел на корточки позади кресла Лизы.

– Сперва нам нужно избавиться от этой женщины, а потом мы уберемся отсюда. Тебе больше нельзя оставаться в Нью-Йорке. Пейдж доложил Уитверу о твоей новой личине, и можешь быть уверен, что об этом болтают все телеканалы и эфирные станции.

Не вставая, он передал тяжелый армейский пистолет Андертону и схватил Лизу. Одной рукой Флеминг резко поднял вверх ее подбородок, другой дернул назад на себя, одновременно запрокидывая и прижимая к спинке кресла голову женщины. Лиза смертельно побледнела, в ее горле заклокотал сдавленный крик. Она пыталась расцарапать руки гиганта, но Флеминг, не обращая на это внимания, спокойно обхватил огромными ладонями ее тоненькую шейку и начал душить.

– Никаких пуль, – объяснил он, – она у нас выпадет из кабины. Несчастный случай, сплошь и рядом бывает. Но сначала мы все-таки сломаем ей шею.

Странно, но позже Андертон и сам не мог понять, почему он медлил столь долго. Просто уж так получилось. Когда толстые пальцы стали погружаться в бледную плоть, он вдруг встрепенулся и с размаху врезал тяжелым армейским пистолетом в основание черепа Флеминга. Пальцы разжались, гигант мешком повалился на пол кабины. Но тут же зашевелился, пытаясь подняться. И тогда Андертон врезал снова, теперь уже в лицо толстяка, чуть выше его левого глаза. На сей раз Флеминг рухнул плашмя и больше не шевелился.

Лиза хрипела, хватая ртом воздух, тело ее конвульсивно содрогалось. Но она быстро пришла в себя и даже постаралась улыбнуться мужу. Ее губы и щеки слегка порозовели.

– Ты способна ненадолго сесть за руль? – озабоченно спросил Андертон, похлопывая жену по щекам.

– Думаю, да, – сказала Лиза сиплым голосом и почти механически перебралась в кресло пилота. – Не беспокойся за меня, я уже в порядке.

– Посмотри, – он показал ей оружие Флеминга. – Этот пистолет состоит на вооружении нашей армии, но не с военных времен. Ты видишь одну из новейших и самых удачных разработок. Я, конечно, могу ошибаться, но… надо срочно кое-что проверить.

Он переполз через сиденье туда, где лежало распростертое тело. Стараясь не смотреть на разбитую голову Флеминга и не запачкаться кровью, Андертон аккуратно расстегнул его пальто и проворно обшарил все карманы. И через несколько секунд уже держал в руках пухлый, кожаный, пропахший потом бумажник.

Согласно идентификационной карте, Тод Флеминг был армейский майор на действительной службе, приписанный к Международному департаменту военной разведки и информации. Среди разных бумаг обнаружился документ, подписанный генералом Капланом, где говорилось, что предъявитель сего находится под особой защитой его группы – Интернациональной лиги ветеранов.

Значит, Флеминг и его товарищи действовали по указке Каплана. Хлебный фургон, ужасная авария, чудесное спасение Андертона – все было специально подстроено… Из этого следует, что Каплан почему-то не желает, чтобы бывшего комиссара арестовали. Он вспомнил, как люди Каплана заявились к нему домой, когда он собирал вещи для побега. Уже тогда они нашли его раньше, чем на след Андертона напала полиция. С самого начала все происходило так, как хотелось Каплану! Он сделал все, чтобы Уитверу не удалось арестовать беглого преступника.

– Ты сказала мне правду, – объявил жене Андертон, снова перебираясь на свое сиденье. – Мы можем отсюда связаться с Уитвером?

Лиза молча кивнула, включила на панели управления сектор коммуникации и спросила у мужа:

– Что ты там нашел?

– Это потом. А сейчас срочно свяжись с Уитвером, это очень важно! Мне надо поговорить с ним как можно скорее.

На мониторе бурно замелькали иконки каких-то мелких чинов из нью-йоркской штаб-квартиры, пока не появилась крохотная физиономия Эда Уитвера.

– Ты меня еще помнишь? – ухмыльнувшись, спросил Андертон.

– Господи, помилуй… – Уитвер побледнел. – Что случилось? Лиза, ты везешь его сюда?.. – Он с недоверием уставился на беглого преступника и обнаружил, что тот держит здоровенный пистолет. – Эй, ты! Не смей ее трогать! – прошипел он. – Что бы ты ни воображал, Лиза перед тобой ни в чем не виновата!

– Я уже знаю, – кротко кивнул Андертон. – Послушай, Уитвер, ты можешь нас прикрыть? Видит Бог, на обратном пути нам не помешает защита.

– На обратном пути? – не веря собственным ушам, пролепетал Эд Уитвер. – Ты хочешь сказать… что сдаешься?

– Сдаюсь, – кивнул Андертон и быстро добавил:

– Эд, ты должен кое-что сделать! Немедленно закрой “обезьянник”, слышишь? Не пускай туда абсолютно никого, даже Пейджа. И особенно никого из военных!

– Каплан… – произнесло крошечное изображение Уитвера.

– Что – Каплан?

– Он был в “обезьяннике” и… Он только что ушел. Андертону почудилось, что сердце у него вот-вот остановится.

– Что он там делал?!

– Собирал информацию. Копировал данные на тебя от каждого из провидцев. Каплан настаивал, что это нужно для его собственной безопасности.

– Тогда уже поздно. Он все получил, что хотел. Встревоженный Уитвер почти закричал:

– О чем ты говоришь? Что вообще происходит?

– Я объясню тебе все, когда вернусь в свой кабинет.

8

Эд Уитвер дожидался его на крыше здания. Как только маленький кораблик опустился на прежнее место, боевые корабли эскорта синхронно вильнули плавниками, быстро развернулись и улетели прочь. Андертон сразу вышел из лодки навстречу молодому человеку.

– Ты получил, что хотел, – сказал он Уитверу. – Теперь ты можешь арестовать меня и отправить в лагерь, но боюсь, этого будет недостаточно.

Казалось, у нового комиссара побледнели даже его вызывающе голубые глаза.

– Я не вполне понимаю…

– Это целиком моя вина. Мне вообще не следовало покидать это здание. Где Уолли Пейдж?

– Мы его уже обезвредили, – поспешил ответить Уитвер. – Пейдж нам больше не помешает. Андертон нахмурился.

– Вы арестовали Уолли? Наверняка не по той причине, что следует. Нет ничего преступного в том, что Пейдж впустил меня в “обезьянник”. А вот снабжать нашей секретной информацией посторонних – совсем другое дело. Парень, тут у тебя под боком процветал армейский шпион! Ладно, если честно, то у меня.

– Я уже отозвал ордер на твой арест. Теперь все наши группы захвата ищут Каплана.

– И каковы успехи?

– Каплан уехал отсюда на армейском грузовике. Мы проследили его путь до военного городка, но взять Каплана не получилось… Вояки сразу вывели за ворота сверхтяжелый R-3 и заблокировали единственный въезд на базу. Чтобы сдвинуть с места этот танк, потребуется, самое малое, гражданская война! А Каплан спокойно отсиживается в казармах.

Медленно, неуверенно Лиза наконец выбралась из “лодки”. Она все еще была слишком бледна, на горле наливался огромный безобразный синяк.

– Что случилось? – встревожился Уитвер, и тут его глаза наткнулись на неподвижные ноги Флеминга, без сознания валявшегося в кабине. – Надеюсь, ты больше не думаешь, что все это дело моих рук? – криво усмехнувшись, сказал он Андертону.

– Нет, не думаю.

– И больше не считаешь, что я… – Уитвер брезгливо поморщился, – хочу занять место комиссара?

– Конечно, хочешь! А я вот хочу сохранить свое место за собой. Но заговором тут не пахнет.

– Почему ты думаешь, что сдался слишком поздно? Мы сейчас же отправим тебя в лагерь на недельку, и за это время с Капланом ничего не произойдет.

– Разумеется, с ним ничего не случится, проблема не в этом. Теперь он может доказать, что был бы жив и здоров, даже разгуливай я по улицам. Каплан заполучил информацию, опровергающую РБ, и теперь возмерился разрушить всю систему допреступности. Он уже победил! А воспользуется его победой, понятно, армия.

– Но зачем это нужно военным?

– Они утратили свое влияние после англо-китайской войны. Не то что в старые добрые денечки ОАЗА, когда они правили бал повсюду: в политике, экономике, гражданском обществе! Они заседали в правительстве и занимались тайным полицейским сыском…

– Как Флеминг, – слабым голоском вставила Лиза.

– Вот именно. После окончания войны Западный блок был демилитаризован, и Каплана с его коллегами скопом отправили в отставку. Я ему даже сочувствую, но дальше так не могло продолжаться.

– Ты считаешь, Каплан победил? – нахмурился Уитвер. – Разве мы не можем хоть что-нибудь сделать?

– Мы знаем, что я не собираюсь его убивать. И Каплан это знает. Судя по всему, он вскоре объявится и предложит нам сомнительного рода сделку. Скажем, мы формально продолжаем работать как ни в чем не бывало, но право реальных решений фактически отходит к Сенату. Как тебе такое понравится?

– Совсем не понравится, – горячо сказал Уитвер. – В конце концов, в один прекрасный день я возглавлю это агентство. – Внезапно он покраснел и торопливо добавил:

– Не сейчас, конечно, когда-нибудь потом…

Андертон пасмурно вздохнул.

– Очень плохо, что ты широко распубликовал рапорт большинства. Крупная ошибка. Если бы ты так не суетился, мы бы осторожненько замяли дело, но теперь слишком поздно. Когда РБ уже прочитала каждая собака, мы не можем публично его дезавуировать.

– Полагаю, что не можем, – сокрушенно согласился Уитвер. – Боюсь, что… гм, я не так уж ловко провернул эту операцию, как воображал.

– Опыт приходит с практикой. Со временем из тебя получится отличный полицейский офицер, потому что ты веришь в систему. Но только учись не принимать все слишком близко к сердцу, – улыбнулся Андертон. – Ладно, пойду-ка прослушаю записи, которые легли в основу рапорта большинства. Мне надо совершенно точно выяснить, каким образом я собирался прикончить Каплана… Возможно, – какие-нибудь мыслишки и появятся в голове.

Пленки каждого мутанта содержались отдельно. Андертон вскрыл хранилище Донны и нашел там примерно то, что и ожидал. Именно этот материал использовал Джерри для своего “особого мнения”.

В данном варианте будущего его похитили люди Каплана, когда он возвращался домой с работы. На загородной вилле Каплана заседал Организационный комитет Интернациональной лиги ветеранов, который поставил Андертону ультиматум: либо комиссар добровольно откажется от системы допреступности, либо столкнется с открытой конфронтацией со стороны армии.

Андертон обратился за помощью к Сенату, но ее не последовало. Напротив, во избежание гражданской войны сенаторы одобрили уничтожение полицейской системы и ввели так называемые временные военные законы. Вместе с группой преданных ему фанатиков-полицейских Андертон выследил Каплана и пристрелил. Он расстрелял также и других функционеров Лиги ветеранов, которые были вместе с Капланом, но умер только Леопольд Каплан. Переворот увенчался успехом.

Это был вариант Донны. Теперь Андертон взял пленку Майка. Его информация должна быть идентичной, поскольку предсказания этих двух мутантов составили рапорт большинства.

У Майка все начиналось так же, как у Донны: в будущем Андертон узнал о заговоре Каплана и так далее. Но что-то насторожило сегодняшнего Андертона, что-то было не так. Озадаченный, он перемотал пленку на начало и очень внимательно прослушал. Это было совершенно невероятно, но… он прослушал пленку еще раз. Да, информация Майка не совпадала с тем, что видела Донна.

Через час Андертон в глубокой задумчивости покинул подвал, поднялся на лифте и вернулся в свой офис. Увидев выражение его лица, Уитвер взволнованно спросил:

– Что стряслось?

– Да нет, ничего особенного, – рассеянно ответил Андертон, все еще размышляя. – Ничего плохого, скорее, наоборот… – Шум за окном наконец вывел его из задумчивости, и он подошел взглянуть, что происходит.

На тротуарах было полно народу, а по проезжей части улицы, колонной по четыре в ряд, маршировали солдаты в полной походной амуниции времен последней войны. Винтовки, шлемы, камуфляж, крепкие тяжелые ботинки… Над колонной гордо реяли вымпелы с буквами ОАЗА, развеваясь на холодном осеннем ветру.

– Солдаты… – упавшим голосом пробормотал Уитвер. – Выходит, мы ошиблись. Они вовсе не собирались предлагать нам сделку!

Да и с какой стати? Каплану выгодней все совершить прилюдно, на глазах у толпы.

Андертон отчего-то совсем не удивился.

– Он собирается зачитать “особое мнение” Джерри, – констатировал он.

– Наверняка. А после Сенат нас уничтожит… За то, что сажали невиновных, за полицейские облавы, террор и все такое прочее.

– Думаешь, Сенат на это пойдет?

– Что-то мне не хочется, знаешь ли, отвечать на этот вопрос, – пожал плечами Уитвер.

– Знаю, – спокойно кивнул Андертон. – Пойдет, куда он денется. Как миленький! Все, что я вижу сейчас, Эд Уитвер, просто до боли соответствует тем данным, которые я только что нарыл в “обезьяннике”… Мы сами, собственноручно, загнали себя в угол. А из него только один выход, нравится он нам или нет.