Замогильные записки Пикквикского клуба

Сказав это, Перкер указал на дверь, в изъявление того, что визит этих господ должен быть приведен к концу. Джингль еще колебался несколько минут; но Иов Троттер взял его за руку и пошел с ним из дверей.

– Достойная чета! – сказал Перкер, когда дверь за ними затворилась.

– Как вы думаете, Перкер, – спросил м‑р Пикквик, – можно-ли надеяться на их исправление?

Перкер сомнительно пожал плечами; но, заметив беспокойство м‑ра Пикквика, сказал:

– Надеяться можно, в этом спору нет, почтеннейший. Оба они в настоящую минуту весьма искренно раскаиваются в своих поступках: но здесь надобно взять в рассчет, что на них еще сильно действует воспоминание о невыгодах тюремной жизни. Придет пора, когда это воспоминание исчезнет мало-помалу, и что именно тогда выйдет из них – этого ни я, ни вы, почтеннейший, сказать не в состоянии. Но, как бы то ни было, почтеннейший, – прибавил Перкер, положив руку на плечо м‑ра Пикквика, – благодеяние ваше заслуживает всякого уважения, какими бы последствиями оно ни сопровождалось. Не берусь решить, лучше или хуже поступают те господа, которые, из опасения быть обманутыми, никогда, или почти никогда не протягивают руки страждущему ближнему; но если бы эти два человека отличились каким-нибудь мошенничеством сегодня или завтра – и тогда я ни на волос не изменил бы своего мнения о вашем великодушном поступке.

Окончив эти замечания, Перкер придвинул свой стул к письменному столу и выслушал с напряженным вниманием рассказ м‑ра Пикквика об упрямстве старика Винкеля в Бирмингэме.

– Дайте ему одуматься недельку, – сказал Перкер, многозначительно кивая головой.

– И вы думаете, что он действительно одумается? – спросил м‑р Пикквик.

– Я надеюсь. A если нет, мы должны будем употребить личное ходатайство самой молодой леди. С этого, собственно говоря, всякий бы и начал на вашем месте. Поездка ваша в Бирмингэм вовсе не оправдывалась здравым смыслом, почтеннейший.

В эту минуту кто-то постучался в дверь.

– Войдите! – сказал Перкер.

Вошел м‑р Лоутон с таинственным и озабоченным видом.

– Что такое? – спросил Перкер.

– Вас спрашивают, сэр.

– Кто?

Лоутонь взглянул на м‑ра Пикквика и кашлянул.

– Кто меня спрашивает? Отчего вы не говорите, м‑р Лоутон?

– Вот, видите ли, сэр, – сказал Лоутон, – пришел к вам… м‑р Додсон и с ним… м‑р Фогг.

– Ах, Боже мой, – сказал адвокат, – я и забыл, что назначил им быть здесь в половине одиннадцатого, чтобы покончить эти рассчеты по делу г. Пикквика! Надо взять у них квитанцию. Как это вышло некстати! Что вы станете делать, м‑р Пикквик? Не хотите-ли покамест выйти в другую комнату?

Но в этой другой комнате уже стояли господа Додсон и Фогг. М‑р Пикквик объявил, что намерен остаться на своем месте, тем более, что не он, a господа Додсон и Фогг должны гореть со стыда при этой внезапной встрече. Это последнее обстоятельство он особенно рекомендовал вниманию м‑ра Перкера, при чем благородное лицо его выражало все признаки самого жгучего негодования.

– Очень хорошо, почтеннейший, очень хорошо, – отвечал Перкер. – Я могу только сказать, что если Додсон или Фогг обнаружат какие-нибудь признаки замешательства или стыда при взгляде на ваше лицо, то вы будете одним из самых кровожадных джентльменов, каких только я видел. Зовите их, м‑р Лоутон.

Лоутон исчез, и через минуту воротился в сопровождении господ Додсона и Фогга.

– Вы, я полагаю, видели м‑ра Пикквика? – сказал Перкер Додсону, указывая пальцем по тому направлению, где сидел этот джентльмен.

– А! Здравствуйте, м‑р Пикквик! – сказал Додсон громким голосом.

– Ах, Боже мой! Вас-ли я вижу, м‑р Пикквик? – подхватил Фогг. – Надеюсь, вы совершенно здоровы, сэр. Лицо ваше, кажется, немножко изменилось; но я все-таки угадал вас с первого взгляда, сказал Фогг, придвигая стул и озираясь вокруг себя с приятной улыбкой.

В ответ на эти приветствия, м‑р Пикквик слегка наклонил голову и, заметив, что Фогг вытащил из своего кармана пачку бумаг, встал и подошел к окну.

– М‑ру Пикквику, кажется, незачем беспокоиться, м‑р Перкерь, – сказал Фогг, развязывая и продолжая улыбаться приятнейшим образом: – м‑р Пикквик хорошо знаком с этими делами; между нами, я полагаю, нет секретов. Ха! ха! ха!

– Какие секреты! – подхватил Додсон. – Мы ведь стоим с ним на дружеской ноге. Ха, ха, ха!

И затем еще раз оба засмеялись, как самые веселые джентльмены, привыкшие часто получать деньги.

– Вот, стало быть, мы и рассчитываемся, – сказал Фогг. – Вся сумма издержек, м‑р Перкер, сто тридцать три фунта, шесть шиллингов и четыре пенса.

Фогг и Перкер принялись сравнивать, сличать и подводить окончательные итоги. В продолжение этого занятия Додсон, обратившись к м‑ру Пикквику, сказал ласковым тоном:

– Вы, кажется, немножко похудели, м‑р Пикквик, с той поры, как я имел удовольствие видеть вас в последний раз.

– Очень может быть, – отвечал м‑р Пикквик, уже давно сверкавший негодующими взорами, так однако ж, что это, по-видимому, ни на кого не производило никакого впечатления. – Очень может быть, сэр. В последнее время я много терпел от наглости и преследования некоторых мошенников, сэр.

Перкер кашлянул очень сильно и спросил м‑ра Пикквика, не угодно-ли заглянуть ему в утреннюю газету, на что последовал однако ж отрицательный ответ, выраженный энергическим тоном.

– Мудреного нет, – сказал Додсон: – в тюрьме, конечно, вы должны были перенести много разнообразных огорчений. Народ там очень странный. A в которой части были там ваши аппартаменты, м‑р Пикквик?

– У меня всего была одна комната в том этаже, где помещается буфет.

– Знаю, знаю. Это, если не ошибаюсь, лучшая часть во всем заведении.

– Не ошибаетесь, – подтвердил м‑р Пикквик отрывисто и сухо.

Была во всем этом весьма странная холодность, необыкновенная в джентльмене с горячей натурой, М‑р Пикквик употреблял гигантские усилия, чтобы обуздать порывы неукротимой ярости. Но когда Перкер написал вексель на всю сумму, a Фогг, с торжествующей улыбкой, положил его в карман, и когда эта улыбка отразилась равномерно на суровом лице Додсона, м‑р Пикквик почувствовал, что кровь заклокотала в его жилах и пламень негодования насильственно исторгался наружу.

– Ну-с, м‑р Додсонь, – сказал Фогг, укладывая в карман бумажник и надевая перчатки, – я к вашим услугам, сэр.

– Очень хорошо, – сказал Додсон, вставая с места, – я совсем готов.

– Очень рад, что имел удовольствие возобновить приятное знакомство с м‑ром Пикквиком, – сказал разнеженный Фогг с вкрадчивою любезностью. – Надеюсь, м‑р Пикквик, вы переменили свои мысли и не думаете о нас дурно, как прежде.

– Это уж само собою разумеется, – сказал Додсон величественным тоном оскорбленной добродетели. – М‑р Пикквик знает нас лучше, я надеюсь. Впрочем, какое бы мнение, сэр, вы ни составили о джентльменах нашей профессии, могу вас уверить, что я не питаю к вам никакого личного недоброжелательства по поводу легкомысленных и резких выражений, которые вы позволили себе произнести на наш счет в нашей конторе в ту пору, как мы имели удовольствие видеть вас первый раз.

– Примите, сэр, такое же уверение и с моей стороны, – сказал Фогг тоном великодушного прощения.

– Наше поведение, сэр, – продолжал Додсон, – говорит само за себя, и оправдывается естественным образом при каждом данном случае. Мы уже несколько лет, м‑р Пикквик, занимаемся этими делами, и в числе наших клиентов были многие весьма почтенные особы. Желаю вам доброго утра, сэр.

– Доброго утра, м‑р Пикквик, – повторил Фогг.

Сказав это, он взял под мышку зонтик, скинул перчатку и протянул, в знак примирения, правую руку этому негодующему джентльмену, который между тем держал обе руки за фалдами фрака и смотрел на юриста с выражением самого презрительного изумления.

– Лоутон! – сказал Перкер в эту минуту. – Отворите дверь.

– Постойте! – вскричал м‑р Пикквик. – Перкер, я намерен говорить.

– Не напрасно ли, почтеннеший? – сказал адвокат, сидевший как на иголках в продолжение всех этих переговоров. – Оставьте дело, как оно есть: я прошу вас об этом, м‑р Пикквик.

– О, нет, я не хочу оставаться в дураках! – возразил м‑р Пикквик торопливым тоном. – М‑р Додсонь, вы обращались ко мне с некоторыми замечаниями, сэр.

Додсон повернулся, сделал легкий поклон и улыбнулся.

– С некоторыми замечаниями, сэр, – повторил м‑р Пикквик, задыхаясь от внутреннего волнения, – и товарищ ваш осмелился даже, с покровительственным видом, протянуть мне свою руку. Мало этого. Вы оба приняли, в отношении ко мне, тон гордого великодушие и оскорбленной невинности, и этим самым, милостивые государи, вы обнаружили такую степень бесстыдства, которого я вовсе не ожидал даже от вас.

– Что? – воскликнул Додсон.

– Что-о-о! – повторил Фогг.

– Известно-ли вам, что я был жертвою ваших гнусных заговоров и сплетней? – продолжал м‑р Пикквик. – Известно-ли вам, что я тот самый человек, которого вы ограбили и заточили в тюрьму? Известно-ли вам, одним словом, что вы были адвокатом в процессе вдовы Бардль против Пикквика!

– Да, сэр, мы знаем это, – отвечал Додсон.

– Конечно, мы знаем это, сэр, – подтвердил Фогг, ударив, вероятно случайно, по своему карману.

– Вы, я вижу, вспоминаете об этом с удовольствием, – сказал м‑р Пикквик, стараясь вызвать, быть может, первый раз в жизни, на свое лицо насильственную улыбку. – Уже давно я собирался высказать вам, отчетливо и ясно, какое мнение я составил о вас, милостивые государи, но из уважения к другу моему Перкеру я, по всей вероятности, не воспользовался бы даже и настоящим случаем, если бы вы не приняли со мной покровительственного тона и этой бесстыдной фамильярности… я говорю, бесстыдной фамильярности, сэр, – повторил Пикквик, обращаясь к Фоггу с таким стремительным и порывистым жестом, что этот джентльмен счел за нужное попятиться к дверям.

– Берегитесь, сэр! – сказал побледневший Додсон, заранее поспешивший укрыться за спиною Фогга, хотя и был выше его ростом. – Пусть он оскорбить вас, м‑р Фогг: не отвечайте ему тем же, в мою голову.

– Нет, нет, я не стану отвечать, – сказал Фогг, – можете на меня положиться.

– Так вот что я хотел сказать вам, господа, – продолжал м‑р Пикквик: – оба вы – низкие крючки, ябедники, мошенники, разбойники!

– Ну, вот и все, почтеннейший, – перебил Перкер. – Теперь можете замолчать.

– Нет, не замолчу: они низкие крючки, ябедники, мошенники, разбойники.

– Ступайте, господа, прошу вас; вы видите, что он все сказал, – продолжал Перкер примирительным тоном. – Лоутон, отворена-ли дверь?

М‑р Лоутон, улыбаясь, произнес утвердительный ответ.

– Ну, так прощайте же, господа… ступайте с Богом… прощайте… Лоутон, дверь! – кричал адвокат, выталкивая насильно господ Додсона и Фогга. – Сюда, сюда… пожалуйте… вот так… Лоутон, дверь! Пожалуйте скорее, господа!

– Если только есть закон у нас в Англии, сэр, – сказал Додсон Пикквику, надевая шляпу, – вы пострадаете за это.

– Крючки! Разбойники!

– О, вы дорого поплатитесь за это, сэр! – сказал Фогг, махая сжатым кулаком.

– Ябедники! Мошенники! – кричал м‑р Пикквик, не обращая ни малейшего внимания на эти угрозы.

– Разбойники! – завопил м‑р Пикквик в коридоре, когда юристы начали уже спускаться с лестницы.

– Разбойники! – закричал еще раз м‑р Пикквик, вырываясь из рук Лоутона и Перкера и выставляя свою голову из окна коридора.

Но когда м‑р Пикквик отступил от окна, физиономия его приняла очень кроткий и торжественно улыбающийся вид. Тихими и спокойными шагами он пошел в контору и объявил, что огромная тяжесть свалилась с его плеч. Было очевидно, что он чувствовал себя совершенно счастливым.

Перкер не сказал ничего до тех пор, пока не опорожнил всей своей табакерки и не послал Лоутона наполнить ее свежим табаком. Тогда с ним вдруг сделался необыкновенный припадок смеха, продолжавшийся около пяти минут, и по истечении этого: времени он сказал, что, по всей вероятности, он долго будет сердиться на м‑ра Пикквика, если вникнет хорошенько в сущность этой беды.

– Ну, – сказал м‑р Пикквик, – не мешает теперь и нам покончить счеты.

– Какие?

– Финансовые, любезный друг, финансовые, – отвечал м‑р Пикквик, вынимая из кармана бумажник и пожимая руку своего адвоката. – Вы уж столько для меня сделали, что я едва-ли когда расквитаюсь с вами, Перкер.

После этой маленькой прелюдии друзья серьезно занялись рассмотрением многосложных счетов и росписок, по которым м‑р Пикквик с великим удовольствием заплатил своему адвокату значительную сумму денег в вознаграждение за его хлопоты и бескорыстные труды.

И лишь только они кончили этот счет, как за дверью раздался поразительно сильный стук, не умолкавший ни на одно мгновение, как будто кто-то решился раздробить и молоток, и дверную скобку.

– Что это такое? – воскликнул Перкер, быстро приподнимаясь с места.

– Стучатся в дверь, я полагаю, – сказал м‑р Пикквик, как будто еще могло быть какое-нибудь сомнение в действительности этого стука.

Неугомонный стук возрастал с изумительною силой.

– Ах, Боже мой! – сказал Перкер, позвонив в колокольчик: – это в состоянии встревожить весь дом, – Лоутон, разве вы не слышите?

– Сейчас выйду, – отвечал письмоводитель.

Стук между тем превратился в оглушительный бой, от которого наконец дверь зашаталась и задребезжали стекла.

– Это ужасно! – сказал м‑р Пикквик, затыкая уши.

– Торопитесь, Лоутон, Бога ради! – закричал Перкерь.

М‑р Лоутон, умывавший этим временем свои руки за темной перегородкой, бросился к дверям, отворил их и сделался очевидцем явления, которое нужно будет описать в следующей главе.