Исчезновение Стефани Мейлер

Джесси Розенберг

Суббота, 28 июня 2014 года

28дней до открытия фестиваля

В восемь утра, когда город понемногу просыпался, на забитой пожарными машинами Бендам-роуд царила суматоха. Дом, где жила Стефани, превратился в дымящиеся руины. Ее квартира выгорела полностью.

Мы с Анной стояли на тротуаре и смотрели, как пожарные ходят взад-вперед, сматывают шланги и убирают снаряжение. Вскоре к нам подошел их начальник.

– Это поджог, – уверенно произнес он. – Счастье, что никто не пострадал. В здании был только жилец со второго этажа, он успел выбраться. Он-то нам и позвонил. Идемте, хочу вам кое-что показать.

Мы следом за ним вошли в дом и поднялись по лестнице. В воздухе стоял едкий запах гари. Добравшись до площадки третьего этажа, мы обнаружили, что дверь квартиры Стефани распахнута. Выглядела она совершенно целой. Замочная скважина тоже.

– Как же вы вошли, если не взламывали ни дверь, ни замок? – спросила Анна.

– Именно это я и хотел вам показать, – ответил шеф пожарных. – Когда мы прибыли, дверь была открыта настежь, как сейчас.

– У поджигателя были ключи, – сказал я.

Анна озабоченно взглянула на меня:

– Джесси, по-моему, тот, кого ты здесь застал в четверг вечером, явился довершить свое дело.

Я подошел к порогу и заглянул в квартиру. Там не осталось ничего. Мебель, стены, книги – все превратилось в уголья. Человек, который поджег квартиру, ставил себе единственную цель: сжечь все дотла.

Жилец со второго этажа, Брэд Мелшоу, сидел на ступеньках соседнего дома, завернувшись в одеяло, пил кофе и разглядывал почерневший от огня фасад. По его словам, его смена в кафе “Афина” закончилась около 23.30.

– Я пошел прямо домой. Ничего необычного не заметил. Принял душ, немного посмотрел телевизор и уснул прямо на диване, со мной такое часто бывает. Около трех ночи я вдруг проснулся, как будто кто-то меня толкнул. Вся квартира была в дыму. Я почти сразу понял, что дым идет с лестничной клетки, открыл дверь и увидел, что верхний этаж горит. Сразу спустился на улицу и позвонил с мобильника пожарным. Стефани вроде не было дома. У нее ведь проблемы, да?

– Кто вам сказал?

– Все про это говорят. Городишко-то маленький.

– Вы хорошо знали Стефани?

– Нет. Пересекались, конечно, мы же соседи, но и то редко. Уж больно в разное время работаем. Она сюда в прошлом году переехала, в сентябре. Симпатичная.

– Она вам не говорила, что собирается уехать? Что на время отлучится?

– Нет. Я же говорю, не настолько мы были близки, чтобы она мне что-то рассказывала.

– Она могла попросить вас поливать цветы. Или забирать почту. Нет?

– Она меня никогда ни о чем таком не просила.

Вдруг в глазах Брэда Мелшоу мелькнуло смятение, и он воскликнул:

– Точно! Как я мог забыть? Она тут вечером, на днях, поругалась с полицейским.

– Когда?

– В прошлую субботу.

– Как это было?

– Я возвращался из ресторана, пешком. Около полуночи. Перед домом стояла полицейская машина, Стефани разговаривала с водителем. Говорила: “Ты не можешь со мной так поступить, ты мне нужен”. А тот ответил: “Слышать про тебя больше не желаю. Если ты мне опять будешь звонить, я жалобу подам”. Тронулся с места и уехал. Она с минуту постояла на тротуаре, вид у нее был совершенно потерянный. Я на углу стоял и все видел. Подождал там, пока она поднимется к себе. Не хотел ее смущать.

– Что за полицейская машина? – спросила Анна. – Полиция Орфеа или другого города? Полиция штата? Дорожная?

– Понятия не имею. Я тогда внимания не обратил. Да и темно было.

Наш разговор прервал мэр Браун, коршуном налетевший на меня:

– Полагаю, вы читали сегодняшнюю газету, капитан Розенберг? – в ярости спросил он и сунул мне под нос “Орфеа кроникл”.

На первой полосе красовался портрет Стефани, а над ним – следующий текст:

ВЫ НЕ ВИДЕЛИ ЭТУ ЖЕНЩИНУ?

Стефани Мейлер, журналистка “Орфеа кроникл”, с понедельника не подает о себе вестей. Вокруг ее исчезновения разворачиваются странные события. Полиция штата ведет расследование.

– Я не знал про эту статью, господин мэр, – заверил я.

– Знали или не знали, но это вы устроили всю эту кутерьму! – злился Браун.

Я обернулся к сгоревшему зданию:

– Вы по-прежнему утверждаете, что в Орфеа ничего не происходит?

– Ничего такого, чем не могла бы заняться местная полиция. Может, хоть вы не будете создавать лишний беспорядок? Экономика города и так не на высоте, все рассчитывают на летний сезон и театральный фестиваль, чтобы оздоровить финансы. Если туристы перепугаются, к нам никто не приедет.

– Позволю себе заметить, господин мэр, что речь может идти о крайне серьезном деле…

– У вас нет никаких фактов, капитан. Гулливер мне вчера сказал, что машину Стефани с понедельника никто не видел. А если она просто-напросто уехала? Я тут навел о вас справки, вы, кажется, в понедельник выходите в отставку?

Анна посмотрела на меня как-то странно:

– Джесси, ты уходишь из полиции?

– Никуда я не уйду, пока не распутаю это дело.

Оказалось, что у Брауна длинные руки. Когда мы с Анной, покинув Бендам-роуд, вернулись в отделение полиции Орфеа, мне позвонил мой начальник, майор Маккенна.

– Розенберг, мне беспрерывно названивает мэр Орфеа. Утверждает, что ты сеешь в городе панику.

– Майор, в городе пропала женщина, и это может быть связано с убийствами 1994 года.

– Дело об этих убийствах закрыто, Розенберг. И ты это знаешь не хуже меня: ты же его и закрыл.

– Знаю, майор. Но я начинаю сомневаться, не упустили ли мы тогда чего-нибудь…

– Ты что мне тут городишь?

– Пропала молодая женщина, журналистка, она начала расследование заново. По-моему, это знак, что надо копать дальше.

– Розенберг, – раздраженно произнес Маккенна, – шеф местной полиции говорит, что у тебя нет ни единой зацепки. Ты мне изгадил выходной, а сам прослывешь идиотом за два дня до отставки. Ты этого добиваешься?

Я промолчал, и Маккенна заговорил снова, уже более дружелюбным тоном:

– Послушай. Я сейчас уеду с семейством на озеро Шамплейн, на уикенд. Мобильник забуду дома. До завтрашнего вечера связи со мной не будет, на службу я вернусь в понедельник утром. Даю тебе время до понедельника. Если ты прямо к утру не найдешь и не представишь мне чего-нибудь весомого, то как миленький вернешься в отделение, как будто ничего и не было. Мы выпьем по случаю твоей отставки, и я больше никогда не услышу про эту историю. Ясно?

– Ясно, майор. Спасибо.

Время пошло. Мы сели в кабинете Анны и стали лепить на магнитную доску все, что имелось в нашем распоряжении.

– Судя по показаниям журналистов, кража редакционного компьютера имела место в ночь с понедельника на вторник, – сказал я. – В квартиру залезли в четверг вечером. Наконец, сегодня ночью случился пожар.

– Ты к чему клонишь? – спросила Анна, протягивая мне чашку обжигающего кофе.

– Судя по всему, того, что искал этот человек, в редакционном компьютере не нашлось; поэтому ему пришлось обыскать квартиру Стефани. Видимо, безуспешно, раз он пошел на риск – вернулся на следующий вечер и ее поджег. Зачем ему это делать, если не для того, чтобы уничтожить документы, раз не удалось их похитить?

– Значит, то, что мы ищем, возможно, еще существует в природе! – воскликнула Анна.

– Вот именно, – кивнул я. – Но где?

Я выложил на стол детализацию звонков и выписки с банковской карты Стефани, которые забрал накануне в окружном отделении полиции штата.

– Попробуем для начала понять, кто звонил Стефани, когда она вышла из “Кодиака”. – Я порылся в бумажках и извлек список последних исходящих и входящих звонков.

Стефани звонили в 22.03. Потом она сама дважды звонила на один и тот же номер. В 22.05 и в 22.10. Первый звонок длился меньше секунды, второй – 20 секунд.

Анна села за компьютер. Я продиктовал ей номер, с которого Стефани звонили в 22.03, и она ввела его в поисковую систему, чтобы определить абонента.

– Ни фига себе, Джесси!

– Что? – спросил я, бросаясь к экрану.

– Это номер телефонной кабины в “Кодиаке”!

– Кто-то звонил Стефани из “Кодиака” сразу после того, как она оттуда вышла? – удивился я.

– За ней кто-то следил, – сказала Анна. – Все то время, пока она ждала, за ней наблюдали.

Я снова взял список и подчеркнул последний номер, который набрала Стефани. Продиктовал Анне, она ввела его в систему.

Имя, которое высветилось на компьютере, повергло ее в изумление.

– Нет, это какая-то ошибка! – произнесла она, внезапно побледнев.

Она попросила меня повторить номер и яростно заколотила по клавишам, заново вводя ряд цифр.

Я подошел к экрану и прочел написанное на нем имя:

– Шон О’Доннел. В чем дело, Анна? Ты его знаешь?

– Еще бы мне его не знать, – растерянно ответила она. – Это один из моих полицейских. Шон О’Доннел – коп из Орфеа.

Мы показали распечатку звонков Гулливеру, и он не смог отказать мне в просьбе допросить Шона О’Доннела. Вызвал того с патрулирования, усадил в комнате для допросов. Когда мы с Анной и Гулливером вошли туда, Шон с трудом привстал со стула, словно его не держали ноги.

– Может, скажете, что стряслось? – беспокойно осведомился он.

– Сядь, – бросил Гулливер. – Капитан Розенберг хочет задать тебе несколько вопросов.

Он сел. Мы с Гулливером устроились за столом напротив, Анна встала поодаль, у стены.

– Шон, мне известно, что Стефани Мейлер звонила вам вечером в понедельник, – сказал я. – Вы последний, с кем она пыталась связаться. Что вы от нас скрываете?

Шон закрыл лицо руками.

– Капитан, я полный мудак, – простонал он. – Надо было рассказать Гулливеру. Да я и собирался! Мне так жаль…

– Но вы этого не сделали, Шон! Значит, вы должны все нам рассказать сейчас.

Он тяжело вздохнул и начал:

– Мы со Стефани встречались, недолго. Познакомились в баре какое-то время назад. Это я к ней подошел, она, по правде сказать, была не в восторге. Но все-таки разрешила взять ей бокал вина, и мы немножко поговорили. Я не думал, что из этого что-нибудь выйдет. А потом я ей сказал, что я здешний коп, из Орфеа: тут она как будто сразу включилась. И держаться стала иначе, и всяческий интерес ко мне проявлять. Мы обменялись телефонами, несколько раз встретились. Не больше. Но две недели назад все вдруг закрутилось. Мы переспали. Всего один раз.

– Почему вы расстались? – спросил я.

– Потому что я понял, что ее интересую не я, а архивы отдела.

– Архивы?

– Да, капитан. Очень это было странно. Она мне несколько раз про это говорила. Хотела, чтобы я непременно ее туда отвел. Я думал, она шутит, говорил, что это невозможно, само собой. И вот две недели назад просыпаюсь я в ее постели, а она требует, чтобы я пустил ее в архив. Словно я ей обязан за то, что провел с ней ночь. Меня это жутко задело. Я ушел в бешенстве, дал ей понять, что не желаю ее больше видеть.

– И тебе не стало любопытно, с чего это ее интересует архив? – спросил Гулливер.

– Стало, конечно. Какая-то часть меня страшно хотела это выяснить. Но мне не хотелось показывать Стефани, что мне интересна эта ее история. Я чувствовал, что она мной манипулирует, а мне она нравилась по-настоящему, и мне было больно.

– Вы встречались после этого? – спросил я.

– Один-единственный раз. В прошлую субботу. Она мне в тот вечер несколько раз звонила, а я не брал трубку. Думал, она отстанет, но она названивала беспрерывно. Я был на дежурстве, ее назойливость действовала мне на нервы. В конце концов я разозлился и сказал, чтобы она ждала у своего дома. Я даже из машины не вышел, сказал, что, если она еще раз мне позвонит, я подам жалобу на домогательство. Она ответила, что ей нужна помощь, но я ей не поверил.

– Что точно она сказала?

– Сказала, что ей надо посмотреть одно досье, про здешнее преступление, что у нее какие-то сведения по этому поводу. Сказала: “Есть одно расследование, оно закрыто, но в нем ошибка. Там одна деталь, нечто такое, чего никто тогда не заметил, а оно лежит на поверхности”. Для пущей убедительности показала мне руку и спросила, что я вижу. Я ответил: “Твою руку”. – “А надо было увидеть пальцы”. Я решил, что она со своей рукой и пальцами держит меня за идиота. Она осталась на улице, а я уехал и поклялся себе, что больше она меня не проведет.

– И все?

– И все, капитан Розенберг. Больше мы с ней не разгова ривали.

Я немного помолчал, прежде чем выложить свой козырь:

– Не держите нас за дураков, Шон! Мне известно, что вы говорили со Стефани в понедельник вечером, как раз перед тем, как она исчезла.

– Нет, капитан! Мы не разговаривали, честное слово!

Я помахал детализацией звонков и шлепнул ее на стол перед ним.

– Перестаньте врать, здесь написано: вы разговаривали 20 секунд.

– Нет, мы не разговаривали! – воскликнул Шон. – Она мне звонила, это правда. Два раза. Но я не ответил! На второй раз она мне оставила голосовое сообщение. Соединение в самом деле было, как тут и написано, но мы не разговаривали.

Шон не лгал. Порывшись в его телефоне, мы обнаружили сообщение, полученное в понедельник в 22.10, длиной 20 секунд. Я нажал на кнопку прослушивания, и в динамике вдруг зазвучал голос Стефани.

Шон, это я. Мне обязательно надо с тобой поговорить, это срочно. Пожалуйста… [Пауза.] Шон, мне страшно. Мне правда страшно.

В ее голосе сквозила паника.

– Я тогда не стал слушать это сообщение, – объяснил Шон. – Думал, опять какие-то сопли. Прослушал в итоге только в среду, когда в полицию пришли ее родители и за явили, что она пропала. Я не знал, что мне делать.

– Почему вы ничего не сказали? – спросил я.

– Побоялся, капитан. И еще мне было стыдно.

– Стефани считала, что ей угрожают?

– Нет… Во всяком случае, ни разу об этом не упоминала. Она тогда первый раз сказала, что ей страшно.

Переглянувшись с Анной и Гулливером, я сказал:

– Шон, мне нужно знать, где вы были и что делали в понедельник около десяти вечера, когда Стефани пыталась с вами связаться.

– В баре был, в Ист-Хэмптоне. У меня там приятель управляющим, мы с друзьями сидели. Весь вечер. Я вам всех назову, можете проверить.

Несколько свидетелей подтвердили, что в тот вечер, когда Стефани пропала, Шон находился в указанном баре с семи вечера до часу ночи. В кабинете Анны я написал на магнитной доске загадку, которую загадала Стефани: “Что было перед глазами и чего мы не увидели в 1994 году”.

Поскольку ей явно хотелось попасть в полицейский архив Орфеа, чтобы ознакомиться с расследованием убийств 1994 года, мы отправились туда. Без труда нашли большую коробку, где должно было храниться нужное досье. Но, к нашему великому изумлению, коробка оказалась пуста. Досье исчезло. Внутри лежал только пожелтевший от времени листок бумаги, на котором было напечатано на пишущей машинке:

Здесь начинается черная ночь.

Будто в начале квеста.

В нашем распоряжении был один-единственный конкретный факт: звонок из “Кодиака” сразу после того, как Стефани ушла. Мы поехали в ресторан. Нас встретила та самая официантка, которую мы допрашивали накануне.

– Где у вас телефонная кабина? – спросил я.

– Можете воспользоваться телефоном на стойке, – ответила она.

– Вы очень любезны, но я бы хотел взглянуть на телефонную кабину.

Она провела нас в глубину ресторана, где находились два ряда вешалок на стене, туалеты, банкомат, а в углу – таксофон.

– Здесь есть камера слежения? – спросила Анна, разглядывая потолок.

– Нет, в нашем ресторане вообще нет камер.

– Кабиной часто пользуются?

– Не знаю, тут у нас вечно проходной двор. Туалеты для посетителей, но всегда кто-нибудь заходит и невинно спрашивает, есть ли у нас телефон. Мы отвечаем, что есть. Но кто же знает, в самом деле они хотят позвонить или им приспичило. Сейчас ведь у всех мобильники, верно?

В эту самую минуту у Анны зазвонил телефон. Невдалеке от пляжа нашлась машина Стефани.

Мы с Анной мчались на огромной скорости по Оушен-роуд: она отходила от Мейн-стрит и вела к пляжу Орфеа. В ее конце находилась парковка, где купальщики оставляли машины на любое время и как попало. Зимой здесь стояли лишь автомобили редких любителей прогулок и отцов семейства, при ехавших с детьми запускать воздушных змеев. Заполняться она начинала весной, в солнечные дни. А в разгар жаркого лета ее с раннего утра брали с бою; удивительно, сколько машин умудрялось туда набиться.

На обочине, метров за сто до парковки, мы увидели полицейский автомобиль. Стоявший рядом сотрудник помахал нам рукой, и я затормозил. Рядом уходила в лес узкая тропинка.

– Машину заметили гуляющие, – объяснил полицейский. – Похоже, она со вторника здесь стоит. Люди прочитали утреннюю газету и решили, что это как-то связано. Я проверил, номера те самые, это машина Стефани Мейлер.

До машины, чинно запаркованной рядом с тропой, нам пришлось пройти метров двести. Да, это была та самая синяя “мазда”, что попала на камеры банка. Я натянул латексные перчатки и быстро обошел ее кругом, рассматривая через стекла кабину. Хотел открыть дверцу, но она была заперта. Анна произнесла вслух то, что вертелось у меня в голове:

– Джесси, думаешь, она в багажнике?

– Есть только один способ это проверить, – ответил я.

Полицейский принес монтировку. Я просунул ее в углубление багажника. Анна стояла за моей спиной, затаив дыхание. Замок поддался без труда, и багажник резко открылся. Я отшатнулся, потом наклонился, заглянул внутрь и убедился, что он пуст.

– Там ничего нет, – сказал я, отходя от машины. – Вызываем криминалистов, пока не затоптали место. Думаю, на сей раз мэр согласится, что пора принимать неотложные меры.

Найденная машина Стефани действительно меняла весь расклад. Брауна известили, он вместе с Гулливером прибыл на место, понял, что пора приступать к поисковой операции и что силами местной полиции здесь не справиться, и вызвал на подмогу полицейские силы из соседних городов.

Через час половина Оушен-роуд была оцеплена вместе с пляжной парковкой. Полиция всего округа прислала своих людей, прибыли патрули полиции штата. У заграждений с обеих сторон собрались кучки зевак.

В лесу криминалисты в белых комбинезонах танцевали вокруг машины Стефани, исследуя там каждый сантиметр. Примчались и кинологи с собаками.

Вскоре шеф кинологов вызвал нас на пляжную парковку.

– Все собаки берут один и тот же след, – сказал он, когда мы подошли. – Идут от машины вот по этой петляющей в траве дорожке и доходят досюда.

Он указал пальцем на тропку, по которой гуляющие срезали путь от пляжа до лесной дороги.

– Собаки останавливаются на парковке. Тут, где я стою. И теряют след.

Полицейский стоял в буквальном смысле посредине парковки.

– И что это значит? – спросил я.

– Что здесь она села в машину, капитан. И на этой машине уехала.

Мэр обернулся ко мне:

– Что скажете, Розенберг?

– Скажу, что Стефани кто-то ждал. У нее была назначена встреча. Человек, с которым она должна была встретиться в “Кодиаке”, сидел за столиком в глубине и следил за ней. Она выходит из ресторана, человек звонит ей из телефонной кабины и назначает встречу на пляже. Стефани встревожена: она рассчитывала встретиться с ним в людном месте, а теперь ей надо ехать на пляж, где в это время никого нет. Она звонит Шону, тот не отвечает. В конце концов она решает оставить машину на лесной тропе. Может, чтобы обеспечить себе путь к отступлению? Или чтобы проследить, когда приедет ее таинственный незнакомец? Так или иначе, машину она запирает. Спускается к парковке и садится в машину того, с кем разговаривала. Куда ее увезли? Одному богу известно.

Повисла леденящая пауза. Потом Гулливер пробормотал, словно осознав наконец масштабы случившегося:

– Так начинается история исчезновения Стефани Мейлер.

Дерек Скотт

В тот вечер, 30 июля 1994 года, первые криминалисты из полиции штата и наш шеф, майор Маккенна, прибыли на место преступления не сразу. Оценив ситуацию, Маккенна отвел меня в сторону и спросил:

– Дерек, это ты первым приехал в Орфеа?

– Да, майор, – ответил я. – Мы с Джесси тут уже больше часа. Раз я старший по званию, мне пришлось принимать некоторые решения, в частности перекрыть дороги.

– Правильно. И ситуация, похоже, под контролем. Ты способен взяться за это дело?

– Да, майор. Почту за честь.

Я чувствовал, что Маккенна колеблется.

– Это будет твое первое крупное дело, – сказал он, – а Джесси еще неопытный инспектор.

– У Розенберга отличный нюх, – заверил я. – Положитесь на нас, майор. Мы вас не подведем.

С минуту подумав, майор кивнул:

– Хочется дать вам шанс, Скотт. Вы с Джесси мне нравитесь. Но смотрите не облажайтесь. Ведь когда ваши коллеги узнают, что я доверил вам такое важное дело, крику не оберешься. С другой стороны, могли бы просто быть здесь! Где их всех, к дьяволу, носит? Разъехались по отпускам, что ли? Дебилы недоделанные…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Хэмптоны (Hamptons) – фешенебельные курортные поселки Ист-Хэмптон, Бриджхэмптон, Саутхэмптон и др., давшие название местности на Лонг-Айленде, где они расположены. (Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, – прим. перев.)

2

Американский государственный праздник, День независимости США.(Прим. автора.)