- -
- 100%
- +
– Подожди, – тихо сказал Брайен. – Сюда идут. Чем меньше о нас будут знать, тем лучше.
Вошел уже знакомый арестантам офицер в сопровождении одетых в сине-белую форму стражников.
– Выходите, – сказал офицер. – Вас ждут.
По его бесстрастному голосу было трудно понять, доволен он возложенной на него миссией или просто исполняет свои обязанности.
Джим с Брайеном вышли из клетки и в окружении стражников направились к выходу. Офицер шел сзади. Арестантов повели вверх по лестнице, а потом по узкому коридору, сменившемуся более широким, который привел в еще один проход. Стены этого коридора были выложены мрамором, а пол устлан коврами.
В стене коридора оказался проем. Офицер подал знак рукой. Стражники остановились. За все время пути они не произнесли ни слова.
Джим с Брайеном – теперь одни – повернули в новый проход. Коридоров в этом здании предостаточно!
Тот, в котором арестанты оказались сейчас, был богато убран. Проход привел в комнату, отличающуюся от коридора лишь тем, что она была шире, а стены кое-где закрывали тяжелые занавески, по-видимому, за ними имелись проемы, ведущие в другие помещения.
У одной из стен на подушках, поджав под себя ноги, сидели ибн Тарик и Байджу. Между ними, едва не касаясь их колен, размещался поднос с едой, а по обеим его сторонам стояло по кофейной чашке, каждая на отполированной до блеска подставочке из черного дерева.
– Еда! – глотая слюну, прошептал Брайен.
– Друзья! – воскликнул ибн Тарик, заметив вошедших. – С нетерпением ждем вас. Подходите. Вам надо подкрепиться. Пока вы будете есть, постараюсь объяснить, откуда все эти невзгоды, свалившиеся на ваши головы.
Ибн Тарик хлопнул в ладоши. Стена за его спиной пришла в движение. Два каменных блока подались назад и отошли в сторону. В образовавшийся проход вошли четыре человека, облаченные, как и сопровождавшие арестантов стражники, в сине-белые одеяния. На полу рядом с ибн Тариком и Байджу появились две новые подушки и две чашки кофе на темных подставках.
– С тобой все в порядке? – спросил Джим Байджу.
– Со мной всегда все в порядке, – ответил маленький монгол.
– И отлично, – удовлетворенно проговорил ибн Тарик. – Мне, правда, пришлось расставить все по своим местам, иначе нашего друга увели бы...
Молодой мыслитель прервал свою речь, взглянув на Брайена. Тот чуть ли не давился взятыми с подноса пирожными, раздув щеки, как ребенок, набивший рот сладостями. Ибн Тарик снова хлопнул в ладоши. Люди в сине-белом, как по команде, подняли головы и посмотрели на ибн Тарика. Молодой мыслитель, не говоря ни слова, дважды ткнул пальцем в сторону подноса. Люди скрылись в проходе.
– ...в менее комфортабельное помещение, чем то, в котором пришлось побывать вам, – закончил свою мысль ибн Тарик, повернувшись к Джиму и Брайену.
– Кто мог подумать, что вы попадете в тюрьму? – продолжил молодой мыслитель. – Разве можно все предугадать?
В комнату вернулись слуги. Каждый нес по подносу. Брайену повезло. Три подноса поставили у самых его ног. Слуги вышли.
– Ошибки возможны при любом управлении, – подытожил сказанное ибн Тарик.
Пока в комнате были слуги, Джим успел выпить чашку кофе. В голове прояснилось. Похоже, этот чрезмерно крепкий напиток мог поставить на ноги и мертвого.
– Это дом военачальника? – спросил Джим.
– Нет, – ответил ибн Тарик. – Мюрада, моего знакомого.
Джим потянулся к подносу. Незаметно появившийся слуга налил Джиму вторую чашку кофе.
– Этот Мюрад – военачальник?
– Нет, – ответил ибн Тарик. – Просто почтенный человек, имеющий вес в городе. Военачальник иногда предоставляет в распоряжение Мюрада нескольких солдат. К сожалению, на этот раз, получив приказ, те что-то напутали и приняли вас за преступников.
Джим почувствовал, что у него разыгрался аппетит. Да и трудно не захотеть есть, глядя на Брайена. Надо как следует подкрепиться. Поддерживать разговор станет труднее, но что поделаешь.
– Почему же нас привели в дом Мюрада? – спросил Джим, на время перестав жевать. Ибн Тарик всплеснул руками:
– Примите мои глубочайшие извинения. Я попросил почтенного Мюрада привести в его дом одного Байджу, чтобы мы могли с ним спокойно потолковать, не привлекая внимания прохожих на улице. Арестовать монгола в этом городе – обычное дело. Но так уж получилось – и это могло сказаться на сути отданного солдатам приказа, – что перед тем, как они отправились за Байджу, мне пришло в голову, что одна из тем нашего с ним разговора может до некоторой степени касаться и вас, сэр Джеймс и сэр Брайен.
Ибн Тарик вопросительно посмотрел на монгола, несомненно приглашая того принять участие в разговоре. Байджу ответил ибн Тарику бесстрастным взглядом.
Молодой мыслитель заговорил дальше:
– Известно, что монголы завоевали Персию и разрушили замки ассассинов, а мы, египтяне, а я родом из Египта, завоевали здешние земли. Однако недавно ассассины вновь подняли голову. У них появился духовный наставник Хасан ад-Димри, засевший в Белом дворце, в котором тебе, сэр Джеймс, и тебе, сэр Брайен, довелось побывать. Не так давно люди Хасана ад-Димри наведывались в Египет и предложили союз мамелюкам... – Ибн Тарик прервал повествование, увидев, что Брайен заерзал на подушке. – Ты чего-нибудь хочешь, мой друг? – спросил ибн Тарик у Брайена.
– Вина или воды, – хриплым голосом ответил Брайен. – От корицы першит в горле.
Ибн Тарик хлопнул в ладоши.
Брайену принесли похожий на вазу высокий сосуд, полный воды. Справиться с коварной пряностью теперь стало легче: оставалось смочить съестное водой.
– Как я уже сказал, – продолжил ибн Тарик, мельком взглянув на Брайена, – Хасан ад-Димри пытается установить союз с мамелюками. И тому есть причина. Наставник ассассинов прослышал, что монголы собираются двинуться из Персии дальше и добраться чуть ли не до Египта. Хасан ад-Димри опасается, что, по пути на юг монголы нападут на его вонючий дворец и не оставят от него камня на камне. Опасения наставника ассассинов не напрасны. Монголы действительно хотят с ним покончить. Я не чужой среди мамелюков, и мне от их имени удалось поговорить с монголами. Я попытался их убедить, что им незачем лезть в горы, а для дальнейшего продвижения выгоднее избрать другой путь. Мамелюки скорее справятся с ассассинами. Им это и сподручнее. Мамелюки чувствуют себя в горах увереннее, чем кочевники на лошадях. Этими словами я, конечно, ни в коей мере не хочу обидеть своего друга Байджу. – Ибн Тарик повернулся и одарил монгола улыбкой. Байджу даже не моргнул. – А совсем недавно – как раз перед тем, как послать за Байджу солдат, – мне стало известно, что он получил от вас сведения, которые помогли бы монголам без труда овладеть Белым дворцом Хасана ад-Димри. Я не знаю, что это за сведения. Вот я и попросил солдат поинтересоваться у тебя, сэр Джеймс, и у тебя, сэр Брайен, не присоединитесь ли вы к нашему с Байджу разговору. Как вы знаете, солдаты все перепутали и арестовали вас вместе с Байджу.
Брайен фыркнул. Он только что закончил есть и теперь омывал руки и лицо водой из поставленного перед ним слугой тазика. Изданный Брайеном звук вполне можно было посчитать атрибутом выполняемой процедуры, но Джим заметил: Брайену удалось перехватить направленный на него взгляд Байджу. Монгол смотрел на Брайена с нескрываемой неприязнью. Более того, во взгляде Байджу таилась угроза. Джиму пришла в голову мысль, что монгол жалеет, что не убил их с Брайеном. Теперь, когда они угодили в ловушку, к ним с Брайеном могут применить – да и, чего доброго, применят – пытки, чтобы выяснить, каким образом беглецам удалось выбраться из дворца Хасана ад-Димри. Монгол сохранил им с Брайеном жизнь, чтобы самому узнать все о подземном ходе. Теперь Байджу корит себя за совершенный промах.
Джим повернулся к ибн Тарику. Тому что-то шептал на ухо подошедший слуга. Ибн Тарик кивнул, отпустил слугу и одарил Джима одной из своих заученных улыбок:
– Как мне только что сказали, почтенный Мюрад ждет вас. Всех троих. Не окажете ли мне честь пойти к нему вместе со мной?
У входа в комнату раздался шум. В проходе показалось не менее дюжины солдат в сине-белой форме с саблями на боку и копьями в руках.
– Нам, пожалуй, пора, – тихо сказал ибн Тарик.
Глава 25
Приглашенных к почтенному Мюраду повели по коридору. Все выглядело благопристойно. Половина солдат шла впереди, половина – сзади.
Коридор привел в огромную комнату с высоким куполообразным потолком. В дальнем конце комнаты под балдахином сидел на подушках крупный широкоплечий человек. Перед ним на полу стояли подносы и чашки.
Когда Джим вместе с другими арестантами пересек комнату, он увидел, что человек под балдахином не просто крупный, а не правдоподобно огромный. Такие необъятные телеса и представить себе трудно. А борода! Белая, распушенная, она начиналась от самых висков толстяка и закрывала чуть ли не все его лицо и шею. Даже рот виднелся только тогда, когда человек неторопливым движением отправлял в него кусочек съестного, поднятый с подноса. Чалма на голове и пурпурный шелковый халат, казалось, делали толстяка еще массивнее. Вряд ли ему самому удается подняться с подушек, решил Джим. Скорее всего, без четверых слуг человеку под балдахином не обойтись!
Джима так поглотило созерцание толстяка, что он еле расслышал шепот Брайена:
– Это и есть почтенный Мюрад? Здесь что-то не так, Джеймс. Мне кажется, я уже видел этого человека.
Джим не успел поинтересоваться подробностями. Арестанты вместе с ибн Тариком подошли к человеку под балдахином.
– Рад видеть вас, – сказал толстяк низким голосом. – Прошу, присаживайтесь.
Слуги молниеносно принесли подушки и подносы с едой. Перед Джимом и Брайеном поставили по кубку и налили в них – к немалому удовольствию Брайена – красную жидкость, очень похожую на вино.
– О почтенный Мюрад, – сказал ибн Тарик, – это те люди, о которых я тебе говорил: монгол Байджу и знатные франки – сэр Джеймс и сэр Брайен.
– Рад, очень рад, – откликнулся Мюрад. – Я слышал, люди, не поклоняющиеся Аллаху, позволяют себе пить вино.
Джим вдруг заметил, что Байджу пьет из кубка. Значит, вина налили и монголу. Ибн Тарик демонстративно молчал. Отвечать Мюраду оставалось Брайену или самому Джиму.
– Ты прав, почтенный Мюрад, – сказал Джим. – Благодарим за вино. Этот напиток для нас привычен.
– Всегда стараюсь доставить гостям удовольствие, – произнес Мюрад. – Аллах учит: накорми всякого голодного, постучавшего в твою дверь. Я никому не отказываю, а почтенным гостям предлагаю все, что имеется в моем доме.
– Все знают это, о почтенный Мюрад, – отозвался ибн Тарик, выручив Джима, которому подходящий ответ никак не лез в голову.
– О франки, я слышал, вы ищете раба из числа себе подобных, а мой друг ибн Тарик помогает вам в поисках, – сказал Мюрад. – Я и сам постараюсь помочь вам. Как выглядит человек, которого вы разыскиваете?
– Он выше меня, но ниже сэра Джеймса, – сказал Брайен. – У франка нос с горбинкой и небольшой шрам от подбородка к скуле. Когда несколько лет назад я видел франка в последний раз, он был крепким и сильным человеком. В то время он носил небольшие усики, а его черные волосы только начали седеть.
– Я знаком со многими в городе, – сказал Мюрад. – Надеюсь, мы найдем человека, которого вы ищете.
– Неисповедимы пути Аллаха, – произнес ибн Тарик. – Разве не удивительно, о Мюрад: эмиры из Египетского халифата не отказались бы от сведений, которыми, возможно, располагают эти франки, и вот франки у тебя в доме, а ты как раз тот человек, который скорее других может помочь им отыскать разыскиваемого ими еще одного франка?
– Непостижимы чудеса, творимые Аллахом, – согласился Мюрад.
Из-за спины Мюрада появился маленький рыжевато-коричневый пес. Он уселся на подушку рядом с толстяком и уставился на Джима.
– Вероятно, какое-то чудо можно и предвидеть, – изрек ибн Тарик. – Египет создан быть мощной империей. Многочисленные эмиры в халифате пекутся больше о себе. Возможно, пришло время нового Саладина, быть может, даже еще одного курда, курда, подобного тебе, о Мюрад. Должен найтись человек глубочайшей мудрости и безграничной отваги, который поведет за собой людей и создаст новую империю.
– Да будет незабвенно имя Саладина, – сказал Мюрад. – Действительно, пора появиться еще одному великому воину. Им может быть и курд. Но мы должны исходить из настоящего, а не заглядывать в будущее.
Джима больше интересовал появившийся пес, чем возможное появление нового Саладина. Джим во все глаза смотрел на рыжевато-коричневого пса, а пес смотрел на Джима. Но что делать? У Джима, по существу, были связаны руки. Он не мог спросить пса: «Откуда ты взялся?» – хотя был почти уверен, что видит перед собой Келба. Видимо, чувствуя полную безнаказанность, пес смотрел на Джима с самым нахальным видом. В его желтых глазах даже сквозило высокомерие.
Конечно, пес мог оказаться и не Келбом. Таких грязных и нечесаных собак болтается повсюду сколько угодно. Но если это все-таки Келб, то что он делает у Мюрада? Ответов на этот вопрос могло быть сколько угодно.
Джим решил не ломать голову. Пока можно послушать и Мюрада с ибн Тариком.
– Появись у нас новый Саладин, – говорил Мюрад, – лучшего визиря, чем ты, ибн Тарик, ему не сыскать...
Цветистую фразу Мюрада дослушать не удалось – Брайен сжал локоть Джима. Джиму показалось, что в локте что-то хрустнуло. Он поспешно скосил глаза. Брайен теперь сидел почти вплотную к нему, хотя и продолжал исправно смотреть на Мюрада и ибн Тарика.
– Джеймс, – зашептал Брайен, чуть склонив к Джиму голову, – взгляни на слугу, что идет к стене.
К проему в стене шел высокий, чуть сгорбленный, седой человек, тощий, как палка. Человек исчез в проходе. Стена за ним сомкнулась.
– Это сэр Джеффри! Отец Геронды! – прошептал Брайен. – Джеймс, я уверен, это он.
– Надо подождать, – прошептал в ответ опешивший Джим. – Подождем, когда он вернется.
– Он заходил в комнату только раз, – снова зашептал Брайен. – Он может больше не появиться.
Что правда, то правда, решил Джим. Похоже, у этого Мюрада слуг не меньше, чем у пчелиной матки рабочих пчел.
– Подожди, я попробую порасспросить Мюрада, – сказал Джим.
Разговор между Мюрадом и ибн Тариком шел теперь о суннитах и шиитах, приверженцах, как смутно помнил Джим, двух разных направлений в исламе. Если Джим ничего не перепутал, сунниты были ортодоксами, и их секта насчитывала больше членов, чем шиитская. Похоже, Мюрад и ибн Тарик принадлежали к суннитской секте. Оба хвалили суннитов, шиитов же в основном порицали.
– Грядут перемены, о Мюрад, – говорил ибн Тарик. – Надо быть наготове. Другое столь же благоприятное время может и не прийти.
Наступила пауза, и Джим поспешил ею воспользоваться:
– Прошу прощения, что помешал вам, о Мюрад и ибн Тарик, но произошло нечто удивительное. Мой друг, сэр Брайен, и я только что видели человека, очень похожего на того, кого мы разыскиваем. О Мюрад, этот человек – один из ваших слуг. Он вышел из комнаты в проем в стене. – Джим показал рукой на стену справа от Мюрада.
– Мой слуга? – удивился Мюрад. – Ты уверен?
– Не совсем. Да и сэр Брайен сомневается. Но, может, нам позволят взглянуть на этого слугу еще раз?
– Поистине пришло время чудес, – прошептал ибн Тарик, поглаживая свои аккуратные усики.
– Как выглядит этот слуга? – спросил Мюрад.
– На вид он намного старше всех слуг, которые побывали в комнате за то время, что мы в ней находимся, – сказал Брайен. – Седой, сутулый и худой. Сэр Джеффри таким не был, и все-таки этот слуга очень похож на него, если только он сам не сэр Джеффри.
– В моем собственном доме! – воскликнул Мюрад.
Он трижды хлопнул в ладоши.
Стена справа от Мюрада раздвинулась. Из проема вышел высокий седобородый человек. В руке он держал жезл с набалдашником, украшенным золотистым орнаментом. Человек с жезлом поклонился:
– Что прикажешь, о Мюрад?
– Только что в комнате был слуга. Он старше других слуг, седой и сутулый. Мои гости хотят видеть его. Найди этого человека и приведи сюда.
– Слушаюсь, о Мюрад, – повиновался человек с жезлом и исчез в проходе. Стена сомкнулась.
– Вы хорошо знаете человека, которого ищете? – к Джиму и Брайену повернулся ибн Тарик.
– Я знаю его хорошо, – ответил Брайен. – Правда, я не видел его несколько лет.
– Сейчас все прояснится, – сказал Мюрад.
Действительно, прошло совсем немного времени, и стена справа от Мюрада снова раздвинулась – в комнату вошли двое. Впереди шел человек с жезлом, а за ним тот самый сгорбленный слуга, который привлек внимание Брайена. Вошедшие остановились. Сгорбленный слуга замер, понуро опустив голову.
– Как тебя зовут? – спросил у слуги Мюрад.
– Меня называют Неверным, – ответил слуга тусклым, хриплым голосом.
– Значит, ты раб, – сказал Мюрад. – Тем лучше. Посмотри на сидящих передо мной. Они хотят рассмотреть тебя.
Слуга шевельнулся, но так и не оторвал глаз от пола.
– Подыми голову! – гаркнул человек с жезлом.
Слуга поднял голову.
Брайен вонзился в него взглядом.
– Никогда не думал, что человек может так измениться, – наконец проговорил Брайен. – Но думаю, это все-таки он. Сэр Джеффри?
Слуга поднял голову чуть выше и посмотрел на Брайена.
– Отвечай! – приказал Мюрад.
– Меня... меня... когда-то звали сэром Джеффри де Шане.
Брайен вскочил, бросился к сгорбленному слуге и обнял его.
– Сэр Джеффри! – воскликнул Брайен, расцеловав слугу в обе щеки. – Ты узнаешь меня? Я – Брайен, Брайен Невилл-Смит. Помнишь, я часто бывал у тебя в Малверне и проводил время с Герондой.
– С Герондой... – Слуга замолчал. Казалось, он был не в силах говорить. Он даже не сделал движения навстречу Брайену.
Джимом овладело странное беспокойство. Вроде бы ничего не правдоподобного не произошло. Им с Брайеном просто повезло. Они повстречали ибн Тарика, а у того отыскался знакомый, в доме которого нашелся сэр Джеффри. И все-таки случившееся больше походило на чудо или на результат невероятного стечения обстоятельств.
– Сэр Джеффри, скажи хоть что-нибудь! – воскликнул Брайен.
Сгорбленный слуга молчал.
– Наверное, он потрясен случившимся, – сказал Джим. – Он давно не видел своих земляков. Может быть, нам с сэром Брайеном и этим человеком стоит где-нибудь уединиться?
– Да что толку, он давно спятил, – выпалил Байджу.
– Скорее всего, он все-таки потрясен случившимся, – сказал ибн Тарик. Он повернулся к Мюраду:
– По-моему, предложение сэра Джеймса не лишено смысла. О милосердный и великодушный Мюрад, может, ты разрешишь этому рабу уединиться с твоими гостями?
– Да будет так. – И Мюрад сделал знак человеку с жезлом.
Тот подошел к Брайену.
– Пойдемте со мной, – сказал человек с жезлом. Брайен поднялся с подушки. Сгорбленный слуга машинально повернулся к выходу. Брайен последовал за ним. Джим поспешно вскочил и вместе с другими вышел из комнаты.
Все четверо покинувших комнату милосердного Мюрада оказались в уже знакомом Джиму и Брайену коридоре. В одной из стен коридора открылся проход, за которым оказался другой, более узкий, но богато убранный коридор, который привел в небольшую и тоже богато убранную комнату.
– Вы останетесь здесь, пока вас не позовет почтенный Мюрад, – сказал человек с жезлом и вышел.
Как только его шаги замерли в конце коридора, сгорбленный слуга медленно поднял голову и посмотрел на Брайена.
– Это ты, Брайен? – дрожащим голосом спросил слуга. – Это действительно ты?
– Это я, сэр Джеффри. Пойдем. – Брайен взял старца под руку и повел к разбросанным у стены подушкам. – Садись, сэр Джеффри, – сказал Брайен и опустил его на одну из подушек.
Джим с Брайеном уселись рядом.
– Помнишь, Брайен, как ты искал в камине гоблина и застрял в дымоходе? – спросил старец. – А какой крик подняла Геронда! Она подумала, с тобой случилось что-то ужасное. Мне пришлось лезть в камин вызволять тебя.
– Конечно, помню, – радостно ответил Бранен. – Ты тогда еще меня хорошенько отшлепал за глупость.
– Почему глупость? Так, ребячья выходка. А я в те дни был очень раздражителен. – Старец поднял руку и погладил Брайена по щеке. – Теперь ты настоящий мужчина и рыцарь. У тебя даже шрамы на лице.
– А помнишь канун Рождества, когда тебя никто не ждал в Малверне, а ты взял и неожиданно вернулся? Мне тогда было четырнадцать лет, и мы с Герондой перешептывались, что все двенадцать дней праздника проведем одни, без опеки старших. А тут ты и нагрянул.
Сэр Джеффри кивнул.
– А помнишь, как на Пасху.
Брайен пустился в воспоминания, сэр Джеффри умиротворенно кивал. Действительно ли он помнил все, о чем рассказывал Брайен, или только поддакивал ему, понять было трудно.
О Джиме забыли. Да и тем лучше. Можно немного поразмышлять. Путешествие в Пальмиру еще не закончено, решил Джим. В некотором роде все еще только начинается.
Мюрад сказал, что сэр Джеффри – его раб, а раб является собственностью хозяина. Согласится ли Мюрад расстаться даже с толикой своей собственности, а если согласится, то какую назначит цену? Если цена окажется чрезмерно высокой, возвращение сэра Джеффри, Брайена, да и самого Джима в Англию станет проблематичным.
Джим ходил взад-вперед по комнате. Проблема оказалась не из легких. У Брайена сохранилась большая часть денег, выигранных им на турнире. Деньги зашиты в рубашку, которую Брайен носит под кольчугой, а сама рубашка пришита к кольчуге. Вес золотых монет скрадывался весом стальных колец.
По английским меркам, денег у Брайена немало. Но хватит ли их, чтобы выкупить раба? Его хозяин наверняка миллионер. Только очень богатый человек может иметь такой царский дом и великое множество слуг. Даже сам ибн Тарик смиренно прислушивается к Мюраду. Конечно, Джим может помочь Брайену. Но даже если собранных сообща средств хватит на то, чтобы выкупить раба, денег больше не останется. Как тогда вернуться в Англию? Рассчитывать на чью-то помощь в чужом городе не приходится. Они с Брайеном и сэром Джеффри вряд ли доберутся даже до Триполи, где Брайен мог бы взять взаймы у английских рыцарей. Правда, этих рыцарей еще надо найти. Да и одолжат ли те Брайену денег? По наблюдениям Джима, в этих краях с деньгами расставались неохотно. А где с ними расстаются легко? Взять в долг у незнакомых людей не так-то просто.
А Байджу с ибн Тариком? От них можно ждать чего угодно. Теперь хотя бы стало ясно, зачем они спешили в Пальмиру. Оба обеспокоены возможным появлением в Ливане монголов из Золотой Орды.
Конечно, Байджу и ибн Тарик преследуют каждый свои цели; молодой мыслитель, по-видимому, представляет в здешних краях мамелюков, а, возможно, заодно и Египетский халифат.
Может случиться так, что и Байджу, и ибн Тарик потребуют свою долю за освобождение сэра Джеффри. Байджу не бескорыстно помог Джиму и Брайену добраться до Пальмиры.
Да и в великодушие ибн Тарика не верилось, несмотря на его вечные уверения в дружбе. Молодой мыслитель производит впечатление собранного человека. Он всегда появляется в нужном месте в нужное время. Может быть, ибн Тарик уже давно знал, что Джим с Брайеном разыскивают сэра Джеффри.
А если знал, вполне мог устроить так, чтобы встреча с лордом Малверном состоялась в его присутствии и В некотором роде с его помощью. Теперь ибн Тарик может считать, что Джим с Брайеном заплатят ему за его старания.
Безусловно, ибн Тарик был одним из самых умных людей, с которыми Джим встречался в четырнадцатом веке. Ибн Тарик много знал, у него был широкий круг знакомых. Такому человеку могли сообщить и с Кипра, что некий английский рыцарь разыскивает сэра Джеффри. Но зачем такие сведения нужны египтянину?
Может быть, они все-таки заинтересовали его и ибн Тарик специально присоединился к каравану, вышедшему из Триполи в Пальмиру, чтобы выведать у Джима недостающие подробности. Не преуспев в расспросах, ибн Тарик мог даже договориться с Хасаном ад-Димри, чтобы ассассины выкрали Джима с Брайеном из лагеря караванщиков и препроводили в Белый Дворец.
Но мог ли молодой мыслитель предвидеть, что пленники сбегут из тюрьмы?
Байджу, как сказал сам монгол, узнал, где и когда можно найти пленников у Абу аль-Квасайра. Если все так и случилось, возникали новые вопросы. Знал ли Абу аль-Квасайр заранее, что Джима с Брайеном похитят ассассины? Знал ли он, что пленникам удастся сбежать? А если знал – хотя маг и говорил, что с помощью магического кристалла увидеть будущее не так-то просто, – то вполне возможно, что Абу аль-Квасайр попросил Байджу помочь Джиму. Конечно, помочь мог бы и Каролинус...
У Джима голова пошла кругом. Дальнейшие размышления лучше отложить на будущее.
Пока Джим ходил взад-вперед по комнате, он непроизвольно оглядывал стены. Кроме входа, других проемов в стенах видно не было. Не было даже окон. Комната освещалась ярко горящими большими факелами.