- -
- 100%
- +
Парадная лестница привела в еще один коридор, широкий, светлый и чистый. По коридору сновали слуги.
– Нас никто не услышит? – шепотом спросил Эдгар.
– Ни одна душа. Можешь говорить в полный голос. Покажи мне, где комнаты Камберленда примыкают к королевским покоям.
– Маг, – растерянно сказал Эдгар, – я даже не знаю, где находятся комнаты Камберленда. Слышал, что где-то здесь.
– Что? – вскричал Джим, резко повернувшись к Эдгару.
Эдгар в ужасе отшатнулся.
– Я занимаю при дворе ничтожную должность и никогда не был в этой части дворца, – пролепетал он. – Если ты дашь мне время, неделю-другую, я постараюсь добыть нужные сведения, и тогда…
– Замолчи! – гаркнул Джим.
От неожиданности он растерялся. Что делать? Какая там неделя-другая! Действовать надо быстро. Внезапно Джима осенило. Гоб – вот кто мигом отыщет комнаты Камберленда! Джим сосредоточился, вызвал зрительное изображение спальни Эдгара и через мгновение вновь оказался в знакомой комнате вместе с хозяином.
– Принеси мне чашу с чистой водой! – гневно проговорил Джим.
Эдгар не тронулся с места. Он едва стоял на подгибающихся ногах, тяжело дыша и водя по сторонам мутным взглядом.
Сообразив, что перемещения в пространстве не прошли для Эдгара даром и потому чаши с водой от него дождешься не скоро, Джим сменил гнев на милость:
– Ладно, я чашу достану сам, а ты потом принесешь мне воды.
Эдгар молча повалился на стул.
Джим задумался. Где достать чашу? Подходящая посудина была в домике Каролинуса, да разве можно ею воспользоваться без спросу? Хотя маг едва ли рассердится: он попал в плен и вряд ли сумеет сам выбраться на свободу. Святой долг ученика помочь своему учителю.
Надо действовать!
Джим сосредоточился и вызвал зрительное изображение чаши, которую он не раз видел у Каролинуса. Джим открыл глаза. Перед ним на столе стояла глиняная посуда цвета морской волны. Джим повернулся к Эдгару.
– Принеси воды, только чистой!
На этот раз Эдгара долго ждать не пришлось. Из гостиной он принес целый бурдюк воды. Да что толку! Вода оказалась мутной.
Досадливо покрутив головой над чашей, Джим выплеснул воду на пол, непроизвольно последовав неблаговидной повадке Брайена, после чего вперился в чашу и произнес:
– Отправляйся назад к домику Каролинуса, зачерпни воды из бассейна и возвращайся сюда.
Чаша исчезла и почти сразу же появилась, полная прозрачной воды.
Джон довольно кивнул. Прекрасный магический кристалл! Не хуже стеклянного шара, каким пользуется Каролинус, чтобы увидеть картины прошлого, настоящего и будущего. Теперь можно посмотреть, что делается у короля стуканцов и попытаться вытащить у него из-под носа Гоба.
Джим склонился над чашей. На колеблющейся поверхности воды появилось изображение пещеры. Ничего нового в пещере не приключилось. Хилл по-прежнему препирался с королем стуканцов.
Брайен и Дэффид недвижимо стояли рядом со своими конями. А вот и Гоб – на вьючной лошади, выглядывает из-под войлока.
Джим удовлетворенно кивнул, оторвал взгляд от чаши, поднял голову и подал магическую команду:
– Клубок дыма!
В воздухе появился клубок дыма. Он покружил по комнате и завис над столом.
Джим снова удовлетворенно кивнул и подал новую магическую команду:
– Клубок, оставь свою телесную оболочку и превратись в сгусток чистой энергии!
Клубок дыма закачался в воздухе, словно пребывая в раздумье, а затем, к удовольствию Джима, пропал из вида.
Чистая энергия – вот на что рассчитывал Джим, убедившись, что магия в Подгорье бессильна. По его разумению, энергия, возникшая вместе с первородной материей, могла проникнуть куда угодно.
– А теперь, – Джим вперился в место, где только что висел клубок дыма, – отправляйся к нему! – И он ткнул пальцем в изображение Гоба, после чего сделал гоблина таким же невидимым, каким был сам вместе с Эдгаром.
Потянулись минуты томительного ожидания. Неожиданно, прямо перед собой, в воздухе Джим увидел сияющее личико гоблина, а затем и все его маленькое, серенькое, тщедушное тельце. Гоблин прыгнул Джиму на плечо, оставив позади себя внезапно возродившийся клубок дыма. Устроившись на плече поудобнее, гоблин обнял Джима за шею и защебетал:
– Милорд, я сразу понял, что это ты прислал дым. И сразу же полетел к тебе. Я очень рад видеть тебя. – И в подтверждение своих слов гоблин изо всех сил стиснул шею своему лорду.
– Оставь, Гоб! Мне больно! – взмолился Джим.
– Извини, милорд. Я не хотел причинить тебе боль. А как ты здесь очутился? Где мы находимся? А это кто? – Гоб показал жестом на Эдгара.
– Этого человека зовут Эдгар, – ответил Джим. – Гоб, подожди минуту. Поговорим чуть позже.
Джиму попалась на глаза чаша с водой, и он раздумывал, как поступить с ней. Хотя посудина была старой и никчемной на вид, не подлежало сомнению, что Каролинус расстроится и будет долго вздыхать, если она потеряется. А возвращать чашу было, пожалуй, рано. Она могла еще пригодиться.
Джим ткнул рукой в сторону чаши и возгласил:
– Стань невидимой и следуй за мной повсюду, куда бы я ни направился, да смотри, не выплесни ни капли воды!
Чаша исчезла из вида. Джим поднял глаза на гоблина.
– Ты о чем меня спрашивал, Гоб?
– Я хотел узнать, где мы находимся.
– Мы в королевском дворце, близ Лондона. Это очень большое здание со множеством потайных ходов. Если мы отыщем камин, ты сможешь, перебираясь из одного дымохода в другой, разыскать эти ходы?
– Конечно, милорд. Это легче легкого.
– Тогда мы сейчас перенесемся поближе к комнатам, между которыми ты поищешь потайной ход. Никого не бойся: я сделал так, что нас никто не увидит и не услышит.
Джим прикрыл глаза и представил себе, что он вместе с Гобом и Эдгаром находится в коридоре, в который, похоже, выходили двери апартаментов короля, Камберленда и Агаты Фалон…
По коридору все также сновали слуги. Одни несли подносы с едой, другие – подносы с грязной посудой, третьи – перекинутую через руку одежду.
– Нас на самом деле никто не видит, милорд? – опасливо спросил Гоб.
– На самом деле. Поэтому можешь не тискать меня за шею.
– Извини, милорд. – Гоблин сконфузился.
– В этот коридор, Гоб, выходят двери апартаментов графа Камберленда, а у одной из его комнат общая стена с соседней комнатой короля. Я уверен, в этой стене есть потайной ход. Ты сможешь его найти?
– Конечно, милорд. Только сначала надо найти камин.
– Камин найдется, – ответил Джим, оглядываясь по сторонам.
Ему повезло. К одной из дверей, держа в руках тяжелый поднос, подходил слуга.
– Иди за мной, Эдгар! – заговорщически произнес Джим.
Между тем слуга подошел к двери, кончиками пальцев нажал на ручку, ткнул дверь плечом и вошел в комнату.
Джим успел вовремя. Он придержал дверь рукой, пропустил вперед Эдгара и вслед за ним прошмыгнул в комнату.
– Закрой дверь! – прогрохотал из глубины комнаты низкий голос.
В комнате во главе стоявшего посредине стола лицом к двери сидел дородный человек с круглой седеющей головой. На его скуластом лице с тяжелым волевым подбородком и коротко подстриженной бородой отражалось надменное высокомерие. Джим знал этого человека. Он даже снискал его неприязнь, когда во Франции с помощью своих друзей и местных драконов остановил кровопролитную битву между английской и французской армиями, а потом вопреки его воле не дал предать Жиля де Мера земле, поскольку тот просил похоронить его в море. За столом сидел Роберт де Клиффорд, граф Камберленд!
В комнате была еще одна дверь, и Джим направился к ней, миновав стол, у которого вошедший слуга уже прислуживал своему господину. Эдгар, втянув голову в плечи, шагал за Джимом. Каждый шаг давался ему ценой неимоверных усилий.
Джим задумался. Он все более приходил к мысли о том, что инициатором похищения Роберта была леди Агата. Чтобы завладеть наследством Фалонов, эта алчная женщина могла решиться на самое страшное преступление. А противостоять Агате было непросто. Ей покровительствовал не только король, но и граф Камберленд, враг Джима. Но ни король, ни его ближайший советник магами не были. Как Агате удалось попасть в Лионесс? Как она ухитрилась склонить на свою сторону короля стуканцов?
Размышляя таким образом, Джим вместе с Гобом и Эдгаром вышел из первой комнаты Камберленда, прошел вторую и оказался в третьей – с дверью в еще одну комнату. Казалось, апартаментам графа не будет конца. Однако Джиму не пришлось долго удивляться этому обстоятельству. Видневшаяся впереди дверь отворилась, и в комнату вошел тучный человек с обрюзгшим лицом. Его волосы были всклокочены, а на усах и спутанной бороде виднелись следы недавно выпитого вина. Джим с Эдгаром поспешно отошли в сторону.
Глава 27
Перед ними был Эдвард Плантагенет, Божьей милостью король Англии, лорд Ирландии, герцог Аквитании и Бретани, князь Турский, король Обеих Сицилий и прочая, и прочая. Всех титулов Эдварда III Джим не помнил.
Не останавливаясь, король направился к противоположной двери.
Он шел тяжелой, раскачивающейся походкой уверенного в себе человека, которому выпал счастливый жребий повелевать и встречать повиновение.
Джим встрепенулся: король шел к Камберленду, а из их разговора можно почерпнуть ценную информацию. Поразмыслив, Джим счел за лучшее не спешить. Он поманил за собой Эдгара и вошел в комнату, из которой вышел король.
Спальня! На самом виду стояла огромная кровать под балдахином на четырех столбах с ниспадавшим пологом из темно-синего бархата. У кровати ютились два ночных столика и два кресла. Джим обвел взглядом стены. Других дверей в комнате не было!
– Милорд, здесь камин! – взволнованно прощебетал гоблин.
Джим повернул голову.
– А тебе хватит дыма, чтобы попутешествовать по дворцу? Дрова в камине почти прогорели.
– Хватит, милорд. Я обойдусь даже маленькой струйкой дыма.
Гоблин спрыгнул на пол, залез в камин и исчез в дымоходе.
– Постой, Гоб! – крикнул Джим. Гоблин высунулся из камина, свесившись головой вниз.
– Да, милорд?
– Как ты поступишь, если повстречаешь местного гоблина?
– Я поздороваюсь с ним, милорд. И он тоже поздоровается со мной.
– Он тебя не увидит. Подожди, я сейчас сделаю так, чтобы другие гоблины тебя видели… Готово! А что, если местный гоблин отнесется к тебе враждебно?
– Что ты, милорд! Все гоблины относятся друг к другу по-дружески. Мы не враждуем между собой, как люди.
– Тогда зачем в Рождество ты помыкал графским гоблином?
– Разве? – недоуменно воскликнул Гоб.
– Ну да. Я слышал, ты покрикивал на него.
– А как же? – гордо произнес гоблин. – Я хотел поставить его на место. Ведь ты в канун Рождества дал мне новое имя, которое графскому гоблину и не снилось. Да только потом ты взял и отнял его у меня. Можно я сейчас произнесу это имя?
Джим кивнул.
– Гоб Первый де Маленконтри, – чуть слышно, со слезами на глазах, прощебетал гоблин.
– Я же тебе говорил, Гоб, что не все в моей власти. Есть люди, к мнению которых я должен прислушиваться. По словам Каролинуса, я не имел права давать тебе нового имени. Но если ты не станешь им чваниться, я постараюсь вернуть тебе это имя.
– Ты вернешь мне новое имя? – радостно спросил гоблин.
– Постараюсь, – ответил Джим. – Да только помни: чванство еще никого не украсило. Если ты встретишь королевского гоблина, а он станет важничать, то ты не робей. Но прежде поищи потайной ход между этой комнатой и апартаментами короля. Если такой ход существует, ты его найдешь?
– Конечно, – прощебетал гоблин. – С помощью дыма можно обнаружить любую, даже самую узенькую щелку в стене. Не беспокойся, милорд. Если этот ход существует, я найду его.
– Хорошо, тогда отправляйся. Эдгар останется ждать тебя в этой комнате. Я скажу ему, где меня найти.
Гоблин исчез в дымоходе.
– Куда ты собираешься пойти, маг? – с тревогой в голосе спросил Эдгар.
– Вернусь к Камберленду. Да ты не бойся. Ничего с тобой не случится. Если кто сюда и зайдет, то тебя не увидит. У тебя лишь одна забота: вовремя отойти в сторону, чтобы с тобой не столкнулись.
Одарив Эдгара ободряющим взглядом, Джим направился назад, к Камберленду.
Дверь в комнату графа оказалась полуоткрытой, и Джим бесшумно проскользнул внутрь.
Камберленд стоял у камина, а на его месте, за столом в кресле, нахмурив брови, сидел король, как видно, продолжавший изливать на своего собеседника накопившееся недовольство:
– Где, ты говоришь, ее черти носят?
– Она отправилась на прогулку верхом, Ваше Величество, – ответил Камберленд.
– На прогулку верхом! На кой дьявол ей сдалась эта прогулка? Все последнее время, стоит за ней послать, она, видишь ли, на прогулке. – Король перевел дыхание и, раздосадовано махнув рукой, пробурчал:
– Налей мне вина, Роберт.
Камберленд подошел к столу, налил из бутылки вина в стеклянный бокал и, слегка поклонившись, подал бокал королю. Король с жадностью осушил его и вознегодовал снова:
– Женщины нас ни во что не ставят. Вечно поступают по-своему. И Агата не исключение. – Король раздраженно взглянул на графа. – Ради всего святого, Роберт, не стой столбом! Я тебе дозволяю.
– Благодарю, Ваше Величество, – угрюмо ответил граф и сел в кресло.
Король облегченно вздохнул.
– О чем я, бишь, говорил? Ах да – о женщинах. У них на уме лишь наряды и плотские удовольствия. – На лице короля обозначилось нескрываемое презрение. – А скажи, Роберт, Агата все еще наведывается к этому малому, который сидит в подземной тюрьме?
– Время от времени. Этот малый выкинул странный номер. Сначала непостижимым образом порвал цепь, устроил подкоп и бежал. А через три дня вернулся, черт знает зачем. Теперь сидит на цепи, которую не порвать и медведю. Леди Агата недавно заходила к нему.
– За каким дьяволом?
– Не знаю. Ваше Величество. Разве женщин поймешь? Возможно, она выясняет, нельзя ли этого человека держать у себя за комнатную собачонку.
– Если малого можно обучить всяким фокусам, я лучше сделаю из него шута. Но, как бы там ни было, леди Агате не пристало расхаживать по тюрьме.
– Может быть. Ваше Величество соизволит поговорить с ней?
– Что толку? Когда я начинаю учить ее уму-разуму, разговор всякий раз заканчивается черт знает чем. Гм… Поговори с ней сам, Камберленд. И строго. Напомни леди Агате о ее положении при дворе.
– Как будет угодно Вашему Величеству.
– Ты хороший слуга, Роберт. Тебе можно доверять не одни государственные дела. Ты оберегаешь меня и от житейских невзгод. Однако ты забыл о моем бокале.
Камберленд встал, налил королю вина и сел снова.
– Пользуясь расположением Вашего Величества, – сказал граф, – я хотел бы вернуться к разговору о разбойном нападении на мои земли на севере Англии.
– Нет-нет-нет, Роберт! – запротестовал король, морщась словно от зубной боли. – Рассказом об этом набеге ты мне уже прожужжал все уши. С меня хватит. Занимайся своими делами сам.
– Если бы речь шла только о нападении на мои земли, я бы не обеспокоил Ваше Величество. Я уже говорил и осмеливаюсь повторить: люди, вторгнувшиеся в мои владения, преследуют далеко идущую цель – принудить Ваше Величество уменьшить налоги. Эти люди покушаются на устои трона, посягают на благоденствие Англии.
Король устало закрыл глаза. Губы его приоткрылись, голова поникла, плечи обвисли. Камберленд смерил его угрюмым взглядом.
Неожиданно король встрепенулся, гулко зевнул и досадливо произнес:
– Ладно. Скажи, какими налогами возмущены эти люди.
– Всеми. И подушным, и налогом с продажи земли, и налогом на наследство, да и другими. Зреет заговор. Есть лица, которые лезут из кожи вон, чтобы возмутить спокойствие в королевстве. Среди них граф Оксфордский и сэр Джон Чендос.
– Чендос! – гневно вскричал король, изумленный сверх всякой меры. – Да ты с ума сошел! Джон Чендос мне предан душой и телом. Служит на благо Англии, не щадя сил. А разве не он со своим отрядом отразил нападение на твои земли?
– Есть люди, которые искусно маскируют свои истинные намерения, – ответил граф. – Кстати, в отряде Чендоса был Рыцарь-Дракон. Однако это не означает, что он предан тебе душой и телом.
– Вы словно сговорились с Агатой, – пробурчал король. – Не жалуете одних и тех же людей. Понятно, чем не угодил Агате Рыцарь-Дракон, а вот с чего она взъелась на Чендоса, в толк не взять. По мне, и тот, и другой заслуживают доверия.
Джим ухмыльнулся. Эдвард III придерживался любимой политики королей «разделяй и властвуй», не без основания полагая, что, чем большее число подданных он столкнет лбами, тем меньше недоброжелателей останется на его долю.
– А разве леди Фалон не заслуживает доверия? – вкрадчиво сказал Камберленд. – Ей ни к чему возводить напраслину на твоих подданных. Она служит тебе верой и правдой. И не только при дворе. Все Рождество она провела у графа Сомерсетского с единственной целью отвратить принца от непомерных возлияний и непристойных выходок. Леди Агата относится к принцу по-матерински, и, хотя тот закоснел в пороках, она не оставляет попыток наставить его на путь благонравия.
– Ты прав, Роберт, – довольно сказал король, пригубив из бокала. – Агата не только заботится обо мне, но и печется о моем сыне. Правда, в матери она ему не годится Она только на несколько лет старше Эдварда. Однако не забывай, Роберт, Агата всего лишь слабая женщина, далеко не видит и поэтому может ошибаться в людях.
– У женщин развито внутреннее чутье, – возразил Камберленд. – Леди Фалон под силу распознать твоих недругов инстинктивно.
– Мне нужны доказательства, а не предположения, основанные на интуиции, – ответил король. – Я верю Чендосу. Да и граф Оксфордский не тот человек…
Конца фразы Джим не расслышал. Над самым его ухом раздался взволнованный голос гоблина, усевшегося ему на плечо:
– Милорд, я нашел целых два потайных хода! Пойдем скорее!
– Иду! – ответил Джим и направился к двери, провожаемый голосами единоутробных братьев.
– Последняя бутылка испанского вина? – негодовал король. – Не хочу и слышать об этом. Может быть, и на его ввоз увеличили пошлину?
– Я не знаю. Ваше величество, – ответил Камберленд. – Надо навести справки…
В спальне графа, в стене рядом с камином, зиял невысокий, узкий, темный проем. У проема, как часовой на посту, с гордым видом стоял Эдгар. Гоб спрыгнул с плеча Джима и исчез в проходе.
– Молодец, Гоб! – воскликнул Джим. – Ты очень быстро отыскал потайной ход.
– Это не я, – отозвался гоблин. – Это все дым!
– Хвала тебе и твоему дыму! – ответил Джим, после чего, пригнув голову, вошел в проход.
– Направо, милорд! – раздался голос гоблина. – Осторожно! Здесь лестница.
Джим повернул направо. Вниз шли ступеньки узенькой крутой лестницы, терявшейся в тусклом свете свечей.
– Всего три ступеньки вниз, милорд, и налево, – снова раздался голос гоблина. – Здесь площадка.
Джим спустился на три ступени, повернул налево и оказался в кромешной тьме.
– Одну секунду, милорд! – прощебетал гоблин.
Что-то лязгнуло, звякнуло, открылась какая-то дверь, и взору Джима предстала ярко освещенная комната.
Джим осмотрелся: широкое окно с настоящими стеклами, кровать под шелковым балдахином, мягкий ковер… Спальня короля!
Джим задумался. Скорее всего, апартаменты графа соединяются не только с покоями короля, но и с комнатами Агаты Фалон – и, может быть, даже обычной дверью. Из разговора короля с графом нетрудно было понять: Камберленд и Агата действуют заодно.
Размышления Джима прервал гоблин:
– Если ты хочешь увидеть еще кое-что, то спустись вниз по лестнице.
– Лестница ведет во двор замка? – спросил Джим.
– Милорд сам увидит, – явно волнуясь, ответил гоблин.
– Ты уже был внизу?
– Да, милорд. Спустись и ты вниз, пожалуйста, – умоляющим голосом проговорил Гоб.
Джиму не составило бы труда развязать Гобу язык, но, сообразив, что гоблин предвкушает непомерное удовольствие поразить необыкновенным открытием своего лорда, он вздохнул и, пожав плечами, спросил:
– А как закрыть дверь?
– Это легко, милорд. Стоит лишь потянуть вот за эту цепь.
На полу в пятне света, пробивавшегося из комнаты, Джим увидел конец цепи.
– А лестница освещена до самого низа? – поинтересовался он, закрыв дверь.
– Да, милорд. По обеим сторонам лестницы горят свечи.
Гореть-то свечи горели, да только тускло. Больше двух-трех ближайших ступенек было не разглядеть. Джим чертыхнулся. Того и гляди, упадешь, а то и шею сломаешь. Джим остановился, вытянул вперед указательный палец, прищурился и представил себе, что из кончика пальца исходит луч света. Джим открыл глаза. Стало светлее. Палец освещал путь, как фонарик. Ба! По лестнице недавно кто-то прошел: на пыльных ступеньках виднелись чьи-то следы.
Лестница привела к узкому коридору с земляным полом. Впереди высилась дверь.
– Милорд, подожди меня здесь, – прощебетал гоблин. – Сначала я посмотрю сам, что делается за дверью.
Джим поднял глаза. Гоб сидел на невесть откуда взявшейся струйке дыма.
– Я сейчас вернусь, – сказал Гоб.
Струйка дыма потянулась к щели между дверью и косяком, проскользнула в щель и исчезла из вида вместе с гоблином.
Джим пожал плечами. Поди разбери: то ли гоблин сжался до размеров щели, то ли щель расширилась, чтобы пропустить Гоба. А что за дверью? Какой сюрприз приготовил Гоб? Предаться домыслам Джим не успел. Гоблин вернулся.
– Можно заходить, – с таинственным видом прощебетал Гоб. – Только дверь скрипит. Может, ты, милорд, пройдешь внутрь с помощью магии?
Джим вплотную подошел к двери, прикрыл глаза и представил себе, что дверь стоит за его спиной, оставив на месте раму. В нос ударило зловоние. Джим открыл глаза: он очутился в подземной тюрьме.
Глава 28
Подземная тюрьма представляла из себя обширный подвал, утопавший в мутно-красноватом свете нескольких факелов, укрепленных в железных скобах по его стенам. От двери через все помещение шла дорожка, а по обеим ее сторонам тянулись расположенные в ряд упрятанные в землю камеры, некоторые выложенные камнями, а иные – с земляными стенами и утрамбованным полом. Справа, в глубине ниши, виднелась дыба.
Рядом на длинной скамейке были разложены другие пыточные орудия. Но не дыба и не орудия пытки приковали внимание опешившего на мгновение Джима. Он вперил взгляд в женщину, склонившуюся в противоположном конце подвала над дальней камерой. Это была Агата Фалон! Она разговаривала с каким-то преступником. О чем – слышно не было.
Джим выключил свет, лившийся из его пальца, и двинулся по дорожке, сопровождаемый гоблином. Камеры, мимо которых он проходил, были пусты. Агата Фалон не остерегалась посторонних ушей. Откуда ей было знать, что в подвале Джим, что он в нескольких шагах от нее?
– Пусть подождет! – втолковывала она своему собеседнику. – Для того чтобы подготовить обмен, нужно время. Но только более трети оловянных рудников Корнуолла король за мальчика не получит. Рудники представляют большую ценность для Англии, а значит, и для меня. Перестань скулить, отправляйся к своему королю и передай ему то, что я сказала тебе.
Джим подошел к камере и заглянул внутрь. Вот это сюрприз! В земляной яме, прикованный тяжелыми цепями к столбу, сидел стуканец.
– Да он же убьет меня, если я снова вернусь ни с чем, – заголосил маленький человечек.
– А мне что за дело? – прошипела Агата, перекосившись лицом. – Скажи лучше, ты сможешь освободиться от этих цепей?
Джим удивился. Агата Фалон понимала своего собеседника. Хотя чему удивляться? Не мог же король стуканцов отправить на переговоры посланца, которого бы Агата не поняла.
– Да нет ничего легче, – ответил маленький человечек, брякнув цепями, и заголосил снова:
– Прими условия короля, иначе он выпустит из меня дух. Посланца, возвратившегося с пустыми руками, безжалостно умерщвляют.
– Я же тебе сказала: это не мое дело. Аппетит разыгрался не у меня, а у твоего короля. Треть оловянных рудников Корнуолла – это все, на что он может рассчитывать. А если он не отдаст мне младенца, то и вовсе ничего не получит. Это мое последнее слово. Так и передай королю. А теперь мне пора уходить. – Агата выпрямилась.
Вон из подвала! Джим рванулся к выходу, проскользнул в коридор, поставил на место дверь и через мгновение оказался на лестнице.
Гоблин на струйке дыма поплыл рядом с ним.
– Агата тоже пойдет этим путем? – спросил Джим.
– Да, милорд, – прощебетал гоблин. Джим ускорил шаг, запыхтел. Через несколько ступенек остановился, перевел дыхание.
– А как Агата попадет к себе? У Камберленда – король.
– Не знаю, милорд, – гоблин пожал плечами. – Может быть, она пройдет в коридор покоями короля. Милорд, ты устал. Хочешь, я подвезу тебя до верха на струйке дыма?