Убийство в Атлантике
- -
- 100%
- +
– У тебя получилось очень живо.
Коммандер поднял взгляд на брата.
– Я видел нечто подобное, – неожиданно признался он. – Когда плавал на «Геральдике». Это сделал заведующий прачечной.
– Сделал что?
– Убил женщину таким вот манером. Сексуальный маньяк. Ты понимаешь,что я имею в виду. Только теперь вроде бы нет никаких признаков того, что кто-то пытался…
– Нет.
– Трудно сказать. Парень, возможно, испугался и убежал.
Макс покачал головой:
– У меня такое чувство, будто за этим кроется нечто большее.
– У меня тоже. Только, может быть… Могло случиться всякое… – Капитан сделал паузу. Впервые его хриплый голос выдал волнение. Он осмотрел тело внимательнее, затем несколько раз быстро огляделся по сторонам. – Боже мой, Макс, он попался! Посмотри-ка. Вон там. И там. Мы его поймали!
– Где? Что это?
– Отпечатки пальцев, – пояснил коммандер.
Как только брат привлек к ним внимание Макса, следы, оставленные преступником, стали совершенно очевидными. На правой бретельке белого платья Эстель, в районе спины, они увидели четкий кровавый отпечаток, похожий на оттиск большого пальца. Другой, размазанный, виднелся на талии с левой стороны.
Коммандер выпрямился во весь рост, тяжело дыша. Внимательно исследовал два неглубоких выдвижных ящика в передней части туалетного столика красного дерева. Достав из кармана брюк коробок спичек, зажег одну и поднес поближе к запятнанной торцовой поверхности. Прямо под выступом стеклянной столешницы – в месте, ранее скрытом телом мертвой женщины, – они увидели полуотпечаток пальца, довольно узкий.
Капитан вытянул шею. Он взглянул на умывальник, над которым тоже имелось зеркало, слева от туалетного столика. На маленькой перекладине сбоку должны были висеть два сложенных полотенца для лица. Сейчас там обнаружилось только одно полотенце. Второе, скомканное и запачканное кровью, коммандер отыскал в корзине для бумажных салфеток под туалетным столиком.
Он приподнял и бросил полотенце обратно в корзину.
– Вот и все, – спокойно подвел итог Мэтьюз-старший. – Убил ее, потерял голову, вытер руки и сбежал. Сумасшедший дурак. – В голосе коммандера прозвучало почти облегчение.
– Похоже на то, – признал Макс.
– Ты согласен?
– В общем-то, да.
– Тогда что с тобою не так? Почему у тебя такое странное выражение лица?
– О, ты, наверное, прав. Я этого не отрицаю. Только…
– Ну? Ну?
– Только это кажется слишком простым, вот и все. Окровавленный палец. Нам словно преподнесли улику на блюдечке. Отпечатки пальцев там, где их трудно не заметить.
Наступила тишина. Двигатели «Эдвардика» пульсировали и клокотали где-то глубоко внизу. Коммандер Мэтьюз позволил себе безрадостно улыбнуться.
– Не бери в голову, мой мальчик, – посоветовал он. – Ты у нас один такой в семье – вечно носишься со всякими бредовыми идеями.
– Да.
– А теперь взгляни на все в реальном свете. Я видел подобное раньше. Я знаю. В эту самую минуту сумасшедший ублюдок, вероятно, дрожит и потеет под одеялом в своей каюте, гадая, зачем такое сотворил и оставил ли какие-нибудь улики. Улики! – Его лицо потемнело. – Не то чтобы случившееся само по себе недостаточно скверно. И надо же этому было приключиться именно теперь, когда я тревожился о… других вещах. Отлично, теперь ничего не поделаешь. У нас на борту маньяк.
– Согласен. У нас на борту маньяк, все верно.
– Именно так. А теперь послушай, Макс. Я не допущу, чтобы об этом болтали, – спокойно продолжил капитан. – Нет смысла всех тревожить. Мы поймаем того, кто нам нужен, и это не составит труда. Мы снимем отпечатки пальцев у каждого на борту нашего лайнера. Предлог для этого придумать достаточно легко, не выдавая сути дела. Затем мы посадим психа под замок и не выпустим, пока не доберемся до Англии.
– Звучит разумно. Ты знаешь что-нибудь об отпечатках пальцев? Как их идентифицировать и все такое?
Похоже, уверенность капитана на миг поколебалась.
– Нет, но, думаю, старший стюард знает. Да, я почти уверен! Грисуолд разбирается во всем. Хотя подожди! – Он задумался. – Разве этот парень… Как там его… Лэтроп? Лэтроп вроде говорил мне, что он в некотором роде дока по части отпечатков пальцев…
– Полагаю, так оно и было. Во всяком случае, он уверял в этом всех нас.
– Хорошая идея, – пробормотал капитан, выразительно кивая. – Мы воспользуемся его услугами, вот что! Он полицейский и умеет держать язык за зубами.
– Он юрист. Но в данном случае это, вероятно, не имеет значения.
Коммандер не слушал.
– Надеюсь, вы с ним будете держать рот на замке?
– Да. Скольких людей ты собираешься посвятить в тайну?
Капитан снова задумался.
– Чем меньше, те лучше. Старшего стюарда, конечно. И фотографа – потому что нам понадобятся снимки отпечатков пальцев. И доктора…
– Ты имеешь в виду доктора Арчера?
– Доктора Арчера? Нет, судового врача. Разве я, черт возьми, упомянул о докторе Арчере? Зачем ему говорить?
– Дело в том, – ответил Макс, – что прошлой ночью кто-то метал нож в рисунок женского лица за дверью доктора Арчера. – И он повторил рассказанную ему историю. – Я не пытаюсь давить на тебя, Фрэнк, – продолжил Макс, в то время как капитан стоял, уперев кулаки в бока и мрачно изогнув уголки рта. – Я знаю, у тебя и так слишком много забот…
– Чепуха. Это всего лишь моя работа.
– Твоя версия с сексуальным маньяком звучит не очень убедительно. И тебя самого это беспокоит. Что это за тайна, на которую ты намекал мне прошлой ночью? Какие подозрения у тебя есть относительно одного из пассажиров? Признайся, ведь что-то есть. Более того, кто наш девятый пассажир? Я готов поклясться, что на борту девять пассажиров, и тебе это известно, но по какой-то причине ты скрываешь одного из них.
Коммандер Мэтьюз не ответил. Он только сделал презрительный жест.
– Видишь ли, Фрэнк, то, что эту женщину убили именно теперь, не может быть совпадением, и ее смерть трудно считать ни с чем не связанным инцидентом. Наконец, эти отпечатки пальцев вызывают у меня подозрение.
– Но черт возьми, они у нас есть. Они настоящие. Почему они вызывают у тебя подозрение?
– Не знаю.
– Чушь! – отрезал коммандер.
– Ладно. Может быть.
– Хорошо, а почему еще, ты полагаешь, ее убили? Ты же таскался с ней, несмотря на мой совет. Почему, как думаешь, ее убили?
– Понятия не имею.
– Ладно. Давай просто продолжим и поймаем убийцу. Теперь послушай. Я хочу, чтобы ты направился к мистеру Лэтропу и попросил его немедленно прийти сюда. Чем скорее мы начнем, тем лучше. Тем временем я поговорю со стюардом. Возможно, он видел, как кто-то входил или выходил. Кроме того, было бы неплохо потолковать со стюардессой, которая обслуживала миссис Зия-Бей. Не то чтобы эти расспросы так уж необходимы, коль скоро у нас есть отпечатки пальцев. Но мне интересно…
Его взгляд упал на койку в правой части каюты. На покрывале лежали открытая белая сумочка Эстель Зия-Бей и ее меховая шубка. Внимание Макса снова притянули два замеченных раньше крошечных пятнышка крови на той части покрывала, которая свисала с койки. Казалось странным, что кровь брызнула так далеко.
– Возможно, ее ограбили, – задумчиво заключил коммандер Мэтьюз.
– Мне это тоже пришло на ум, – отозвался Макс.
– Почему?
– Весь этот вечер она нянчилась с сумочкой, как с младенцем. – Макс умолк. В его сознании всплыли другие яркие картины. – Если подумать, я никогда не видел ее без сумочки, белой, черной или из змеиной кожи. Она никогда не выпускала сумочку из рук, за исключением тех случаев, когда держала на коленях. И в каждом случае сумочка была как будто битком набита.
Оба подошли к койке. Коммандер поднял открытую сумочку и вытряхнул ее содержимое на покрывало. Из раздутого сумочного нутра высыпался целый каскад мелких предметов: еще одна губная помада, пудреница, маленькая связка ключей, несколько банкнот и монет, расческа и альбом с марками. Однако внимание их привлекла другая вещь, довольно больших размеров, с глухим стуком упавшая на покрывало среди прочего. Макс уставился на старшего брата, который странно охнул, как от удара в живот. Теперь они увидели,что таскала с собой Эстель Зия-Бей, из-за чего на боку ее сумочки вздувался неприглядный желвак.
Это был флакон с чернилами.
Глава шестая
Выполняя просьбу брата, Макс поднялся наверх, чтобы найти Лэтропа и отвести его в каюту миссис Зия-Бей.
Он задержался в каюте В-37 ровно столько, сколько требовалось, чтобы убедиться: ни флакон, ни его содержимое не заключают в себе никакого подвоха. Это была вполне заурядная бутылочка иссиня-черных чернил известной американской марки, какие можно купить где угодно за десять-пятнадцать центов. Бутылочка была полна, и, похоже, ее ни разу не открывали. Братья Мэтьюз даже вылили на пробу немного чернил в умывальник, чтобы взглянуть на них.
Было уже двадцать пять минут одиннадцатого, ветер и волнение в море значительно стихли; и хотя «Эдвардик» все еще качало, это была медленная, едва уловимая качка, не производившая особого шума. Впрочем, воцарившаяся тишина теперь угнетала не меньше, чем шумное бесчинство стихий всего полчаса назад.
Так или иначе, она позволила Максу быстро найти Лэтропа, который, сидя в полном одиночестве в салоне, наигрывал что-то на рояле и распевал для собственного удовольствия.
И даже тут склонный к рисовке Лэтроп был верен себе. Игру он сопровождал картинными, размашистыми жестами, заставлявшими выглядывать из рукавов его смокинга крахмальные манжеты.
О, лунный свет сегодня вечером над Уобашем,Из полей доносится дыхание свежескошенного сена…[6]Тут Лэтроп прервался, все еще перебирая клавиши пианино, и обратился к Максу.
– Присаживайтесь! – предложил он. – И разрешите недавний спор между мной и Хупером. Французские офицеры всегда носят головной убор в помещении? Детективы носят, я знаю. Иногда и евреи. Но почему французские офицеры? У меня есть теория насчет этого парня Бенуа. На самом деле он призрак. Он…
Сквозь ветви платанов мерцают огоньки свечейНа берегах Уобаша, далеко отсюда… —заключил Лэтроп, прерывая сам себя.
Его сильный голос и звуки рояля разносились по салону, и было в этом что-то почти непристойное. Но Макс нашел способ остановить попутчика:
– Вы не могли бы немедленно спуститься в тридцать седьмую каюту? Кто-то убил миссис Зия-Бей.
Наступила мертвая тишина.
Руки Лэтропа неподвижно лежали на клавишах фортепиано. Затем он повернул голову, и его шею прорезало множество морщин. А лицо теперь выглядело таким же старым, как и тщательно причесанные седые волосы.
– Значит, в этой истории с метанием ножей действительно что-то было, – произнес он.
– По всей видимости, да.
– Убита? Боже… – Он осекся. – Как?
– Ей перерезали горло. Мы пока не смогли найти орудие убийства.
– Я не хочу в этом участвовать, – заявил Лэтроп и ударил мизинцем по дискантовой клавише фортепиано.
– Но капитан настаивает, чтобы вы спустились в каюту. Он сейчас ждет там.
– Я? Но почему я? Что я могу сделать? Что за глупость? Разве у меня и так мало забот?
– Потише, пожалуйста!
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Послушайте-ка, это ведь правда? То, что вы сказали нам сегодня утром? Вы действительно разбираетесь в отпечатках пальцев?
– Да, так и есть. – Лэтроп присвистнул. – Хотите сказать, что у вас есть отпечатки пальцев? Что ж, я не против вам помочь с этим.
Макс проигнорировал его замечание.
– Мистер Лэтроп, ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Предупреждаю, он может показаться глупым. Вероятно, он вызван поверхностными представлениями. В любом случае… Можно ли подделать отпечатки пальцев?
– Нет, – ответил Лэтроп после небольшой паузы.
– Вы в этом уверены? Вспомните детективные истории, в которых преступники идут на немыслимые ухищрения, чтобы переложить вину на невинных людей.
– Я понимаю, о чем вы. Но вот вам правда, если она вас интересует. Конечно, можно воспроизвести отпечаток, и достаточно хорошо. Но эксперта это не обманет, даже если не учитывать того факта, что такой отпечаток никогда не выдержит химического анализа. Если не верите мне, справьтесь у Гросса. Это высший авторитет. И Гросс, если мне не изменяет память, говорит, что не знает ни одного случая во всей мировой практике, чтобы в деле фигурировали фальшивые отпечатки пальцев[7].
Лэтроп сделал паузу.
– А теперь, молодой человек, я хочу знать, почему вы меня об этом спросили, – добавил он.
Макс вкратце изложил ему факты.
– Предполагается, что вы должны держать это в секрете, – предупредил он. – Чем меньше людей знает, тем лучше. Следовательно…
– Ш-ш-ш! – прошипел Лэтроп.
Слабый булькающий храп, за которым последовали воркотня и бормотание, как будто кто-то наполовину пробудился от дремоты, заставил Макса резко обернуться.
Мистер Хупер из Бристоля спал в высоком парчовом кресле с подголовником. Лучи тусклой лампы едва касались его. Невысокое плотное тело глубоко ушло в спинку, возвышавшуюся над его головой. Подбородок мистера Хупера уткнулся в воротник. Его коротко стриженные жесткие волосы с проседью были темней, чем изогнутые усы, вздымавшиеся при каждом судорожном движении губ. На щеках играл румянец – розовый, как от хорошего послеобеденного бренди. Закрытые веки придавали ему почти детский вид. Руки были блаженно сложены на животе, да и сам его сон казался блаженством.
– Говорите потише, – произнес Лэтроп. – Старина чувствует себя не очень хорошо. Я говорил вам, что его сын очень болен? Вот почему он спешит вернуться. И все же…
– И все же – что?
– Кто-то убил эту женщину, – сказал Лэтроп.
Именно в этот миг Макс впервые осознал, что столь же близок к пучине страха, как их лайнер – к зоне действия вражеских подводных лодок.
Но он пытался побороть это чувство.
– Ну? – спросил Макс. – Теперь вы собираетесь спуститься в каюту?
– Естественно. Готов сделать все, что потребуется. Вы пойдете со мной, не так ли?
– Пока нет. Я должен найти старшего стюарда, а ему предстоит отыскать фотографа. А вы ступайте на место преступления. Но между нами, каковы ваши мысли о ситуации с отпечатками пальцев?
Лэтроп встал из-за рояля. Он казался встревоженным.
– Я склонен согласиться с вашим братом. Какой-то псих, который… ну, вы понимаете. Мы должны его поймать. Но все равно, я полагаю, теперь ко всем начнут приставать с одним и тем же вопросом: «Где вы были в такое-то время?»
– Долго это не продлится. По крайней мере, если принять во внимание отпечатки пальцев.
– Вообще-то, у меня нет надежного алиби, – улыбнулся Лэтроп. – Бóльшую часть времени я находился на палубе. Погода, кстати, ужасная. Единственным человеком, с которым я, помнится, разговаривал, да и то ранним вечером, была та кудрявая девушка, которая так долго оставалась в постели. Стюард сказал мне, что ее фамилия Четфорд.
– Девица с рыбьей физиономией в белой меховой шубке?
Лэтроп уставился на него:
– Ба! Что еще за «рыбья физиономия»? Она весьма привлекательна. И симпатична. Наша беседа длилась недолго, но она произвела на меня впечатление большой умницы, а я в таких вещах не ошибаюсь.
– Она большая заноза в заднице.
Лэтроп снова уставился на собеседника, изумленный его тоном. Макс сам был удивлен вырвавшимся у него выражением. Однако он ничего не мог с этим поделать: не владея собой и желая дать выход чувствам, он вложил в свои слова весь тот яд, что накопился в нем по другим, посторонним причинам, а потому почти повысил голос в разговоре с Лэтропом.
– Хорошо-хорошо, – успокоительно проговорил тот. – Не знаю,что вы имеете против бедной девочки, но оставим это. Я спущусь и повидаюсь с вашим братом.
Макс угрюмо согласился.
И лишь когда он спускался на лифте, направляясь в офис старшего стюарда на палубе С, до него дошло, что слова «бедная девочка» задели его за живое. Он обнаружил, что офис старшего стюарда закрыт, деревянные жалюзи опущены. Но когда он постучался в соседнюю дверь, та открылась, и он увидел клерка службы старшего стюарда, сидевшего в клубах сигаретного дыма перед стопкой паспортов и официальных бланков.
– Шефа здесь нет, – сообщил клерк. – И если его нет в салоне или курительной комнате, вы, вероятно, найдете его в каюте мистера Кенуорти. Семидесятой, по левому борту.
Именно в названном месте Макс и застал старшего стюарда. Из-за закрытой двери каюты В-70 слышался его громкий смех, которому вторил тихий и сардонический, однако вместе с тем веселый голос другого человека. В ответ на стук Макса раздалось страдальчески слабое:
– Если это снова вы, Уолсингем, то уходите. Я больше не хочу яичницу-болтунью. Я не выношу вида яичницы-болтуньи. Черт возьми, Уолсингем, если вы принесете мне еще одну яичницу, я вымажу вам ею лицо!
Макс открыл дверь.
Мистер Грисуолд, старший стюард, полный, добродушного вида мужчина в больших очках, с улыбкой от уха до уха, удобно устроился в мягком кресле рядом с койкой больного и курил сигару.
– Входите, – пригласил он, – не обращайте внимания на мистера Кенуорти. Он немного расстроен.
– Расстроен? – переспросил достопочтенный Джером Кенуорти. – Дьявол вас побери, я умираю… А какое у вас ко мне дело? – обратился он к Максу и подмигнул. – Прошу меня извинить. Я думал, это проклятый Уолсингем. Стюард, страдающий заблуждением, что постоянная диета из яичницы-болтуньи, которую при необходимости вводят принудительно, может вылечить что угодно – от простого несварения желудка до чумы. Не держите дверь открытой. Войдите и станьте свидетелем того, как я испущу дух.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
«Джорджик» – британский теплоход компании «Уайт стар лайн»; спущен на воду в 1931 г. в Белфасте. Наряду с «Британником» был одним из двух последних лайнеров, построенных для этой компании.
2
Тиральеры – колониальные солдаты французской армии.
3
Коммандер – воинское звание в военно-морских силах стран Британского Содружества и бывшей Британской империи. В России соответствует званию капитана 2-го ранга. В англоязычных странах часто неформально употребляется как эквивалент русского слова «командир» для обращения к людям, выполняющим обязанности командующего подразделением, а в ВМФ – для обращения к командиру судна.
4
Джин-физ – алкогольный коктейль на основе джина, лимонного сока, сахарного сиропа и газированной воды.
5
«Верхняя койка» – известный рассказ в жанре хоррор американского беллетриста Фрэнсиса Мэриона Кроуфорда (1854–1909), впервые опубликованный в 1886 г.
6
Лэтроп напевает одну из самых популярных в США песен XIX в. – «На берегах Уобаша, далеко отсюда» (1897). Слова и мелодия принадлежат Полу Дрессеру (1857–1906), воспевшему свое детство на берегах реки Уобаш (в штате Индиана). В 1913 г. песня стала официальным гимном штата.
7
См.:Гросс Ганс. Уголовное расследование. 3-е изд. Лондон: Свит и Максвелл, 1934. С. 192. – Авт.