(Не)Верная

Пролог

– И смысл, что я тебя брею? – стоя под горячими струями воды, обратилась я к своей «кисе». Которая в данный момент своей торчащей щетиной больше напоминала ежа.

«Ну, а вдруг и на нашу улицу всё-таки заглянет приличный самосвал?» – ехидно хмыкнул внутренний голос.

– Да какой уж там самосвал… – тихо вздохнула я и взялась за бритвенный станок. – Всё, кончилась моя юность-весна. Незаметно пролетело и женское лето. Вот уж и зима катит в глаза… Нужно с этим смириться…

Покончив с нежелательной растительностью, я ополоснулась и вышла из душа. Протерев ладонью запотевшее зеркало, взглянула на своё отражение. Проявляющиеся морщинки, тени и отёки под глазами, блёклый цвет лица – на меня смотрела типичная уставшая домохозяйка.

– М-да… Лариса Батьковна… Тридцать восемь лет – это вам не восемнадцать, – уныло сказала я своему отражению. – И даже не двадцать пять.

Бесконечные бытовые хлопоты, устаканившийся брак, сын-подросток в бунтарском периоде – про это в романах не пишут, разумно заканчивая на оптимистичном «жили долго и счастливо». Не рассказывают, что люди в браке постепенно начинают относиться друг к другу как к чему-то само собой разумеющемуся. Секс постепенно становится галочкой в календаре, обозначающей, что в их семье всё по-прежнему относительно благополучно. Сладкое томление между ног, возбуждение и оргазм как-то незаметно покинули мою жизнь. Случающееся всё реже исполнение супружеского долга оставляло после себя ту же глухую усталость, что и после, скажем, разгрузки вагона картошки.

«Это климакс, дорогуша, смирись», – ехидно вякнул внутренний голос, и я с ним вынуждена была согласиться. Скорее всего, так оно и есть.

Бесконечные уборка-стирка-глажка-готовка настолько отнимали все силы, что порой у меня нет-нет да проскальзывала позорно-трусливая мыслишка, что было бы неплохо, чтобы он (секс) скорее бы исчез из моей жизни насовсем. Но раструбленные по всем углам «нормы и стандарты Щастливой семьи», а также угроза самообразования у мужа паразита подвид «любовница» не оставляли мне выбора.

– Не понимаю, как другие женщины всё успевают? И дом в порядке, муж и дети ухоженные, ещё работают и выглядят как конфетки… Откуда силы-то берут? Тут пока все дела переделаешь, к вечеру уже сдохнуть хочется. Чувствую себя старой развалиной. Может, таблетки какие принимают? – задумчиво пробормотала я, подсушивая феном волосы.

«Просто ты несостоятельна как женщина», – опять язвительно хмыкнул внутренний голос.

– Это начинается старость, – вздохнула я в ответ и похлопала себя ладонями по щекам, придавая им лёгкий румянец. – Держись бодрее, твой вагон картошки тебя уже ждёт.

Сын сегодня остался у бабушки с ночёвкой, и это была отличная возможность поставить злополучную секс-галочку в календаре. Я с трудом взяла себя в руки и приструнила ноющий и активно сопротивляющийся уставший организм.

Нет уж, терпи. Славик не виноват, что тебя так рано одолела эта напасть, климакс. Ему, как и любому мужчине, хочется ласки и внимания.

Сжала зубы, сделала радостную мину и вперёд!

Накинув на голое тело атласную сорочку и халатик, чуть взбрызнувшись духами, я пошла в спальню. Уже лежавший в постели муж при моём появлении отложил в сторону телефон и выключил со своей стороны светильник. Я скинула халатик, тоже погасила светильник и нырнула к нему под одеяло.

Придвинувшись поближе, я заскользила руками по его груди, нашла губами его губы. Муж ответил влажным поцелуем и положил мою ладонь на свой пах. «Боец» был мягок и происходящее игнорировал.

Я принялась нежно поглаживать его, мягко перебирала пальцами, призывая проснуться и отвердеть. Но орган оставался дряблым. Я тихо обречённо вздохнула. Откинула одеяло, для проформы скользнула губами и языком по торсу мужа и, помогая себе рукой, взялась за оральную стимуляцию спящего мужского либидо.

На седьмом поту мне, наконец, удалось привести его в более-менее боевое состояние. Знавали и крепче, но сейчас и так сойдёт, сил уже никаких нет.

Я вопросительно взглянула на мужа, и тот молча опрокинул меня на спину. Навалился сверху, больно надавил кулаком на связки в промежности, направляя его в нужном направлении. Я поморщилась и попыталась замаскировать шипение от боли стоном радости.

Славик задвигался, ритмично вонзаясь мне между ног. Я закачала бёдрами навстречу, принялась гладить его спину руками, постанывать якобы от наслаждения и старательно выгонять из головы назойливую мысль о том, что приготовить на завтрак.

Муж сопел, пыхтел, останавливался, чтобы поправить временами дрябнущий и выпадающий из меня член, и снова принимался за дело. От слишком долгого монотонного движения бёдрами под его давящим весом мышцы и поясница у меня стали нудно ныть от усталости, а он всё никак не мог кончить.

Мне вспомнились жалобы девах из интернета на своих парней-скорострелов.

Эх, дуры-дуры, не понимаете вы своего счастья! Вот выйдете замуж за какого-нибудь «пилильщика», проживёте с ним в браке двадцать лет, вспомните тогда этих Вась-Петь, наплачетесь ещё, ага.

Чтобы не заржать, я принялась активнее двигать бёдрами, постанывать и изгибаться под Славиком. Мол, ах, как хорошо, сейчас кончу! Лови волну, дорогой!

– Да заткнёшься ты или нет наконец?! – внезапно зло рыкнул Славик и с раздражением слез с меня.

Мне точно пощёчину отвесили: в смысле?..

– Сын же у бабушки, и я думала… – растерялась и извиняющимся тоном пробормотала я. – Если тебе не нравится, то я не буду, конечно…

– Да всё уже! Упал! – снова рявкнул он, словно его слабая эрекция была исключительно моей виной. Резко вскочил с кровати, схватил свой телефон и направился в ванную.

Я сжалась в комок на своей половине постели и укрылась одеялом с головой. Чувствовала себя разбитой и раздавленной. То, что моему мужчине не нравятся мои стоны, после стольких лет брака стало для меня неприятным открытием.

Когда-то, уже очень-очень давно, когда мне не нужно было симулировать оргазм, стоны были естественным выражением моего наслаждения. Потом я стала использовать эту модель в качестве небольшой актёрской игры, чтобы муж не чувствовал себя несостоятельным в данном вопросе.

В конце-концов, не его же вина, что из-за навалившейся бытовухи у меня так сильно снизилось либидо?

Я оправдывала свою маленькую ложь тем, что лучше пять минут наигранно постонать, чем две недели потом ему объяснять, что же в постели он делал не так, и из-за чего я не смогла кончить.

Славик вернулся из ванной, напоказ сердито хлопнулся в постель и демонстративно повернулся ко мне спиной. Через минуту с его половины донеслось витиеватое храпение.

Я же проворочалась почти всю ночь, размышляя над случившимся и его словами. Как теперь мне следует себя вести в супружеской постели? Постанывала при сексе я достаточно тихо, совсем не как в пошлых порнофильмах. Их можно было бы скорее назвать вздохами.

Но оказалось, даже эти звуки Славика раздражают.

И непонятно, без стонов – это как?

Ясно, что молча. Но в смысле – молча?

«А это, дорогуша, как бревно лежишь, молчишь и не двигаешься. Он у нас в гимнасты решил перепрофилироваться на старости лет», – ядовито вякнул оскорблённый внутренний голос.

Я пыталась смоделировать в голове секс без стонов, крутила эту мысль и так и сяк, а выходило, и правда, как бревно.

Уснула я только под утро.

Глава 1

Утром я привычно поднялась раньше мужа, чтобы приготовить ему завтрак и погладить рубашку. Бессонная ночь лишними отёками и тенями под глазами отразилась на моём лице. Славик встал, принял душ и оделся. Пришёл на кухню и молча съел поставленное перед его носом, уткнувшись им в свой телефон.

В меня влез только чай.

Я медленно отпивала из кружки, осторожно поглядывая на игнорирующего меня супруга. Славик быстро разобрался с завтраком и направился на выход, как всегда, оставив посуду после себя на столе.

Я пошла его провожать.

Муж оделся-обулся, окинул напоследок моё помятое после бессонной ночи лицо и презрительно выдал вместо прощания:

– Не знаю, ты бы на диету что ли села… или на работу устроилась… А то обрюзгла совсем.

Я задохнулась от обиды, глядя в закрывшуюся за ним дверь.

Да, моя фигура далека от идеалов красоты, которые пропагандируют двадцатилетние девочки в соцсетях. Но она не в пример лучше фигур многих моих одногодок. Я всегда гордилась тем, что могла есть что хочу и не бояться поправиться – всё чудесным образом слетало само.

Таких, как я, сейчас принято называть ведьмами. У меня не идеальные грудь и попа, но они ещё достаточно крепкие и упругие. Да, возможно, в силу возраста кое-где у меня появилась пара сантиметров лишнего жирка, но из-за этого называть меня обрюзгшей – это свинство.

«Можно подумать, ты у нас молодой свежий жеребчик! – зло подумала я. – Если уж положить руку на сердце, то кое-кому давно пора начать принимать специальные таблетки для повышения эрекции. А не заставлять меня до ломоты в руках и мозолях на губах приводить в боевое состояние своего унылого «дружка»!»

Но говорить ему такое вслух я, конечно же, не стану. В сердцах разбить чашку легче, чем потом склеить её. Спустя время мы оба отойдём, помиримся, а осадочек-то останется.

Но и просто так снести я это не могла.

Хочешь, чтобы я работала?

Ладно, будет по-твоему.

Решительно направилась в комнату, открыла ноутбук и ввела запрос о поиске работы. Вероятность того, что меня возьмут после такого большого перерыва в стаже, крайне мала. Но Славик увидит, что я следую его желанию, и поостынет.

А когда он успокоится, с этой затеей можно будет покончить.

Я нашла фирмы, которым требовался сотрудник моего профиля, и принялась их обзванивать. Откликнулись три фирмы, готовые рассмотреть мою кандидатуру сегодня же. Записавшись на собеседование, привела себя в порядок. Пусть меня и не возьмут, а прогулка по городу не повредит.

***

Ожидаемо получила в двух фирмах отказ в виде стандартного «мы вам перезвоним», в третьей фирме мне внезапно ответили согласием.

Я вышла с собеседования в подвешено-недоумённом состоянии.

С одной стороны, я начала поиск работы под влиянием эмоций, сгоряча, и теперь не знала, как буду справляться с домом, работой и двумя лбами, любящими покушать, как рота солдат. Кушать, причём, эти жернова предпочитали исключительно свежее и разнообразное. На вчерашний суп кривили свои моськи, как на тухлятину.

Я физически не успею прибегать с работы в обеденный перерыв, чтобы им что-то приготовить. Тут «или-или», третьего не дано.

С другой стороны, идти обратно и отказываться от должности было некрасиво. Я же сама откликнулась на вакансию, на аркане меня никто сюда не тащил. Только отняла у людей время.

«Ладно, поработаю немного, – решила я. – Если что, выгнать меня они всегда успеют. Да и Славику станет наглядно видно, что с его барскими замашками нам впору уже помощницу по хозяйству нанимать, а не меня куда-то трудоустраивать».

На том и успокоилась.

Вечером за ужином я сообщила своей маленькой семье, что нашла работу.

Сын промычал набитым ртом безразлично: «Поздравляю». А муж неопределённо хмыкнул.

Я внезапно другими глазами посмотрела на них.

Как сильно они похожи! Отец и сын, синхронно жуя, оба таращились в свои телефоны. Гробовое молчание за столом разбавлял только звук кухонного телевизора. Я вдруг остро ощутила, что являюсь для этих двоих не более чем усложнённой версией бытовой техники. Этакий уборочно-кухонный агрегат с функцией сексуального удовлетворения для одного и выдачей затрещин из-за плохой учёбы для другого.

«Интересно, если меня не станет, они заметят?» – промелькнуло в голове.

«Да, но только когда под нос никто еду не поставит, вот тогда точно заметят», – тут же ответила сама себе и огорчённо покачала головой. Молча вышла из-за стола и убрала свою тарелку в раковину: аппетит пропал.

Когда я вышла из кухни, никто мне вслед даже не посмотрел.

***

На следующий день, пытаясь управиться со сборами мужа-сына и собственной подготовкой к трудовому дню, я с непривычки чудом не опоздала на работу.

Час пик был в самом разгаре, и, потеряв надежду влезть хотя бы стоя в идущие битком маршрутки, я в отчаянии встала у дороги и подняла руку, пытаясь поймать машину.

Люди на остановке смотрели на меня как на сумасшедшую.

Автомобили плотным потоком неслись мимо. Как назло, пасмурное небо разразилось мерзким холодным дождиком. Рука быстро стала затекать, ощущение несправедливости мира нарастать, а на глаза – наворачиваться слёзы.

Чёрт бы побрал этого Славика! Что за бешеная муха его укусила?! Неужели так сложно понять, что невозможно одновременно тащить весь быт на себе, скакать перед ним в качестве личной горничной и одновременно работать?! Я так каждый раз буду катастрофически опаздывать! И какой тогда, к чертям, из меня работник?! Треплем только нервы и себе и людям, чтобы в итоге вернуться к тому, от чего ушли!

Я мысленно передразнила голос мужа:

«Займись-ка, Ларочка, лучше домом. От твоей зарплаты всё равно толку нет, а дома мне нужен уют, чистота и порядок».

«Может быть, у него тоже климакс начался? Говорят, в его возрасте у мужчин происходит что-то вроде ПМС, только в разы хлеще. Словно за все года разом выплёскивается», – снова ехидно подало голосок моё внутреннее «я».

Так это или нет, но сейчас от этого мне не легче.

Под холодной моросью наспех уложенные волосы потеряли форму и повисли противными прядями.

Зонтик я, конечно же, не захватила.

Было холодно, мокро и обидно. Все мчались по своим делам, и машину я вряд ли поймаю.

Может быть, попытаться вызвать прямо на остановку такси? Возможно, придётся подождать, но так хоть какой-то шанс уехать. Хотя опоздаю я знатно. И это в первый-то рабочий день!

Стоило мне только полезть в сумку за телефоном, как прямо возле меня остановилась чёрная машина представительского класса.

Решив, что мешаю выйти из неё пассажирам, я прошла в сторону и принялась рыться в телефоне в поиске номера такси. Аппарат у меня был старенький, почти доисторический, и куча полезных приложений в него просто не влезала. Приходилось довольствоваться минимальным набором.

Автомобиль сдал назад и снова остановился прямо около меня. Глухо тонированное стекло опустилось, и, перегнувшись через пассажирское сиденье, на меня уставился довольно скалящийся водитель:

– Девушка, куда вам? – кажется, ситуация его чрезвычайно забавляла.

Я задохнулась от счастья:

– Мне не к удавам, мне на работу надо! Очень-очень! – и после приглашающего кивка радостно запрыгнула на пассажирское сиденье. Назвала благодетелю адрес и взмолилась:

– Можно побыстрее? Я ужасно опаздываю, а это мой первый рабочий день!

Мужчина улыбнулся:

– Ну, раз первый, то тогда можно и побыстрее, – плавно тронул автомобиль с места и направил его в поток. – Не волнуйтесь, успеем.

Люди на остановке проводили меня завистливыми взглядами.

Я с облегчением выдохнула и расслаблено откинулась на кресле.

– Вы меня очень выручили, правда. Спасибо вам огромное. Простите за нескромный вопрос – а вы что, иногда таксуете на этой машине? Начальство ваше не против?

Мужчина хохотнул, снова развеселившись, прокашлялся и на мой удивлённый взгляд ответил:

– Начальство не против, потому что я не таксую. Просто выдалась свободная минутка, а тут вы… такая печальная. Я просто не смог проехать мимо и бросить девушку в беде. Можете это назвать попыткой побыть рыцарем, как хотите.

Я смутилась и принялась извиняться:

– Ой, простите… Вы, правда, очень меня выручили! Вы прямо-таки мой спаситель! И да, вы, без сомнения, настоящий рыцарь.

Он кивнул, принимая мои извинения, и снова мягко улыбнулся, глядя на дорогу.

Я не отказала себе в удовольствии рассмотреть его.

На вид ему было сорок пять - сорок восемь лет. Благородная седина густо проросла на висках, шевелюру на голове не коснулось облысение. Чётко очерченные губы и искрящиеся глаза. В движениях скользила хищная плавность, и я посмела предположить, что он долгое время находился на военной службе или в каких-нибудь силовых структурах. Сильные руки легко скользили по рулю, точно нежно поглаживая его.

Я судорожно сглотнула, отгоняя прочь похабную мыслишку:

«Каково же почувствовать их на себе?»

На безымянном пальце благодетеля красноречиво поблёскивало обручальное кольцо – женат.

Да и мне, как замужней даме, подобное представлять не пристало бы…

Машина остановилась на светофоре.

Я с трудом оторвала взгляд от его рук и снова посмотрела на его лицо. И тут же вздрогнула от неожиданности, наткнувшись взглядом на его пристальный взгляд.

Мужчина тоже разглядывал меня с откровенным интересом. Его глаза скользнули по моему лицу, чуть задержались на губах и нагло двинулись ниже. Я буквально кожей ощутила на себе их прикосновение. Меня точно током шарахнуло, и отозвалось в промежности сладким ноющим томлением. Я смутилась и отвернулась к окну.

«Так ты жива ещё, моя старушка», – мысленно хмыкнула я, крепче сдвигая вместе колени и пытаясь унять не к месту возникшее возбуждение.

– Так кем вы теперь будете там работать? Простите, не знаю вашего имени, – спросил мужчина, трогая автомобиль с места.

– Лариса. Но все зовут меня Лара, – ответила я, поворачиваясь к нему и чувствуя, как напряжение между ног растёт. – Можно сказать, что я – мелкий офисный планктон. Но я долго не работала по профессии и очень переживаю, что всё забыла. А вас как зовут?

– Юрий, – представился он. Немного помедлив, добавил: – Николаевич. Не переживайте, Лара, если вы настроены работать, у вас всё получится. В конце концов, всегда можно попросить помощи у коллег. Всё, приехали, – машина медленно вырулила к офисному зданию и остановилась.

– Спасибо. Сколько я вам должна, Юрий Николаевич?

Он усмехнулся и покачал головой:

– Ай-яй-яй, как нехорошо, Лара. Сначала вы называете меня своим спасителем, настоящим рыцарем, а потом припечатываете лицом об асфальт вопросом о цене моего благородного поступка. Неужели вы продолжаете думать, что я бомблю тайком от начальства?

– Простите! Спасибо, вы меня очень выручили! Извините, это было очень некрасиво с моей стороны, – смутившись, я попыталась спешно покинуть машину, но дверца никак не хотела открываться.

– Позвольте, я вам помогу, – Юра наклонился так близко, что мне пришлось вжаться обратно в кресло, пропуская его.

Приятный аромат кожи и парфюма защекотал ноздри, сердце принялось скакать в груди как бешеное, а промежность уже невыносимо ломило от желания.

Моя «киса» настойчиво требовала отдаться этому великолепному самцу незамедлительно, прямо здесь и сейчас.

Юра взялся за рычаг и помедлил.

Он снова заскользил по мне взглядом. Посмотрел в глаза, мягко опустился на губы, будто обвёл их и переместил взгляд ниже.

Я остро ощущала каждое его движение. Он точно ласкал меня глазами, разжигая настоящий пожар внутри.

Этот мужчина источал такую дикую, лишающую воли сексуальную энергетику, что я крепче вжалась в кресло, плотнее сдвинула подрагивающие от вожделения ноги и мысленно взмолилась:

«О, боги! Дайте мне сил не наброситься на него!» – и в то же самое время какая-то часть меня страстно желала подчиниться ему.

Юра был так близко, что я чувствовала на своей коже его дыхание и исходящее от него тепло. Он снова посмотрел на мои губы, и мне показалось, что вот-вот и он меня поцелует.

Истома между ног достигла такого уровня, что сделай он это, я кончу уже только от поцелуя. Юра посмотрел мне в глаза, и лёгкая улыбка закралась в уголки его губ. Он явно наслаждался произведённым на меня эффектом.

«Всё, держаться больше нету сил! Возьми меня прямо здесь!» – отчаянно воззвало к нему моё либидо.

Замок тихо щёлкнул, и дверца приоткрылась. Юра, словно нехотя, откинулся обратно на водительское сиденье, высвобождая меня из ловушки.

– Не опаздывайте больше, Лара, – хриплым голосом тихо сказал он и отвернулся, глядя в окно.

Я пулей выскочила из автомобиля и, не оглядываясь, рванула в сторону офиса.

– Тише-тише, – пробормотала своей возмущённо занывшей разочарованной «кисе». – Мы с тобой женщины замужние, приличные и мужу не изменяем. Нам не пристало бросаться на первых встречных мужчин, свалившихся на голову. Даже если они вот такие породистые альфа-самцы. Возьми себя в руки и не ной. Сегодня наш первый день, а мы в таком виде, что спелый помидор легко заткнём за пояс.

«Киса» оскорбилась и принялась глухо стонать, скатываясь в монотонную саднящую боль.

Мстит, зараза.

Я хмыкнула: удивительно, такого острого желания я не испытывала к Славику даже в молодости. По сравнению с тем пожаром, что я только что ощутила, то возбуждение можно было сравнить с вяло тлеющими углями.

Надо же, какой-то незнакомый мужик и столь бурная реакция...

Может быть, Славик был прав, и мне просто нужно было снова начать работать?

Глава 2

В офисе меня познакомили с коллегами и показали рабочее место – маленький кабинет рядом с туалетом.

В нём помещались только стол, стул и шкаф. Он больше походил на кладовку, с той лишь разницей, что в нём имелось зарешеченное окно. Работать здесь мне предстояло одной. Мои коллеги располагались в большом кабинете рядом.

Странно, но, кажется, я заметила, что там один из столов был свободен.

Хотя, возможно, что сотрудник, который его занимает, находится в отпуске или на больничном.

Меня уведомили, что дважды в день в кабинетах проводится санитарная обработка и следует выходить во внутренний дворик вместе с другими сотрудниками.

Обед следует проводить вне офиса: многим не нравился запах еды в кабинетах, и начальство решило установить негласное «табу» на перекусы на рабочем месте.

Кофе и чай пить во время работы не возбранялось.

По желанию обедать можно было в ближайшем кафе или другом месте. По той же причине, что в это время проводилась обработка и проветривание помещений.

Кажется, «самый главный» у них здесь помешан на чистоте или боится чем-нибудь заразиться.

– В целом решение о вашем назначении ещё не принято, – сказала мне менеджер из отдела кадров. – Сейчас ваш непосредственный начальник в отпуске, недели через две он выйдет. А пока вы приняты на испытательный срок. Оплачиваемый, само собой разумеется.

Подписав все необходимые бумаги, я вернулась на своё рабочее место. На входе в «мою» каморку столкнулась с двумя выходящими из неё девушками. Они молча прошествовали мимо и скрылись в соседнем кабинете.

Вот почему мне сейчас показалось, что при виде меня они переглянулись и очень гаденько хмыкнули?

Цель их визита обнаружилась на моём столе сразу – две полные коробки с документацией. И что вот мне со всем этим делать?

За разъяснением пришлось наведаться в соседний кабинет.

Сотрудники отнеслись ко мне холодно. Всем своим видом они давали понять, что заняты и мне придётся разбираться самой.

Но я сделала вид, что не понимаю намёков, и приступила к допросу ближайшей к выходу женщины.

В больших роговых очках на пол-лица, в каком-то блёклом тёмном наряде и с потускневшим хаосом волос на голове. Она напомнила мне школьную библиотекаршу или психолога.

Я отнесла её к слабому звену в этой шарашкиной конторе.

С наигранной улыбкой и азартом питбуля взяла её за горло, принялась дотошно выпытывать нужную мне информацию. Таня, так она представилась, сильно нервничала, тихо и невнятно отвечала на вопросы и часто бросала косые взгляды вглубь кабинета. Туда, где находилась особа, кривящая губы и всем своим видом выражающая недовольство по поводу моего присутствия здесь.

Ситуация начала меня откровенно подбешивать.

Уяснив, что кроме названия программы и того, что «вот в ней надо всё делать», иного блеянья я от Тани не добьюсь, я поблагодарила её и вернулась на своё рабочее место.

Включила компьютер, запустила программу и… поняла, что ничего не понимаю.

Вот совсем. Белый лист.

За время моего пребывания «на домохозяйстве» изменились не только программы, но и порядок и формы заполнения.

И теперь моё образование – пшик, диплом можно выкинуть в помойку.

«Да чтоб тебе там икалось, Славик!»

Ещё и рыцарь-Юрий то и дело всплывал в голове…

Навязчиво преследовал своими глазами, руками, чётко очерченными губами… Боги! Дайте мне сил остаться приличной женщиной, а не скатиться до сексуально неудовлетворённой мегеры.

Не сорваться и не прибить кого-нибудь.

В первую очередь мне нужно успокоиться.

Что ни делается, делается к лучшему.