Пророчество о Златовласой принцессе, или Сказка для больших девочек №1

Глава 26.

– Не вздумай шепнуть девочке, что мы солгали, – строго взглянул на племянницу Дариан. – Не хватает нам только их переживаний.

Драконы стояли на холме, глядя на пологую вересковую пустошь. Вся она до краев, как чаша водой, была заполнена шевелящимися тенями. Кое-где горели костры. И вокруг них кого только не было. Громадные неповоротливые тролли, вооруженные огромными дубинами, с которыми они не хотели расставаться даже во время еды. Мелкие зеленые гоблины, громко спорящие и жадно хватающие каждый кусок, доставаемый из котла. Уродливые мохнатые орки, тесной толпой окружившие двоих собратьев на кулаках, выясняющих отношения. Впереди, метрах в пятистах, у подножия следующего холма густая ночная тьма периодически озарялась вспышками золотистого света.

– Самое время и нам поучаствовать в спектакле, – криво ухмыльнулся Ристан, локтем подталкивая Золотого Дракона. – Командуй, шеф.

– Да, похоже, наш выход, – согласился Глава Клана. – К бою!

Еще не отзвучали последние слова, а четверо воинов-демиургов уже взмыли в воздух. Дариан, Риана и Карина неспешно спустились с холма и направились к работающему в полную мощь порталу, телепортироваться слишком близко при таком возмущении полей было неосмотрительно, силы еще понадобятся. Они шли сквозь лагерь неприятеля, который сверху яростным огнем поливали их летающие собратья. Пламя не могло навредить драконам, но вокруг них творился ад. Охваченные огнем фигуры метались в темноте. Жутко визжали гоблины, на одной ноте подвывали тролли, хрипло рычали орки, пытаясь скоростью сбить пламя, чем только еще больше усиливали общую суматоху и панику.

Маги оказались у портала именно в тот момент, когда золотистое сияние резко усилилось, и из пещеры у подножия холма выскочило высокое худое существо.

Демон стремительно огляделся и, увидев противников, осклабился.

– О, какая встреча! Всемогущий Дариан с семейкой, – ехидно прорычал он.

– Давненько не встречались, Таркай, – в тон ему ответил Золотой Дракон. – Все никак не успокоишься?!

– С чего бы?! – ухмыльнулся тот. – Не всем же быть лизоблюдами. У некоторых и свобода воли имеется.

– А еще больше жажда власти, – не повелся Дариан. – Тебе Единый прививку от мании величия не сделал, и посмотри: кто ты сейчас?! А ведь был первым Золотым Драконом.

Морда демона злобно перекосилась, он исчез, чтобы мгновенно возникнуть у противников за спиной. Когтистая лапа промелькнула в воздухе, но магов там уже не было.

– Фу, как пошло, – осудила Риана, появляясь перед ним и качая головой. – Вроде бы взрослый мальчик, а все споры вручную решать пытаешься.

– Заткнись, самка, – взревел Таркай, пытаясь зацепить ее.

– Мало того, что урод, так еще и шовинист, – усмехнулась драконица, сузив глаза.

Она насмешливо скалилась, изящно уклоняясь от взмахов его лап. Дариан внимательно следил за сестрой, готовый вмешаться в любой момент.

– Так, вам, кажется, есть, о чем пообщаться, – сделала вывод Карина, нетерпеливо наблюдавшая эту сцену. – Пойду-ка я пока с одной мерзавкой разберусь, не скучайте тут без меня, – и она вошла в пещеру.

Бывший Золотой Дракон посмотрел ей вслед и ухмыльнулся.

– Чем меньше противников, тем больше шансов. А вот теперь самое интересное: попробуйте меня поймать, или хотя бы угадать: где я прячусь, – расхохотался демон и исчез…

Стелла лежала рядом с умиротворенно спящим принцем и с болезненной нежностью рассматривала его лицо, стараясь запомнить каждую черточку. Открывшаяся ей истина сделала ее любовь к мужу более пронзительной, острой, режущей душу.

Удивленный ее неистовой страстью Энатэль был польщен и в полном восторге соглашался на любые ее фантазии. И вот теперь, утомленный, но бесспорно счастливый, он сладко спал.

В коридоре послышались крадущиеся шаги, потом тихий стук. Не желая будить мужа, Стелла вскочила с кровати и на цыпочках выбежала в гостиную, прикрыв за собою дверь.

– Кто там? – надевая халат, спросила она.

– Принцессочка, это я, – зашептала с той стороны Милена. – Выйди, пожалуйста.

Лета настолько испугалась при мысли об отце, что в ее сознании даже не звякнул колокольчик тревоги. Открыв дверь, она накинулась на служанку с расспросами.

– Что случилось? Что-то с отцом? Ему хуже?

– Пойдем скорее, – вцепившись в локоть, старушка настойчиво потянула ее за собой.

Не ожидая от пожилой женщины такой сильной хватки, принцесса покорно позволила дотащить себя до конца их недлинного коридорчика. Но очутившись в общей галерее, Стелла решительно остановилась, сбрасывая руку Милены.

– Да, что произошло? Объясни сейчас же, – решительно потребовала она.

Служанка вдруг неожиданно резво отскочила в сторону, выдернула что-то из кармана юбки и с криком: «Лови!» бросила ей.

И Стелла, даже не успев удивиться, поймала большое зеленое яблоко…

Трилону не спалось, он сидел в гостиной, задумчиво глядя на бокал с вином, который держал в руке. Почувствовав еще днем напряжение принцессы, он упорно пытался понять: с чем оно связано. Перебирая теперь в голове различные варианты, он вдруг вспомнил о Пророчестве и похолодел. Смысл был ему по-прежнему не совсем понятен, но явно таил в себе угрозу. Продолжая строить предположения, он вдруг услышал шаги в коридоре. Выглянув за дверь, он увидел спешно удаляющихся человечек и, немедля, последовал за ними. Оставаясь незамеченным, лорд наблюдал, как они остановились посреди галереи. Трилон прекрасно видел в полутьме и потому очень удивился, что, поймав обычное зеленое яблоко, Стелла вдруг пошатнулась, будто кто-то подсек ее под колени, и начала оседать на пол. Трилон успел метнуться к ней и подхватить над самыми плитами. Принцесса была мертвенно бледна, грудь ее судорожно вздымалась. Не задумываясь над тем, что делает, лорд ударил по ее руке, выбивая плод. Яблоко, весело подпрыгивая, откатилось к стене. Эльф поднял голову и изумленно уставился на злобно ухмыляющуюся Милену.

– Что ты с ней сделала? – выдохнул он.

– Заставил поделиться, – сквозь лицо женщины все явственней проступала жуткая черная морда. – Где ж это видано, столько энергии да в одни руки?! – едко хмыкнул демон.

Уложив принцессу на пол, лорд поднялся, заступая дорогу высокой фигуре, уже полностью вышедшей из тела упавшей служанки.

– Прочь, ушастый, – злобный шепот эхом отдавался от стен. – Жить надоело?!

Эльф шагнул к стене, рывком сдернул с нее парадную алебарду одного из своих воинственных предков и выставил ее перед собой.

– Поиграть что ли с тобой, пока эти недоумки мой энергетический след ищут? – наклоняя голову, притворно задумался демон. – Накопитель теперь все равно уже мой. А, впрочем… – он вдруг резко взмахнул длиннющей лапой, и страшный удар отбросил Трилона к стене.

Уже выключающееся сознание показало лорду новое действующее лицо, появившееся на сцене…

Энатэль мгновенно проснулся, едва Стелла соскочила с кровати. Сладко потянувшись, он намеревался уже спросить: куда это она собралась, но тут услышал стук захлопнутой двери. Уменье быстро одеваться входило в «курс молодого бойца», который он в свое время успешно сдал наставнику.

– Поверь мне, этот навык когда-нибудь спасет тебе если не жизнь, то хотя бы физиономию, – со знанием дела изрек тогда Трилон.

Натянув бриджи и рубашку, принц выскочил в коридор и метнулся вперед, ведомый пока только беспокойством, но никак не ревностью. Этой ночью Стелла в полной мере доказала ему свою безграничную любовь.

Энатэль завернул за угол и увидел страшную картину. На полу посреди галереи лежала его обожаемая жена, у стены изломанной куклой валялся Трилон, а черное высокое существо поднимало с пола что-то круглое и зеленое. Служанку, приткнувшуюся у окна он даже не заметил, поскольку незнакомец повернул к нему лицо, нет, скорее уж морду, и сквозь зубы прошипел:

– Еще один! Да откуда вас в таком количестве?!

Ослепленный яростью принц бросился вперед, подхватывая с пола алебарду, выроненную Трилоном. Демон даже не шелохнулся. Снисходительно фыркнув, он поманил Энатэля когтистым пальцем. Конечно, в настоящем поединке даже задеть демона у эльфа не было ни малейшего шанса, но сегодня был явно его день, точнее, ночь. Да и самоуверенность сыграла с Таркаем злую шутку. Принц сделал резкий выпад, целясь в грудь, но демон слегка отклонился, и удар алебарды пришелся по руке. Яблоко (а теперь Энатэль это ясно видел) выскользнуло и упало, покатившись по полу.

– Щенок, – взвизгнул взбешенный демон, вкладывая в удар всю свою недюжинную силу.

В голове принца вспыхнул яркий свет, и одним эльфом в этом прекрасном мире стало меньше…

Но праздновать победу демону не пришлось. Воздух вокруг него вдруг стал непривычно тягучим и плотным.

– Что, Таркай, проблемы? – мрачно поинтересовался знакомый голос.

– Дариан, не ожидал от тебя такой прыти, – прохрипел бывший дракон, силясь вырваться из силового стазиса.

Он краем глаза увидел, как возникшая Риана наклоняется над лежащей человечкой.

– Жива, – уверенно констатировала она, поднимаясь и подходя к брату. – Энергетически, правда, почти пуста. Этот мерзавец нашу девочку в качестве зарядки для аккумулятора использовал, – она кивнула в сторону стены, где лежало яблоко.

Золотистые глаза дракона налились темнотой.

– Зачем тебе накопитель, Таркай?

– А с какой стати я должен отвечать? – попытался выиграть время побежденный.

Голос Дариана стал глыбою льда.

– Хотя бы с той, что я могу сделать тебе больно, очень больно.

– Но убить меня ты не посмеешь, – продолжая бесполезные попытки, ухмыльнулся демон. – Я же первое создание Творца. А ты слишком преклоняешься перед его мудростью. Ты считаешь, что если он создал меня, то это служит каким-то его планам. А ты никогда не пойдешь против замыслов Единого, – издевательски захохотал отступник.

– Он – нет, а я – запросто, – раздался за его спиной звонкий девичий голос и демон, с усилием повернув голову, увидел, как драконесса выходит из воздуха. – Ты получишь за все. За оскорбление моей матери, за вред, причиненный моей подруге, за боль моего жениха, когда он узнает, что его племянник погиб. Ты будешь молить меня о смерти.

– Ха-ха-ха, – презрительно скривился Таркай, но в голосе его уже не было прежней уверенности. – Что ты можешь сделать мне, девчонка?!

Карина, сложив руки на груди, медленно обошла заторможенного демона, задумчиво рассматривая его.

– Все. Все, на что хватит моей извращенной фантазии, – уверенно просветила она.

– Карина… – попыталась вразумить ее мать, переглянувшись с братом.

– Не сейчас, – даже не посмотрев в их сторону, отрезала непослушная дочь.

Перед демоном материализовалась небольшая прозрачная сфера, и он, вынуждаемый заклинанием, крепко сжал ее в лапах.

– А теперь ты отдашь всю свою энергию, сольешь ее в эту емкость, – рассматривая его исказившуюся морду, объяснила драконесса. – Что-то подобное тому, что ты сделал с моей подругой.

– Нет! Ни за что! – зарычал демон, извиваясь в прозрачном коконе.

– Да, – томно заверила его Карина, облизывая нижнюю губу острым язычком. – Я жду.

Ее улыбочка была настолько бесстыдной, а взгляд настолько похотливым, что самообладание оставило Таркая, он потерял контроль над собой, и черная энергия его сущности потоком хлынула в аккумулятор. В считанные мгновенья шарик заполнился, став темным, как ночь, а демон в изнеможении рухнул на колени.

– Зачем тебе магия смерти, демиург? – еле двигая языком, просипел он.

– Вот видишь, как легко поставить хама на место, – поучительно заметила Карина. – Я уже не «девчонка», и уж тем более не «самка». В своей Преисподней ты совсем позабыл о хороших манерах. А я – девушка воспитанная, поэтому на твой вопрос отвечу. Я не закрыла телепорт, которым ты пришел сюда, я его затормозила, понимаешь: о чем я?! – поиграв бровями, намекнула она.

– Ты лжешь, это никому не под силу, – задыхаюсь, прошептал Таркай.

Драконесса равнодушно пожала плечами.

– Не собираюсь тебе ничего доказывать. Так что, в тот момент, когда этот накопитель отправится прямо по адресу твоей прописки, я закрою портал. У тебя же богатое воображение, представь, что будет с твоим миром.

– Нее-е-т, – яростно захрипел демон, выронив шар и безуспешно пытаясь встать. – Лучше убей меня.

– Вот об этом я и говорила, – холодно напомнила Карина.

– Дариан, сними стазис, – с трудом поворачиваясь к Золотому Дракону, попросил Таркай. – Дай мне умереть в бою.

– В бою умирает достойный, – твердо ответил тот, сурово глядя на злейшего врага. – Предатель лишается чести.

– Тогда ты никогда не узнаешь: зачем мне был нужен аккумулятор, – попытался поторговаться демон.

Драконесса презрительно фыркнула.

– Не напрягайся, я сама дядюшке расскажу, – перебила она и объяснила. – Я у Минервы в голове все прочла, наш интервент поделился с ней некоторыми планами. Правда, пока я телепорт тормозила, этой мерзавке удалось скрыться. Ну, это ненадолго, поймаем. Так вот, накопитель этому мерзавцу нужен был для того, чтобы беспрепятственно проникать в наш мир. Аура природы, заложенная в Стелле, давала бы ему ориентир, а все остальное сделала бы энергия захлопнутого ею портала. Ну, а дальше все понятно: убийства, насилие, поджоги, кровавые жертвоприношения. Чем больше боли, тем сильнее демон.

Глаза Золотого Дракона заволокло тьмой. Стазис, тормозящий Таркая исчез, но прежде чем демон успел подняться, свистнул воздух, и парадная секира свершила-таки свое предназначение.

– Не думала, что ты когда-нибудь решишься, – одобрительно глядя на брата, заметила Риана.

– Наверное, я слишком долго боялся стать похожим на него, – глядя на кучку пепла у своих ног, нехотя признался Дариан.

– Не пугай меня, дядюшка, – поморщилась драконесса, отходя и наклоняясь над подругой. – Да ты вон какой красавец! А харизма?! А животный магнетизм?!

– Да уж, племянница, умеешь ты польстить, – качая головой, хмыкнул Повелитель драконов. – Сейчас сюда набежит целая толпа народа, давайте уберем Стеллу и раненного лорда, как бы не затоптали. Сестрица, накопители захвати, – напомнил он.

– Ты прав, сейчас здесь станет очень много…эльфно, – согласилась Риана, поднимая с пола черный шар, потом зеленое яблоко.

И точно, в конце галереи показался несущийся Элатриэль, со стороны тупичка бежали разведчики.

Глава 27.

Сначала было белое ничто. Густое, вязкое, бесконечное молоко. И тишина. Но не звенящая. А какое-то уютное, умиротворяющее беззвучие. Лета спала, но, даже осознавая это, чувствовала бесконечную усталость, и была безмерно рада, что никто не тревожит ее. Постепенно на самом краю сознания стали появляться голоса. Сперва изредка, но потом все чаще. Ощущая досаду от того, что ей не дают покоя, Лета, тем не менее, стала невольно прислушиваться…

Разговаривали двое. И голоса были подозрительно знакомы. О! Это же Карина, а кто второй? Ах, ну да, Элатриэль, естественно.

– Сколько раз можно это обсуждать?! Стелла еще тогда знала, что принц погибнет. Что у него нет шансов, – продолжая неслышанный Летой разговор, произнесла Карина.

– Откуда? – пророкотал раскатистый бархатный голос Элатриэля.

– Из Пророчества, – вздохнул знакомый девичий голос, и драконесса процитировала:

Повержен будет хитроумный враг,

И лик свой скроет, прикрывая мрак.

Но зло свершится лишь наполовину.

И мир увидит скорбную картину.

Но, не страшась проклятия и кары,

Любовь и вера разрушают чары.

И тот, кто ненавидел деву прежде

Оставит в сердце место для надежды.

И будут мне порукой небеса,

Любовь способна делать чудеса.

– Все очевидно. «Тот, кто ненавидел деву прежде», это Трилон. Его любовь спасет Стеллу. Стало быть, она будет в шаге от смерти. Но почему он? Почему не Энатэль? Да потому, что к этому времени ее муж будет уже мертв. И еще: «зло свершится лишь наполовину», так все и вышло. Принц погибает, принцесса впадает в магическую кому. Она все поняла уже тогда. Бедная девочка, – Лета услышала, как подруга вздохнула.

– Значит, она знала. И ты тоже. И ничего не сделала, чтобы предотвратить это, – голос Элатриэля зазвенел.

– Я скажу тебе то же самое, что сказала Стелле: непредсказанное будущее еще можно изменить, предсказанное – уже нет, – грустно произнесла Карина. – Да ты и сам подозревал что-то подобное. В вашем варианте Пророчества как сказано? «И забушует очищающее пламя, и темная рать будет разбита, но зло затаится и ужалит исподтишка. И великое горе падет на эльфийский народ. И только не потерявший надежду сможет совершить чудо». «Зло ударит исподтишка», значит, кто-то погибнет. А смерть принцессы вряд ли стала бы таким уж «великим горем» эльфийского народа, стало быть, речь идет не о ней. Ты тоже знал, только отталкивал от себя эту правду. Боялся ее.

Послышалось раздраженное сопение, и бархатный баритон проворчал:

– Моя смерть тоже была бы «великим горем» эльфийского народа.

– Если бы в Пророчестве упоминалась твоя смерть, там непременно было бы сказано и о моей, – девичий голос дрогнул. – Не притворяйся, милый, человеческий вариант ты знаешь не хуже меня. Никогда не поверю, что ты не заполучил всю доступную информацию. А там четко сказано: «Но не убережет свое счастье давший клятву. И скорбь будет в сердцах его народа». Только что имена не названы. Я чувствую твою боль каждой клеточкой, но, поверь, это было неизбежно. И Стелла все это поняла уже тогда.

– Карина, но вы же всесильные демиурги, – послышался глубокий судорожный вздох.

– Помнишь, мама сказала, что предел нашим возможностям все же существует, так она имела ввиду именно это. Воскрешать мы не умеем. Прости, – прошептала драконесса…

Потом опять наступила блаженная тишина. Но ненадолго.

– Что значит, «не толкай гроб»?! Я и не толкаю! Просто стоит он уж больно высоко, не дотянуться, – послышалось недовольное сопение, и что-то влажное и холодное ткнулось в руку Стеллы.

– Заноза, еще чуть-чуть и ты рядом с Солнышком уляжешься, – о, это, кажется, Уголек.

– Вот ведь противные гномы! Что, не могли пониже поставить?! Им-то видно, а мне?! – раздраженно проворчала песочная волчица.

– А на что там смотреть? – искренне удивился серый. – Спит себе человечка и спит.

– Как это «на что»? – тут же возмутилась его подруга. – А вдруг ей холодно или неудобно? Может, ее на бочок надо повернуть?

– Интересно, и как бы ты это сделала? – усмехнулся Уголек.

– Ну, положим, не сама. Я бы Криэль позвала, – явно гордясь своей находчивостью, выпалила Заноза. – Теперь, когда Карина нам кулоны сделала, можно вызвать ее в любой момент.

– Вот именно, ты бедную девочку задергала совсем, – укоризненно произнес серый. – У нее и без тебя дел полно, а ты постоянно нагружаешь ее своими проблемами.

– Ну, положим не своими, а нашими общими, – строго поправила его песочная. – И потом, это же она сама предложила быть лекарем наших волчат.

– Да, кстати, нам бы домой пора. Мать, наверное, уже воет от них, – фыркнул волк.

– Не беспокойся, Ласка справится, – уверенно заявила волчица. – Уж если тебя и Золу вырастила, то наши ей нипочем. Ну, ладно, ладно, иду, – холодный шершавый язык прошелся по Летиной руке, и, наконец-то, опять наступила долгожданная тишина…

Когда же это закончится?! Мне поспать дадут или нет?! Ну, кто там еще?!

– Стелла, здравствуй, это опять я, – голос Трилона был настолько хриплым, что едва узнавался. – Ты сегодня, как всегда, прекрасна, звезда моя. Смотреть на тебя величайшее наслаждение и чудовищная мука. Но ты, по крайней мере, не можешь мне этого запретить. Миледи говорит, что ждать твоего пробуждения осталось недолго. И тогда ты, конечно, пошлешь меня ко всем чертям, и будешь совершенно права. Я не достоин тебя, а главное, я не спас Энатэля. Должен был, и не спас. Светлейшие в два голоса уверяют, что в момент гибели принца я валялся без сознания, что против демона у меня не было даже призрачного шанса, что случилось то, что должно было случиться. Но все это слова. Мой друг мертв. И прощения мне нет, – эльф шумно перевел дыхание.

И тут с Летой случилось неожиданное, включилось зрение. Но как-то странно. Глаза по-прежнему оставались закрыты, но она видела себя, лежащую в прозрачном хрустальном гробу, установленном на продолговатом камне в центре смутно знакомой пещеры. Принцесса рассматривала свое спокойное умиротворенное лицо, и было в этом что-то неправильное.

Я смотрю глазами Трилона, – догадалась она, наконец.

– Звезда моя, я снова хочу повиниться, я опять не поймал ее, – продолжил тем временем светлый лорд. – Мы с ребятами преследуем мерзавку уже почти год. А она постоянно ускользает из наших ловушек. Миледи, конечно, предлагала свою помощь, но нам неловко отвлекать королеву. И потом, я сам должен поймать проклятую гадину. У меня к ней личные счеты. За тебя, за Энатэля, за боль Правителя. Он, кстати, чувствует себя значительно лучше. А сначала… Ясневый Град просто накрыло волной его эманаций. Все эльфы ощутили бездонную глубину его потери. И если бы не Светлейшая, город просто задохнулся бы в суициде, от такой тоски руки сами петлю начинали вязать. Я, правда, в этом не участвовал, спал. Что-то похожее творилось, когда умерла миледи Латиэль. Тогда с горем Верховному помогли справиться родители Энатэля, а сейчас – его королева. Теперь она даже для самых ярых шовинистов – просто национальная героиня. Ее только потому на руках не носят, что Светлейшего боятся. Он оказался ревнивцем еще тем, покруче твоего мужа, – Трилон горько вздохнул, и вдруг его голос будто треснул. – Я постоянно думаю об Энатэле и так скучаю. Я не присутствовал на его похоронах, не видел его мертвым. Я лежал без сознания, миледи Карина мне потом сказала, что у меня только позвоночник остался чудом цел, все остальное они с леди Рианой по кусочкам собирали. Когда я окончательно проснулся, все было уже кончено, его лодка уплыла на закат. От горя я сначала на стену готов был лезть. А потом пошел к Светлейшей и уговорил сделать для меня амулеты скорости и перемещения. С тех пор хожу с ребятами в рейды. Выслеживаем недобитых пришлецов, как их драконы назвали. Но главная цель, конечно, Минерва. Хитрая она тварь, но я все равно ее поймаю. Прости, мне пора. Вернусь с охоты, как всегда, сразу к тебе. Спи спокойно, звезда моя, – пожелал он, и Лета увидела, как он несмело погладил ее по руке.