Седьмая принцесса Ганзурии, или Сказка для больших девочек №5

Зато, рассказывая предысторию, я в самых ярких красках расписала диалог с заносчивым Тафари.

– Амира, не понимаю, что ты против него имеешь?! – удивленно спросила Ламис, накручивая прядь волос на палец. – Сама же говорила, что твои подводные кузины его красавчиком считают.

Я изобразила рвотный рефлекс, девчонки передернулись.

– Высокомерный жлоб, думает: стоит ему только взгляд кинуть, как девушка уже на коленях должна за ним ползти, – сквозь зубы процедила я.

Сестры переглянулись.

– Но ведь все мужчины таковы, – нравоучительно протянула Малика. – Наша доля – покорность и терпение.

– Он же господин твой будущий, – попыталась увещевать меня Ламис.

Я жестом прервала их кудахтанье.

– Не мой! И моим никогда не будет! – категорически отрезала я. – Без господина обойдусь!

Девчонки опять переглянулись и уставились на меня, как на ущербную.

– Амира, ты, что, замуж не хочешь?! – поразились они хором.

– Нет! – отрезала я. – Лучше одной быть, чем на коленках ползать.

Они пристально посмотрели друг на друга и снисходительно закатили глаза.

– Глупая ты, не понимаешь ничего, – усмехнулась Малика, кривя губы. – Как можно без мужчины жить?!

В черных глазах Ламис сверкнул затаенный огонек.

– Мы вчера в сераль ходили, – шепотом поведала она. – К Наставнице, искусству любви у одалисок учиться. Так я потом встретить Мансура и Анвара боялась, неловко было. Даром, что они братья, все равно ведь мужчины, – с придыханием призналась она.

Малика задумчиво кивала головой.

– Кстати, а в этой Окмене двух жен иметь разрешается?! – вдруг спросила она.

Ламис обрадовано ахнула.

– Здорово! Давай отца упросим нас за принца Миркуса отдать, – предложила она. – Уж если одна ганзурийская принцесса на севере выжила, то две-то уж точно справятся!

Вы не поверите, но будто когтистая лапа сжала мое сердце. В голове промелькнуло видение сестричек, обнимающих заморского наследника и целующих его сочные губы. Перед глазами как черной вуалью махнули. Я незаметно перевела дыхание.

– Увы и ах, подруги! – голос мой даже не дрогнул. – В диких северных странах многоженство запрещено, более того, карается законом.

Страдальческие вздохи были мне ответом.

Оставив сестричек обсуждать бесперспективного жениха, я отправилась в упомянутый ими сераль. Но вовсе не за тем, о чем вы подумали. Я хожу туда танцевать, и, хотя девчонки-наложницы утверждают, что учиться мне нечему, я нет-нет да подсмотрю новое движение. А сейчас мне просто необходимо было отвлечься.

В центральном зале у фонтана одалиски уже затеяли общий танец. Шесть красавиц кружились друг вокруг друга под струнные звуки удда и кануна. Сидящие полукругом подруги помогали им, выбивая ритм звонкими цимбалами, надетыми на пальцы. Разноцветные ангии едва прикрывали высокие налитые груди, а пышные изары от дрожания бедер едва не сползали вниз. Каждая держала в руках никаб, полупрозрачную вуаль, прикрывая нижнюю часть лица. Все правильно, зачем показывать сразу все, надо будить мужское воображение.

Танцовщицы, увидев меня, призывно замахали руками, и я, на ходу выпрыгнув из шлепанцев, присоединилась к действу.

Становясь в центр, я сдернула свой никаб. Отец запрещает мне ходить по дворцу с непокрытой головой. Правда, в детстве он настаивал, чтобы я вообще носила паранджу. Но всем вокруг было очевидно, что единственная девочка в Малом дворце, изнемогающая от жары под покрывалом, это дочь его пятой жены. Повелитель быстро понял, что этим меня от зависти и неприязни окружающих не защитит. И компромиссом стало легкое прозрачное покрывало, как у всех моих сестер.

Девушки танцевали ракс-шарки, иначе танец живота, явно готовясь к вечернему представлению в честь северного гостя. Мы соединяли и разводили наши никабы, пряча и открывая друг друга, мы кружились стайкой пестрых бабочек, подрагивая плечами и бедрами, словно крыльями, наши черные пряди метались вслед за нами, скрывая наши прелести и обнажая их. Отзвучал последний аккорд, и благодарные зрительницы разразились аплодисментами.

– Амира, как хорошо, что ты не будешь танцевать сегодня с нами, – воскликнула, смеясь, красавица Равия.

Конечно, все девушки в серали знали: кто я. И когда я пришла первый раз, меня встретили настороженно, если не сказать, враждебно. Принцессы появляются здесь только для того, чтобы познать искусство ублажения супруга, движениям под музыку их не учат. Считается, что возбудить мужчину должен танец наложниц, удовлетворить – ласки его жен, так всех нас учат с детства. Но дело в том, что я-то не обычная принцесса. И это они тоже знают. Я уже давно разрешила девчонкам называть себя по имени, в обмен они поклялись не выдавать меня отцу.

– И что же тут хорошего?! – слегка обиделась я, мне казалось, что я неплохо вписалась в их узор.

Равия дружески обняла меня за плечи и усадила на скамью.

– Сколько раз тебе можно говорить, что рядом с тобой все мы просто жалкие уличные плясуньи, – мягко объяснила она. – Когда танцуешь ты, глаз невозможно оторвать.

Я недоверчиво обвела столпившихся вокруг нас девчонок. Они вразнобой закивали, подтверждая слова подруги.

– А посему, – продолжала Равия, – в твое отсутствие у каждой из нас есть шанс понравиться сегодня, если уж не важному окменскому гостю, то хотя бы кому-то из его команды.

И мое сердце снова неприятно сжалось при мысли, что кто-то из них будет прикасаться к спасенному принцу. Да что со мной?! Это же просто одалиски, девушки, предназначенные для удовлетворения мужских желаний, специально обученные этому. К ним глупо ревновать! Ревновать?! Так вот в чем дело! Я просто влюбилась в северного наследника и уже считаю его своей собственностью! Я задохнулась при мысли: чем мне это грозит.

– Амира, что с тобой?! – обеспокоенно наклонилась ко мне Равия. – Ты побелела, как полотно. Тебе нехорошо?!

На глазах изумленных красавиц я нетвердой походкой добрела до бассейна в углу зала, перевалилась через бортик и упала вниз. Лежа на мозаичном дне, я заторможено наблюдала, как девчонки суетятся наверху, поочередно заглядывая в воду. Фу, кажется, отпустило, пора всплывать.

– Не беспокойтесь, все нормально, – подтягиваясь на руках и вылезая, смущенно успокоила я галдящих наложниц. – Просто перегрелась на солнце.

Догадливая Ясира с подозрением глянула на меня и протянула руку.

– Кажется, твоему высочеству пора переодеться, – с намеком сказала она и увела меня в свою комнату.

Едва мы вошли, она развернула меня к себе лицом.

– Амира, даже если поклянешься трезубцем своего деда, я не поверю. Ты видела окменца и влюбилась в него, – как непреложный факт констатировала она.

И что мне оставалось?! Я кивнула. И все ей рассказала, без пропусков и купюр.

– Хочешь получить его?! – заглядывая мне в глаза, прошептала Ясира. – Станцуй ему! Ему одному. Пусть на тебя смотрят сотни глаз, но ты будешь танцевать только для него, – она хитро подмигнула. – Сегодня вечером, с нами.

Я открыла рот и закрыла.

– Не волнуйся, я все устрою, – тихо заверила одалиска. – С девчонками я договорюсь, они будут молчать. Только тебе придется надеть мою бедлу. Какую хочешь? – она подвела меня к сундуку.

Ошеломленная ее напором, но уже загоревшаяся этой авантюрой, я выбрала нежно-голубую, заодно и накинула поверх своей уже высыхающей одежды расшитую курту Ясиры, спрятав под нее наряд для ракс-шарки.

Я бежала в Башню, и все во мне дрожало. С одной стороны, я даже представить себе не могла: во что выльется гнев отца, если он узнает меня среди танцовщиц. Но, с другой – я просто с ума сходила от желания увидеть принца.

Ревность, открывшая мне глаза, бушевала в душе, как давешний шторм. Что, если он после сегодняшнего ужина выберет себе спутницу на ночь?! А то и не одну?! Я зажала рот ладонью, чтобы не застонать. Как же другие с этим справляются?! Понятно теперь, почему жены отца так ненавидят маму.

Тихо, спокойно, надо взять себя в руки. Ну, пусть мой избранник – красавчик и принц, и что?! Я ведь даже не говорила с ним ни разу. А вдруг он вроде этого Тафари, кроме себя света белого не видит?! Тогда жить мне осталось полгода. Я судорожно перевела дыхание. Хорошо, что я уже добежала до своих покоев, и мама меня не заметила. Она же обо всем догадается, стоит ей только на меня взглянуть. О, нет! Скорее в море, там я успокоюсь и смогу мыслить здраво.

Я расслабленно лежала на поверхности, бездумно рассматривая бегущие по небу облака, когда вода вокруг меня вскипела, и из нее показались три довольные морды.

– Наша Амира мечтает, – прозорливо прострекотал Наджиб.

– И предмет ее мечтаний нам известен, – хихикнул Вахид, уклоняясь от моего щелчка.

Хайдар недоуменно завертел головой.

– Это вы о чем?! – заинтересовался он.

– О ком, о ком, о ком, – напевая, поправил его Вахид, кружась поодаль.

Я смущенно улыбнулась, от друзей у меня не было секретов. Да и быть не могло, мы же с детства вместе.

– Ну, ладно, это правда, – проворчала я, сморщив нос.

Хайдар вопросительно уставился на меня.

– Что, правда?! – с подозрением уточнил он.

Я вздохнула.

– Мне понравился северный принц, – призналась я.

Наджиб и Вахид одновременно выпрыгнули из воды и, сделав сальто, окатили меня фонтаном брызг. Хайдар ткнулся носом мне в плечо.

– И что теперь?! – настороженно спросил он. – Ты с ним спаришься, и вы вместе уплывете в холодное северное море?!

Друзья взволнованно кружили вокруг нас, радость их померкла.

– Не знаю, – вздохнула я. – Во-первых, возле окменской столицы не море, а река, а во-вторых, чтобы спариться, как ты говоришь, нужно, чтобы он меня хотя бы увидел. И не отвернулся, и брезговать не стал, – грустно закончила я.

Дельфины удивленно переглянулись.

– Не понял, – поцокал Вахид. – Почему он должен от тебя отворачиваться?! Ты вполне ничего, даже по нашим меркам. Мне подруга поначалу даже сцены устраивала. Пришлось поклясться, что между нами ничего не было.

Я расхохоталась и чмокнула его в мокрый нос. Двое обделенных тут же потребовали уровнять их в правах со счастливчиком.

– А я другого не пойму, – ложась набок, задумался Наджиб, – с чего это ему тобой брезговать?! Это земные – вонючие, грязные существа. А ты – чистая, ароматная, солью пахнешь.

Я потрепала его по лоснящемуся боку.

– Сухопутные дышать под водой не умеют, вот от зависти и злятся. Поэтому подводных, неполноценными считают, – печально объяснила я.

Дельфины хором застрекотали, смеялись они так.

– Плавают медленнее морских коньков, неповоротливы, как черепахи, дышать под водой не могут, а недоделанными считают нас?! – насмешливо переспросил Наджиб. – Это ж какое самомнение надо иметь?!

Я пожала плечами.

– Одно могу сказать: не все они такие. Отец мой, например, в маме души не чает.

Друзья понимающе закивали.

– Еще бы, это же принцесса Луджин, – согласился Вахид.

Мы так заболтались, что слишком поздно заметили серые акульи плавники. Только их тут не хватало! Зияд с парочкой своих подпевал. Мы нырнули.

– О, нас посетила земная полукровка царского происхождения, – издевательски прорычал главарь местной шпаны.

У нас давние счеты. Акулы ненавидят дельфинов и меня заодно, что характерно, вполне взаимно. Особенно этих зубастых убийц бесит то, что в отличие от прочих морских обитателей, мы их не боимся. Напасть на нас в открытую они не решаются, поскольку трусы, каких мало, кроме того, вовсе не уверены в успехе. Но сказать гадость, испортить настроение, это всегда пожалуйста.

– Вали отсюда, Зияд, – поморщилась я.

Наглый хам, лениво шевеля хвостом, сделал круг.

– А то, что?! Дедуле пожалуешься?! – хихикнул он, и его кодла заржала.

Я скорчила глумливую гримасу.

– А то зубки пересчитаю, и лишние ряды повыдергаю, – прошипела я.

Негодяй насмешливо фыркнул.

– Мы такие смелые сегодня, – глумливо просюсюкал он. – Инстинкт самосохранения отказал?! Да стоит только жабры тебе прикрыть, сухопутная, и ты пузырики начнешь пускать, – захохотал он.

– А если прикрыть их тебе, ты всплывешь кверху брюхом, – ухмыльнулась я, удерживая рванувшегося Хайдара.

Зияд раздраженно дернул спинным плавником.

– Поосторожнее в выражениях, – прохрипел он. – А то ведь встретимся как-нибудь в коралловых зарослях, а защитников рядом не окажется, раз, и одной диковинкой в подводном мире станет меньше.

Теперь я едва удержала всех троих.

– А ты только так и умеешь, – презрительно скривилась я. – Исподтишка и со спины.

– В благородстве замечен не был, – согласился мерзавец. – До встречи в зарослях.

И он уплыл, уводя за собой подпевал.

– Зачем ты нас удержала?! – обиженно надулся Хайдар. – Мы бы этому гаду показали! Он же тебе откровенно угрожал.

Я успокаивающе погладила его.

– Ничего он мне не сделает, – заверила я. – Зияд догадывается, что с ним будет, если он хотя бы плавником меня коснется. Он, конечно, гад, но не дурак.

Друзья переглянулись и кивнули.

– Но все равно, морду ему надо как-нибудь начистить, – тихонько проворчал Хайдар. – Чтобы помнил, на кого пасть разевает.

Мы дружно рассмеялись. Дельфины проводили меня до Ундиновых скал, и я побежала к себе, готовиться к вечернему представлению.