Вольф Мессинг. Драма жизни великого гипнотизера

Женитьба

В 1942 году, находясь с гастролями в Новосибирске, Мессинг познакомился со своей будущей женой. Однажды после концерта к нему за кулисы прошла молодая симпатичная женщина.

– Спасибо вам за выступление, Вольф Григорьевич. Мне все понравилось, кроме одного. Вступительное слово, по-моему, надо сделать немножко иным.

– Ну что же, я буду благодарен, если вы его подготовите, как считаете нужным. Через два дня сможете?

Женщина согласилась, и действительно, через два дня принесла Мессингу новый текст вступительного слова. В нем были грамотные, к месту вставленные ссылки на учения известных физиологов Павлова и Сеченова. Телепат признал, что он значительно лучше, чем прежний. Очевидно, и сама гостья ему понравилась, потому что он предложил ей стать его ассистенткой.

– У вас найдется красивое вечернее платье?

– Нет, я думаю, что для ваших выступлений мне нужен строгий деловой костюм.

С тех пор Аида Михайловна Раппопорт стала сопровождать нашего героя, прежде убежденного холостяка, везде, куда бы ни забрасывала его гастрольная жизнь. Вначале – в качестве ассистентки, а потом – жены. Так, уже будучи зрелым, сорокапятилетним мужчиной, он стал молодоженом.

Вначале они жили в гостинице, а затем Сталин предоставил Мессингу однокомнатную квартиру на Новопесчаной улице. Таким образом, кудесник обрел и постоянный кров, и семью. Аида Михайловна была хорошей, гостеприимной хозяйкой, и в доме часто собирались их друзья.

Вскоре к супругам перебралась и сестра Аиды, вернувшаяся из блокадного Ленинграда. Так они и жили даже не втроем, а впятером – с двумя маленькими собачками – в однокомнатной квартире. Но в тесноте да не обиде, гласит пословица. Гости, нередко посещавшие их, отмечали удивительно теплые, дружеские отношения между четой. Аида называла мужа Вольфочкой, старалась избавить его от бытовых трудностей, создавая в квартире уют и комфорт.

Он во всем слушался жену, но иногда, крайне редко, привычное спокойствие могло ему изменить. В таких случаях голос его становился визгливым, и он истерично выкрикивал:

– С тобой говорит не Вольфочка, а Вольф Григорьевич Мессинг!

В беседах со знакомыми Аида рассказывала, что муж очень любит читать и по два-три дня может не отрываться от книги. Это занятие настолько его увлекает, что он даже забывает поесть, к большому неудовольствию заботливой жены.

Прожили они вместе счастливых 15 лет, и, возможно, были бы вместе еще очень долго, если бы у Аиды Михайловны не обнаружили злокачественную опухоль молочной железы.

Мессинг чувствовал, что он теряет не только жену, но и друга и соратника. Он положил ее в лучшую клинику, где была сделана операция, однако никакого результата это не дало. Несмотря на тяжелое состояние, Аида сопровождала мужа в гастрольных поездках, по-прежнему выступая перед началом и ассистируя. Вольф сам делал ей уколы, также была проведена и химиотерапия, но – все безрезультатно. Во время последних гастролей ей стало настолько плохо, что супруг вынес ее из вагона на руках.

В июне 1960 года их квартиру навестили знаменитый академик Николай Блохин и гематолог Иосиф Кассирский.

– Мы не думаем, что вам следует особенно беспокоиться, Вольф Григорьевич. Известны случаи, когда больные раком жили много лет. Не исключено, что такое будет и с Аидой Михайловной, – пытались успокоить хозяина светила.

– Не говорите ерунды! – сорвался на крик Мессинг. – Я вам не мальчишка, я Вольф Мессинг, и я точно знаю, что она умрет 2 августа в 7 часов вечера!

И в 1960 году именно в этот день и час Мессинг овдовел. Он впал в депрессию, которая продолжалась девять месяцев. Он не мог самостоятельно выйти на улицу, одеться, поесть. О гастролях не могло быть и речи: он стал беспомощным, казалось, навсегда утратил вкус к жизни и как-то сразу резко состарился. Особенно тяжело было сознавать, что все можно предвидеть, но ничего – изменить.

Постепенно он стал возвращаться к нормальной жизни и продолжил выступления.

Утрата тяжела, но жизнь продолжается

Где он только не побывал в послевоенные годы: от Крайнего Севера до кишлаков Узбекистана, выступления Мессинга проходили и в больших концертных залах, и во времянках строителей Братска. Слава росла, о нем писали газеты, поэты писали стихи. Вот, например, отрывок из стихотворения молодого тогда Роберта Рождественского:

Через несколько лет после окончания войны Мессинг изъявил желание увидеться со Сталиным. Это удивило и насторожило вождя: в основном инициатива всегда исходила от него. Но он не отказал в просьбе, и вот ровно в назначенное время телепат оказался у него в кабинете.

– Я знаю, товарищ Сталин, что ваш сын Василий собирается лететь в Свердловск? Так вот, передайте ему, чтобы он отправился поездом.

Василий, действительно, решил лететь со своей хоккейной командой на дружескую встречу с местным «Спартаком».

– А что, могут быть неприятности? Что-то произойдет? Вы что-то знаете?

– Да, я все знаю, ведь я Вольф Мессинг!

Вождь не очень-то серьезно воспринял совет гостя, но все же передал его сыну. Тот решил прислушаться и поехал с двумя товарищами поездом. А самолет по пути в Свердловск разбился, и все пассажиры, находящиеся на борту, погибли… Конечно же, эта история стала достоянием гласности, что увеличило популярность нашего героя и веру в его феноменальные способности.

Эта встреча с кремлевским тираном была не последней. Незадолго до кончины Сталин приказал планомерно истреблять еврейских врачей, решив окончательно покончить с «еврейским вопросом». Казалось, спасти российских евреев не может ничто, кроме… смерти самого вождя. Мессинг обратился к нему с просьбой прекратить разгул антисемитизма в стране, что вызвало гнев Сталина:

– За своих просишь, ведь ты и сам – жид. Вы все – враги народа, и вам пора издыхать. Вот ты, великий провидец, знаешь, когда умрешь?

– Только после вас, товарищ Сталин.

– Ах, так значит, тебе известно, когда я умру?

– Да, это произойдет очень скоро, на один из еврейских праздников. А если это будет обычный день, евреи сделают его праздником. Но, скорее всего, вы умрете на Пурим.

Так и вышло: Сталин скончался в этот день, когда все евреи празднуют гибель своего врага Амана.

Прожив много лет в советской стране, человек-легенда так и не овладел в совершенстве русским языком, из-за чего случались казусы. Например, однажды ему сказали, что его желает видеть секретарь ЦК, после чего последовало: «Да зачем секретарь, пусть сам ЦК меня примет», или на похвалу:

«Здорово вы работаете!» он отвечал: «Да, я здоров, никогда не болею».

Действительно, он не только не болел, но и умел лечить других при помощи гипноза. Иногда он «баловался» спиритическими сеансами, но, как свидетельствуют очевидцы, это занятие его не привлекало – в то, что можно вызвать духи мертвых, он не верил: «Все это обман».

Как и у многих публичных, успешных людей, у Мессинга были конкуренты. Вне зрительного зала он мало с кем общался, поэтому однажды решили скомпрометировать телепата в перерыве между отделениями. К нему в гримерную явилась красивая молодая женщина.

– Вы вот, Вольф Григорьевич, читаете чужие мысли. А скажите, о чем я сейчас думаю?

Артист заподозрил неладное, тем более что ему уже приходилось сталкиваться с происками конкурентов. Но все же он решил проявить галантность:

– В такой прелестной головке, я уверен, мысли самые светлые и прекрасные. Извините, я пойду распоряжусь, чтобы антракт немного продлили, а мы с вами побеседуем.

Он вышел, но, конечно, совсем не для этого: вызвать милицию.

– Да, вы правы, я хочу стать вашей любовницей, – и с этими словами красотка вплотную приблизилась к Мессингу, – прямо сейчас, – и она попыталась его обнять.

Отпрянувшего было артиста она силой притянула к себе и, разорвав на груди блузку, закричала:

– Помогите! Насилуют!

Но тут явилась милиция, и даму арестовали.

После кончины тирана

Началась пора хрущевской «оттепели» и развенчания культа личности Сталина. Мессинг испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, он был рад, что гонения на евреев прекратились, а с другой… все же вождь приютил его в Москве, взял под свою опеку, разрешил гастроли по всему Союзу, дал квартиру.

К тому же не совсем хорошо сложились его отношения с Н. С. Хрущевым, с которым он познакомился еще в конце 40-х годов. Никита Сергеевич попросил Мессинга выступить на XXII съезде КПСС с таким заявлением. Якобы к нему во сне регулярно является Ленин и просит убрать тело Сталина из мавзолея. Надо отметить, что после развенчания культа личности многие коммунисты были против дальнейшего соседства в мавзолее двух вождей, но к единому мнению придти не могли, и все оставалось по-прежнему.

Мессинг категорически отказался идти на фальсификацию:

– Извините, но я с духами мертвых не общаюсь, в спиритизм не верю, и Ленин мне никогда не снится.

Хрущеву не понравилось непослушание, и он приказал ограничить гастроли маэстро по Советскому Союзу: отныне он должен выступать только в небольших городах. Через несколько лет, однако, ситуация изменилась в лучшую сторону.

Точный до педантизма, осторожный и предусмотрительный, великий на сцене и беспомощный в быту… Рассказывают, что наш герой настолько боялся грозы, что даже прятался от нее в ванну. Страх испытывал он и перед машинами, поэтому никогда не имел своего автомобиля. Опасался и людей в военной и милицейской форме.

Свои сбережения он уже не доверял сберкассам, а вкладывал деньги в драгоценности. На его пальце сверкал огромный бриллиант, который он считал своим талисманом. Заколка галстука тоже поражала сверканием всех граней. Всем камням Мессинг предпочитал именно бриллианты. Почему? Не исключено, что голубоватое сияние камня ассоциировалось с небольшим небесным спутником, ночью освещающим все вокруг… В безлунные ночи он чувствовал тоску, не было желания работать, временами не хотелось и жить… Но по мере роста ночного светила прибывали и силы его подопечного. В такой период он казался себе молодым и энергичным.

Распорядок дня Вольфом Григорьевичем соблюдался неукоснительно. Подъем – в 8 часов. Завтрак – яйцо всмятку, кофе с молоком, кусочек черного хлеба. Прогулка с собачками. Читал он в основном фантастику и психологическую литературу. Перед выступлением отдыхал полчаса, а вечером часто подходил к окну и смотрел на звездное небо. Беседы с небесными обитателями поддерживали его, заряжали бодростью. Он очень любил смотреть телевизор и всегда с восторгом отзывался об этом чудо-изобретении.

На стенах комнаты у него висели дипломы и грамоты, все книжные полки были заставлены сувенирами, привезенными из разных концов мира, а в дальнем уголке стоял сундук. Никто не знал, что в нем хранится, поговаривали, что сокровища. Что ж, возможно, это и так: ведь наш герой был весьма состоятельным человеком.

На рабочем столе неизменно лежал старый молитвенник, подаренный еще матерью. Хотя Мессинг и не верил в Бога, подарок милой и тихой матушки он бережно хранил. Прикасаясь с истрепанной книжице, он вспоминал голодное детство, деспотичного отца, братьев, а самые светлые воспоминания были, конечно, о коротких редких ласках, которыми одаривала его только мать.

Голубиное гнездо в… голове

Гипнозом можно лечить некоторые болезни, чем и занимался – правда, редко – тот человек, которому посвящена эта книга. Вот один из таких случаев, рассказанный им самим.

В поведении некоего польского графа, назовем его Д., начали наблюдаться некоторые странности. Ему стало казаться, что в его голове свили гнездо голуби. Даже неспециалисту было ясно, что имело место психическое заболевание, этакая навязчивая идея… К врачам он наотрез отказался обращаться, мотивируя это тем, что врачи, дескать, распилят его голову пополам: иначе ведь гнездо извлечь не удастся. Разумеется, многочисленные уверения родных, что никакого гнезда в голове быть не может, как всегда в таких случаях, действия не возымели.

Тогда решили обратиться к Мессингу. Он не только не пытался прибегнуть к здравому смыслу больного, но и, напротив, отнесся к его заявлению очень серьезно. Он принес какое-то хитроумное устройство на треноге – без труда удалось убедить больного, что это телескоп. А установив его и наведя в глубь «места жительства голубей», он с уверенностью… подтвердил слова больного:

– Да, уважаемый Д., вы были правы. У вас в голове и в самом деле живут птицы, сизари. Их так много!

– Ну вот, хоть вы, Вольф Григорьевич, мне поверили! Да ладно бы еще только они одни там жили! Так нет же: недавно к ним забралась кошка слопать маленького птенца. Я думал, с ума сойду! Помогите их прогнать!

– Да, пожалуй, мне по силам это сделать. Но давайте я вначале их пересчитаю, а дома прикину, как лучше от них избавиться.

На другой день чуть свет граф послал за кудесником с радостным известием, что вывелись еще птенцы. Мессинг тщательно обследовал голову больного посредством «телескопа» и подтвердил, что его радость не напрасна: действительно, появились маленькие голубята.

Через день была назначена полная ликвидация «гнезда». Целитель пришел не один, а с тремя своими помощниками. Завязав больному глаза – это требовалось для успешного «удаления» гнезда, – все они вышли в графский сад. Помощники держали в руках живых голубей. Один из них по сигналу выпустил птицу, а Мессинг со словами: «Убираем первого» выстрелил. Голубь улетел, а заранее подстреленный и заготовленный был передан в руки больного.

– Вы видите, граф, я его убил, иначе он мог бы вернуться опять на вашу, то есть в вашу, голову!

Так продолжалось несколько раз. От страха, как пояснил лекарь, и новорожденные голубятки вышли из головы, упали на пол и разбились.

Затем он развязал глаза обрадованному графу, и тот со словами: «Ну наконец-то!» сам закопал трупики птиц.

Далее Мессинг рассказывает, что с тех пор Д. и думать забыл о голове-голубятне. В течение нескольких лет он оставался вполне здоровым, пока однажды один знакомый, будучи уверен, что граф излечился навсегда, рассказал ему об этом случае, а попросту говоря, раскрыл тайну Мессинга. И… Д. заболел снова, но теперь уже до конца своих дней. А когда Вольфа Григорьевича попросили опять приложить свое умение и излечить несчастного, он отказался. Вторично такой «фокус» уже не дал бы никаких результатов.

Впоследствии кудесника спрашивали, как он догадался применить такую «чистку». И вот что он сказал: «Просто я опустился до умственных способностей моего больного и средствами, доступными его пониманию, уничтожил его болезнь. Точнее, внушил ему, что он не болен… Пациент поверил мне и мог бы оставаться здоровым до самой смерти…»

Умел он и внушать человеку отвращение к алкоголю и курению. Но эти сеансы не имели массового характера: такую помощь он оказывал только близким и хорошо знакомым. Мессинг не уставал повторять, что если человек захочет избавиться от пагубных привычек, он, собрав волю в кулак, сможет это сделать самостоятельно.

При этом сам гипнотизер много курил, но, когда проводил сеансы по внушению отвращения к табаку, не мог выносить даже запаха сигаретного дыма. Лишь по окончании цикла внушений он мог снова закурить.

Крестный сын

Детей у Вольфа Григорьевича не было, а все родственники оказались истреблены в гитлеровском концлагере. Друзья?.. Все же такой уникальный человек жил не на необитаемом острове, поэтому кое с кем общался вне сцены и своих четырех стен… Некоторые из тех, кто имел счастье знать его ближе, нежели многочисленные зрители, поделились впечатлениями от неформального общения.

Так, у него был названный сын – Эгмонд Месин-Поляков. Познакомился он с Вольфом Григорьевичем в 1942 году в Новосибирске, куда пятилетним мальчиком переехал из Ашхабада с мамой и бабушкой. Отец его служил музыкантом в пограничных войсках.

Экзотическое имя мальчику дал отец – в честь известной увертюры Бетховена. Позже, уже в Новосибирске, ребенку дали другое имя – Алексей. Так звали брата мамы, летчика, героически погибшего на войне. В качестве крестного отца и был приглашен Мессинг, в ту пору уже широко известный. А познакомила их квартирная хозяйка, работавшая в обкомовской столовой. Сердобольная женщина рассказала телепату о бедах маленького семейства, он заинтересовался и решил нанести визит в маленькую квартирку на улице Омской. С тех пор начались их родственно-дружеские отношения, длившиеся вплоть до кончины Мессинга.

Уже став взрослым, Месин-Поляков с теплотой и благодарностью вспоминает время, проведенное с крестным отцом. Вот они впятером празднуют передачу летчику Ковалеву истребителя – присутствовал и сам герой, всем было весело и радостно. Мессинг подарил Ковалеву очень красивые и точные швейцарские часы, точно такие же носил и он. Любознательный мальчик восхищенно смотрел на диво.

– Дядя Вольф, а можно их потрогать? Покажите мне их поближе!

– А ты встань по стойке «смирно», вытяни ручку и…

И через три минуты на его руке появились точно такие же часы! Удивлению ребенка не было предела: он их вертел, крутил, подносил к уху, а потом… часы исчезли!

А в другой раз крестный отец повел маленького Эгмонда-Алексея прогуляться. Ласково пригревало весеннее солнце, распускались листочки на деревьях, вдалеке чирикали воробьи.

– А хочешь, все птички слетятся к тебе?

– Конечно, хочу, а как ты это сделаешь?

– Как сделаю – секрет, но давай вначале купим хлеба, чтобы ты смог покормить воробышков.

И все птицы, как одна, вскоре оказалась на земле, прямо у ног малыша.

Вспоминает крестный сын и такой случай. Однажды дядя Вольф сказал ему под Новый год, что хорошим мальчикам дедушка Мороз все вокруг посыпает сахаром, а плохим – льдом. «Ну я ведь хороший, – решил Алексей, – поэтому ничего плохого не будет, если я лизну замок на двери». Как и следовало ожидать, язык прилип к металлу. Еле удалось его отодрать, и рана долго не заживала. Лечили язык свежими куриными яйцами, которые в зимнюю военную пору достать было непросто. Бабушка послала мальчика к соседке, которая обещала дать яйцо.

– А ты не ходи к ней, а лучше загляни в шкатулочку, что стоит на столе, там кое-то лежит, – напутствовал крестника Вольф.

В шкатулке, ко всеобщему изумлению, лежали два яйца. Как они там оказались, никто не мог объяснить – ведь кудесник только что вошел к ним в дом и к столу даже не успел подойти…

Накрепко засело в памяти и еще одно чудо, сотворенное крестным отцом. У Алексея, к тому времени уже взрослого, серьезно заболел сынишка. Врачи выписали кучу дорогих лекарств, но они не помогали. Тогда Алексей обратился к дяде Вольфу. Тот попросил оставить их ненадолго наедине, а по возвращении отец увидел такую картину. Мессинг гладит мальчика по голове и что-то шепчет. Со словами: «Ну, теперь все будет в порядке» он ушел. Болезнь ребенка прошла бесследно.

Однажды Алексей приобрел по знакомству отличный немецкий фотоаппарат и решил запечатлеть крестного отца.

– Да фотографируй, сколько тебе угодно, все равно ничего не получится, – улыбнулся тот.

– Почему это? Я уже фотографировал других людей, и все выходили очень хорошо!

– Ну, это другие. Впрочем, дело твое, снимай, я готов.

После проявления пленки стала ясна правота Мессинга: его лицо едва проступало сквозь толпу идущих по улицам людей…

В беседе с крестником мага корреспондент одной из газет как-то поинтересовался, действительно ли Вольф Григорьевич обладал несметными сокровищами.

– Не сомневаюсь, что эти слухи сильно преувеличены. Крестный действительно зарабатывал много, но и перечислял немало в детские дома, в различные фонды. Незадолго до смерти он купил себе двухкомнатную кооперативную квартиру. Так что и денег было много, но и расходов – тоже.

Возможно, в быту Мессинг и был замкнутым человеком, производившим впечатление трусоватого (напомним, что он боялся, например, молнии и грома), но по жизни, как отмечает крестник, его отличали бесстрашие и вера в свои феноменальные возможности. Он не боялся ни потусторонних сил, ни Берии, ни Сталина. Грозившие ему опасности он в большинстве случаев предвидел и старался избегать.

В последние дни, правда, его, как и всех нормальных людей, страшила мысль о смерти. Кстати, как раз накануне этого грустного события крестник навестил его и попросил прояснить ситуацию с дедом, давно уехавшим из России. Вольф Григорьевич сказал, что силы у него уже не те, но все-таки узнать, что стало с дедом, возможно. Для этого надо войти в каталептический транс, а этого здоровье пока не позволяет. Вот потом, после операции…