Надежды и радости

Глава 14

Две недели карантина истекли, и Смельчак получил справку, объявлявшую его совершенно здоровым. Роксана была довольна, поскольку разлуку с любимым существом, да еще сразу после гибели матери, Сэра переживала очень тяжело.

Между тем время шло своим чередом. Полковник Максвелл распорядился поставить у ворот одного из слуг, вменив ему в обязанность следить, чтобы обе створки были закрыты. Кроме того, он должен был заблаговременно оповещать хозяев о появлении у дверей дома гостей или просто посетителей. Потихоньку от отца Роксана опросила всех слуг об их намерениях в случае опасности. Тем, которые высказали желание уйти, обещала солидное выходное пособие. И все же таких нашлось очень мало.

Каждый раз, встречаясь с Ахмедом, Роксана выжидающе смотрела ему в глаза, надеясь получить хоть какие-нибудь вести о Гаррисоне. Но всегда слышала одно и то же:

– Я его не видел и ничего о нем не слышал.

Это не могло ее не беспокоить. В такие минуты Роксана подчас забывала, что постоянные вопросы к Ахмеду о том, когда вернется Колльер, в значительной степени объяснялись ее растущим страхом перед назревавшими грозными событиями. Этот страх за собственную безопасность несколько ослабевал и сменялся тревогой за самого Гаррисона. Роксана старалась придумать себе как можно больше дел, чтобы занятия ими отвлекали ее от неспокойных мыслей.

В последнее время, проезжая на запряженной пони коляске через военный гарнизон, Роксана стала замечать, что уже далеко не все встречавшиеся по дороге группами и в одиночку сипаи дружелюбно приветствовали ее. А многие просто отворачивались, увидев в экипаже белую женщину. Как-то раз, во время очередной поездки, Роксана остановила коляску около небольшой группы сипаев и попросила одного из них подойти. Тот сделал это неохотно, причем все остальные последовали за ним, остановившись на некотором расстоянии от коляски.

Роксана хорошо знала этого смуглого солдата, знала, что у него была больна мать. А потому именно с этого и начала разговор:

– Как чувствует себя ваша матушка? Во время нашей последней встречи вы говорили, что она нездорова.

Солдат некоторое время смотрел себе под ноги и лишь потом поднял голову.

– Ей лучше, – коротко ответил он.

– А ваша дочь вышла замуж? Насколько я помню, она собиралась. Ведь так?

– О да! У них уже родился сын.

– Вы, наверное, очень счастливы?

– Конечно. Это же – благословение Господа!

– Я очень рада за вас! – улыбнулась ему Роксана и тронула поводья.

Коляска двинулась с места. Солдат прошел несколько шагов рядом, а потом боязливо оглянулся и спросил:

– Госпоже не страшно ездить одной?

Роксана вновь остановила коляску:

– Я не одна, а с сестренкой. Кроме того, и вы рядом, разве не так?

Сипай выдержал короткую паузу и улыбнулся:

– Так. – Он помедлил еще несколько мгновений и очень тихо добавил: – Госпожа, не думайте, что я забыл вашу доброту ко мне.

– Как и я вашу!

Он кивнул в ответ и, повернувшись, зашагал назад к ожидавшим его товарищам. Те посмотрели вслед коляске и только через какое-то время не очень охотно помахали Роксане.

Возвратясь домой, Роксана решила поговорить с отцом обо всех этих тревожных признаках, появившихся в отношении сипаев к европейцам. Ведь полковник был так уверен в полной надежности подчиненных ему индийцев! Она поднялась на второй этаж и уже подошла к двери кабинета отца, когда услышала доносившийся оттуда гул мужских голосов. Поняв, что полковник занят какими-то, видимо, важными делами, а потому разговор придется отложить, Роксана вновь спустилась вниз и принялась разбирать почту.

На первом же конверте в графе «обратный адрес» она прочитала имя Юнити. Разорвав конверт, Роксана углубилась в чтение. В начале своего письма Юнити сообщала о свадьбе Гарри Гроувнера и Роуз Пибоди, прошедшей без всякого шума с очень ограниченным числом приглашенных. Объясняя поспешность, с которой эта пара пошла под венец, Юнити очень прозрачно намекнула, что причину тому можно было сразу понять по смущенному румянцу, появившемуся в последнее время на лице Роуз...

Наверное, миссис Стентон выговорила бы своей дочери за этот абзац письма, если бы прочитала его.

Роксана подняла голову и, побледнев от страшного подозрения, стала подсчитывать дни, прошедшие со времени последних менструаций. Задержка была значительной. Вспоминая все трагические события последнего времени, она с надеждой подумала, что именно связанные с ними нервные потрясения стали причиной нарушения нормального физиологического цикла. Может быть, пройдет еще день или два и все наладится? Дай Бог, если так...

Постаравшись отбросить тревожные мысли, Роксана вновь вернулась к письму. Дальше Юнити подробно описывала свои дни и вечера. Все это было окрашено розовым флером девичьих грез и душевных переживаний.

Самые же важные новости Юнити приберегла на конец письма.

«В этом году мы не поедем в горы, – писала она. – Отец решил, что лучше остаться в Калькутте, пока не стихнут все эти зловещие слухи о возможном выступлении сипаев и связанных с ними опасностях. Кроме того, на днях капрал Льюис (вы, конечно, помните Дональда по тому вечеру) приходил к отцу, и они о чем-то долго говорили в его кабинете. Может быть, он просил моей руки? Если это действительно так, я сразу вам напишу!»

Роксана улыбнулась и аккуратно сложила письмо. В этот момент наверху раздался стук отворяемой двери и громкий голос полковника Максвелла:

– Что ж, капитан Гаррисон, с прибытием вас в Дели!

Роксана вздрогнула, вскочила со стула и стала поспешно складывать в стопку разложенные на столе письма. И увидела, что рядом чьи-то большие и сильные руки принялись делать то же самое.

– Позвольте мне вам помочь! – раздался над ухом знакомый чуть насмешливый голос.

Она подняла голову, увидела темно-серые искрящиеся глаза и чуть не расплакалась от радости.

– Я приехал, – прошептал Колльер, – сразу же после получения твоего письма.

– Ты в военной форме...

– Ну и что же? – не дал ей договорить Гаррисон.

– Капитан Гаррисон, – раздался громкий голос Максвелла, появившегося за спиной Колльера. – Позвольте вам представить мою дочь Роксану Шеффилд.

Гаррисон учтиво поклонился.

– А это, Роксана, капитан Колльер Гаррисон, недавно переведенный в Дели из Калькутты. Он будет жить в здешнем гарнизоне.

Устремив на Роксану влюбленный взгляд, Гаррисон взял ее руку, наклонился над ней и церемонно поцеловал. И долго не хотел отпускать. Роксана мягко высвободила руку и посмотрела на отца:

– Мы встречались с капитаном Гаррисоном в Калькутте, отец. Так что знакомить нас было излишним.

Максвелл нахмурился и бросил на Колльера недоверчивый взгляд:

– Простите, капитан, а вы, случайно, не женаты?

– Нет, сэр, – пожал плечами Гаррисон.

Полковник насторожился еще больше. Но тут вперед выступила Роксана.

– Почему ты задаешь ему такие вопросы, отец? – спросила она с некоторым вызовом, передавая полковнику пачку разобранных писем.

– Почему? Я просто хотел знать, сколько тарелок ставить на стол к сегодняшнему ужину. Теперь мне ясно: у нас будет только один новый гость.

Максвелл степенно поднялся к себе в кабинет. Гаррисон тихо засмеялся над ухом Роксаны. Она повернула голову и удивленно на него посмотрела.

– Насколько я понял, мне было просто-напросто приказано присутствовать на сегодняшнем ужине. А потому я даже не стал искать повод, чтобы отказаться! Тем более что этот ужин даст нам с тобой возможность побыть рядом и обо всем поговорить.

Когда наверху заскрипели половицы и стало ясно, что полковник Шеффилд уже вошел в кабинет, Гаррисон на всякий случай огляделся и, только удостоверившись, что поблизости никого нет, крепко прижал к себе Роксану и прильнул к ее губам...

Роксана в этот вечер особенно остро ощущала присутствие рядом Гаррисона и чувствовала, как неудержимо их влечет друг к другу. Поэтому она предусмотрительно усадила Колльера не рядом с собой, а напротив. Помимо того, что тем самым она воздвигла между ними некую преграду в виде стола, Роксана получала еще и возможность свободно наблюдать за Гаррисоном. Она могла любоваться его умением вести себя, изящно пользоваться столовыми приборами, красиво поднимать бокал и вести непринужденную беседу со всеми, никого при этом не выделяя.

Она улыбалась Гаррисону через стол. Он отвечал ей тем же. И каждый раз Роксана невольно краснела. Сидевшая справа от нее миссис Кембридж, молодая интересная дама, в один из таких моментов тронула Роксану за локоть и игриво шепнула ей:

– Наш новый капитан просто очарован вами, мисс Шеффилд!

– Вы так думаете? – переспросила Роксана таким натянутым и неестественным тоном, что Кембридж удивленно помолчала, а затем принялась что-то шептать на ухо своей соседке с другой стороны.

После ужина мужчины вышли на веранду, чтобы выпить рюмку-другую коньяку и выкурить по сигаре. Женщины же остались в гостиной. Сэре тоже было разрешено немного посидеть там вместе со взрослыми и продемонстрировать свои успехи в игре на рояле.

Когда и эта часть вечера закончилась, основным занятием гостей стала игра в карты. Играли в основном мужчины при активном участии хозяина дома. Обычно женщины в подобных случаях предпочитали следить за игрой мужей. Но в этот вечер они дружно проигнорировали азартные баталии и стали постепенно разъезжаться по домам, по возможности предусмотрительно прихватывая с собой мужей.

Роксана, уложив Сэру спать, присела к одному из карточных столов и стала наблюдать не столько за игрой, сколько за игроками. К самой игре в карты у нее никогда не было особого интереса. К тому же Роксана, как правило, была вынуждена исполнять обязанности хозяйки дома, а это лишало ее возможности надолго задерживаться у той или иной группы гостей.

Сегодня же она позволила себе пренебречь этим правилом. Главной причиной было то, что среди играющих, к некоторому удивлению Роксаны, оказался и Колльер Гаррисон.

В комнате, отведенной для карточных игр, очень скоро повисло плотное облако табачного дыма. Правда, в этом была и своя положительная сторона: не прошло и пятнадцати минут, как исчезли все насекомые, до этого основательно портившие настроение гостям.

Ставки были высокими. В центре стола громоздилась гора деревянных фишек, которая, впрочем, довольно быстро таяла за счет перемещения их к некоторым игрокам. Особенно преуспевал в этом лейтенант Уитмон.

Придвинув к себе очередную партию фишек, лейтенант с победным видом посмотрел на сидевшего против него партнера, каковым оказался Колльер Гаррисон. Заметив, что тот никак не реагирует на свой проигрыш, а смотрит куда-то в сторону, Уитмон проследил за его взглядом и без труда убедился, что предметом внимания Колльера была молодая хозяйка дома.

– Мисс Шеффилд! – воскликнул лейтенант. – Прекрасно, что вы к нам присоединились! Умоляю, не уходите! Вы принесли мне удачу!

– И проигрыш капитану Гаррисону, – усмехнулся полковник Шеффилд. – Первый с тех пор, как он сел за стол.

– Меня действительно выбивает из колеи присутствие вашей дочери, полковник, – признался Колльер, в очередной раз улыбнувшись Роксане.

Лейтенант снова посмотрел сначала на Гаррисона, затем на Роксану и рассмеялся:

– Позволю себе предостеречь вас, Гаррисон! Мы здесь – я имею в виду холостяков, а возможно, и кое-кого из женатых мужчин – пытались завоевать сердце очаровательной дочери полковника Шеффилда, но оказалось, что вместо сердца в груди мисс Роксаны камень. Я считаю своей обязанностью предупредить об этом вас, так как вы только что приехали в наш лагерь и, возможно, еще не успели осмотреться!

– Благодарю вас, лейтенант. – Гаррисон, медленно растягивая слова и вертя в пальцах деревянную фишку, продолжал с любовью смотреть через стол на Роксану.

Та, смутившись, опустила голову и принялась перебирать на коленях складки своей юбки...

Прошел еще час. Гаррисон поднялся из-за стола и, обращаясь к оставшимся игрокам, объявил:

– Выхожу из игры!

Роксана откинулась на спинку стула, тоже приготовившись встать.

– Что ж, – согласился с Гаррисоном лейтенант Уитмон, – вы правы, ибо уже проиграли куда больше, чем выиграли в начале вечера.

– Совершенно верно! – улыбнулся ему Колльер.

– Я провожу вас до дверей, капитан Гаррисон, , – сказала Роксана, поднимаясь из-за стола.

Уитмон заерзал на стуле, глядя вслед уходящей паре. Потом тронул за рукав Максвелла:

– Ваша дочь еще никому из нас не оказывала подобной чести! Никого и никогда не провожала до дверей!

– Моя дочь знакома с капитаном Гаррисоном еще по Калькутте. Она знала его до того, как приехала сюда.

– Ах вот как! – пробормотал лейтенант и вновь стал внимательно следить за игрой...

Роксана и Гаррисон долго стояли на веранде. Обнявшись, они смотрели друг другу в глаза, разговаривали и целовались. Роксана рассказала Колльеру о Сэре, оказавшейся ее сводной сестрой. Гаррисон уже и раньше видел девочку, когда та вместе с Роксаной приезжала в гарнизон.

Услышав о Цесии и ее страшной гибели, Гаррисон побледнел от волнения и крепко сжал руку Роксаны.

– Боже мой! – прошептал он.

– После этой трагедии я была смертельно напугана и очень переживала, глядя на страдания Сэры. Самое ужасное, что я не могла ей ничем помочь! Я просто не знала, что мне делать! Поэтому я послала тебе письмо через Ахмеда. Мне было совершенно необходимо, чтобы ты оказался рядом!

Гаррисон прильнул к ее губам. Он гладил ладонями волосы Роксаны, смотрел в ее полные слез глаза, шептал ей о любви. Наконец Роксана слегка отстранилась от Колльера и спросила:

– Как тебе удалось перевестись из Калькутты в Дели?

– Благодаря лорду Каннингу. Я чуть ли не на коленях умолял его вновь надеть на меня мундир и послать в Дели.

– Неужели?!

– Совершенно серьезно, дорогая! Лорд Каннинг внял моей просьбе, и вот мы снова вместе! К сожалению, я не попросил его разрешить мне жениться!

Услышав эти слова, Роксана не могла удержаться, чтобы не воткнуть шпильку:

– Значит, ты не стал просить разрешения жениться на мне? Не потому ли, что уже получил его, когда речь шла об Оливии?

– Роксана! – с упреком в голосе и очень серьезно возразил Гаррисон. – Я никогда не обращался к нему с подобной просьбой. До твоего появления у меня не было в этом абсолютно никакой нужды!.. А теперь я хотел бы спросить тебя, Роксана: не могло ли случиться, что ты забеременела?

Окажись Роксана в этот момент за столом, она бы непременно подавилась. Сейчас же она просто лишилась дара речи и ошалело смотрела на Гаррисона. Тот успокаивающе взял ее за руку.

– Роксана, тебе известно, как женщина догадывается о том, что у нее будет ребенок?

– Конечно! Но для того, чтобы я могла сказать что-то определенное, должно пройти еще некоторое время. А если все же – да? Что-то изменится в наших отношениях?

Гаррисон неопределенно пожал плечами.

– Или мы поступим, как Роуз и Гарри? – спросила Роксана.

– Да, скорее всего именно так! А откуда ты знаешь о них?

– Из письма Юнити. Я только что его получила.

– И она об этом написала? Какая неосторожность! Гаррисон порывисто прижал Роксану к себе.

– Я люблю тебя, Роксана!

– Я это знаю!

– Каждый раз, когда мы принадлежим друг другу, ты рискуешь забеременеть. И хотя я очень бы хотел, чтобы ты стала матерью наших детей, я не могу допустить, чтобы беременностью до замужества ты погубила свою репутацию.

Роксана хотела что-то сказать, но он зажал ей рот ладонью и продолжал:

– Я знаю, ты не придаешь значения тому, что о тебе думают. Об этом должен заботиться я – для твоего же блага. А потому, если это все же произошло, надо обдумать возможные варианты.

– Какие же?

– Один – оставить все как есть и спокойно дожидаться срока. Но это нам не подходит. Другой – постараться принять меры, пока не поздно. Если же твои опасения напрасны, то нам придется несколько изменить свои отношения. Я имею в виду временное воздержание, пока моя просьба о разрешении на брак с тобой не будет удовлетворена.

– Как долго обычно длится эта процедура?

– Думаю, дольше, чем мы с тобой сможем выдержать.

– Значит, я должна держаться от тебя на расстоянии?

Гаррисон долго смотрел на Роксану. В темноте она различала зрачки его глаз. И чувствовала, как все ее тело начинает пылать огнем.

– Дело в моей работе, дорогая! Индия не позволит нам поступить разумно. Индия, которую я, конечно, люблю не так, как тебя, но которая уже стала моей второй натурой. Она будет постоянно лишать нас столь желанных сладких мгновений. Ибо, пока я служу здесь, мне приходится очень часто находиться в разъездах. И эти поездки обычно продолжительны. Нас будет очень тянуть друг к другу. И когда я буду возвращаться на короткие сроки, то... Ну, ты понимаешь! Мы не выдержим! Не сможем, как говорят, сохранять дистанцию. И...

– Я поняла, Колльер! На время своей службы здесь ты хочешь отправить меня в Англию, так? Это и есть еще один вариант, я правильно тебя поняла?

Гаррисон молчал.

– Ну так вот, я никуда не поеду! Понятно?

Колльер безмолвствовал.

– Слышишь? Я не поеду!

Гаррисон отпустил Роксану, чуть отошел от нее и, закурив сигару, стал смотреть в сад.

– Какой же выход предлагаешь ты, Роксана? – спросил он, не поворачивая головы.

Слева виднелся дом Цесии. Он стоял мрачный и темный, без единого огонька. Окна и двери были раскрыты. Роксана специально сделала это, чтобы проветрить комнаты...

Гаррисон долго смотрел на покинутое жилище, не говоря ни слова. Роксана отошла в дальний угол веранды, стараясь не смотреть на дом, где они впервые принадлежали друг другу. Помолчав немного, она посмотрела на Гаррисона и тихо сказала:

– Мы могли бы пожениться уже завтра. И до получения от твоего начальства официального разрешения на наш брак об этом не будет знать никто, кроме нас двоих. Потом же всем станет известно, что мы давно женаты. Если к этому времени родится ребенок, он будет вполне законным и не принесет никакого позора ни тебе, ни мне.

Колльер запрокинул голову и выпустил в ночное небо большое облако сигарного дыма. Роксана подошла к нему, положила подбородок на его плечо и, обняв сзади за плечи, притянула к себе. Гаррисон чуть повернул голову, поцеловал ее в висок и прошептал:

– Я намеревался просить у полковника Шеффилда твоей руки, Роксана. Эта старинная благородная традиция исключает саму возможность как поспешности, так и излишней секретности при заключении брака.

В первый момент Роксана не нашлась что ответить. Ее вдруг охватило смутное ощущение какой-то потери. Разочарования в Колльере... В созданном ею образе... Возможно, что-то схожее она испытала давно, когда отец покинул семью... А может быть, все это ей просто показалось?..

Она тряхнула головой, стараясь прогнать ненужные мысли, и плотно прижалась к спине Гаррисона.

– Тогда поговори с отцом и объясни, что мы поссорились и ты хотел бы загладить свою вину. Но не проси моей руки. Он очень удивится, поскольку уверен, что мы почти не знаем друг друга. Ведь в Калькутте наше знакомство было недолгим. Отец этого не поймет, потому что не знает тебя. В данный момент он просто твой начальник. Правда, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, как устраивать собственную жизнь, да мне и не хотелось бы видеть его посредником в наших отношениях.

– А когда он поймет, что мы его обманули? Ты не думаешь, что это еще больше обидит его и разозлит?

– Не знаю... Но я постараюсь потом все уладить. Позже мы все расскажем ему, Сэре и всем, кому найдем нужным. А сейчас постараемся поскорее пожениться. Ибо я... Я уже давно мучаюсь всей этой неизвестностью и нестабильностью. По ночам мне даже стали сниться кошмары... И потом, разве не ты сам говорил, что нельзя больше терять времени? Что-то подобное сейчас происходит и со мной. Во всяком случае, я все время боюсь упустить любой момент, когда мы могли бы быть вместе.

Колльер повернулся к Роксане и долго смотрел ей в глаза. Потом крепко поцеловал в губы и мягко оттолкнул от себя. Роксане показалось, что он вот-вот разрыдается. Но Гаррисон только прошептал:

– Завтра, дорогая! Завтра! Я это тебе обещаю!..

Как и обещал Гаррисон, на следующий день они поженились. Церемония происходила в англиканской церкви, рядом с городской стеной Старого Дели. Жених и невеста были скромно, но со вкусом одеты. Роксана перед лицом Всевышнего вручила свою судьбу капитану Колльеру Гаррисону.

Прямо из церкви молодожены поехали к Ахмеду, который приготовил им роскошный пир у себя дома.

– Бог и впрямь благословил вас, Колльер Гаррисон, – сказал Ахмед, приглашая новобрачных к столу. – Я уверен, что во всей Индии не найдется столь очаровательной невесты!

Гаррисон, усевшись рядом с молодой женой, улыбнулся, как показалось Роксане, несколько самодовольно. Дабы наказать его, она взяла с блюдца черную маслину и бросила ею в мужа. Но Колльер успел ловко поймать ее, не дав маслине запачкать свой светлый военный мундир. После чего с удовольствием отправил ее в рот.

Праздничный обед был недолгим. И все же Ахмед выбрал время, чтобы удалиться, оставив новобрачных на какое-то время наедине друг с другом. Это было единственное, что он мог сделать, поскольку ожидал деловых посетителей, визит которых был давно согласован. Роксана и Колльер искренне поблагодарили хозяина дома, продолжая спокойно сидеть за столом, пока его удалявшиеся шаги не затихли. А потом как по команде повернулись друг к другу и долго молчали, держась за руки и разговаривая одними глазами.

– Миссис Гаррисон, – наконец нарушил молчание Колльер, – вы понимаете, что с этого дня стали замужней женщиной?

– А вы, сэр, – женатым мужчиной?

Оба радостно рассмеялись. Колльер обнял Роксану и крепко прижал к себе.

– Шампанское нам не требуется, – прошептала она.

– Нет! – тоже шепотом ответил он, целуя Роксану в губы. – Но у нас слишком мало времени. Ахмед вернется. Так что...

Он опустил руку в карман пиджака и, вынув золотую цепочку, вложил ее в раскрытую ладонь Роксаны.

– Что это? – спросила она.

– Дополнение к обручальному кольцу. Ты можешь спокойно носить ее, пока мы не обнародуем наш брак. А вот моя, точно такая же. Я буду всегда носить ее у сердца.

– О! – только и смогла вымолвить Роксана. Гаррисон осторожно надел цепочку на шею супруги, нежно проведя при этом пальцами по ее гладкой коже.

– Я люблю тебя, Роксана, – прошептал он.

– И я тоже очень люблю тебя, – ответила она одними губами...

Глава 15

Когда Роксана вернулась домой, Сэра с детским любопытством и настойчивостью принялась расспрашивать, где та была и почему не взяла ее с собой. Роксана ласково погладила сестренку по головке и объяснила, что ходила по делам, в которых дети сопровождать взрослых не могут. Сэра тут же прекратила допрос, тем более что Роксана предложила ей спуститься в сад и заняться со Смельчаком, чтобы обучить его кое-каким собачьим трюкам.