Я в твои годы

– Жалко ей, что ли? – пробурчал Егор. – А может, она сама здесь всё ест после того, как музей закрывает? Подойдёт: у башни верхушку оближет, в игровом уголке шоколадную фишку съест. И рояль тоже она грызёт!

Соня зафыркала, зажимая рот руками.

– Хватит глупости говорить, – укоризненно сказала экскурсовод. Пока Ирина Александровна с остальными разглядывала спортивный уголок, она быстро прошла в соседний зал, вернулась и теперь стояла рядом. – Просто не привык человек к таким выставкам, нервничает. Вдруг вы что-нибудь натворите. А она здесь одна с вами до обеда, второй смотрительнице срочно уйти пришлось.

– Мы же в шутку, – пробормотал Егор.

– Да ла-адно, – протянула экскурсовод. Глаза у неё смеялись. – Здесь все хотят что-нибудь попробовать, даже взрослые. Поэтому у меня для вас сюрприз.

– Для нас?!

– Для всего класса. Давайте, зовите своих.

Сюрприз ждал в соседнем зале. Там были расставлены столики, на которых стояли пластиковые тарелочки с наборами маленьких шоколадных кубиков. Восемь сортов! От сладкого белого до клубничного, апельсинового и чёрного горького.

– Дегустация! – восторженно проговорила Соня.

После шоколадных молотков, роялей и собак наконец-то настоящий шоколад, который пахнет вкусно и знакомо! Который можно не только съесть! Каждому ученику экскурсовод выдала по шоколадной фигурке, чтобы раскрасить пищевыми красками. Соне и Владе достались медведи, Егору – лиса. Все, даже Ирина Александровна потянулись за кисточками.

Егор закончил первым. Отложил кое-как раскрашенную лисицу и стал смотреть по сторонам. Этот зал был не до конца шоколадным. Часть его отгородили огромным красным занавесом – там уже была другая выставка. Самый неинтересный зал, решил Егор. Всего три стола: первый, у входа, уставлен шоколадными фотографиями – чёрно-белыми портретами мужчин и женщин. Наверное, поэтому экскурсовод не стала их показывать: такое больше взрослым нравится. Дальше – японские штуки: веер, шляпы, куклы в ярких одеждах. А потом опять фигуры какие-то.

Мастер-класс закончился.

– А сейчас мы перейдём с вами в другой зал и посмотрим видео, как делают шоколад, – объявила экскурсовод.

Все потянулись к выходу. У дверей Егор спохватился, что оставил свою лису на столике, и бросился назад. Схватил, сунул в карман и поспешил за всеми, уже последний. «Последний!» – вдруг дошло до него. Даже вредная гардеробщица где-то там, в другом зале. Вот он, шанс!

Он заметался, выбирая. Японские куклы? Нет! Пусть он их не любит, но они красивые. Яркие, аккуратные, каждый палец на руке как настоящий. Рамку от фото? Слишком заметно будет. Быстрее, быстрее! У него всего несколько секунд, пока его не хватятся! А что, если… Вон там у занавеса на столике фигурка кошки! Егор подбежал и обрадовался. Рядом оказалась золотисто-жёлтая голова. Такая большая, что стояла прямо на полу. Лысая голова с плечами, в пиджаке, как из железа сделанная. Ещё лучше! На таком никто сразу укус не заметит! А когда заметят, голову всё равно не будут считать испорченной, она как рояль будет!

Теперь быстрее!

Егор окинул голову взглядом и мгновенно нашёл самую незаметную и удобную точку. Он быстро нагнулся и укусил голову за ухо!

– А-а! – заорал Егор.

Никакой это был не шоколад! Не зря эта фигура торчала рядом с занавесом. Оттуда она была! Видимо, проклятая тряпка сдвинулась с места, и голова, сделанная из железа или из чего их там делают, невольно оказалась на шоколадной стороне.

На крик сбежались все.

– Господи боже, – шептала экскурсовод, глядя на белый зуб в ладони Егора.

Бледная Ирина Александровна уже вытирала ему кровь с подбородка влажными салфетками. Одноклассники толкались у Егора за спиной и смотрели испуганно.

– Кошмар! Егор, очень больно?!

– Ирина Александровна, он теперь насовсем без зуба, да?

– Нет!!! – возмутилась Соня. – Это молочный зуб, он давно шатался!

Егор кивнул и на миг убрал салфетку ото рта:

– Да, он всё равно должен был выпасть. Он еле держался.

После этих слов всем стало легче. Влада, которая стояла, прижимая руку к щеке, словно это у неё зуб выпал, перевела дыхание. А экскурсовод плюхнулась на стул и шумно выдохнула:

– Фууух! Ну ты и напугал нас! Это же бюст Ленина![1] Как тебе вообще в голову пришло, что он из шоколада?!

По просьбе Ирины Александровны мрачная гардеробщица повела Егора к раковине, прополоскать рот. Остальных повели смотреть обещанный фильм про шоколад.

Гардеробщица вела Егора через музейные залы и ворчала:

– Дикари. Вандалы. Ленина не знать…

– У нас история ещё не началась, – оправдывался Егор.

Кто такой Ленин, ему уже объяснили Ирина Александровна и экскурсовод. Ещё и хихикали на весь музей. А что смешного? Ну правил такой сто лет назад, после царя. Ну знали его все, дальше-то что? Попробуй тут отличить: кто шоколадный, а кто настоящий… Знал бы, не кусал.

– Таких, как ты, в музей только в наморднике пускать и в наручниках, – сердилась гардеробщица. – Для вас всё делают, даже шоколад в конце экскурсии раздают, а ты что? Поди, каждый день конфеты лопаешь! Конфеты, печенье, какие-нибудь шоколадные батончики с орехами. Знаю я вас, современных детей!

– При чём тут современных…

– При том! – вскинулась она. – Я б ещё поняла, если б ты из глухой деревни был, как я в своё время. Послевоенные годы, на всю деревню один магазин, из конфет только карамельки да подушечки.

Услышав про послевоенные годы, Егор только теперь понял, насколько гардеробщица старая. Это что же, ей лет восемьдесят?

– А выставки шоколада приезжали к вам туда?

Гардеробщица посмотрела на него как на больного.

– Какие выставки? Мы конфеты шоколадные видели, только если родители из города привозили. Помню, папа привёз к маминому дню рождения «Мишки на севере» и спрятал на шкафу. Мы с братом весь день пытались добраться. Так обидно было: где конфеты, знаем. А влезть не можем!

Егор со всё возрастающим удивлением выслушал эту историю.

– Ужас какой, – искренне посочувствовал он. – Но вы же тогда наоборот должны, всё на этой выставке хотеть попробовать, раз у вас такое детство было! Я бы, если бы я так жил, здесь уже всё съел!

– Не сомневаюсь, – пробурчала гардеробщица. – Слава богу, я не ты. И вообще, с тех пор, знаешь ли, столько лет прошло. Уж я шоколада наелась, могу себя в руках держать, в отличие от некоторых!

– И вам совсем-совсем не хочется здесь что-нибудь попробовать?

– Нет! Не хочется, – отрезала она.

– Почему? – поразился Егор.

– Потому! Доживёшь до моих лет, поймёшь. Мне уже ничего не хочется. Вот только чтобы хулиганы вроде тебя в музей не ходили.

Егор осторожно дотронулся языком до места, где раньше был зуб, и поморщился. Больно!

– Да я… Я просто не удержался. И я бы ничего красивого не испортил! Просто эти гири, молотки, рояль, башня – они как настоящие, даже шоколадкой не пахнут. Но я-то знаю, что они из шоколада! И от этого их так попробовать хочется. Чтобы узнать, какие они…

Он встретился с ней взглядом и затих. Вздохнул.

– Извините… А знаете, – вдруг добавил он, – вот если бы вас из прошлого, когда вы маленькой были, сейчас сюда перенести, вот бы вы обрадовались! Целых три зала шоколада! И ещё дегустация и мастер-класс. Вы бы, наверное, такая счастливая стали! Прямо как я утром.

Гардеробщица затормозила и странно посмотрела на Егора.

– Да, наверное, – неопределённо сказала она. – Ладно, иди. Вон та дверь, приводи себя в порядок.

– А вам совсем-совсем ничего не хочется?

– Хочется. Уволиться мне хочется.

Егор удивлённо вскинул глаза. Но старуха не шутила.

– Серьёзно? – всё-таки спросил он, и она кивнула без намёка на улыбку. – А чего же вы не увольняетесь?

– Долгая история. Иди уже.

– Ладно, – неуверенно сказал Егор.

У него было странное чувство, что он чего-то недопонял, а его отправляют. Но, с другой стороны, не расспрашивать же незнакомую бабушку про такое. Да она, наверное, и не расскажет.

Назад они шли молча. Гардеробщица довела Егора до зала, где был мастер-класс. Показала на дверь в конце:

– Дальше сам. Кусать ничего не будешь?

– Не-е, мне теперь не захочется.

Это была правда. Ленин и рассказы о прошлом напрочь отбили у Егора желание. Он шёл и чувствовал, как гардеробщица смотрит ему в спину. Не верит, наверное.

Идти не хотелось. Опять про зуб вспомнят, смеяться начнут. И зачем идти? Можно ведь в гардеробе подождать или около входа. «Не пойду!» – решил Егор. Он развернулся, готовый уговаривать гардеробщицу… Но зал уже был пуст.

Стараясь двигаться тихо, Егор пошёл назад и выглянул в зал с роялем. Гардеробщица стояла спиной к нему около Эйфелевой башни и прижимала к уху телефон. Вот повезло! На цыпочках, быстро, как мог, Егор прокрался к ближайшему окну и юркнул за штору. И не нужно никого уговаривать.

Он влез на подоконник. Надо же, как тут тихо и солнечно. Прямо как летом на даче.

Было слышно, как ходит по залу гардеробщица.

– Устала. Надоело всё, – негромко жаловалась она. – Правила другие: дети пусть всё трогают! Не смей им замечания делать. Вчера на двоих цыкнула: скачут, экспонаты хватают. Так их мамаша своей подружке на весь зал заявила: я думала, такие (это она про меня!) только в кино остались! Представляешь? А я вот не в кино, я живу.

Очень аккуратно Егор оттянул штору. Гардеробщица стояла у шахматного столика и двигала вперёд большую (сантиметров двадцать в высоту) белую фигуру, кажется, ладью. Фигур на доске осталось мало.

– А сегодня, представляешь, пацан один учудил…

Последовала история про Ленина. Егор покраснел. Собеседник гардеробщицы, наверное, умирал от хохота. Егору даже показалось, что он слышит смех.

– А потом, пока я мальчишку прорабатывала, пока про нашу деревню в те годы рассказывала… Зачем? Чтобы понимал, что он и так в полном шоколаде живёт, на кой ещё выставку портить! А он меня спрашивает: что, к вам в детстве выставки не приезжали? Представляешь, Тусь, если бы к нам тогда такое чудо приехало! Эх…

Гардеробщица сделала ход и тут же ответила чёрным конем. Послушала телефон.

– Да-а. Ужас, сколько лет прошло. Скажи, ты можешь себя девчонкой вспомнить? Знаешь, я с мальчиком поговорила сегодня и поняла, что не столько себя, сколько свои рассказы о себе помню. Всё, что детям-внукам наговорила за эти годы, – то и помню. Ничего не поделаешь, прошла жизнь.

Сноски