Альтернатива. Бой за власть

Куда смотришь, то и видишь – мелькнуло в голове полудремавшего Герда, вид которого был ещё измождённей, чем Джаина.

– Джаин, – проронил он, решив отвлечься от духоты, – ты совершил непростительный грех, взбунтовался против императора. Как выжить умудрился?

– Честно говоря, меня чуть не расстреляли, но случай помог спастись…– опечаленно взглянул повстанец на друга, покорившись горестной улыбке.

– На радарах и следа имперских преследователей нет, но они ведь не отпустят нас просто так. Не лучше ли подумать о плане противостояния? – разбавил беседу другой член управления, настороженный собственным замечанием.

– Нет нужды переживать, – уверенно ответил предводитель, – я более чем уверен, что Чан позаботится об императоре. Ему хватит сил вразумить его, – взглянув в сторону растаявшей Империи на одном из экранов, с некой тоской молвил бунтарь. – А в крайнем случае, – продолжил он, вновь собравшись, – мы воспользуемся трудами третьей вахты, – заявил Джаин.

Не осталось никого, чей лик не преобразило изумление; об этой вахте явно никто не слыхал. Вняв общее смятение, Джаин пояснил:

– Третья вахта на славу постаралась, когда устраивала тайники. Честно говоря, я и сам был удивлён, узнав, сколько в Евразии съестных и оружейных запасов. Используя пусть и старое, но действенное оружие – под прикрытием Гегара, нам однозначно удастся поставить Империю на место, – гордо закончил Джаин, чей дух вдохновлял.

– Хочешь сказать, что раскрыл нам ни все тайники? Но почему? Знай мы о них, шансы на успех бы прибавились! – возмутился глава управления.

– Их я оставил на случай, если вы спасёте нас, – спокойно отразил нападку Джаин. – Как я говорил, припасов более чем много, и по моим расчётам, вам вполне хватило бы того, о чём вы знали, – разведя руки, указал великий бунтарь на центр управления, имея в виду Гегара. – Ну, я, пожалуй, пойду к остальным. Там наверняка нужна помощь…– вставая с кресла, огласил Джаин. Металлические двери, что служили входом в центр – раздвинулись перед ним, образовав выход. Меж ними, Джаин взялся рукой за начинавшиеся перила, и обернулся. – А вы всё-таки молодцы, – похвалил он мастеров, глядя на каждого в отдельности и всех вместе. Его глаза, венчавшие умиротворённый изгиб губ, тоже сияли добродушием. – Вы возвели настоящее чудо; Гегар именно таков, каким я его представлял. Ваше мастерство и отвага заслуживают вечной памяти, – после чего негласный вождь покинул пределы дверей, и они сомкнулись. Управляющие, хоть и не ожидали таких слов, не столько удивились, сколько с благодарностью расслабились. Даже ворчливый Герд усмехнулся и, повернувшись, пробормотал:

– Ты-то всё равно достойней…

Империя – именно она нынче укрылась позором поражения. На её горизонте показался лишь один робот, творение рук людских, но никому не хватило мочи остановить его; Гегар пришёл, покромсал утвердившийся порядок дел, взбаламутил русло нэогарской жизни, и ушёл, как ни в чём не бывало, а живая сталь только помахала на прощание, и погасла к этому полудню. Но всё ещё пылал Вэнтэр; не наружностью своей, зато нутром. В нём безостановочно бурлило призрение, его горячило разочарование. Уже давно он прибыл в тронный зал; этой ночью, сон с ним не сотрудничал. Хоть для владыки это вновь, вместо бумажной работы, он позволил себе выйти на балкон. Опершись на перила локтями – властитель оглядел разрушенный, опустошённый материк. Всё уже успокоилось, угроза миновала. Но пред глазами цвета синей пыли не прекращали всплывать фрагменты ночи. Будто кадрами, владыка постоянно видел шагавшего Гегара, повсеместные пожары, панику, гибели – хаос.

– Чёрт! – воскликнул Вэнтэр, оторвавшись от перил. – Пора уже прекратить об этом думать! – нервно сообщил он сам себе. – Но… неужели…  неужели рабы сильнее Империи? Нет, это невозможно! – ударив рукой поручень, возмутился тиран. Сжав зубы, он недовольно взглянул на горизонт. Тихо и суматошно, тиран проговорил:– Я… я сделал глупость, когда распустил армию! Я сглупил, когда снял с Империи дозорных, – резко развернувшись в направлении трона, осознал Вэнтэр. – Я был глуп, когда отказал Кану в проверке Евразии! Но больше, я не ошибусь, – рухнув на хрустальный трон, подпёр подросток щёку кулаком. – Эта ночь дала мне понять, насколько Империя распущена. Но я непременно займусь этим. Я больше никому не позволю расслабиться, – напряжённо отчеканил властитель. – Я наведу здесь, былой порядок! – окончил он тихим гласом, с кричащим о самых строгих целях взглядом. Этим же он окрасил свой призыв генералу явиться на ковёр императора. И Кан явился, в самые скорые сроки.

– Вызывали, император? – как всегда уважительно спросил он, опосля стука в дверь.

– Да, – отрезал Вэнтэр, не отрываясь от заполнения какой-то бумаги. Генерал, ещё с порога уловил настрой мальчишки и, аккуратно прикрыв дверь – зашагал к престолу. – Огласи мой указ, – наконец изрёк Вэнтэр, откинувшись на трон. – Я вновь собираю армию. И призываю служить всех, кто может ходить, и у кого целы руки. Тех, кто сильно пострадал, или кроме смерти ни на что не горазд, можешь не трогать.

– Но император, такая реформа вызовет массу недовольств. Нэогары отвыкли принадлежать войскам, да и вы сами обещали, что для них больше не наступят военные дни, – возразил Кан, скрипнув десницами за своей спиной.

– Я и об этом подумал, – снисходительно заявил Вэнтэр, скрестив руки на груди. – Ты прав в том, что недовольства будет через край, и именно поэтому, я повышаю ставку каждого солдата ещё на две зарплаты. Такой ресурс как армия – больше не будет расходоваться на военные нужды; по крайней мере, первое время. Всю рабочую силу – собранную под началом наших войск, я хочу пустить на реставрацию Империи. Нынешними темпами мы и к следующему году всё не восстановим, а так, процесс многократно ускорится.

– Если вы хотите использовать армию как рабочую силу, то кому быть охраной, кому отвечать за военные нужды? – несколько нервно спросил Кан.

– Раз уж мы привыкли к рабскому труду, придётся хоть что-то вернуть в привычное русло, – на выдохе, ответил Вэнтэр.

– Вы хотите пойти войной на людей?

– Нет, – недовольно растянул мальчик, – от войн слишком много расходов. Раньше как-то жили без людей, и дальше проживём. А они и сами скоро с голода вымрут, – уложив подбородок на скрещенные пальцы, с каплей гнева утешился Вэнтэр.

– Уверен, вы понимаете, что это не так. Их почти два миллиона, они просто так не погибнут, – махнув рукой в такт шагу, воскликнул Кан. – Неужели, вы боитесь их? Вы считаете, они сильнее нас, потому что у них есть Гегар?

– Ошибаешься! – ухмыльнувшись, отсёк мальчик. Кана это, заметно удивило. – Я считаю – они сильнее, потому что едины. Они готовы жертвовать собой, ради своих «великих» целей, – скорчился юнец, будто на языке у него оказалась горчица. – А Империя, стала такой «сильной», что позабыла этот принцип! Я лично хотел остановить Джаина, но мне помешали люди, – прислонившись спиной к трону, вскользь поведал Вэнтэр. – Мы не можем идти на них войной, пока не наведём порядок в собственных рядах. И именно это – наш приоритет! – закончил государь свою речь. – А на счёт военных нужд, у меня другая мыслишка, – только закончил владыка, как дверь в тронный зал громко распахнулась, и за ней показался Чан. Держа его руки связанными за спиной, учёного затолкнул в зал нэогар, лишь немного выше Чана и довольно похожий на него: глазами, белым халатом и тщедушным ростом.

– Император! – вступил пленитель, вволакивая Чана в зал власти.

И Кан и Вэнтэр изумились, опешили от такого зрелища, хотя в отличие от покорителя, что слегка приподнял брови, Кан был откровенно недоволен этакой дерзостью. Врываться к владыке без приглашения, во время приёма генерала… катастрофическая бестактность.

– Этот нэогар – предатель! Я могу доказать, что он соучастник очередного побега рабов! – голосом же, удерживавший скованными руки Чана нэогар, отличался.

С этими словами, в тронном зале воцарилась тишина. И Кан, исписавший свой лик шоком, и Чан, недовольно глядевший в сторону от правительства, и даже связавший его нэогар – сохраняли молчание. Это продолжилось до тех пор, пока Вэнтэра не задушил смех. Он откровенно, закрыв глаза загоготал, скользя по трону и прикрывая руками лицо. Это повергло собравшихся в ещё больший шок; такой реакции, от такого человека, ожидать не смел никто. Когда воздух в лёгких мальчишки окончательно иссяк, и краткие вздохи прекратили помогать, он проронил:

– А то не ясно, что Чан в этом замешан, – после чего выпрямился и закинув ногу на ногу, высокомерно спросил:– А ты у нас, собственно, кто?

– Я – заместитель президента «Объединенных научных ассоциаций империи», – склонив голову, решительно произнёс нэогар.

– И к чему столько сложностей? Так и скажи, ты заместитель Чана, – с усмешкой ответил повелитель. – Теперь не удивительно, что именно ты его сюда приволок. Тебе ведь хочется занять его место?

–…сейчас куда важнее, что этот нэогар предатель, и он должен понести наказание! – несколько растеряно, ответил заместитель.

– Ну, это само с собой. Чан понесёт ужасающее наказание, которое будет помнить до самого конца своих дней, – переведя взгляд на Чана, саркастично согласился владыка, но взгляд его похолодевших глаз неизбежно устрашил учёного с чёрно- Белым лицом.

– Значит, вы не станете его казнить? – запереживав ещё сильней, переспросил нэогар.

– Да разве ж я могу? Ты думаешь, почему именно он президент этой вашей ассоциации? – вопросил император, но, не дождавшись ответа, пояснил сам:– Он – самый высокоразвитый нэогар Империи, на данный момент. Убить его, себе дороже…– прислонившись к трону, закончил Вэнтэр.

Это заставило замолкнуть нэогара обвинителя, а Чана расплыться в восхищённом удивлении. Кан единственный – кто просто хмыкнул, отвернувшись в сторону.

– Знаешь, кого я ненавижу, больше всех остальных? – глядя прямо в глаза заместителю, вытянулся Вэнтэр в его сторону. – Подобных тебе! Даже поступок Джаина я ценю больше, чем твой, – с заметной агрессией, сообщил он. – Кан, будь добр, проводи этого… нэогара… обратно в лабораторию, – поручил Вэнтэр, и Кан, без задержек и мягкости, указал заместителю нужный путь. – А мы, Чан, обсудим твоё наказание…– интригующе озвучил Вэнтэр.

Монарх и не думал высвобождать его руки; это мог бы сделать Кан, но он лишь вывел излишне ушастого нэогара, и закрыл дверь с той стороны. Стукач, как виднелось по лицу, деревянной походке и страху обернуться – побаивался генерала, но увидел бы он его умиротворённый лик, страхи б унялись. Кан увлёкся своими думами, и толком не следил за отпрыском лаборатории.

– Как императора можно не уважать, как можно желать ему зла? – искренне не вразумляя, раздумывал нэогар в броне самого тёмного синего оттенка. – Он ведь справедлив, честен, силён, предан своей стране и своему делу! Для кого-то он жесток, но это лишь строгость. Кто-то винит его во лжи, но это стратегия. Вэнтэр стал императором не за яркость своих глаз, и этим нажил полмира врагов… жизнь скупа на правосудие, но даже это императору не помеха.

Восстановительные работы, а точнее, самая их заря – разбор мусора и завалов, учёт погибших и спасение повреждённых, предварительные подсчёты затрат, давались с трудом обленившимся по самый край нэогарам. Разрозненные группы изнеженной бездельем стали не распространились даже по всему материку, законно им принадлежавшему. В столице, где поводов хлопотать было меньше всего –рабочая сила собралась в излишке, а во внешних городах, и тем более окраинах, которые веками захватывала пустыня и обращала самой собой – жёлтой пылью, нэогары не намеревались появляться.

Места, близкие к перешейку, были ужасно душны, и жили там лишь по принуждению. Лачужки, отстроенные изгоями, простояли долго, но вскоре от них останется только песок, припавший к пустыне. Но, пока этого не свершилось, и стены с крышами стояли – халупы могли сослужить последнюю службу.

Ни нэогарам, возведшим их, зато человеку, готовому отомстить.

В на вид самом целом домишке, из всех что последний имперский автономный человек видел – он приканчивал свой скромный ужин, по задумке последний в его жизни. Когда от жёсткого мяса, чёрствого хлеба и выжатой на пищу томатной пасты не осталось ничего – усидчивый мужичок загасил костёр, горевший прямо на ветхом каменном полу. Самозваный мститель поднялся, накинул потёртый чёрный плащ, погрузив в рукава руки с воздушной лёгкостью. Нацепил на спину заточенный меч, нагой, как шрам перечёркивавший нос, укрыл под мрачной накидкой пару автоматов, и, размеренно постукивая прочной подошвой кожаных сапог – вышел на землянистую улицу. Его суровый, нелюдимый взор тотчас устремился сквозь любые помехи – точно в замок юного тирана. Именно к нему, мстительная персона начала путь.

Чем ближе его тропа подходила к жилому кварталу – опустевшему с наступлением вечера, тем гуще тьма накрывала дорогу; оставаясь незамеченным, он под прикрытием самой природы, высидев в разведке – продолжил шагать, озираясь как вор в богатом доме. Изредка встречая чудом уцелевшие уличные фонари, мститель менял маршрут, выбирая тёмные закоулки. В этом ему помогала сама луна, усердно прячась за мрачными тучами, и звёзды – света которых едва хватало, чтоб увидать их самих.

Но было на свете то, что даже во тьме виднелось, а слепец и без глаз прорисует в голове этот облик, облик величественного Гегара, чьи сотрясавшие пустынные пески шаги без передышки таранили перешеек, пока наконец не обрушились на Евразию. Но и тут маршрут не оборвался; клокоча словно гром, спустившийся наземь, Гегар подступил к ближайшему восстановленному укрытию выживших, и лишь тогда тяжело остановился. Из всех его подвижных креплений, обжигавший как пустынный зной пар вырвался словно из турбин ракет, и колоссальный спаситель замер, а подле ног его раскинулось убежище. Из ступней таких больших, что не каждый корабль шире и длинней – донеслись звуки открытия износившихся люков, а после, губительный для тревоги раскат вздоха свободы. Суматохи, давки, мелкой ругани и нервозности в процессе извержения спасённых из Гегара было не избежать, но серьёзным происшествиям не позволили даже зародиться. Уставшие, сонные, измученные дорогой ещё сильней, чем побегом люди – едва стоя на ногах, проследовали за спасителями, что проводили всех бывших рабов к подготовленным укрытиям. Всего удалось отыскать и облагородить пять бункеров королевства Сталии; её гранитные подземелья могли бы пережить и нечто большее, чем взрыв разоривший целое полушарие. И пусть они пребывали в отдалении друг от друга, колонны людей, что даже на твёрдой земле чувствовали подскоки шагов Гегара – брели туда, где могли без тряски отоспаться. Дряблое шмотьё взамен матрасов, а плотные вещи вместо одеял – и никакой еды не требовалось, чтобы людской народ в одночасье вымер.  Исключением как всегда стал Джаин; ни о каком сне он и слушать не возжелал. Вождь, и самые приближённые к нему, – собрались в древнем полуразрушенном зале, чей гранит по сей день образовывал помещение.

– Надеюсь, вы достойно содержали создателей нашего будущего? – трепетно осведомился великий бунтарь, словно стеснённый истинным именем своего вопроса.

– Да, они в полнейшем здравии и ни в чём не нуждаются – с самого момента прибытия к нам, – с некой гордостью, ответил один из первозданно выживших, вечно молодой и незнавший смерти.

– Это замечательно, – расслабленно закрыл Джаин глаза. – Без них, мы попросту вымрем… а с ними, наше будущее разделят потомки. – Лучезарную радость повстанца не скрывала даже тень усталости.

– Впереди работы больше, чем неимоверно много; как на землях Евразии, так и в людских головах… и это, кстати, при условии, что Империя к нам не сунется, – невзначай напомнил Герд, ловко лавируя стеклянным стаканом, в котором ниже краёв плескалось что-то чайного цвета, но крепкого вкуса.

– Да, тут нельзя не согласиться…– поникнув, покивал революционер, опередив грядущие причитания приятеля. – Именно поэтому мы уже завтра разбудим наших собратьев. Работать необходимо как можно больше, отдых сейчас непростительная роскошь.

– Мы вытащили вас с одной каторги, чтобы затащить на другую? Джаин, вздохни хоть раз, дай люду отдохнуть. Дай той свободы, о которой столько говоришь, – в своём тоне отрезал Герд. Вождь благодушно улыбнулся, глядя карими глазами в душевное зеркало Герда.

– Трудиться слыша угрозы, или похвалы; работать на благо кого-то, или себя; выбирать занятие думая своей головой, или следовать указу – самый бесполезный выбор. Наше поколение должно зачать будущий мир, выстроить фундамент для грядущего человечества . Отдыхать – недозволительно, если мы хотим свободы. А мы ведь её хотим? – кивнули все, попавшие под взгляд вождя. И даже Герд, устало ухмыльнувшись, долго царапая затылок короткими ногтями, одобрительно покивал.

С согласия, мини-собрание окончилось, и участники его разошлись. Пути их разминулись также, как мнения Герда и Джаина, за глаза прозванных заклятыми дружками.

Каждому отвели под наблюдение свою базу из бывшего бункера, и каждый примкнул к ней. А затем за каждым пришёл сон, который не удалось прогнать даже рассветом, что пришёл за ночью. Но выбираться из дремоты людям либо было необязательно, либо не приходилось, ведь многие остались на страже, и следили за песчаным горизонтом, а один единственный, спасённый от спасения – рассвету не обрадовался вовсе.

Добровольно взваливший на себя ношу мстителя человек солгал бы, обозвав пробуждение солнца неказистым, но с ним на улицы хлынули чипы и платы, одетые в доспехи, и пришлось мужичку подыскивать укрытие. Лезть в подвал уцелевшего дома ни в чью голову не взбредёт – рассудил он, и укрылся среди перепачканных пылью и мазутом проводов питания многоэтажного дома. Мститель как мог придерживался графика, и корил себя за то, что не мог невозможного.

Император же, хоть и лёг спать довольно рано – проснулся к девятому утреннему часу, наплевав на свой график. Сонный и заспанный, он лениво вылез из-под одеяла, сменил пижаму на имперский костюм и, зевая во все зубы – направился в тронный зал. Туда, по его приказу, принесли завтрак, включавший давно остывший крепкий чай, некогда мягкие вафли и пиалы с мёдом, шестью джемами и сгущённым молоком. Вэнтэр к ним даже не притронулся; его заинтересовал только чай, и очередные стопки документов.

– Вы проснулись? Разрешите доложить? – настойчиво заявился Кан, даже не стукнув в дверь.

– Доложи. Может хоть твои новости меня взбодрят…– лениво, не убрав чашку ото рта, ответил мальчуган, и только сейчас решил зачерпнуть краем запечённого теста густое варево из малины.

– По вашему указу армия вновь сформирована, а новые условия публично объявлены. Большинство нэогаров без проблем вернулось в войска, и ждут дальнейших указов; но совсем не мало и тех, кто наотрез отказался служить во благо Империи, – доложил генерал, глядя выше трона и держа десницы за спиной. Он собрался что-то добавить, но Вэнтэр его опередил:

– Всех, кто со мной не согласен, согласиться заставь, – укрыв недовольство безразличием, выкинул он. – Для этого, как нельзя кстати, подойдёт арена «Бойсдракс»; всё необходимое, я подготовил. Любого, кто способен принести пользу, но отказывается это делать – ссылай на восточный полуостров. Вначале они возведут мне арену, а затем сразятся на ней. Или мигом помрут; воля выбора священна, – Вэнтэр отлично понимал, что никакого выбора не давал, и от этого ему стало чуточку лучше.

– Да, император, – склонив голову, Кан покинул зал. Его реакция казалась неоднозначной, да и поведение в целом удивляло… но властитель не долженствовал забивать подобной ерундой голову.

– Даже Кан не взбодрил…– взгрустнул мальчишка, поглощая терпкий чай.

Кан направился к своему кабинету, в котором появлялся довольно редко. Хоть Вэнтэр и предлагал ему монументальный зал – достойный звания генерала имперской рати и первого советника владыки континента, нэогар всегда отказывался, не считая это необходимостью. Открыв серенькую дверь, подобную многим другим на первом этаже дворца – Кан встретил взгляд Чана, сидевшего на одном из гостевых стульев. В чёрно-белом лице генерал увидел собственное изумлённое отражение, и привёл себя в порядок, нахмурившись, как обычно.

Технолог сжимал в руках несколько свёрнутых бумаг, а его лицо будто чего-то усердно ждало. Кан, не дождавшись объяснений, вопросил сам:

– Ты тут чего, меня ждёшь? У тебя закончились посыльные? – на пути к своему месту.

– Нет, моё дело нельзя никому доверить…– провожая Кана взглядом, ответил учёный.

– Тогда говори, что хотел,  и возвращайся к предательствам, – усевшись на стул, выкинул генерал.

– По личному приказу императора, я должен сконструировать и ввести в обращение новый тип боевых нэогаров, – озвучил Чан с тусклой улыбкой, намереваясь растерять генерала, и успешно это сделав. Хотя скорее, Кан занервничал. – Они должны заменить наших охранников и наступательную силу, обладая примитивным разумом и чёткими инструкциями на любой возможный случай, – с расстановкой закончил технолог, постукивая пальцем о свёрнутые чертежи.

– Ясно. И тебе нужна моя помощь? – взбодрившись, подчеркнул Кан.

– Да. По крайней мере, император разрешил её у тебя просить.

– Если это во благо Империи, я не могу отказать, – снисходительно согласился генерал.

Чан встал с места, скинул на сидение все свёртки, кроме одного, и разложив чертёж на генеральском столе – пояснил:

– Это первый инновационный вид – кентавр. – Кану предстал подробный, заполненный измерениями и пометками рисунок нэогарского туловища с четырьмя лошадиными ногами, что крепились на конский корпус. Выше пояса, это существо ничем не выделялось; оно походило на любого штатного нэогара. Голову его венчал остроугольный шлем, из которого торчали гибкие стальные прутья, словно опавшие перья – небольшое отличие от стандарта. Нижняя часть тела – главная опора и особенность, смотрелась совсем ненатурально; она кричала о своей роботизации. Разве что хвост выглядел реалистично, хотя состоял из острых длинных заточек. – Такое радикальное решение как конский стан – предаст воину дополнительную скорость и силу бега, – пояснил технолог свой замысел. – Вместо обрыдлого оружия, для них спроектированы специфические жезлы, способные стрелять сгустками сжатой энергии, которую не требуется перезаряжать…

– Интересная идея, – замедленно выдавил Кан, не дослушав похвалы Чана до конца. – Таких тварей будет сложно убить в реальном бою. Но разве с конским корпусом, они не будут неуклюжи?

– Честно говоря, это их единственный минус, – сворачивая схему, Чан заменил её другой. – Кроме того, что их легко бить сзади… Но, настолько серьёзная прибавка к скорости, того стоит, – развернув следующий чертёж, добавил разработчик. – Далее – самурай, – показав на схему невысокого, пригнувшего колени, довольно щуплого робота, что в тонких длинноватых руках держал протяжённые односторонние клинки. Его корпус был тонок и хлипок, на короткой шее держалась небольшая голова, которую завершал длинобортный плоский убор. – Особенность таких воинов, как и первооткрывателей военного дела – мастерское владение мечами. К тому же, они в два раза легче любого нэогара, так что скорость и точность движений, у них на высоте, – не сводя глаз с чертежа, прогундосил профессор.

– А тебе не кажется, что таких примитивных вояк слишком просто убить? Меч, никогда не был грозным оружием…– так и не подняв голову с кулака, безразлично прокомментировал Кан.

– Да, именно поэтому самураев должно быть бесчисленное множество. Их сила заключается в количестве, ибо их создание почти ничего не стоит. Не хочу сказать, что спроектировал пушечное мясо, но они подходят как раз для таких целей, – оскорбился технолог, сворачивая листок в трубку. – Что скажешь? Упрекнм меня, с высоты своего опыта, – предвкушая недовольство и критику, учёный прижал два свёртка к груди.

– У тебя всего две схемы? – Кан искренне этому удивился; его зелёные глаза стали чуть больше. – Я уж готовился до вечера тебя выслушивать. Что же тут скажешь… мне понравилось, – сплетя меж собой пальцы, выдал Кан. Настал черёд и Чану изумиться.

– Выходит, ты одобряешь мои разработки? – коралловые точки технолога блеснули.

– Да, твои пешки достойная замена бежавшим рабам, – не сумел Кан полностью воздержаться от упрёков. Он расслабился на скрипнувшем кресле, а Чан одарил его колким взглядом.

– Не смею больше отвлекать, – едва их отношения стали чуть теплее, как снова вздыбилась стена.

– Постой, – окликнул его Кан, отстранившись от спинки и оперевшись локтями о стол. Генерал вновь занервничал, а Чан в своём белом халате безмолвно ждал. – Ты ведь говорил с императором… на тему побега рабов, – взглянув эрудиту в глаза, выдавил нэогар. – Тебе не показалось, что он напуган? Гегаром, или ещё чем…

Всем видом Кан дал понять – для него это был серьёзный вопрос, и он желал дельного ответа.