«Пёс Малыш, мой талисман удачи…»

Лётчик Павел Фролов, подмигнув своему псу, положил письмо на стол. Он слегка улыбнулся, взирая на своих боевых приятелей.

– Вот. Письмо домой… Сейчас написал… Надо бы передать… Да и пора бы уже в небо, – сказал он.

– Не газуй… Всегда успеешь… Письмо передадим… Не волнуйся, – ответил капитан Буров.

– Там сейчас жарко…

– Что – то долго? Уже бы прилетел Валера.

– Не каркай. Прилетит… Никуда не денется…

– И связь оборвалась с ним… Что – то тут не так…

– Валера Чокин опытный пилот… Он знает, что надо делать… Прекратить панику…

Связист Тимур Головин снял с головы наушники. Он бегло посмотрел в сторону боевых товарищей. Капитан вытянулся.

– Что? Говори… Не тяни Тимур…, – резко сказал капитан Буров.

– Капитан… Немцы оборону прорвали… И… Нас в кольцо зажимают со всех сторон. Брянск скоро совсем в кольце будет… Танки… Много танков. С Валерой Чокиным связь совсем пропала…, – ответил связист.

Капитан Савелий Буров слегка помрачнел. Глаза немного потускнели. Но решимости не занимать. Он крепко в руке сжал папиросу. Лётчики быстро переглянулись. В глазах показалось смятение. Мысли путались. Но воли и отваги не занимать.

– Так… Ясно… Паша поднимайся в небо… Самолёт готов… Устроим там оккупантам настоящий ад. Сделай всё, что можешь… И проведи разведку, – решительно сказал капитан.

– Есть товарищ капитан…, – боевито ответил ас Павел Фролов.

Лётчик Павел поднялся со скамьи. Он бегло глянул на своих товарищей. Те слегка оживились. Все встали, как на парад. И Пёс Малыш тут же поднялся на все четыре лапы. В пасти он зажимал маску пилота. Глаза сияли. Он слегка завилял пушистым хвостом. И смотрел прямо на хозяина. В палатку прошёл механик Фаддей Стриженов. Он имел вид упитанного кабана. Лицо округлое багряное сальное, – глаза круглые светло – голубые, нос, как медный пятак, губы широкие полные, подбородок сливался с упитанной шеей, и виднелась заметная тёмная щетина. Тело походило на бочку. Руки мощные имели вид стальных дуг. Он ими легко сворачивал гаечные ключи и всякие железные прутья. Слыл невероятным силачом. Сейчас он походил на дикого мамонта, который вдруг ожил. Его глаза на вид шальные округлились. Брови напряглись.

– Фаддей. Всё в порядке…, – спросил капитан Буров.

– Всё в полном порядке. Самолёт готов к вылету… Правда… Сами знаете… Бензина только на полбака. Патронов тоже не шибко. Но пострелять хватит… Там есть… Достаточно. Я проверял…, – заявил механик Стриженов.

– Ясно… Паша. Ты всё слышал… Как выполнишь задачу… Сразу возвращайся. Самое главное бомбы…, – сказал капитан Буров.

– Да… Я знаю…

– Тогда вперёд… Задай врагу жару, – решительно добавил капитан.

– Попутного ветра Паша…

– Да… Удачи тебе…

– Знаю… Давайте… Увидимся… Чего там…, – сказал Паша.

Капитан крепко пожал руку своему пилоту. И тут же его обнял, как лучшего друга. Лётчики присоединились. Они пожали руку приятелю. Паша широко улыбнулся.

– Вперёд Паша… Мы с тобой…

– Да… Дерзай Паша…

– Да… Всё сделаю, что могу… Пойдём Малыш…, – сказал пилот, бегло глянув на пса.

Небо выглядело невзрачным и слегка туманным. Вдали тянулись сумрачные облака. Казалось, они рождались гарью и пеплом. Где – то там громыхало не на шутку. Веял лёгкий ветерок. Паша живо зашагал по травянистой поляне. Его обуяла осенняя, лёгкая свежесть. Механик Фаддей живо убрал с самолёта все широкие ветки. Листья полетели в сторону. Теперь самолёт предстал во всей красе. Он был готов к полёту. «И – 16» отдавал блеском на томно – зеленоватом фюзеляже. Паша, глубоко вздохнув, выпрямил спину. Глаза наполнились дневным озарением. Там отражалась реальность. Механик Фаддей взял в руки парашютный рюкзак. И тут же накинул его на спину пилота. Тот принял свою экипировку. И живо застегнул ремни. Фаддей проверял. Он слегка волновался. Но это особо не ощущалось. Паша крепко пожал руку своему боевому приятелю. И тут же ловко заскочил в кабину.

– Паша… Маску забыл…, – весело сказал Фаддей.

– Хахаааа… Не забыл… Малыш… Давай мне маску… Пора лететь…, – заявил пилот.

Пёс Малыш, сидя возле самолёта, крепко зажал в пасти маску. Он слегка помотал головой. Он умело скрывал волнения. Словно не хотел никуда отпускать своего любимого приятеля. Глаза сияли. Питомец прямо смотрел на хозяина.

– Уууууаааауууу, – тихо заурчал кобель.

– Малыш… Маску… Ты чего? – боевито сказал Паша.

– Уууууууууууу, – заурчал пёс.

– Малыш… Маску…

Повеял лёгкий ветер. Пауза несколько затянулась. Пёс Малыш всё же живо вскочил на крыло самолета. Он вытянулся, взирая на хозяина. Паша тут же взял свою маску пилота. На ней имелись заметные слюни пса. Тот всё стоял на задних лапах. И смотрел на лицо верного друга. Паша живо примерил на себе маску. Он бегло осмотрел все приборы. И одарил пса своей улыбкой. Рукой погладил того по голове.

– Малыш… Всё будет отлично… Ты молодец… Ты мой талисман удачи. Не забыл… Хаахааа…, – заявил пилот Паша.

Механик Фаддей глубоко вздохнул, взирая на пилота. Он чуть отошёл в сторону от самолёта. И пёс метнулся следом. Он присел. А его мокрый нос смотрел только в одну сторону. Глаза округлились. В них отражалась реальность. Паша ловко закрыл свою кабину стеклянной решёткой. Самолёт «И – 16» загудел мотором. Пропеллер живо закрутился, набирая скорость. А затем и вовсе исчез из видимости. «Ишачок» быстро покатился по полю на своих шасси. Колёса лихо закрутились. Пилот крепко вцепился в штурвал. Самолёт быстро удалялся. Он слегка, как будто подпрыгнул на кочках. И, казалось, сейчас вновь коснётся земли. Но «И – 16» взлетел, как истинный хищник. Он запарил в воздухе. И стал быстро набирать высоту. Мотор заревел ещё мощнее и сильнее. Пилот Паша Фролов бегло осмотрелся. Он живо взял свой курс в сторону города Брянска. Самолёт, набрав приемлемую высоту, чуть накренился. Он великолепно пикировал. И живо превращался в точку, глядя с небольшого аэродрома. Механик Фаддей махнул рукой. Он ещё смотрел ввысь, провожая самолёт. Пёс Малыш сидел рядом. И тоже провожал взглядом своего любимца. А тот уже был далеко. Его самолёт мощно мчался на высоте, разрезая крыльями плотные воздушные массы.

Веял резкий пронзительный свистящий ветер. Над городом Брянском набухали тёмные тучи. Вверх то тут, то там тянулись глыбы тёмного дыма. Самолёт «И – 16» живо помчался над самым городом. Пилот, потянув за штурвал, заметно снизил высоту. Он чутко присмотрелся. Глаза округлись. Лицо напряглось, выказав яростное недовольство.

– Вижу танки… Иду на сближение… Начинаю сбрасывать бомбы…, – произнёс он.

Ветер свистел. На разбитой дороге в окрестностях города двигались немецкие танки и бронемашины. Колонна в основном состояла из чехословацких лёгких танков Pz.38. Во главе шествие двигался тёмно – стального цвета танк. Его гусеницы чуть скрипели. На башне красовались цифры 512. Его тонкая короткоствольная пушка смотрела прямо. Из люка кабины выглядывал радист Фройс. Он имел жилистое белое лицо, – глаза узкие цвета зеленоватой окиси, нос чуть витой и тонкий, щёки плоские, губы сухие белые. Казалось, он сам был выплавлен на заводе из лёгких сплавов. Он жеманно улыбался. И смаковал элитные сигареты. Дымок плавно тянулся над его лысой головой, где косо сидела пилотка. Фройс чуть напрягся. Глаза округлились. Казалось, он заметил приближение летающего объекта.

– Шайсе… Русский самолёт… Воздух… Я вижу самолёт… Всем внимание… «Shaise… Russisches Flugzeug… Luft… Ich sehe ein Flugzeug… Aufmerksamkeit für alle», – закричал он.

Самолёт «И – 16» живо снижался. Пилот Павел крепко руками схватился за штурвал. Он не спускал глаз с вражеской колонны бронетехники. И тут же пошёл на пике. «Ишачок», шумя мотором, резко пронёсся над колонной танков на высоте десяти метров. Он, словно дикий орлан, тут же выпустил из когтей свои нацеленные бомбы. Паша дёрнул за ремни. И снаряды посыпались прямо на танки. Самолёт живо улетел далеко в сторону.

Повеял резкий ветер. Воздух сотрясли гулкие взрывы. Головной танк сильно тряхнуло. У него разъехались стальные гусеницы. Взорвался бак. И повалило сильное пламя вверх. Радист Фройс мигом обуглился. Лицо почернело. И слезла с плоти вся кожа. Мигом оголились кости. Его незащищённый торс и спину просто изрешетили осколки. Он задёргался, как прокажённый. Он так и повис замертво на стальной броне, как будто горящая кукла. Его тело охватил мощный огонь со всех сторон. Второй танк Pz.38 под номером 535 просто разорвало на части. Он загорелся со всех сторон. Танкисты разлетелись по кабине. Их тела неистово размозжило. Вверх потянулся едкий дым. Третий танк сильно покривился. Его башня медлительно покатилась вниз. Она съехала и уткнулась пушкой в землю. Дым тёмный и непроглядный застилал всё вокруг. Тела посыпались неестественно на землю. Они горели синим пламенем. И отдавало сильной гарью. В середине колонны раздался мощный взрыв. Танк под номером 637 просто подпрыгнул. Казалось, разорвались все его боевые снаряды. И башня рассыпалась. Сам кувырнулся. Весь боевой комплект взлетел на воздух. Над танком образовалось огненное облако. Его след понёсся далеко ввысь. Ещё несколько танков покосилось. У них раскатились гусеницы. Одна бронемашина запрокинулась на бок. Она завалилась в глубокую сырую грязную канаву. Из подбитого танка и бронемашины выскочили тёмные фигуры. Они хаотично забегали. Кто – то из экипажа горел заживо. Началась паника.

На высоте птичьего полёта ветер резво свистел. Самолёт «И – 16», живо выдав небольшую петлю, вылетел на оперативный простор. Пилот Павел Фролов крепко держался за штурвал. Он бегло осмотрел дорогу, где встала немецкая бронетехника. Глаза округлились. Мысли томились не шуточные. «Ну… Как вам такое оккупанты… Тут вам сладко не будет… Я ещё только начал… Сейчас я вам задам жару… Не ту вы дорожку выбрали… Олухи. Сейчас я вам ещё врежу… АААА. ААА…», – подумал он. Паша, выровняв самолёт, нажал на ручку пулемётов. И тут же засвистели шальные снаряды. По дороге понеслись пулевые трассы. Они коснулись горящего танка. И сталь выдала искру. Штурман Пикс быстро побежал по дороге в сторону поля. Но резко остановился. Его спина чуть изогнулась. Он потянул свои руки назад, точно хотел дотронуться до лопаток. Его спину просто изрешетили пули пулемёта Шкас. Он живо завалился на землю. И замер, лёжа ничком. Вместе с ним покосилось ещё несколько фигур.

Веял резкий ветер. Самолёт «И – 16» быстро выдал небольшой круг. И вновь зашёл на огневую оперативную позицию. Мотор взревел. Пилот, прицелившись, нажал на курок пулемётов. Они гулко забарабанили.

– ААААА… ААА… Вот вам горячий привет от капитана эскадрилий Бурова… От наших всех бойцов… ААААА… ААА, – громко закричал пилот Паша.

Самолёт чуть накренился. И быстро – быстро полетел, скрывшись в туманном облаке. Мотор работал чётко. Пропеллер яростно гудел. Пилот быстро осмотрелся. Наверху сгустился лёгкий туман. Веяло холодом. Дали завораживали своей необъятной красотой. Паша слегка прищурился. Он пристально уставился на тёмные точки, которые становились всё объёмнее и заметнее. На горизонте появились немецкие самолёты «Хе – 111» в количестве трёх самолётов. Их сопровождал штурмовик «Ме – 109». Его пилот Люфтваффе Швепс был начеку. Он обладал отменным лётным чутьём и реакцией. Лицо, как мордочка жуткой кобры. Глаза светло – содовые с оттенком глянца. Нос короткий со шрамом. Губы полные цвета багряного помола. На нём плотно сидела чёрная кожаная куртка. Он имел высшее звание лейтенанта. И уже не раз опробовал себя в воздушных боях. Имел медаль – железный крест. Сейчас он сопровождал свои бомбардировщики. И жаждал вступить в бой.

Веял резкий ветер. Из неясных облаков живо вылетел самолёт «И – 16», как лютый ястреб грозился расправой. Пилот Паша Фролов надавил на гашетку. И его пулемёты мощными огненными струями тут же облюбовали кабину и фюзеляж бомбардировщика «Хе – 111». Пилот Руди затрясся, как прокажённый лихорадкой. Его тело изрешетили пули. А треснутое стекло забрызгало кровью. Он сам грузно навалился на рычаги управления. Радиоаппаратура вышла из строя. Самолёт заметно задымился. И тут же стремительно стал снижаться. Он завалился на правое крыло и задымился.

Веял резкий ветер. На высоте гуляли томные облака. Самолёт « И – 16» словно в воду нырнул. Он мигом улетучился в мутное, цвета снежной пыли поднебесье. «Ме – 109» оживился. Пилот Швепс взял цель. Он, заприметив соперника, крепко вцепился за штурвал. Его самолёт живо спикировал. И быстро полетел, набирая скорость. И резво сел на хвост своему быстроходному неприятелю. Гулко забарабанили мощные пулемёты «Ме – 109». «Ишачок» закрутился, как карусель на ярмарке. Пули свистели рядом. Несколько крупных снарядом поломали обшивку. Заскрипело крыло. Пилот Паша изворачивался, как мог. Брюхо фюзеляжа тоже слегка облюбовали пули. Пилот Швепс ещё сильнее надавил на свой курок. Трассирующие огненные трассы обрисовали полукруг.

– ААААА… Я тебя на куски порву… Русский Ванька… Я тебе кишки выбью сейчас выродок… Ты от меня не уйдёшь… АААА… ААА, «AAAAA… Ich werde dich in Stücke reißen… Russische Vanka… Ich werde jetzt deinen Mut ausreißen. Du verlassst mich nicht… Aaaa… Aaa», – яростно закричал Швепс.

Веял резкий ветер. Кругом плотный воздух заполняли томные, рваные облака. Гонка дикая и убийственная продолжалась. Самолёт «И – 16» всё же был послушен. Пилот направил свой агрегат в мутное облако. И тут же резко спикировал в правую сторону. Мотор взревел. Паша выдохнул. Он бегло осмотрелся. Его самолёт стремительно вылетел из призрачной воздушной массы. Соперники сошлись. И, казалось, смотрели друг на друга. Воздух сотрясли гулкие выстрелы. Пилот Швепс на своём «Ме – 109» пустил струи трассирующих пуль. Он был горд и уверен в себе. Но немного просчитался. «И – 16» извернулся на сто градусов. И тоже его пулемёты не замолкали. Всё же щёлкнул затвор. Магазины боевого комплекта были пусты. Пилот Паша несколько растерялся. Глаза округлились. Вражеский самолёт живо приближался. Но он заметно западал всё ниже и ниже. И пулемёты затихли. Пилот Швепс уже навалился на бок своей кабины. Изо рта текла кровь. Пуля шальная пробила ему селезёнку и шею насквозь. Он отдал концы и уже не сопротивлялся. Его самолёт шёл на пике. Моторы жутко взревели. Он прямо носом ударился в землю широкого поля. Самолёт смяло. Но фюзеляж выпрямился и брюхом завалился на траву. Всполохнуло пламя. Прогремел мощный взрыв. И облако яркого огня подалось высоко – высоко над горизонтом. Потянулся ввысь тёмный, мрачный дым.

Ветер только усилился. Томные облака, казалось, несколько развеялись. Вдали красовались невероятные пейзажи. Огромные просторы завораживали дух. Самолёт «И – 16» гулко загудел мотором. Пилот Паша Фролов крепко держался руками за штурвал. Он бегло осмотрелся. Мысли томили. «Вот же… В наш тыл летят изверги… Ничего не пройдут… У меня патроны закончились… Горючка на нуле сейчас будет… Всё абзац… Не выйдет. Русские не сдаются. На таран возьму… Один сбить самолёт смогу. Уже не зря в воздух поднялся… Глядишь, ещё и посажу… Собью гада… Хе – 111. Держись… Я тебя на таран сейчас возьму оккупант ты бешеный…», – быстро решил он. Паша резко вывернул штурвал. Его самолёт живо полетел за неприятельским бомбардировщиком «Хе – 111». И живо нагнал. «И – 16» зашёл во фланг. Своим передним краем самолёт ударился о хвостовую часть немецкого бомбардировщика. И тот закривился тут же. И быстро начал терять высоту. Его сопровождал томный след в виде мощной струи тёмного дыма. «И – 16» сильно дёрнуло в момент жуткого столкновения. Пропеллер встал. Двигатель заглох. Повалил дым, дико змейкой. Паша крепко схватился за штурвал. Глаза округлились. Сейчас он походил на дикого мустанга в большой степи. И просто не знал, куда ему идти.

Повеял резкий, сильный ветер. Самолёт «ишачок» резко попал в штопор. И тут же стремительно стал терять высоту. Его держали только широкие боковые крылья. Пилот Паша не терял из рук штурвал. Он взялся за дело. Самолёт нереально закружило. А земля становилось всё ближе и ближе. Скорость падения ужасала. Но всё же самолёт ещё вертелся в воздухе. Пилот напряг все свои развитые жилы. Глаза невероятно округлились, как у дикой рептилии. Ветер хлестал, казалось, отовсюду. Вся жизнь пролетела перед глазами. Дышал неровно. А моментами совсем не дышал. Лицо наполнилось тонким влажным блеском. Тело обуял жар. А самолёт всё кружил и падал. Штопор был преодолён. Высота быстро и стремительно терялась. Близилась земля. Брюхо фюзеляжа облюбовала верхушки высоких, голых деревьев. Вся рама заскрипела. Самолёт заметно завалился на правый бок. И резко срезал своими крыльями несколько ветвей. И посыпались крепкие удары. Вылетели стёкла кабины. Пилот Паша Фролов, выпустив шасси, замотался в разные стороны, как шальной. И разбил себе лоб до крови. Там появилась глубокая ссадина. Под правым глазом показала большой синяк. Он ударился об фюзеляж. Самолёт, заметно дымясь, рухнул на землю. И тут же обломал шасси. Колёса отлетели в сторону. И покатились немного. «Ишачок» завалился на брюхо. Его потащило силой, которая ещё властвовала над ним. Движок заметно дымился. Вверх тянулась дымка, как змейка. Паша сильно ударился головой о борта и об передний край рулевого управления. Его тряхнуло не на шутку и оглушило. Из носа брызнула кровь. Он сам впал в беспамятство. И тут же завалился на бок. Сильно ушиб руки. Но ничего себе не сломал. Из уха потекла кровь тонкой струйкой. Всё же пилот тихо дышал. Лицо багряное скрывала маска. Мастерство и хладнокровность вождения самолётом его не покинули. Он был в себе. Но на некоторое время потерял все ориентиры и координацию движения. Он лишился чувств.