Песня, призвавшая бурю

Заманчивая компания

– Выше, смотри выше, девочка-человечка, – пропищало существо.

Прошло несколько напряженых мгновений, пока я вспоминала, откуда могу знать этот высокий голосок. Затем я увидела маленький световой шарик, который сложно было сразу заметить среди кружащихся хлопьев снега. Я раздраженно застонала, и напряжение мое сменилось отвратительным настроением. Вот только тебя сейчас и не хватало!

– Где ты была? Я тебя повсюду искал. Ты пряталась за стеной в светлом месте, да?

Я одарила гнетущим молчанием блуждающий огонек – как и всегда, когда он появлялся. Вместо этого я начала собирать свои вещи. Только что образовавшиеся кровавые жемчужины я сложила в одну из имеющихся у меня пустых жестяных банок, тщательно запечатала ящик с железным порошком и убрала все в свой мешок.

– Что ты тут делаешь? – снова спросил блуждающий огонек. – Тебе дальше идти надо. Когда с неба падает белая вода, людям нельзя мешкать.

– Да что ты говоришь, – проворчала я.

– Пошли, я знаю дорогу.

Я помотала головой и зашагала прочь. На запад. Обратно к дороге людей. Блуждающий огонек же начал кружить вокруг меня зигзагами – точно возбужденная стрекоза.

– Не туда, не туда! Тебе надо пойти со мной.

Я тяжело вздохнула.

– Ты когда-нибудь прекратишь?

– Что я должен прекратить? – невинно поинтересовался он. На деле же этот хитрый световой шарик был не таким уж невинным.

– Не знала, что ты и днем выплываешь. И давно? – спросила я.

– Скоро опустятся сумерки, небо достаточно темное, и ложных огней не видать. Они хуже всего. Из-за них я меркну, – пропел он и с силой врезался мне в плечо. Эффект был примерно такой же, как если бы муха начала биться в стену дома. А он повторял это снова и снова. – Ну пойдем же, девочка-человечка. Следуй за мной!

Стойко перенося его атаки, я продолжала идти своей дорогой. Объяснять блуждающему огоньку, что я вовсе не человек, тем более не стоило. Тогда он начал бы задавать еще больше вопросов, а у меня на это не было ни сил, ни терпения.

– Не в ту сторону. Поверни. Я знаю дорогу. Я отведу тебя в безопасное место.

В безопасное место?! Как же, как же. Я бы с удовольствием отмахнулась от блуждающего огонька, как от назойливого насекомого, но по своему опыту знала, что это ничего не даст. Может, он сам отстанет, когда я выйду на дорогу? Большинство кидхов не решались заходить на территорию людей.

Однако меня ждало разочарование. Ни большая дорога, ни порывистый ветер, который тут же на нас налетел, не помешали блуждающему огоньку, как и прежде, упорно следовать за мной. Хотя бы перестал биться мне в плечо и спокойно парил рядом – и на том спасибо.

– Ты забрала лекарства для отца?

Я удивленно нахмурилась. Прошло уже несколько лун с того момента, как я рассказала о болезни отца блуждающему огоньку. С тех пор я дважды ходила в Вальбет и возвращалась. Я и не думала, что он может о таком помнить. Хотя, с другой стороны… Я ведь тогда несколько часов ему объясняла, что такое лекарства. И кто такой отец. Тут хочешь не хочешь, а запомнишь.

– Да, – коротко ответила я, решив не вдаваться в лишние подробности. Дышать нужно было осторожно. Холод морозными осколками сковал воздух, так что казалось, будто мои легкие заполняют тысячи маленьких острых ледяных кристалликов.

– Хорошо, – пискнул блуждающий огонек. Вой метели был настолько силен, что я едва расслышала его голос. – Как думаешь, твой отец переживет белую воду?

Я закатила глаза. Видимо, в следующий раз нужно будет объяснить ему, что на человеческом языке означает слово «деликатность».

– Он пережил уже очень много зим, – угрюмо ответила я. – Но вот такой зимы, пожалуй, даже он еще не видывал.

– Хорошо. А он захочет со мной прогуляться?

О, едва ли. В конце концов, именно отец в далеком детстве наставлял меня, что за блуждающими огоньками ходить нельзя.

– Ему бы выздороветь для начала.

– Но ты же сама говорила, что для этого и нужно лекарство.

А он… был прав. Только вот все было несколько сложнее.

– Ты берешь лекарства в светлом месте за стеной?

– Да.

– И там живут люди?

– Да.

– А как это место выглядит?

Я тяжело вздохнула. Стоило ответить на один вопрос, как он задавал следующий, и так без конца. Так продолжалось почти два часа. Снег все не утихал, видимость ухудшалась, и вот наконец наступила ночь. Я уже не чувствовала ног, и холод пробирал до костей, но я продолжала идти дальше. Продолжать путь меня заставляла только моя сила воли. А может, за это стоило благодарить и блуждающий огонек. Как бы меня ни раздражали его вопросы, при этом они отвлекали меня от мрачных мыслей и не давали остановиться.

Наконец сквозь пелену снега я заметила фонари.

– Ой, нет, нет, нет! – возмущенно и пискляво затараторил блуждающий огонек, опять начиная биться о мое плечо. Причем налетал и врезался он так резко, что я всерьез забеспокоилась, как бы он сам себе не навредил. – Туда не ходи, нельзя! Там живут злые люди. Они делают ложные огни, да такие яркие, что я начинаю тускнеть.

– Да, а еще там горячие печки, и я не замерзну, – сердито парировала я.

– Замерзнуть на самом деле не так уж плохо, как ты думаешь. Хотя утонуть все же гораздо лучше. Все происходит быстро и безболезненно. Сама увидишь. Просто идем со мной, и все будет хорошо.

Мне даже стало немножко жаль этот блуждающий огонек, который так старался не отстать от меня в эту холодную метель. Но я не стала обращать на него внимания.

– Только не прячься снова. Я тебя так долго искал, – взмолился мне вслед блуждающий огонек, когда я прошла под первым масляным фонарем и очутилась в человеческом поселении. На въездной арке можно было прочесть только «…в… ах», потому что оставшиеся буквы или заледенели, или были скрыты плющом. Но все, кто мало-мальски ориентировался в этой местности, знали, что поселение это – Равенах. Здесь располагалась последняя ночлежка на южном шоссе к Вальбету. Потому-то в этой крошечной деревушке и горели фонари, а дорожки, пусть частично, но были расчищены от снега. Важный государственный объект как-никак.

– А надолго ты здесь задержишься? – блуждающий огонек отчаянно метался на световой границе – точно побитая собака. – Точно не хочешь пойти со мной?

– Не желаю, – фыркнула я и направилась прямо к первому двору на окраине леса.

– Девочка-человечка, вернииииись!

Под козырьком входной двери мне пришлось заново вспоминать, как пользоваться руками. Даже такой простой жест, как стук в дверь, дался мне невероятно тяжело. Казалось, что у меня все суставы каменные. А пока я ждала, что мне кто-то откроет, я внезапно осознала, как я истощена и измучена. Я начала дрожать. И не только от холода.

Бородатый и наполовину лысый мужчина чуть приоткрыл дверь. Свет и тепло дома, а также аромат горячего свекольного супа буквально сразили меня. Просто настоящий рай.

– Во имя Сольфура и Темной богини! – выругался мужчина и снова захлопнул дверь. Через мгновение я услышала, как он крикнул: – Ригурт! Это к тебе!

Послышались гулкие шаги, негромкое бормотание, кто-то снова выругался, но дверь все же снова открыли. Теперь на пороге появился другой бородатый мужчина – без лысины, с пышной седой шевелюрой. На руках он держал ребенка.

– Нет-нет, Синта, на ночь я тебя не пущу, – прогудел он и уже собирался закрывать дверь. Я поспешно придержала ее рукой в перчатке.

– Ты это всерьез, Ригурт? – ошарашенно спросила я. – Оставишь меня в метель на улице умирать?

Лесоруб тяжело вздохнул, точно и сам был не рад, что все так складывается. Он замялся, но шагнул ближе и, понизив голос, сказал:

– Ты не понимаешь. Тут такое случилось, просто кошмар. Нынче утром старого ткача обнаружили мертвым в его мастерской. Все внутренности наружу. Понимаешь же, что я имею в виду?

Тут уже настала моя очередь ругаться. Я не знала старого ткача, но убийство всегда пробуждало в людях тревогу. А еще сгоряча дров легко наломать. Чаще всего обвинить во всем плохом старались кидхов, и заканчивалось все травлей. Однозначно не лучший момент, чтобы бхиксам, вроде меня, появляться в таком месте – опаснее, чем даже чистокровным кидхам. Но что мне оставалось?

– Слушай, да ведь я и в хлеву могу лечь, – предложила я, даже не пытаясь в тот момент скрыть отчаяние в голосе. – Меня никто не заметит, обещаю.

– Вакары заметят, – серьезно ответил седой лесоруб. Малыш у него на руках начал хныкать, почувствовав напряжение отца. – Староста послал за ними. Они уже идут сюда, чтобы найти преступника раньше, чем обстановка накалится.

Ох, боги милостивые… Убийство, взволнованные люди и вакары? В обычной ситуации Ригурту даже не пришлось бы меня выгонять, я бы и сама взяла ноги в руки. Особенно после того, что случилось сегодня у Южных ворот. Только вот… Неважно, насколько непредсказуемо могли развиваться дальнейшие события, насколько тревожна сама ситуация, но у меня был шанс пережить утро – в ледяной ночи на открытом воздухе у меня не было шансов.

– Смотри, какая метель, она наверняка задержит вакаров в пути, – я пыталась переубедить лесоруба. – Дороги едва проходимы. Никто не явится до завтрашнего утра. А я к тому моменту я уже покину деревню.

Тут малыш начал кричать. Ригурт был в смятении, это было видно по глазам. Он то и дело оглядывался назад и отрицательно качал головой.

– Нет, не выйдет. Мне жаль, Синта. Я не хочу неприятностей, – пробормотал он наконец. – Постучись в ночлежку.

– Ты же знаешь, я не могу, – прошипела я. Нет, я все понимала, Ригурт беспокоился за семью, но ведь он знал, кто я. Пару зим назад я спасла ему жизнь в лесу, и как-то так вышло, что он начал со мной спорить, а я разозлилась… Долгая история, в общем. В любом случае, он был одним из немногих людей, кто хорошо относился к кидхам, плюс он был мне должен. И вот именно этот человек предлагает мне попроситься на ночь в ночлежку! Если люди там узнают, что я бхикс, они в лучшем случае прогонят меня. В худшем же повесят на меня убийство ткача и забьют до смерти.

– Ригурт, прошу!

Лесоруб с сочувствием посмотрел на меня.

– К сожалению, – тихо проговорил он и закрыл дверь.

Вот зараза!

Кроме него, я в Равенахе больше никого не знала. Конечно, можно было принудить Ригурта сделать то, что я хочу, но этого ни он, ни его семья не заслуживали. Забираться в его хлев или в один из соседних дворов было нельзя, потому что, когда вакары явятся сюда завтра утром, они тут же учуют мой запах. Не стоило давать им повод для подозрений. Значит, и впрямь оставалось только пойти к ночлежке.

Я неохотно побрела обратно на дорогу. Пока я говорила с Ригуртом под навесом его дома, метель и ветер усилились. Что ж, хотя бы до трехэтажного фахверкового домика, над входом которого болталась покрытая снегом табличка с надписью «Полкроны», было не так далеко. Для многих это темное каменное сооружение с острыми фронтонами стало бы надежным убежищем на ночь.

Для меня же ночлежка могла стать кое-чем другим.

Герои ночи

Здания постоялого двора с трех сторон окружали квадратную площадку с фонтаном в центре. Кто-то очень постарался очистить эту территорию от снега, чтобы, похоже, было где оставить повозки, фургоны и экипажи. Мое внимание привлекла одна из повозок, узнав которую я тихо выругалась. Дорогих стеклянных цилиндров на погрузочной площадке уже не было, но, тем не менее, я узнала эту повозку – она определенно принадлежала Собирателю света из Вальбета. Да уж, ночь обещала быть интересной.

Как обычно, прежде чем входить в обиталище людей, я обошла всю площадку, изучив все выходы на случай побега. После этого я поискала, где бы во внутреннем дворе можно было спрятать мои вещи. Оружие в трактирах, конечно, не было запрещено, но девушка с волшебным сибрилловым копьем явно привлекала бы больше внимания, чем мне бы хотелось. Я нашла пару пустых бочек, предназначенных для пива. До завтрашнего утра их точно никто трогать не будет. Я подняла крышку одной бочки, поместила внутрь свои вещи, а чтобы замаскировать запах, сверху высыпала щепотку порошка зерен саммата, и снова закрыла бочку. Неприятности мне были не нужны, поэтому я сняла и накидку, которую «одолжила» у Рукаша, аккуратно ее свернула и затолкала под брезент повозки Собирателей света. Затем я, окончательно продрогнув, наконец-то бросилась к ночлежке. Без накидки, конечно, было ужасно холодно. На тяжелой входной двери был отпечатан круг из пяти резных монет. Пять сребреников – полкроны. Такова была цена за комнату, которая, предположительно, дала название сему заведению. Я не собиралась выяснять, правда ли это. Все деньги, что я выручила на продаже жемчужин Онне, ушли на лекарства для отца. Сейчас в кармане у меня было лишь несколько жалких медяков.

На то, чтобы открыть дверь, усилий понадобилось затратить меньше, чем я предполагала. В местах, где было много народу, я всегда чувствовала себя очень некомфортно. А уж тесные закрытые помещения просто терпеть не могла. Но пока вокруг меня не бушевал шторм, все было в порядке.

Я проскользнула в гостевую комнату. Здесь было тепло, горел золотисто-желтый свет. Ничего другого я и не ожидала, и все же на некоторое мгновение исчезли возможные угрозы, которые подстерегали здесь. Прямо груз с плеч свалился. Я выдохнула и только сейчас заметила, что закрыла глаза, когда в меня врезалась служанка-разносчица. Ее грубые извинения вернули меня в реальность. На меня вдруг обрушился поток новых впечатлений. В пивной сидели и пили больше трех десятков человек из всех слоев общества. На каждом столике стояли свечи или масляные лампы, а в двух каминах весело потрескивал огонь. Было шумно, гости смеялись и оживленно болтали. Воздух был спертый; алкоголь, горелое дерево, пот и еда пропитывали комнату ароматами. Меня вряд ли кто-то заметил, потому что тот, кто не был поглощен интересной беседой или своим напитком, направил свое внимание на мужчину, стоящего на перевернутом ящике из-под фруктов. Его глаза и кожа имели необычный темный оттенок, волосы были каштановыми, что очень контрастировало с его дорогим бледно-золотым камзолом. Я же невольно засмотрелась на маленькие переливающиеся драгоценные камни у него в ушах. Я не могла отвести взгляд от них. Они так сверкали в отблесках пламени…

«Син, соберись», – мысленно велела я себе. Сейчас было никак нельзя терять бдительности.

– Что ж, ладно, – объявил мужчина с закрученными усами и блестящими серьгами-гвоздиками в ушах. Ему было не меньше тридцати зим. Даже больше, пожалуй. Но при этом он казался зеленым щеголем. – Вы ждали, вы просили, а для меня желание публики – закон, – он кивнул женщине с пышной рыжей шевелюрой, и та начала играть на своей лютне. Гости зашумели с новой силой, а мужчина запел:

Я вытаращила глаза и уставилась на певца. Я знала эту песню. Все ее знали. Ее пели во всех забегаловках по всей стране. Ее насвистывали на улице, напевали во время работы. Только сейчас у меня возникло смутное ощущение, что это не просто очередное исполнение прилипчивой песенки. Слишком уж восторженно кричали гости, а музыканты были чересчур шикарно разодеты и как-то… очень уж они рисовались. У меня даже промелькнула мысль, а не сам ли это автор песни собственной персоной пожаловал. И если так оно и было, значит, этот мужчина в светлом камзоле был не кем иным, как Тиллардом фон Кронзее, знаменитым менестрелем и любимым артистом самой королевы. Теперь понятно, почему так много посетителей в этой простенькой, бедненькой ночлежке. Никакой тебе роскоши… Видно, не мне одной пришлось искать здесь убежища из-за разыгравшейся метели. Я была готова спорить на что угодно, что в обычных обстоятельствах музыкант и его свита не остановились бы здесь даже лошадей напоить.

Чем дольше я об этом думала, тем спокойнее становилось у меня на душе. Смятения больше не было. Ведь если все внимание гостей будет притянуто к знаменитости, то мне это только на руку. Так у меня было гораздо больше шансов мирно переждать здесь ночь и не впутаться в неприятности.

Опустив пониже голову, я направилась к барной стойке. Там суетилась, обрабатывая заказы, пухленькая управляющая.

– Извини, душечка, свободных комнат нет, – объявила она, перекрикивая музыку и не отрываясь при этом от своей работы. – Многие вон уже в хлев ночевать пошли. Коли не боишься, не брезгуешь, проведу тебя… За ночь возьму всего один сребреник, да и тепло там, скотина рядом.

– Мне не нужна комната, – вежливо ответила я. – Я просто побуду тут пару часов, пока метель не утихнет.

Хозяйка от души расхохоталась.

– Эта метель не скоро еще уймется. Уж поверь мне. Я прежде ничего подобного не видывала. Надо же: утром такая чудная погодка, в самый раз для сбора урожая, а ближе к вечеру уже глубокая зима. Хорошо, что у меня в кладовых достаточно еды, потому что вполне возможно, что мир снаружи не скоро о нас вспомнит, на пару дней точно.

Как интересно она описала складывающуюся ситуацию. Сбываются мои худшие опасения.

– Я хоть удачу попытаю.

Тут хозяйка остановилась и недоверчиво посмотрела на меня. Из-под обвислых век сверкнули ее хмурые глаза, подчеркнутые темными кругами. Должно быть, когда-то она была красавицей, но жизнь, похоже, отняла у нее больше, чем дала. Блеск в глазах померк, лицо было испещрено морщинами, но двигалась она при этом так энергично, будто постоянно дралась врукопашную.

– Покажи-ка личико, душечка.

Ой. Вот на это я не рассчитывала. Но отказать хозяйке ночлежки я не могла, поэтому расстегнула воротник плаща и подняла подбородок.

– Хммм, – фыркнула хозяйка, скривившись. – Теперь-то ясно, почему ты не хочешь спать в хлеву. Может, оно так и лучше. Я, конечно, могу попросить своих ребят быть начеку, но ты уж больно хорошенькая, как бы чего плохого не вышло. Тут, знаешь ли, публика всякая ошивается… Могу еще расспросить служанок, вдруг кто согласится пустить тебя к себе на одну ночь за сребреник. Но это уж как они решат. Обещать ничего не могу.

– Это все очень мило с вашей стороны, но правда, не нужно, – с нажимом проговорила я. У меня даже одного сребреника не было.

– Ну, как знаешь, – смущенно отозвалась хозяйка. – Выпьешь чего-нибудь?

Я кивнула.

– Медовуху на травах, пожалуйста.

Мне пришлось смириться с этой не слишком приятной необходимостью. Таковы были правила: не оставил в гостевом доме ни монетки – катись прочь колбаской.

– Может, и рагу возьмешь? Совсем свежее.

Желудок предательски заурчал. Я не стала обращать на него внимание.

– Нет, спасибо. Хватит и медовухи.

– В таком случае с тебя два медяка.

Я сняла перчатки, негнущимися от холода пальцами вытащила последние две монетки и положила их на стойку. Это была чересчур высокая цена за простую медовуху, но я не хотела еще сильнее огорчать хозяйку. Вскоре она передала мне высокую глиняную кружку с пенящимся напитком, предупредив, что может быть горячо. Ее предупреждение прозвучало для меня как приглашение – я тут же схватила эту кружку, будто это было величайшее в мире сокровище. Первая проблема была решена. Теперь нужно было найти свободный столик, желательно подальше от прочих посетителей. Я побрела искать себе место, но тут дорогу мне преградил высоченный мужчина.