- -
- 100%
- +
Я очумело смотрел в глаза своей жене. Она все давно уже поняла? И жила с этим?
– Но почему ты тогда мне ничего не сказала раньше? Не устроила скандала?
– А что бы это изменило? – с грустью ответила мне она. – То, что между вами было, это как ураган. Это было уже не остановить!
Я сидел пораженный до глубины души. В голове крутились сотни мыслей и вопросов. Но я задал лишь один:
– Так почему же ты прощаешь мне по сути своей предательство по отношению к тебе?
Марина снова грустно улыбнулась, глядя мне в глаза.
– По двум причинам. Первая – это то, что благодаря всему этому ты в очередной раз смог вылезти из пропасти. И вторая: мне на самом деле жаль тебя. За свое короткое счастье ты получил свой кусочек ада, в своей душе, на всю оставшуюся жизнь!
Я сидел, опустив голову, и понимал, насколько моя жена права.
Но боже, как же я устал от такого понимания! Я охватил голову руками. И вдруг услышал голос Марины:
– Иди ко мне, я попробую отогреть твою замерзшую душу, Полковник.
Я поднял свои глаза на нее.
Она лежала, откинув одеяло, совершенно обнаженная. Пораженный, я поднялся и для начала заблокировал входную дверь. Потом вернулся и как-то заторможено разделся, укладывая одежду на кресло. Раздевшись, я лег на кровать и обнял жену. Она тут же запахнула одеяло и прижалась ко мне всем телом. Мы очень долго просто лежали, крепко прижавшись друг к другу. Молча. Я ощущал тепло ее тела, и было такое чувство, что я действительно в душе начинаю отогреваться.
Потом Марина применила более интенсивную терапию.
В итоге мы так и уснули обнявшись. И уже не слышали ни настойчивых стуков в дверь подошедшего Джуса, ни его пожелания нам всего хорошего, ни его слов, что он будет ждать меня в лобби.
Я спал. И снились мне звезды, большие и крупные. Только вот какая-то черная туча постоянно пыталась закрыть их свет. Я почти просыпался, но, ощущая тепло жены и чувствуя ее сердцебиение своим телом, вновь проваливался в сон. И звезды вокруг меня снова светились ярким, лучистым светом. И где-то там, среди них, проскальзывало лицо Илли. И она мне оттуда жизнерадостно улыбалась.
Так я и остался до утра в клинике. Не слыша, какими словами называет меня в лобби Джус.
Я также не знал, что в итоге он все-таки позвонил на рецепцию клиники. И лишь узнав, что я так и не покинул палату жены, махнув рукой, отправился к себе в номер.
* * *
Проснувшись и поцеловав жену в щеку, я аккуратно выбрался из кровати. Побежал в душ. С удивлением обнаружил там одноразовые бритвы и маленький баллончик с гелем для бритья. И только уже бреясь, сообразил, что, может, эти предметы иногда и женщинам могут пригодиться.
Хотя опять же, бреясь, думал я, вокруг космические технологии, а здесь, получается, каменный век. Где лазерная и фототехнология эпиляции. С другой стороны, а какая мне разница, сплевывая зубную пасту и выкидывая одноразовую зубную щетку, подытожил для себя я.
Подошел к креслу и попытался тихонечко одеться. Фигушки. Уже когда я надевал пиджак, Марина открыла глаза.
– Доброе утро! – Я склонился и поцеловал ее. – Спасибо тебе за все! Мне правда легче.
Она улыбнулась и потянулась. Одеяло сползло до половины ее тела, и мне снова захотелось раздеться. Но я сдержался.
– А ты куда? – сонно поинтересовалась она.
– Мне нужно найти одного человека. Он знаком с родителями Иллианны. Через него хочу передать посылку для них. Они же до сих пор не знают о ее смерти. – честно, глядя ей в глаза, ответил я ей. – Потом, – продолжил я, – хотел заглянуть на корабль и сделать копию записи. Последней записи с камер нашего корабля у планеты Мастеров. Пусть это очень тяжело для них, но это последние кадры с ней. Напишу им пояснительную записку. Сам я им в глаза посмотреть не смогу. Сил не хватит!
Марина очень серьезно смотрела на меня. Потом сказала:
– Да, это будет честно по отношению к ней и ее родителям.
Даже не представляю, чего ей стоили эти слова.
– А вечером зайдешь? Я продолжу свою терапию, – уточнила она.
Я с улыбкой пообещал ей это и, напоследок еще раз поцеловав ее, выбежал из номера.
Спустился на рецепцию и взял себе пропуск на посещение палаты жены. Строгая администраторша с чуть одутловатым лицом без вариантов заявила, что пройти в клинику я смогу не позже десяти вечера.
Я с улыбкой убедил ее, что опаздывать не собираюсь. Далее я выдвинул просьбу вызвать мне такси.
– А трансфера у вас нет? – удивленно вскинула она свои сильно выщипанные брови. – И вообще куда вам надо?
– Трансфер был, но на нем мог уехать мой друг, – пояснил я ей. – А нужно мне на основной космодром.
– Так давайте посмотрим данные на вашего друга, – предложила она. – Вдруг машина еще свободна.
– Джус, – уже начиная уставать от этого трепа, ответил ей я.
Та быстренько защелкала пальцами по клавиатуре, усиленно вглядываясь в экран монитора. Наконец найдя нужную запись, она всплеснула руками и, подняв удивленный взгляд на меня, сказала:
– А его вообще сегодня в клинике не было! Я могу вызвать вам трансфер через пять минут! Вызывать?
– Как не было? – уставился на нее я. – А так да, вызывайте.
Сам прошел к диванчику и, достав телефон, набрал номер Джуса.
– А ты где? – поинтересовался я, когда он ответил после множества гудков.
– На корабле, – ответил Джус хрипло и хмуро. – Сижу и вискарем заливаюсь. А все благодаря тебе!
– А я-то здесь при чем? – Моему возмущению не было придела. – Я почти сутки тебя не видел!
– А ты подъезжай на корабль, я тебе на пальцах все обрисую! Или не только на пальцах!
– Буду минут через десять-пятнадцать, – ответил я, видя, как барышня с рецепции машет мне рукой, показывая на подъехавший трансфер.
Я уселся на заднее сиденье, сказал водителю место прибытия. Он кивнул, глядя на меня в зеркало заднего вида, и мы тронулись в свой недалекий путь.
Я же, достав телефон, начал пролистывать журнал входящих и исходящих вызовов, пытаясь выцепить взглядом номер военного чиновника. Наконец нашел и сразу нажал кнопку набора.
С третьей попытки мне удалось услышать его баритон.
– У вас три минуты, я на совещании, представьтесь.
– Здравствуйте, – начал я, видя, как мы сворачиваем на космодром. – Мы совершили с вами сделку по продаже оружия против пятимерных.
– И в чем проблема?
– В этом проблемы нет, – заторопился я, потому что мы уже выруливали к нашему кораблю. – Проблема в том, что Иллианна погибла.
Повисла долгая пауза. Наконец снова раздался его чуть подсевший голос:
– Я знал ее с рождения. Что вы хотите?
– Мне нужно с вами встретиться. Я хотел бы передать посылку для ее родителей.
– Хорошо, – без раздумий ответил он. – Сегодня в семь вечера на том же месте, где состоялась наша последняя встреча. – И раздались гудки отбоя.
Машина уже давно стояла у опущенного трапа нашего корабля.
Я поблагодарил водителя за вынужденное ожидание. Тот лишь махнул рукой.
– Не надо! Извините, но я слышал ваш разговор. Терять близких – это большое горе. Поверьте, я знаю, сам воевал.
– Удачи вам! – искренне пожелал я ему, выбираясь из машины. – И огромное человеческое спасибо за понимание!
Я захлопнул дверь, и машина сразу тронулась.
Немного постояв и подышав воздухом, я стал подниматься по трапу.
Собрался с духом и прошел через шлюзовую камеру. Поднялся в кают-компанию. Там сидел злющий Джус, обернувшийся на мое прибытие. На столе стояли ополовиненная бутылка виски и полная плошка затушенных сигарет. Джус курил очередную.
– Проходи, садись, – махнул он мне рукой. – Разговор есть.
– Это я уже понял по телефону, – продвигаясь к своему креслу и по пути получив наполненный стакан, пояснил ему я.
– Да хрен ли ты чего там понял! – зло глядя мне в глаза, заявил Джус. – Из-за тебя Татьяна из меня вчера отбивную сделала! Я хотел прибить тебя еще в клинике. Но у тебя дверь была заперта. И сколько я не долбился в нее, ты не открыл. Потом я долго ждал тебя в лобби-баре. Ты не пришел! Сегодня с утра я приехал сюда и залез в камеру регенерации. Теперь, как видишь, сижу накачиваюсь. – Он кивнул на бутылку. – А знаешь почему? А потому, что теперь не знаю, как подойти к Татьяне!
Я потряс головой и, сделав глоток, закурил. В голову сразу ударило. Я совсем забыл, что не курил почти сутки.
– Я ничего не понимаю. Ты можешь человеческим языком объяснить, что там у вас с Татьяной произошло? И вообще при чем здесь я?
– А я тебе объясню! – совсем разъярился Джус. – Я тебе очень хорошо объясню! Вчера я рассказал Татьяне о смерти Иллианны. И знаешь, какие выводы из этого сделала она? – Он уставился мне в глаза. – Она решила, что Иллианна сделала свой выбор из-за любви ко мне! Из-за того, что у меня, а не у тебя, – Джус ткнул в меня пальцем, – была с ней страстная любовь. И после этого провела мне показательный сеанс боев без правил! Я же, выгораживая тебя, молчал при этом, как партизан в плену у неприятеля! Что ты теперь мне на это скажешь? Как мне теперь выкручиваться из сложившейся ситуации?
Я отглотнул, не сводя своего взгляда с разъяренного и раскрасневшегося Джуса. Закурил очередную.
И как бы все это ни было грустно, мне в первый раз с момента нашего возвращения стало смешно. И я рассмеялся, как-то истерически, до слез, не в силах себя сдерживать.
– Чего ты ржешь, придурок?! – совсем уж озверел Джус. – У меня, можно сказать, жизнь идет под откос, а ты ржешь, как сивый мерин!
Я поднял руку, желая остановить словесный поток Джуса.
– Послушай, я все рассказал Марине. Точнее, она сама все поняла. Скажу тебе больше. Практически знала о нас с Илли с самого начала.
Джус выпучил глаза.
– И она тебя не убила? Как это возможно?
Я уже с грустью посмотрел ему в глаза.
– Приняла она это, понимаешь. Приняла как неизбежность. Даже не знаю, как ей это удалось. Приняла и смогла простить. Так что, друг, доставай свой телефон и звони Татьяне. Пусть она на пять минут заглянет в палату к Марине. Я уверен, ей все станет понятно. Ну а потом рассчитывай на жаркие извинения жены. Так-то вот.
Джус сидел с прогоревшей до фильтра сигаретой в руках и очень серьезно смотрел на меня.
– Поняла, приняла и простила? – Он отглотнул из своего стакана. – Да, везет тебе, Полковник, с женщинами. Одни на смерть за тебя идут из-за любви, другие из-за нее же, ломая себя, продолжают тебя любить.
– Это не везение, мой друг, – по-прежнему грустно глядя ему в глаза, сказал я. – Это судьба. Моя неласковая судьба. Которая мне разрывает душу в клочья. И не только мне, но и всем, кто меня окружает.
– Ну, это ты опять депресняк несешь, – не согласился со мной Джус, доставая из кармана телефон. – Вон оно как все срослось. Радоваться надо. Да и потом, удача нам по-прежнему не приснилась! – подчеркнул он, нажимая кнопку вызова.
Я не стал слушать его разговора с Татьяной, поднялся и отправился в рубку сделать запись для родителей Илли. Местные аналоги наших флеш-карт искал долго. Присмотревшись к разъемам под мониторами, планомерно обследовал все секции под ними. Потом плюнул и зашел в местную сеть поинтересоваться, как они все-таки выглядят. Ответ нашелся легко, с описанием и картинками. Да, нечто похожее при своем обыске я уже видел. Перерыв все еще раз, наконец-то нашел нужное мне устройство.
Дальше выбирал лучший ракурс с камер. Потом взял и скинул на носитель все. Включая наши последние переговоры с Илли.
Достал бумагу и ручку и, обхватив голову руками, стал думать, как и что мне написать. В итоге решился и начал:
«Дорогие родители Илли!
Мне очень жаль, что все получилось именно так. Наверное, из записи вы поймете, что между мной и ей вспыхнуло большое светлое чувство. Мы очень полюбили друг друга.
Но случилось именно то, что случилось.
Простите меня, если сможете, за то, что не уберег ее.
Со скорбью, Полковник».
Что еще написать, я не знал. Да и нужно ли было еще что-то писать? Меня и их объединяло большое человеческое горе.
Права была Марина, сказав, что там, на орбите планеты Мастеров, я навсегда получил свой кусочек ада в душу.
Достав конверт, я аккуратно вложил туда свое письмо. Достал и долго рассматривал кредитку Илли, словно еще раз прощался с ней самой. Тоже вложил в конверт. Добавил в него информационный носитель со сделанной мною записью. И только после этого заклеил конверт.
Подумал и сверху еще раз написал: «Простите меня!»
Убрал конверт в карман и отправился обратно к Джусу в кают-компанию.
Там сидел заметно повеселевший Джус. Он хлопнул меня по плечу, когда я проходил мимо него, со словами:
– Ну, Полковник, ты прямо пророк какой-то! Татьяна уже отзвонилась, требует срочно к себе. Будет приносить извинения. – Джус заразительно рассмеялся. – Все как ты и предсказывал! Я уже и такси до клиники вызвал. Поедешь?
Я закурил, просто нутром ощущая тяжесть конверта в кармане.
– Нет, Джус, у меня незаконченные дела остались. Подбросишь по пути до отеля? А вечером, может, в клинике пересечемся. Я Марине обещал подъехать.
– Не вопрос! Конечно, подброшу! – все так же радостно заявил Джус. – А чего за дела в отеле, если не секрет, конечно?
Я молча достал из кармана конверт и протянул ему. Тот покрутил его в руках, и помрачнел, прочитав надпись. Уточнил, протягивая конверт обратно.
– Чего, на чинушу вышел? На сколько договорились?
– На семь, все там же, – ответил я, гася сигарету.
– Понятно. Ладно, пошли уже, такси, поди, подъехало, – вставая, сказал Джус.
Я тоже встал, и мы пошли к выходу из корабля.
– А чего у них, диспетчеры не отзваниваются о том, что авто прибыло? – удивился я.
– Не-а, нет у них такой услуги! – снова начав веселеть на глазах, ответил Джус, видимо уже представляя себе сцену примирения с Татьяной.
Мы вышли из корабля и спустились по трапу. Пока такси никто из нас не наблюдал.
– Может, тебе быстрее пешком будет? – поинтересовался Джус.
– Ага, по такой жаре? Тогда уж и ты топай до клиники на своих двоих! – искренне возмутился я. – Часа за три, максимум четыре точно доберешься!
– Если не сдохну от жажды!
– А ты с корабля с собой в дорогу ее самую и прихвати! Она у нас там почти в неограниченном количестве.
Наконец подъехало такси, и мы забрались в его кондиционированное нутро.
Меня, соответственно, высадили у входа в отель, а Джус на крыльях надежды и любви отправился в клинику.
Особо нигде не останавливаясь, я двинулся в свой номер. Проходя мимо рецепции, кивнул администраторше. Та помахала рукой в ответ.
Поднялся на лифте в номер, прошел на кухню, уселся за стол и взглянул на часы. Оставалось еще около трех часов до встречи. Чем бы заняться, озадачился я. Вроде отоспался я сегодня на славу! Да и на вечер для встречи с Мариной силы есть. Вспомнил, что за весь день во рту и крошки не побывало. Заказал обед в номер. Сам же пошел в кабинет и включил комп, решив хоть немного покопаться в местной сети. Может, чего интересного выцеплю.
Обед принесли минут через пятнадцать. Пихнув какую-то мелочь на чаевые курьеру и подхватив коробку с едой, я снова вернулся в кабинет.
Интересного было много, хотя, как я уже говорил, сеть здесь была со странностями. Или я ею неправильно пользовался. Фиг тут разберешься! Но главное, что я хотел уяснить для себя, почему же в этой вселенной так дорого стоит обычное железо? В итоге, перелопатив кучу всяких научных сайтов, я пришел к однозначному выводу. Здесь по воле Создателя его вообще нет. Ну, практически нет. Планеты были покрыты любыми минералами, но не было руд, содержащих железо и другие металлы.
Зато сами планеты имели алмазную подкорку. Как такое может быть, я совершенно себе не представлял. Но вся их наука о геологии планет базировалась на этом. По-другому они этот мир увидеть не могли. Ну и правильно, для этого нужно было увидеть другой мир! Другую вселенную! Например, как наша.
Я взглянул на часы и вскочил. Время пролетело незаметно, а до назначенной встречи оставалось всего пять минут без малого. Опаздывать никак не входило в мои планы.
Машинально нащупав в кармане конверт, я бегом кинулся из номера к лифту.
Уже отдышавшись, я спокойно зашел в лобби-бар и огляделся. Чиновник сидел за своим столиком и пил виски. Пиджак его висел на спинке стула, и было заметно, что это не первый его стакан.
Я подошел к бармену и тоже заказал себе виски, кивнув на столик, за который я присяду.
– Салатницу тоже подавать? – уточнил он.
– Обязательно, – уверил я его. – И еще знаешь что… – Я на секунду задумался. – Еще один стакан с виски, а сверху на него положи круассан.
От удивления у него широко открылись глаза, но надо отдать дань выучке персонала – он ничего не спросил, а только согласно кивнул головой.
Я подошел к столику. Мы поздоровались. Я присел, и практически сразу подали мой заказ.
Я поднял свой фужер и сказал чиновнику, который смотрел на наполненный бокал, стоящий посередине стола и накрытый круассаном.
– Это наша традиция так поминать наших ушедших друзей. Давайте выпьем, в память о Иллианне, не соприкасаясь нашими бокалами. Это тоже наша традиция, – пояснил я ему.
Мы молча выпили. Так же молча я протянул ему конверт. Тот прочитал надпись и поинтересовался:
– Что здесь?
– Все, что осталось у меня от нее, – почти не соврав, ответил я. – Мое письмо ее родителям.
– Вы можете рассказать, что произошло?
Я закурил и, глядя в его грустные глаза, начал свой долгий и очень мучительный для меня рассказ.
– Так вы передадите конверт родителям Илли, – спросил я, закончив свое повествование и выкурив при этом с полпачки сигарет.
– Да, конечно. Я прямо сейчас собираюсь к ним поехать. – Чиновник поджал губы. – А вы, значит, попали в самый эпицентр конфликта при планете Мастеров. – Он замолчал на минуту, задумавшись о чем-то своем. – А ведь мы ее, планету эту, в итоге сожгли дотла. Конечно, потеряв при этом множество кораблей и положив немало хороших людей. Но этот рассадник пиратских баз, беспредела… По-другому решать было нельзя. Просто нельзя! – Он с грустью посмотрел мне в глаза. – Вы знаете, я вам уже говорил об этом, я знал Илли с пеленок. Вы же так мало были знакомы. Она всегда была такой. Бескомпромиссной. Выбрав вас, она тоже не желала никаких компромиссов. Ни в жизни и не в смерти. Я не понимаю, как такое могло произойти, ведь она всегда была очень сдержанной девочкой! Но, видимо, на все есть свои причины.
Он вздохнул, поднимаясь из-за стола и протягивая руку в прощальном жесте.
– Мне пора идти, – пояснил он. – Еще предстоит очень тяжелый разговор с ее родителями.
Я согласно кивнул, тоже поднимаясь.
– Но знаете что, у меня есть ощущение, что видимся мы с вами не в последний раз.
– Все может быть. – И, кивнув мне напоследок, чиновник вышел из зала.
Я вздохнул, глядя на стакан, накрытый круассаном, резко развернулся и отправился к стойке рецепции вызывать такси до клиники.
Весь этот разговор вымотал меня до предела. Я понимал, что это было необходимо сделать, но моральных сил просто не осталось!
Я сделал то, что должен был сделать.
Слава богу, такси подъехало быстро, и я выдвинулся в нужном мне направлении. До закрытия клиники оставалось около получаса.
У входа встретил довольного, прямо цветущего Джуса.
– А ты чего здесь стоишь? – удивился я.
– А я тоже решил сегодня здесь на ночь остаться, – широко улыбаясь, заявил он. – Еще не все извинения приняты. А вот курить в клинике нельзя! Будешь? – протянул он мне пачку сигарет. – А то сейчас они вход закроют уже.
– Не, спасибо. – Я покачал головой. – С меня никотина на сегодня хватит.
– Тогда пошли, – откидывая бычок, предложил он. – Завтра с утра идем на обучение?
– Уже пора, – согласился с ним я.
– Тогда сейчас и талоны на рецепции оформим. На сколько – на десять или на одиннадцать брать?
– Бери на десять. Потом еще на корабль ехать да в камерах регенерации валяться.
– Тоже логично, – согласился он, подходя к стойке рецепции.
Уже в лифте он спросил:
– А знаешь, как мы свою дочь назвали с Татьяной? Паприка!
– Как?
– Паприка! – ухмыльнулся Джус.
– А чего так странно?
– Нам слово понравилось, – пояснил он.
– А у нас с Мариной Валерик подрастает, – как-то грустно сказал я.
– А чего ты? – удивился он. – Валера – отличное имя для мужика!
– Да, наверное. Да только, когда ему имя давали, со мной никто не посоветовался! А я, может, другое хотел!
– Ну, знаешь что, старик… – Джус положил мне руку на плечо. – Мы же были все в делах, разъездах, ну и прочее. Ты понимаешь, о чем я! Некогда было советоваться Марине с тобой. Радуйся, что не какой-нибудь Даздропермий у тебя оформился!
– Но вы же успели выбрать совместно с Татьяной имя! – возмутился я.
Двери лифта открылись, и мы вышли.
– Так пока мы выбирали с Татьяной, ты другими делами был занят! – Джус ехидно улыбнулся. – Напомнить какими? А то я за них по полной получил!
– Зато сейчас по полной еще и извинений получишь! А знаешь, почему тебе удастся это сделать? Потому что благодаря тем моим делам, как ты это называешь, ты еще жив!
И, останавливая его поток слов, я захлопнул перед ним дверь палаты и поставил замок на блокировку!
Я прошел и уселся в кресло, мельком взглянув на Валерика. Блин, какой большой уже стал, а все по-прежнему в трубках и проводах спит.
Марина вопросительно смотрела на меня.
– Что там за шум в коридоре был?
– Да ладно! – Я махнул рукой. – С Джусом немного погрызлись! Не спрашивай из-за чего. Надоел его дебильный юмор.
– Какой-то ты нервный и бледный!
Я ей рассказал о встрече с чиновником. Объяснил, что душевных сил мне это не добавило. Упомянул о том, что завтра в десять утра очередное занятие по пилотированию, и о его последствиях.
Она, молча и серьезно глядя мне в глаза, выслушала эту мою исповедь. Потом улыбнулась мне.
– Давай, не тяни время – иди в душ и возвращайся ко мне. Я попробую тебя подлечить методом своей терапии. Тем более надо торопиться – если ты не выспишься, завтрашние занятия тебя вообще добьют.
– Это точно, – согласился я с ней, раздеваясь и отправляясь в душ.
Уже там, стоя то под ледяным дождем струй, то под горячим водопадом, я подумал: ничего еще не закончилось. Это чувство железным стержнем сидело во мне. Я просто знал это. Все еще только начинается! И лихо нам будет всем! Но выйдя из душа и прыгнув под одеяло, сразу отдался в руки своему лекарю.
* * *
Ну а с утра и далее понеслось. Утром уроки, в обед камера регенерации. Потом жестокое усилие, чтобы заставить себя питаться. Долгие споры и смех с Джусом на корабле. Снова возвращение в клинику для принятия терапии от жен. И все по новому кругу.
Врать не буду, через три дня мы взяли с Джусом перерыв и просто отвалялись в палатах у жен, заказывая себе и им еду из ресторана.
Было, конечно, одно неудобство. Курить приходилось спускаться на улицу. Но был и плюс: в каком-то лючке, почти скрытом асфальтом, ну или чем там у них дороги покрывали, за углом здания, мы ныкали бутылку виски. И, выходя покурить, останавливались именно над этим лючком. Понятно зачем? Хотя, в принципе, нам с Джусом хватало такого счастья и на корабле. Там же мы и накуриться – я имею в виду обычный табак – пытались так, чтобы потом вечером поменьше выбегать на улицу.
И вот он пришел, наш звездный час. В прямом и переносном смысле. Мы прошли последний урок пилотирования! На следующий день сдали экзамен на тренажере. Между прочим, нешуточный бой на корабле класса линкор с целой кучей других кораблей. И я и Джус их сделали!
В тот же день нам выдали удостоверения пилотов.
Мы сразу же рванули на космодром и, получив коридор взлета, начали чудить.
Пилотировали по очереди. Но что мы там вытворяли! Все звезды от хохота должны были помереть. Угомонившись, аккуратно приземлились на свое место.
Когда запрашивали коридор на посадку, девушка-диспетчер со смехом спросила:
– А вы не пробовали акробатами в цирке выступать?
– Нет! – синхронно засмеялись мы.
– Попробуем стать космическими жонглерами, – добавил, смеясь, Джус. – Попробуем немного вселенными повертеть!
Она ничего не поняла, меня же разрывало от хохота.
Приняв прилично на грудь в кают-компании, еще припрятав бутылку и прихватив пару апельсинов, мы умудрились все это протащить в клинику.
Засели в палате у Джуса и Татьяны.
Девчонки, глядя на нас, сначала были хмурыми. Но потом, слушая, чего мы вытворяли в космосе, смеялись уже во весь голос.
Мартини тоже пошло на ура.
Марина, закусывая апельсиновой долькой, сказала:
– Ох, мужики, после вашего рассказа мне вспомнился старый, бородатый анекдот.