Ни любви, ни денег. Женские трагедии

Терпеть ее, конечно, в наших женских кругах не могли. Сдержанность принимали за надменность, ее финансовое благополучие всех раздражало, казалось приторным и скучным, как сладкий жирный торт. И наши клюшки, поглядывая на ее мужа, как водится, ехидничали: «Ах, как вовремя у него появился этот бизнес!.. Ты смотри! Не успел лопнуть наш строительный трест, а у него уже и своя фирма, и все участки в городе получше к рукам прибрал».

Да! Муж Ларискин тусил с нашими продажными шишками. Из-за этого и у нее круг общения сужался, а девочка она меж тем была хорошая. Мы тоже как-то с ней поспешно разошлись, как и со многими, после окончания факультета. И вдруг я встретила ее у нас в театре. В наш камерный она похаживала часто, именно там, в буфете, мы с ней столкнулись. Я было по привычке возбухнула на бармена, он второпях налил мне еле теплый чай, а время поджимало, спектакль вот-вот начнется, я думала, согреюсь чабрецом после холодной улицы.

– Да что ж такое! – я что-то в этом духе начала. – Куда катится этот мир? В любимом театре кипятка не допросишься!

И вдруг Лариса меня узнала и пригласила за свой столик, у нее стоял горячий чайник.

– Давай скорее к нам! Садись, погрейся, успеваем.

Я плеснула немножко коньячку в тот чабрец, и мы душевно разговорились. Она пришла с ребенком в театр, я тоже привела своего старшего сына, который у меня родился еще на факультете, когда Лариса добросовестно готовилась к экзаменам, а я сдирала у нее конспекты тех лекций, которые из-за ребенка мне приходилось пропустить. Нам было о чем поболтать. В антракте мы снова встретились и с удовольствием обсуждали современную трактовку Островского.

– Ничего не изменилось! – я что-то в этом духе говорила. – Ты посмотри, текст как сегодня написали!

– А что ты удивляешься? – улыбнулась Лариса. – У нас никогда ничего не изменится. Потому что всех все устраивает.

Ничего нового мы с ней друг другу не сказали, но впечатление оставили приятное. У нас обеих было приподнятое взволнованное настроение, наверное, из-за детей. Нам обеим было важно показать своим сыновьям эти спектакли именно в нашем камерном, который в городе, по сути дела, был единственным нормальным современным театром. Мы, вся моя семья, собирались осенью уехать из России, и Лариса тоже отправляла своего учиться в Англию. Тогда она мне и сказала, что ужасно переживает и не представляет, как будет жить одна.

После отъезда единственного ребенка Лариса приуныла, растерялась, не знала, чем заполнить свой день. По вечерам она висела в Скайпе с сыном, моталась к нему в Лондон каждые три месяца, а это утомительно. Да, да, представьте, для кого-то Лондон мечта, а для кого-то утомительно. И вдруг однажды, когда Лариса собралась уже купить билет, ребенок ей сказал: «Мам… Оставайся лучше дома, у меня экзамены, мне некогда будет тобой заниматься». «Вот и все, – подумала Лариса. – Он там привык, теперь моя миссия выполнена».

– Я понимала, что дети растут, – она говорила без надрыва, спокойно. – Я знала, что наступит такой день, когда я стану сыну не нужна. И это хорошо, отлично! Мальчик стал самостоятельным, так и должно быть. Просто я немножко оказалась к этому не готова. Я не подумала заранее, куда себя девать. Все говорят: «Поживи для себя, поживи для себя»… Я не знаю, как это выглядит, не очень представляю… Теперь придется, наверное, попробовать.

Вот так и появился у нее тот гастроном. Зимой, когда вовсю запахло Новым годом, муж подарил ей этот магазин на день рожденья. Внимательный муж у Ларисы был, что про него ни говорите. Он заметил, что жена затосковала без ребенка, и сразу предложил ей как-нибудь отвлечься.

– Лорик, что ты хочешь? Мальдивы? Канары? Машинку новую? А может, что-то необычное?

А Лорик ему и отвечает:

– Купи мне магазин. Хочу свой магазинчик, продуктовый.

Муж рассмеялся. Он думал, что Лариса пошутила. Где Лорик, а где магазин! Театры, Лондон, живопись, стихи… И вдруг какой-то продуктовый магазин. Он пробовал жену отговорить от странной затеи.

– Лара, ты просто давно не была в гастрономах. Ты представляешь себя там вообще? Ты, такая красивая, заходишь в магазин – а на нем висит вывеска «Продукты»! Не «Эрмитаж», Лариса, не «Мавзолей»! Я бы понял еще, если бы ты захотела ресторан или паб, в лондонском стиле, или хотя бы… ну… не знаю, галерейку, может, тебе какую-нибудь открыть? Антикварные штучки, картинки… Но не продукты же! Ты что у меня, проголодалась? Поедем, может, поужинаем где-нибудь?

Тут выяснилось, что идею с рестораном Лариса тоже просчитывала и решила оставить ее на потом. Как человек, ничего не понимающий в бизнесе, она предпочла начать с магазина. Это проще, думала Лариса. Она объяснила мужу, мягким своим ровным голосочком, что ее вовсе не интересует обычный магазин «Продукты», он ей, как сами понимаете, не нужен. Лариса захотела сделать самый лучший гастроном. Оказывается, когда-то двести лет назад в своем детстве она попала с мамой в «Елисеевский», тот самый легендарный московский гастроном, и маленькая девочка там просто ахнула.

– Мне понравилось, что все блестит, что все похоже на дворец… Я понимала, что там много вкусного, но в этих деликатесах я тогда не разбиралась, я их просто не видела никогда у нас… А главное – там все красиво и совсем не похоже на наш гастроном, где стояли железные фляги с молоком, и синих кур заворачивали в серую бумагу. А тут вроде бы лето было на улице, мы на каникулах поехали в Москву, но мне показалось, что в этом магазине Новый год. Я больше всего любила Новый год, у меня день рожденья там рядом, для меня это был самый лучший праздник. Мы его всегда очень весело отмечали, много гостей, все с детьми… Буквально до последних лет, пока сын не уехал. Он стал оставаться на тридцать первое в Лондоне, с друзьями. И без него все сразу прекратилось. Мы с мужем, уставшие, приползали к столу, и уже ничего не хочется, все приелось, надоело, и родители начали стареть, засыпают еще до курантов. Но я же помню это детство!.. Наверное, мне просто было жалко потерять это чувство праздника… Поэтому я вспомнила тот «Елисеевский». Мне захотелось, чтобы у меня был вечный Новый год.

«Что ж…» – подумал муж Ларисы, когда она ему примерно то же самое сказала. «Что ж» или «н-да»… Пожалуй, это была слишком восторженная речь рекламного характера, не очень похожая на бизнес-план, однако, фишка удалась. И вскоре длинный первый этаж новой высотки облицевали дорогим зеленым гранитом и отдали Лариске на игрушки.